Стражи

16 апреля 2012

       «Утро добрым не бывает» — думала недовольно сонная девушка в распахнутой клетчатой рубашке до колен, рывком открывая холодильник и пробегаясь взглядом по полупустым рядам баночек и пакетиков. Подхватив йогурт со злаками, она сделала движение в сторону кухонного окна, выглядывая мельком на рассветный двор. Замершие на ночь разноцветные качели и турники купались в нежных светлых лучах не так давно взошедшего Солнца. Весенняя, ещё пока девственно-чистая листва бесшумно трепетала в воздухе, отбрасывая лёгкие, едва заметные блики на оливковый асфальт.       Утро, проще говоря, вопреки настроению Лиандры, было прекрасным да вдохновляющим для любого мимолётного наблюдателя. Наверняка в соседнем хлебном заманчиво благоухают свежие буханочки, а дворовой котик Марсик пригрелся у подъезда, лениво водя кончиком хвоста.       Лиандра остановила свой взгляд на рабочих, что, абсолютно не вписываясь в нежный утренний пейзаж, вырыли уродливую траншею на углу двора, не так далеко от гаражей. «Опять, небось, воду отключат» — расстроилась девушка, складывая руки на груди.       Однако, она словила себя на мысли, что что-то в этих рабочих было не так. Подозрительно щурясь, девушка припала лбом к стеклу, всматриваясь в тех, кто рыл землю. Двое мужчин весьма зрелого возраста, женщина с короткой стрижкой, трое молодых — два парня и девушка. Все абсолютно не ближневосточной наружности. Странный состав для рабочей бригады по рытью траншей, не правда ли? К тому же, несмотря на рыжие спецовки, выглядела компания крайне чистенькой и аккуратной. Так кто же эти люди, и что они всё-таки делают?       Лиандра нервно сжала кулаки, и кран в кухне тут же отреагировал — струя горячей воды полилась в водосток. Подобное могло показаться странным кому угодно, но не ей. Дом с детства реагировал на эмоции своей хозяйки весьма своеобразным образом: приборы, краны, лампочки беспрекословно слушались девушку и помогали в бытовых заботах. В квартире у неё всегда царила чистота, еда не пригорала, забытые утюги не влекли за собой пожары. Нет, Лиандра не была помешана на уборке, не слыла профессиональным кулинаром и не отличалась чрезмерной осторожностью в быту — она просто «дружила» со своим родным гнёздышком, как люди обычно дружат с другими людьми.       Хотелось бы заметить, что упомянутая особа слыла с юности своей крайне скромной, малообщительной домоседкой, истинным книжным червём, и разводила палочников в небольшом трапециевидном террариуме. Круглое, мелкое, по-детски невинное лицо глядело из-под длинной, реденькой и рыжей чёлки доверчивыми водянисто-голубыми глазами. И смотрелась бы она намного младше своих двадцати трёх лет, если бы не заманчиво-округлые, пышные бёдра. Характером обладала мягким, покладистым, умела слушать и слышать, всегда сочувствовала страждущим и искренне переживала за книжных да сериальных героинь, попадавших в трудные жизненные ситуации. Со своим странным «даром» она давно смирилась и даже радовалась такому подспорью в ведении домашних дел. Родителям раскрываться стеснялась, друзей у неё не было, а знакомым с института ветеринарии подобное рассказывать было бы излишним. Вот и молчала она теперь, одними эмоциями на расстоянии врубая и вырубая кран, тревожно размышляя о странных рабочих во дворе. — Всё правильно. Никакие они не рабочие.       Лиандра дёрнулась от внезапного голоса, чуть не уронив мисочку с йогуртом. За её спиной стояла высокая крепкая девушка, чуть младше самой Лиандры, бренча маленькой коробочкой с розовыми капсулами.       Элеонора Канна по прозвищу «Лапа» (не в смысле милой внешности или трогательных манер, а за способность атаковать и давить противников, словно когтистой звериной лапой) улыбалась своей фирменной уверенной улыбкой. Лиандра месяц назад познакомилась с этой прямолинейной, гордой и самодостаточной шатенкой с рваной стрижкой до плеч и строгим лицом, отличающимся немного монгольскими скулами да чёрными, бездонными глазами, глядящими из-под нахмуренных бровей, будто заранее вгоняя собеседника в землю. Честно говоря, скромная домоседка-Лиандра ещё побаивалась Лапу, несмотря на то, что та проявляла к ней дружелюбие. Но Элеонора было той, кто открыла ей глаза на многие странные вещи и рассказала о других детях Сомнулы.       Это случилось в апреле, первого числа, когда вся страна негласна отмечала день дурака. Лиандру в тот день замучили коллеги-лаборанты и знакомые. «У тебя спина белая» — пошутил Серёга — молодой ассистент профессора Кармаевой. «Ты надела разные носки, недотёпа» — через полчаса посмеялась Верочка, старший лаборант. «Ты уволена» — как-то слишком перегнула палку сама профессор Кармаева, отчего побледневшая Лиандра (которая, конечно, имела и обычное, человеческое имя для учёбы, работы и семьи, но о нём мы не будем) чуть не заставила своим испугом упасть полку с медаппаратурой. «Привет, домовёнок. Мы за тобой давно следим» — насмешливо произнесла над ухом незнакомая девушка в тёмном подземном переходе по дороге домой. Это оказалась как раз Элеонора, дочь и верная правая рука Ольги Канны, «старшей» в удивительной мистической команде людей с отклонениями, куда и попала очень скоро наша взволнованная и ужасно смущённая героиня. — Знаешь их? — удивилась Лиандра, нервно дёргая длинную тёмно-рыжую косу.       Лапа сидела на подоконнике, согнув одну ногу, а второй ковыряя батарею. На дочке Канны сегодня был надет узорчатый топ цвета тёплого мёда и пышная цветастая юбка; ноги обуты в коричневые кеды с длинными, как у сапогов, голенищами. Она не успела разуться, так как пришла через Сомнулу, но Лиандра терпеливо молчала, ожидая ответа. — Конечно. Видишь вон того старика в очках? Это Райзер. — Райзер? — переспросила Лиандра, так как имя ей ни о чём не говорило. — Тот ещё урод. Скоро ты о нём узнаешь. Справа от него с картой в руках парень стоит — это Ящер. Единственный в городе астромант. А, возможно, единственный во всём крае, — продолжила Элеонора. — Что-то, связанное со звёздами? — попыталась догадаться Лиандра, тоже приближаясь к стеклу и всматриваясь в загадочных незнакомцев, о которых с таким ехидством говорила её гостья. — Очень редкая порода, — кивнула та, почесав кончик носа. — Жаль, что не наш. А вон — видишь, возле самой ямы наклонилась на корточках Болото. Их вожак и самое худшее, что ты можешь встретить, домовёнок. — Ты хочешь сказать, что у меня во дворе орудуют другие… из чужой команды, о которой ты мне рассказывала до этого? — спохватилась хозяйка квартиры, отставляя недоеденный йогурт. — Они что, выслеживают нас? — Не думаю, что эти даже догадываются о твоём присутствии, — Лапа спрыгнула с подоконника, складывая тёплые ладони на плечи Лиандры. — Они что-то ищут. Возможно, артефакт, который спрятан тут во дворе. Я точно не ручаюсь, но Ящер вполне мог вычислить по звёздным линиям источник энергии где-нибудь под трубами. — А если они меня увидят, то нападут? — решила сразу уточнить Лиандра, застёгивая рубашку на пуговицы. — Если увидят со мной и поймут, что ты наша, то да. Миролюбием шайка Болотниковой явно не отличается, — рассмеялась Элеонора, глядя знакомой в глаза своим чёрным тяжёлым взглядом. — Но можно попробовать понаблюдать издалека, спрятавшись от их глаз. Пойдём? — Ну, пойдём, — согласилась Лиандра не слишком уверенным голосом. — А как?       Лапа с усмешкой потрясла у неё перед носом коробочкой розовых капсул. Открыв её щелчком, девушка положила одну таблетку на ладонь собеседнице, вторую зажала зубами. — Но…ты рассказывала тогда, что в Сомнулу можно войти только через инъекцию, — удивилась рыжая девушка, вертя в руке подарок Лапы. — Если ты — дочь сама-знаешь-кого, — с таблеткой в зубах протянула Элеонора, — тебе часто перепадают интересные вещицы.       Сказав это, она взяла Лиандру за запястье и резким движением разгрызла капсулу.

***

— Давайте ещё копнём, он где-то здесь, — короткостриженая, но с дерзко выпущенной по диагонали длинной чёлкой Болотникова сложила руки на груди, качая головой из стороны в сторону. — Дмитрий, что скажешь?       Ящер покрутил перед собой карту, всматриваясь в переплетение пунктирных линий и длинных многосложных расчётов, после чего пожал плечами: — Фиг знает, судя по всему, мы уже давно должны были натолкнуться на него. — Чертовщина какая-то, — разочарованно протянула женщина. — Слов нет, тут же голая земля. — Татьяна Кирилловна, — подошёл к ней парень с колючими, белыми как снег волосами, одетый в голубую джинсовку под флуоресцентно-рыжей спецодеждой. — Мне кажется, просчёт в параметрах искомой вещи. Это разве обязательно должен быть объемный твёрдый предмет класса «А»? Может быть, стоит расширить поиск на остальные типы физических артефактов?       Женщина сощурила пристально-зелёные глаза и, победно улыбнувшись, ткнула в удивлённого юношу указательным пальцем: — А ты не промах, Алесей! Вижу, та злополучная история с пропущенным семинаром не прошла для тебя зря, — игриво рассмеявшись, они повернулась опять к внимательно прислушивающемуся Ящеру и хлопнула того по плечу. – Дим, приглядись к трубе, что мы так старательно окапываем. Ищи всякие нитки, верёвочки, бумажки и даже, мать их, выброшенные спички.       Блондин за её спиной горестно вздохнул, ворча под нос, что постоянно напоминать о пяти внушительных рефератах, которые он готовил Татьяне Кирилловне в отместку за проспанное занятие, вовсе не обязательно. Особенно при Деймоне Райзере, что очень не любил лодырства и непунктуальности. Тот как раз делал торопливые шаги к ним, жуя губами раскуренную сигарету. Профессор обратился к Болотниковой негромким низким голосом, отводя глаза и озираясь: — Татьяна, северный обруч сработал минуту назад. Как-бы нам не напороться на ольгиных. А эта идея со спецовками не такая уж надёжная. — Деймон, радость моя, мы почти у цели, — улыбающаяся начальница одарила мужчину строгим, спокойным взглядом. — Нам хватит трёх минут, потом сразу уберёмся восвояси.       При обращении «радость моя», демонолог почему-то вздрогнул всем телом и отвернулся, тут же отвлекаясь на пробегающего на цыпочках Алексея Снегова. — Вот оно, — Ящер, уже полминуты сидевший в траншее и изучающий всё, что могло попасться под ноги, встал во весь рост, довольный собой.       В руке он держал лист очень старой, жёлтой и сырой газеты, года так шестьдесят пятого. Хрупкая бумага, порванная с нескольких концов, облюбленная испуганно повисшими муравьями, вяло трепыхалась на тёплом утреннем ветру. Завидев её, «старшие» тут же выпучили глаза и как по команде бросились к парню, выдёргивая из рук газету. — Вы чего? — снимая очки и протирая их о воротник, спросил тот с удивлением. — Ящер, я тебя когда-нибудь задушу, — укоризненно покачала головой Болотникова, бережно расправляя старинный лист на капоте припаркованной рядом машины, где уже лежала постеленная чистая ткань.       Расгладив размокшие края бумаги, она перевернула лист, с обратной стороны которого, поверх мелкого трудноразличимого текста о урожае хлеба одного популярного колхоза и спортивных наградах СССР в олимпиаде, виднелась словно бы наспех очерченная чем-то коричневым тетраграмма. Лучи её почти стёрлись от старости, но всё же сакральный рисунок был явно заметен. — Так вот оно что, — нахмурив лоб, протянул со знанием дела Деймон, водя пальцем по тетраграмме. — Только не говори, что кровью советских девственниц, — как-то нервно пошутила Татьяна Кирилловна, следя за его движениями. — Нет, не девственниц, — задумчиво отозвался тот, не поднимая глаз. — И даже не советских. Сворачивай её, надо бы нам скорее убираться отсюда.       Профессор подозрительно завертел лысеющей головой, словно пытаясь кого-то разглядеть вокруг. Хотя на улице виднелись лишь редкие утренние прохожие, такие, как полуглухие бабульки, бредущие за свежим молоком, что-то его явно беспокоило. — Татьяна Кирилловна, мне кажется, что-то находится сейчас в Сомнуле, — вынырнул рядом с ними Снегов, проводя ладонью в серебряных кольцах по игольчатой лохматой причёске. — В Сомнуле всегда что-то находится, Снежок, — хмыкнул в ответ Ящер. — Я тоже чувствую присутствие, — закрутив газету вместе с чистой тканью, устало закрыла глаза Татьяна. — Но я смотрела в неё каждые сорок секунд, следила за обоими каналами. Поток энергии словно кто-то беспокоил, но самих нарушителей не видно.       Деймон резко поднял лицо к собравшимся и строго произнёс: — Северо-восточный обруч сработал. — Так, — не растерявшись, Болотникова стала загонять всех в автомобиль. — Быстро уезжайте. Я останусь тут, прослежу, как раз договорюсь с нанятыми рабочими, чтобы зарыли траншею обратно. За меня не беспокойтесь, с утра зарядила целых девятнадцать амулетов.       Члены команды тут же послушались, и через десяток секунд пыльный микроавтобус с тонированными окнами скрылся за углом. Татьяна Кирилловна, предводительница и основательница их небольшой, но эффективной команды, высокоуровневая Древняя со стажем в несколько сотен лет молча вернулась к месту раскопок. Привычная для многих коллег строгая, но задорная улыбка тут же слетела с тонких губ, уступая место напряжённому, серьёзному выражению лица. Блестящие глаза быстро оценивали пространство на много метров вокруг, а глубокие зрелые морщины вокруг рта и на лбу придавали ей вид немолодой, усталой львицы, готовой, однако, в любую секунду броситься безжалостно на врага и разорвать его. Наверное, случайные прохожие даже не обращали внимания на эту 47-летнюю (на вид) женщину в простой зелёной ветровке, болотного цвета спортивных штанах и таких же кроссовках, потому что внешне она ничем не отличалась от обычной гражданки обычного российского города своей возрастной категории. Даже золотые и магнитные амулеты, некоторые из которых украшенные далеко не обычными камнями, были надёжно сокрыты под одеждой от любого взора.       Болотникова простояла там до самого вечера. Даже когда наёмные рабочие-таджики, обычные люди, не ведавшие ни о каких найденных тут тетраграммах, зарыли обратно трубы, примяв бурую землю лопатами и ушли, она не покидала тревожного места, не шевелясь, ни на минуту не теряя бдительности, не перекусывая и не бегая в туалет. Лишь когда стемнело, а двор наполнился пьяноватой молодежью и стариками, выгуливающими собак, она спокойно зашагала к остановке, засунув руки в карманы и о чём-то размышляя.       И если бы вы проследовали по тому же пути и тоже вышли к ларькам, у которых тормозили пузатые автобусы, забирая последних вечерних пассажиров, то уже никого бы похожего на Болотникову Татьяну Кирилловну там не нашли.