hold out promises

- Это ведь ты толкнул меня, когда мне было 11. Я тогда еще разбила обе коленки и плакала, у меня остались шрамы в двух местах, ведь так? - Слышу я в свой адрес и киваю в ответ старушке, которая тыкает мне в плечо своим сморщенным пальцем. - Да, это я. - Мне приходится это говорить ей, как и всем тем здесь, кому легче становится, когда они обвиняют кого-то. Пускай этот кто-то я, им, наверное, от этого легче. Я все понимаю. Я пришел сюда с целью навестить свою маму, которая лишилась рассудка. Я принес ей ее любимый пирог, мы часто покупали его, когда я был еще ребенком. Я прихожу в эту больницу два раза в неделю, во вторник и субботу, потому что именно в эти дни я не учусь и мне не нужно идти на работу. - Эй, ты идешь? - толкает меня в плечо Чанель, мой лучший друг, и направляет к посту медсестры. - Сейчас, - произношу я, стараясь освободиться от старых, но таких крепких рук старушки, которая больна той же болезнью, что и моя мама. Когда же я освобождаюсь, то наблюдаю обыкновенную картину, Чанель заигрывает с молоденькой медсестрой, травит шутки, которые ни разу не смешные, но она почему-то оголяет свои идеальные белые зубы, от чего по мне бегут мурашки. Я толкаю Чанни в бок и одновременно прошу пропуск у девушки. - Хэй, полегче, Мён. Кстати об этом, меня зовут Чунмён ну если быть точнее, то Ким Чунмён. Я получаю пропуск и направляюсь к лифту, мой друг, конечно, любит женское общество, но он не засранец, он держит своё обещание, поэтому попрощавшись с девушкой бежит за мной. - Вот ты козел. - Полегче на поворотах, Чанель. И вообще тебя ведь никто не заставлял идти со мной и тем более никто не просил помогать мне. - Ой ладно, ладно. Не нужно нервничать ты сразу превращаешься в стерву, – Чанель скривил улыбку. Я нажимаю на кнопку лифта, нам нужен пятый этаж. Внутри меня каждый раз что-то обрывается, когда дверцы лифта закрываются, я понимаю, что сейчас через несколько мгновений, через несколько этажей я увижу ее, свою маму, точнее то, что от нее осталось. Снова увижу жалкое зрелище: скелет, обтянутый желтой прозрачной кожей, который изо дня в день теряет вес, и врачи просто качают головой. Такие как она долго не живут... Пациенты вроде неё, с таким диагнозом просто забывают, как глотать и ничего не едят или же задыхаются... Частички пищи попадают в легкие и остаются там, гниют, а после человек перестает дышать и его сердце больше не бьётся. Я всегда боюсь входить в мамину палату, боюсь увидеть то, чего я так не хочу, боюсь больше всего на свете, потерять свою маму… Мы миновали все эти четыре этажа, затем прошли по коридору прямо затем два раза налево, я сжал в руке пакет, в котором принес маме поесть и вошел. Мама спала, а я вздохнул с облегчением. Теперь я наконец-то услышал, что Чанель мне что-то говорил. - Чунмён, все хорошо? Ты какой-то бледный.. - Да, всё в порядке, – ответил я и осторожно присел на край кровати, дабы не потревожить покой мамы. Я взял в свою руку мамину и мне стало слишком тепло, за этот вот момент я готов был отдать всё на свете. Я начал вспоминать все пережитые и самые лучшие моменты своей жизни вместе с ней. Какое же это было прекрасное время, я был счастлив. Мы были счастливы. В палату вошла медсестра и сказала: - Ваша мама сейчас спит, мы вкололи ей успокоительное, когда она проснется вы сможете с ней поговорить только недолго, врач запретил любые нагрузки. – Затем она мило улыбнулась и вышла, Чанель проводил её взглядом. - Вау, она такая... - Тише, Чанни, тише. Мама открыла глаза.