hold out promises

Когда она открыла глаза, я снова мог лицезреть глубину карих озёр. Я всегда обожал это дело, потому что мамины глаза самые прекрасные на свете, они неповторимые. И более того по глазам многое можно прочесть, например... - Сынок... – еле выдавила из себя мама хриплым слабым голосом. - Да, мама, - я крепче сжал её ладонь. - Которое сегодня число? - 26 сентября, – я сказал это так, как бы мне не хотелось говорить с мамой никогда. Это было слишком резко. - А день недели? – Не унималась она. - Сегодня вторник, 26 сентября. Что такое? Зачем тебе знать это? - Затем сынок, чтобы хоть как-то держать связь с этим безумным миром, – произнесла она и повернула голову в сторону окна, свет ослепил её глаза, от чего она зажмурилась. Иногда мне кажется, что мама притворяется, и она вовсе не лишена рассудка. Это просто мы все понастроили себе иллюзий, как в каком-то дурацком фильме, где играют со временем и разумом. - Что-то случилось? – спросил я, когда мама отпустила руку. - С чего это? Почему ты задаешь мне такие вопросы? – Она повернулась ко мне, и я снова мог видеть её лицо. Оно было слишком чистым, совершенное, без эмоций, словно чистый холст художника, на котором можно было нарисовать что угодно твоей душе. - Просто... – Я замешкался и подумал о том, что могу расстроить её этим, ведь врач сказал, что ей запрещены какие-либо нагрузки и переживания. – Как твоё настроение? - Ох, все хорошо, дорогой мой мальчик. Вчера ко мне приходил Йонг, он так изменился, стал еще красивее, он такой добрый и жена красавица, а его дети просто чудо... Мама продолжала, она говорила и говорила, снова и снова, расписывая всё детально. В такие моменты я начинаю понимать, что моя мать действительно больна и все иллюзии о том, что она поправляется и есть шанс на выздоровление рассеиваются прахом. Йонг это мой старший брат и он умер два года назад, разбился в автокатастрофе. Йонг – смелый. Мама назвала его так, потому что он с самого раннего возраста проявлял свой смелый характер. Я любил его, он всегда защищал меня от злобных мальчишек, которые смеялись надо мной по любому поводу. Смерть Йонга послужила толчком к такому маминому состоянию. Ей было очень сложно справиться с этим, потеря любимого сына, она проходила курс реабилитации в течение всего года, а затем ей стало хуже. Ей иногда кажется, что к ней приходят люди, разговаривают и делятся своими радостями, иногда горестями, но ведь они делятся... А ей всего лишь кажется. - Да мама... Все хорошо мама... Все в полном порядке, мама. - Я говорю это слишком часто, одновременно поглаживая холодную ладонь. - Ох... Завтра среда... Ко мне придет очень приятный юноша. Его зовут... Подожди секунду... Сейчас вспомню… Ах, его зовут Чонин. Он очень славный, я должна вас познакомить, приходи завтра, – мама взглянула на меня своим теплым взглядом, от чего внутри, словно все органы перевернулись, а затем забыли встать на свои места. - Я ведь не могу завтра, у меня учеба, я приду лишь в субботу. - Жаль, Чунмен, он очень славный. Она не уставала повторять это слово «Славный»... Боже мой, за какие-то пять минут я успел возненавидеть это дурацкое слово «Славный». Боже... Я больше никогда не буду использовать его в своей речи. - Хорошо, мам. Я когда-нибудь обязательно познакомлюсь с ним, но... Я не успел договорить в палату вошла медсестра и произнесла: - Мне очень жаль, господин Ким Чунмён, но вашей матери, Ким Янг нужно отдохнуть. Ей нужен покой, а затем у неё процедуры, так ведь миссис Янг? – Она очень симпатичная девушка, на карточке в бэйджике я прочёл ее имя Сун. Она улыбнулась маме. - Конечно, дорогая Сун. Мне с тобой очень приятно ходить на любые процедуры, – мама приветливо улыбнулась и даже слегка хохотнула. - Пока, мам. До свидания, Сун. Попрощавшись, я вышел из палаты и направился к выходу и лишь через несколько секунд обнаружил, что рядом нет Чанеля и в палате его тоже не было. Я достал из кармана телефон, думая о том, куда же он мог деться. Я набрал его. Когда послышались гудки, до моего плеча кто-то дотронулся.