Это все она - весна...

— Всем привет! — весело проговорила я, зайдя в раздевалку.       Всеобщий гул прекратился и девочки, косо посмотрев на меня и переглянувшись, разошлись в разные стороны. Ни одна из них не поздоровалась. Я в полном недоумении прошла внутрь и повторила еще раз: — Привет, говорю!       Ноль реакции. И как это понимать? — Так, ну и что происходит?       Я сложила руки на груди и уставилась на переглядывающеюся компанию. Молчание меня убивало. — Я поняла, что вы мне бойкот объявили, но причину то мне скажите?       Никто не прервал тишину. Я переводила глаза с одной черлидерши на другую и все больше и больше не понимала, что я такого сделала. Увидев Ксению, нашу новенькую, я подошла к ней. Она была младше меня на два года и немного меня побаивалась. Ксеня слишком скромная и застенчивая, поэтому считает, что раз я капитан буду поступать грубо и жестоко. Глупости. — Ксюш, может, хоть ты мне объяснишь, что случилось? — я строгим взглядом посмотрела на нее.       Девушка испуганно подняла на меня глаза и перевела взгляд на остальных. Те жестом ей показали молчать. Ну, что же, ладно. — Девки, привет! — послышался звонкий голос подруги.- О, а чего у нас так тихо? И чего вы не переодеваетесь?       Я развернулась и направилась к выходу из раздевалки. Я прекрасно все поняла. Свиридов. Он выполнил свое обещание. Ну, я ему еще устрою — мало не покажется. — Дьяконова, ты куда?       Уже в коридоре меня догнала Катя. Я остановилась и посмотрела на нее. Она точно ничего не знала. Если бы знала, она бы мне обязательно рассказала. — Все, Кать, закончилась моя карьера черлидера.       Я рассказала Девяткиной всю ситуацию, та всего лишь пожала плечами. Ну, а что она могла? Решив, что ей не стоит бросать любимое занятие из-за меня, Катя отправилась на тренировку. Мне ничего не оставалось, как пойти домой. Мыслей было много, и голова была готова взорваться. Из головы не выходил разговор с Кисляком. Получилось очень нелепо. Он дал мне понять, что не хотел оказаться в центре внимания и совершенно не хотел получить от меня жалости. Однако, главный вопрос — зачем Кисляк бросился под шайбу? — оставался без ответа.       Медленным шагом направляясь к выходу из Ледового, я лицом к лицу столкнулась с главным недоброжелателем этого дня. Женя хотел сделать вид, что не увидел меня и пройти мимо, но у него не получилось. — Ну-ка стой! — громко крикнула я, хватая его за локоть.- Ты что совсем с катушек слетел?       Тот самодовольно улыбнулся и посмотрел на меня. Ух, как меня в тот момент пронзила ненависть. Я уже представляла, как запущу в него чем-нибудь тяжелым. — Что ты имеешь в виду? — сложа руки на груди, промолвил капитан Химика. — Ты все прекрасно понимаешь! — зло крикнула я и сразу продолжила.- Что ты сказал девочкам?       Я встала в позу «руки в боки» и ждала его слов. Честно сказать, я даже предположить не могла, что он мог им наговорить. Это же Свиридов — его фантазия безгранична. — Я им поведал историю о том, как ты сливала ваши танцульки группе поддержи Медведей.       Женя спокойно выговорил эти слова и направился по намеченному пути. Суть сказанного до меня дошла только тогда, когда парень уже собирался заходить в раздевалку. — Но это же чушь!       Собеседник остановился и небрежно бросил: — А кто кроме тебя это знает?       И правда — никто. Вот, что за бред? Какой смысл мне, капитану команды, показывать танцы нашим соперникам? Я же сама эти «танцульки» придумываю. Хорошо, допустим, это так. Но никого не заинтересовало, почему я до сих пор болею и «танцую» за Химик? Как девочки могли в это поверить? На эту ерунду могут только самые глупые люди повестись. Такой детский сад!       Из мыслей меня вывел звук захлопнувшейся двери. Свиридов такой гад. Убила бы, если честно.       Я вышла из Ледового с настроением, что называется «ниже плинтуса». Казалось, что весь мир против меня: отношения с Щукиным испортились напрочь, Кисляк думает обо мне не пойми что, так еще и выгнали из группы поддержки. Я пять лет отдала им. Мы столько всего вместе добились, а они? Они поверили бредням какого-то ушлепка, при чем настолько глупого, что передать это словами трудно. Я всегда считала, что мой второй дом это Ледовый. Думала, что там есть люди, которые меня поймут и поддержат, а на деле что? Они предали меня, даже не выслушав. *** — Настя, выйди к нам, пожалуйста.       Сквозь сон я услышала голос папы. Да, да, я вернулась домой. Я решила перебраться обратно, потому что сидеть на шее у Кати откровенно надоело. У нее есть своя личная жизнь, и я не могла этому мешать.       С того дня, как меня «поперли» из Химика, прошла почти неделя, и я ни разу не появилась в Ледовом. А зачем? Что мне теперь там делать? Оправдываться перед этой «командой» я не стану. Если люди не хотят меня даже выслушать, зачем я буду навязываться? Короче говоря, целую неделю я сижу дома и плюю, как говорится, в потолок.       Потерев глаза, я поднялась с кровати и поплелась на кухню. Зайдя в комнату, я увидела родителей, которые складывали вещи, и брата, который старательно застегивал чемодан. Так, и что я пропустила? — Настен, мы уезжаем в отпуск, — сказал папа, отрываясь от сумки.- Приедем через две недели.       Я скривила бровь. Ну конечно, а зачем говорить о своей поездке единственной дочери, верно? Нет, я не завидую родителям, просто не люблю обо всем узнавать последней. Ну да, а еще немного завидую. — В общем, деньги на карточке. Ты девочка взрослая, думаю, проживешь две недели одна, — напоследок проговорила мама и, крепко меня обняв, вышла за дверь.       М-да, вот так за пять минут изменилась моя жизнь. Теперь целых две недели мне светит безукоризненное одиночество. Хотя, возможно все не так уж плохо. Две недели я буду жить одна в четырех- комнатной квартире. Что может быть лучше? В моем распоряжении четыре комнаты, машина и карточка с деньгами. Кажется, это будут лучшие две недели в моей жизни.       Потянувшись, я отправилась в ванную. Может показаться, что я люблю большие тусовки и много людей, но это не так. Я люблю отдыхать, но не очень люблю громкую музыку и спиртные напитки. К сожалению, девяносто девять и семь десятых процента моих знакомых и друзей любят выпить. К двойному сожалению, Катька именно из них. О, представляю, что будет, когда она узнает о том, что моя квартира свободна на две недели. Так, даже подумать об этом боюсь.       Выходив из душа, я наткнулась на мужскую футболку. Она явно была не папина и, взяв ее в руки, я поняла, кому она принадлежит. Эту футболку я дарила Щуке два месяца назад. Голубая ткань с непонятным белым рисунком на груди. Непроизвольно я поднесла ее к лицу и втянула знакомый запах. Его парфюм. Боже, я могу дышать им вечно. Замените мне воздух этим ароматом. Как ни крути, я ужасно скучала по Щукину. Его слов, его улыбки, его присутствия ужасно не хватало. Егора не хватало, а я ничего не могла с этим сделать. После того случая в больнице у Кисляка, я его ни разу не видела, как, собственно, и самого Кисляка. Ни мудрено, я ведь целую неделю не показываю носа на улицу. Не хочется. Верите или нет, но просто не хочется.       Отложить футболку в сторону меня заставил звонок в дверь. Я даже догадываюсь, кто это был. Наверное, родители забыли что-нибудь непременно важное: документы или билеты на самолет. В этом вся моя мама — она может взять с собой любую не нужную вещь, вплоть до освежителя воздуха, но забыть паспорт — вообще без проблем.       Я улыбнулась и в одном полотенце пошла открывать дверь. Очень жаль, что в моей голове не промелькнула и капля сомнения на тот счет, что это могут быть не родители. Увы, этого не произошло, и я повернула замок.       Открыв рот, дабы спросить родителей, что они забыли на этот раз, я так и осталась стоять в таком же состоянии. На мой стыд, на пороге стояли совсем не мама с папой, а тот, о ком я думала пару секунд назад…