Это все она - весна...

      После слов Самойловой я мягко упала на стул. Кисляк. Не может быть. Просто не может. Зачем ему это нужно? Я никогда не замечала за ним такой любви к хоккею. Нет, ну ему, конечно, нравилось играть, но чтобы кидаться под шайбу, дабы спасти команду — это не его. И дело не в том, что он самовлюбленный или эгоист, просто он бы не стал рисковать своей жизнью ради команды. Это я уже точно поняла. Все-таки, странно это все. А вдруг, это из-за меня? Звучит глупо, конечно, но… А если он хотел таким образом реабилитироваться передо мной? Хотел доказать, что он не такой черствый и грубый, каким хочет казаться. Хотел доказать, что он может любить и дорожить. Да, нет. Не мог Кислый это сделать. — Насть, — рука Самойловой лежала на моем плече.- Ты поедешь со мной?       Пару раз моргнув, я перевела взгляд на девушку. Та смотрела на меня и ждала реакции. Она переживает за Кислого не меньше моего, ведь они встречались достаточное количество времени. Правда в их отношениях чувства испытывала больше Яна, чем Кисляк, но это не меняет сути дела. Вычеркнуть из своей памяти его она все равно не может. — Да, — бросила я, но опомнилась.- То есть, нет.       Яна изогнула бровь. Я поспешила ей объяснить, что у меня своя машина, и я доберусь самостоятельно. Договорившись встретиться через сорок минут, Самойлова ушла, а вспомнила, что не знаю, в какую больницу увезли Кисляка. И Яна тоже не знает. Тогда я решила пойти к местному врачу — Василию Геннадьевичу Фролову. Он-то точно знает.       Ровно через сорок пять минут, мы с Самойловой встретились у больницы. Чем ближе мы подходили к палате Кислого, тем сильнее сердце хотело выпрыгнуть из груди. Нет, я не боялась увидеть Кисляка без сознания или в непрезентабельном виде, я боялась, что там будет Щукин. Он явно расценит мой приезд к Андрею, как визит к любимому человеку. И я должна сделать все, чтобы Егор не узнал, что я была у Кисляка. — Стой, — резко крикнула я, когда рука подруги коснулась двери. Девушка ошеломленно посмотрела на меня.- Могу я тебя попросить?       Самойлова театрально закатила глаза и сложила руки на груди. Ох, ей надо было в актрисы идти — такой талант пропадает. — Ты сейчас зайдешь и посмотришь, есть ли там Медведи. Если нет, то выйдешь и позовешь меня, если они там, напишешь мне sms-ку, когда они будут уходить, ладно?       Я умоляющими глазами смотрела на Яну. Та, сдавшись, согласилась, хоть и сказала, что идея дурацкая. Ну, какая есть. У меня все равно других мыслей не было.       Яна, постучав, скрылась за дверью палаты. Я чувствовала, что мой пульс превышал сто ударов в минуту. Подруга меня не позвала, а, значит, Медведи находились там. Я скрылась за стеной, чтобы ребята, когда будут выходить, меня не увидели.       Прошло тридцать минут. Ни ответа, ни привета, как говорится. Медведи сидели у Кисляка столько времени, будто он там при смерти. Не дай Бог, конечно. Проиграв в очередной онлайн игре, я посмотрела в сторону палаты. Наконец, оттуда послышался топот и вскоре друг за другом начали выходить хоккеисты. Слава тебе Господи, я думала они никогда оттуда не выйдут.       Через несколько секунд, мне на мобильный пришла sms-ка: «Заходи». Убрав мешающую прядь, я подошла к двери и потянулась к ручке. Резко дернув дверь на себя, она открылась, и я прошла внутрь. Белые стены, белая кровать, капельница и Кисляк с перевязанной шеей и с усмешкой на лице. Отличное зрелище для будущего журналиста. — Привет, — кинула я и подошла к кровати Кислого.- Ты как?       Мой голос был как никогда заботливым и нежным. Даже мне было непонятно, почему он так резко изменился. -Жить буду, — усмехнулся хоккеист и уставился на меня.       Его взгляд заставил меня посмотреть ему в глаза. Он смотрел на меня так, как не смотрел никогда. Я даже описать не могу этот взгляд. Что-то между нежностью и… влюбленностью. О, нет, не надо об этом думать.       Только я открыла рот, чтобы спросить, почему он так на меня пялится, дверь в палату открылась. — Слушай, Кислый, я тут у тебя телефон забыл…       Я услышала до жути знакомый голос. Черт-черт-черт! Ну, все же было так хорошо спланировано. Закон подлости никогда не работал в мою пользу. Никогда.       Господи, Щукин, почему всегда у тебя дырка в голове? Какого, простите, хрена, он не следит за своими вещами?       Медленно повернув голову, я увидела того, кого и планировала увидеть. Я даже не знаю, чему я больше сокрушалась: тому, что провалился мой план или тому, что нас застукал Егор. Конечно, по смыслу, я ничего такого не сделала. Ну, исключая то, что целовалась с Кисляком пару дней назад. — О, привет, — с глупой улыбкой сказала я, смотря ему в глаза.       Щукин сложил руки на груди и с ухмылкой уставился на меня. Увы, ухмылка эта была явно не добрая. Я посмотрела на Яну, она еле сдавливала смешок. Кисляк, вообще, прижал кулак к губам, лишь бы не заржать. Кажется, только мне смешно не было. Чего они все угорают то?       Тишину разрезал звук закрывавшейся двери. — Вы чего? — удивленно уставилась собеседников, услышав смех. Я, правда, не понимала, что вызвало у них такую дикую реакцию.       Несколько мгновений понаблюдав за Кисляком и Самойловой, смех заразил и меня. Наверное, каждому известно то чувство, когда смеешься и не знаешь из-за чего. — Ты свое лицо видела? — заикаясь, спросила Яна.       А, так вот в чем дело. Я, видимо, так растерялась, что покраснела, как помидор. Ну, спасибо, могли бы вообще-то меня поддержать. Друзья еще, называются. — Ладно, — снова подала голос Самойлова, — я пошла. Меня Саша ждет.       Я зло посмотрела на девушку, глазами говоря, что не хочу оставаться с Кислым наедине. Она это заметила, но, обратно моему желанию, поспешила уйти, кинув нам короткое: «Увидимся».       Почесав затылок, я повернулась лицом Кислому. И о чем мне с ним говорить? Не буду же я спрашивать, зачем он бросился… Это и так понятно, в принципе. Он хотел защитить свои ворота. Это похвально, но на этот случай есть вратарь. В общем, я хотела исключить свою мысль о том, что Кисляк бросился под шайбу, чтобы доказать что-то мне. -Зачем? — взглянув ему в глаза, все-таки вымолвила я.- Зачем ты это сделал? Кому и что ты хотел доказать?       Моя нежность куда-то запропастилась, а я и не планировала ее искать. Нет, безусловно, мне было жаль Андрея, но я точно понимала, что он сам виноват. Может, он вообще хотел, чтобы я над ним сжалилась? Вот, да. В это я поверю больше, чем в то, что он стал огромным фанатом своей команды. И как я сразу-то не догадалась? — Я хотел предотвратить гол, — начал Кисляк, но тут же был перебит мною. — Ты хотел привлечь к себе внимание.       Мой голос уже не был таким спокойным и ровным. В нем читалось неприязнь и… страх. Да-да, именно страх. — Чего?! — «больной» хмурил брови.- Ты думаешь, я это сделал, чтобы ты меня пожалела?       По его тону можно было понять, что он надеялся на опровержение своей версии, но, столкнувшись с моим каменным взглядом, он вспылил снова: — Знаешь, что?! Иди давай, — я посмотрела на него непонимающими глазами.- Вали к своему Щукину. Вы друг друга стоите.       Меня два раза просить не надо. Я спокойно встала и пошла к двери. Разочарование? Нет. Обида? Мимо. Ненависть? Не туда. Нежелание общаться? В точку. Я не хотела больше видеть Андрея, именно поэтому поддалась его просьбе.       Я взяла ручку двери и неожиданно для себя обернулась. В глазах Кисляка читалось отчаяние. — Дурак ты, Кислый.       Громко сказала я и вышла из палаты. Ну, поздравляю, Дьяконова. «Отлично» проведала своего… Кого? А кто он мне? Друг? Парень? Может быть, любимчик моего отца? Только последнее из выше перечисленного подходит. Он мне никто. И приходить к нему не стоило.       Все. Наверное, стоит попрощаться с Медведями. Больше я не хочу иметь с этой командой ничего общего. Я люблю свой «Химик» и не должна общаться с соперниками. Лучшее средство против стресса — работа. Вот и мне пора поработать. Я улыбнулась и со «свежей» головой поехала в сторону Ледового дворца.