Это все она - весна...

      Вечером я усердно старалась выбрать букет невесты. Катя, на правах свидетельницы, принесла мне эскизы тысячи букетов, а у меня „разбежались“ глаза, и я не могла ничего решить. Вот, отличный букет из былых лилий и красных роз, красиво зафиксированный рельефной бумагой. Или, например, этот: красные тюльпаны с белыми нарциссами. Из невероятного количества вариантов я не смогла отложить ни одного. Я, наконец, поняла, в чем дело — я еще не выбрала платье. Серьезно, я настолько забегалась, что совершенно забыла про главный атрибут свадебного торжества — платье невесты. Придется завтра весь день посвятить выбору этого элемента. Говоря откровенно до конца, мне просто не хотелось его выбирать. Платье — что-то такое чистое, светлое, что ли… А тут я, со своей фальшивой свадьбой. По-моему, у меня крыша поехала.       Звонок в дверь заставил меня забыть про все хлопоты. Я сгребла все листки с эскизами букетов в кучу и поплелась к входной двери. Мама с папой уехали по каким-то делам, а Артем сидел, уткнувшись в свой компьютер. Хоть на минуту бы отвлекся.       Я, находясь уверенной, что домой вернулись родители, не посмотрела в глазок и распахнула дверь. Лучше бы я посмотрела и притворилась мертвой. — Так и почему ты не готова? — наехал на меня Кисляк, проходя в квартиру.       Мне ничего не оставалось, как прикрыть дверь и недовольно сверлить спину парня. Кстати, он выглядел очень привлекательно. Я даже удивилась, с чего вдруг Кисляк заявился ко мне в таком роскошном виде? — Прости, не готова к чему? — я встала перед парнем, сложив руки на груди.       Андрей бросал на меня откровенные взгляды, хотя я не понимала, что вызвало у него животный интерес. Я была одета в обыкновенные домашние шорты и белую майку — ничего вызывающего или откровенного. — Я тебе вообще-то говорил, что мы сегодня выход в финал празднуем, — возмущенно, но с усмешкой говорил Кисляк.       А, ну теперь понятно, что ему надо. Я уже испугалась, что он позовет меня на какую-нибудь примерку или что-то в этом роде. — Я тебе вообще-то говорила, что на нее не пойду, — точь — в — точь повторила я тон Андрея. Ибо нефиг со мной так разговаривать.       Кисляк усмехнулся. Наверное, забавно разговаривать с человеком на 99.7 процентов похожим на тебя. Вот мне уже совершенно не забавно.       Мне казалось, что мы с Андреем играем в игру: „Кто кого уколет поглубже“. Что же, 1:1. Посмотрим, что будет дальше. — Я — мужчина. Как я сказал, так и будет, — твердо сказал Кисляк, пытаясь придать голосу жесткости.       Я прыснула. „Мужчина“. Да, хоть Папа Римский, мне нет до этого никого дела. Я не буду делать так, как ему нужно, потому что я не его собственность. Так-то! — Не-ет, — протянула я и пошла на кухню.       Кисляк, естественно, поплелся за мной. Я налила сока в стакан и уставилась на Андрея. Что же он придумает на это раз? — Я все понял! — неожиданно произнес парень, присаживаясь за барную стойку.- Ты испугалась.       Я чуть соком не подавилась. Андрей, кажется, с катушек съехал. Испугалась чего? Чего мне бояться? Мне до фонаря плевать на мнения окружающих. Какая мне разница, что обо мне думают люди, которые не играют в моей жизни никакой роли? — Ничего я не испугалась, — уверенно сказала я, поставив стакан в раковину.       Кисляк самодовольно сложил руки на груди. — Испугалась, испугалась, — не переставал он.- Ты Щукина боишься увидеть. Тебе просто слабо сходить на этот вечер и все.       Андрей встал и уже направился к выходу, но я его остановила. — Ты меня на слабо не возьмешь, понятно?! — зло сказала я и быстро продолжила.- Жди меня здесь, я сейчас.        «Слабо? Мне? Ну-ну, ты еще пожалеешь, что предложил мне поехать на этот вечер. Я тебе такое „слабо“ покажу, что ты мне никогда этого больше не скажешь». Ух, во мне все кипело, и я ждала, когда вулкан во мне взорвется. Еще ни один человек в этой жизни не взял меня на „слабо“. И Кислый не возьмет. Ах да, должна признать: 2:1. К сожалению, не в мою пользу.       Уже через тридцать минут, я крутилась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Я не знаю, что со мной сделал Кисляк, но я даже надела платье. Да, да, да! Просто я постеснялась идти на такое мероприятие в шортах и футболке, поэтому пришлось пренебречь своими принципами. По сути, платье было совершенно обычным. Легкое, бежевое с небольшим бантом на талии. Романтично и свежо.       В сотый раз посмотревшись в зеркало, я взяла клатч и выпорхнула из комнаты. — О, явления Христа народу, — недовольно прошипел Кислый, прекратив измерять шагами мою прихожую.- Наконец-то!       Я закатила глаза и подошла к парню. — Терпимее надо быть, терпимее, — издевательски произнесла и, засунув ноги в балетки, продолжила.- Ну, и долго я тебя буду ждать?       С иронией наблюдая за парнем, который усердно завязывал кроссовки, я не переставала смеяться над ним. 2:2. Дьяконова вывела счет! ***       Примерно минут через сорок мы с Кисляком подходили к входу в кафе. Он джентельменски хотел открыть передо мной дверь, но я почему-то его остановила: — Погоди! — выкрикнула я, неожиданно для себя.       Андрей медленно обернулся и повел бровями. — Боишься, да? — издевался Кисляк, подходя ближе ко мне. Вот, гаденыш, знает же на что давить.       Я вздохнула и, выпрямив спину, поспешила его обломать. — Не дождешься!       Кислый лояльно улыбнулся и открыл дверь.       Тук – тук. Тук – тук. С каждым шагом мое сердце билось все быстрее. Я не видела Щукина несколько дней, а ощущение, будто лет десять. Я шла и не знала, как буду с ним себя вести, как буду с ним общаться и буду ли вообще. Захочет ли он со мной разговаривать? — О, какие люди! — громко произнес парень с черными волосами и крепким телосложением.- Кислый не мог не опоздать!       Хм, забавно. А мне Андрей все уши прожужжал о том, как я долго собираюсь. Кажется, у меня появляется компромат на Кисляка. Это приятно. — Ого, Настька, а ты чего здесь? — увидев меня, подошла Самойлова.       О, Боже, что мне сказать, что сказать? Меня охватила паника. „Просто мимо проходила“ — звучало у меня в голове, но, благо, разум не давал возможности произнести это вслух. На помощь, если это можно так назвать, пришел Кисляк. — А меня здесь нет, да? — с наигранной обидой сказал Андрей.- Ладно, я к парням пошел. Думаю, тебе не дадут скучать.       Он чмокнул меня в щеку и ушел в сторону ребят. Мои щеки уже пылали огнем, а я хотела провалиться сквозь землю. Знала бы я, что Кисляк такой ужасный актер, я бы никогда не согласилась на эту авантюру со свадьбой. Он играл настолько не естественно, что Яна, стоящая рядом со мной, еле дождалась момента, когда парень отойдет на безопасное расстояние. — Насть, я чего-то не знаю, да? — обеспокоенно спросила она, вызывая у меня страх.       Я опустила глаза в пол. Видимо, Федор Михайлович ей еще ничего не сказал. Ну, пусть она узнает это от меня, а не от него.       Не успела я открыть и рта, как к нам подлетела Белова, в компании с белобрысым парнем. — Привет! — чмокнула меня в щеку девушка, протягивая стакан с непонятным содержимым. — Здравствуйте, секретарь пресс-секретаря, — иронично произнес парень, стоящий рядом Олей, театрально поклоняясь мне.       Улыбка так и выскочила на моем лице. Интересно, он когда-нибудь перестанет меня так называть или нет? Надо же было до такого додуматься!       Я посмотрела на Самойлову. Та не сводила с меня глаз, пытаясь улыбаться, но получалось у нее это крайне плохо. Она, наверное, думает, что я влюблена в Андрея, а он меня использует. Я бы тоже так подумала, глядя на нас со стороны.       Мой взгляд случайно упал на парня, стоящего ко мне спиной и мило беседовавшего со смазливой шатенкой. М-да, Касаткина, наверное, плясать готова от такой радости. Щукин же по любому вернулся к ней. В этом вся мужская натура. Больно на них смотреть, если честно. — Насть, — дернула меня за руку Белова, когда Антон отошел, —, а ты теперь с Кисляком, да?       Да что же это такое?! Все такие любопытные, что аж тошно. Неужели не понятно, что раз я сама не говорю, то и по просьбе говорить не буду. Хотя, буду. У меня выхода не остается.       Только я подобрала нужные слова для членораздельного ответа, как на мою талию легли чьи-то руки. Господи, только бы играл нормально, только бы нормально играл. — И чего ты? — с ненастоящей заботой спросил Кисляк, а мне оставалось только не скривиться. Он сказал это не своим тоном, не своей грубостью, такое ощущение, что это вообще не он говорил.- Ну, тогда я отвечу.       Е-мае, он еще и вопрос слышал. Так, Дьяконова, спокойно. Как там говорили пингвины из Мадагаскара: „Улыбаемся и машем“. Мне остается улыбаться и поддакивать. — Друзья! — громко крикнул Андрей, привлекая внимание общественности.- В следующую субботу, четвертого июля, ждем Вас на нашем бракосочетании.       Как стыдно. Господи, как стыдно.