Это все она - весна...

      Несколько адски долгих минут в кафе была тишина. Ребята переглядывались и не верили в происходящее, а я стояла, тупив глаза в пол. Боже, как же неудобно. Я боялась поднять глаза хоть на мгновение. Казалось, будто ребята не поверили в слова Кислого. Честно сказать, в этот момент я ужасно пожалела о том, что согласилась на брак. В этот момент я поняла, что должен быть другой выход. Должен быть! — В таких случаях принято поздравлять, — язвительно произнес Кисляк и положил руку на мою талию.       От его прикосновения по моей коже пошли мурашки. Кажется, я даже содрогнулась от тепла Кислого. Мне настолько было ново это чувство, что я даже не поняла, понравилось мне это или нет. — Ну, Кислый, ты даешь! — первым нарушил тишину тот самый парень с черными волосами. Как я поняла позже, это парень Самойловой — Саша.       Он подошел в Кисляку и, пожав руку, обнял. В след за ним общественность оживилась и стала осыпать нас поздравлениями. Это было ужасно неловко. Друг за другом Медведи говорили теплые слова, параллельно знакомясь со мной.       Наконец, очередь дошла до Оли. — Вот ты паразитка, ничего же не сказала! — улыбаясь, говорила девушка, попутно меня обнимая.- Поздравляем!       Следом, мой взгляд упал на ее парня — белобрысого Антона. Я сразу же заулыбалась. «Секретарь пресс-секретаря» — эта фраза так и стояла у меня в голове. — Ну что, строгий секретарь… — начал парень, но тут же был перебит мной. — Теперь можешь называть меня просто Настей, — все улыбалась я, протягивая руку в ответ на его жест.       Парень усмехнулся и быстро отошел в сторону. Нас поздравили все. Кроме двоих. Щукина и Касаткиной я в зале не наблюдала. Либо ушли, либо где-то «уединились». Противно думать о том, что они проводят время вместе, когда я тут сгораю от стыда перед толпой незнакомых мне людей. Ну, почти незнакомых. — Дьяконова, я тебя убью! — в сотый раз повторяла разъяренная Самойлова.       Пф, я была бы только рада, если честно. Андрей с такой радостью рассказывал всем о нашей свадьбе, что уже и забыл обо мне. В тот момент, я поняла, что совершила ужасную ошибку. Я зря пришла в это кафе. Теперь у меня нет никаких шансов на отмену торжества. Теперь я обречена. Увы. — Не надо, — тихо прошептала я Самойловой, пытаясь натянуть улыбку.       Общественность оживленно разговаривала на тему нашего бракосочетания, задавая весьма глупые, но забавные вопросы: — Как же Вам, Анастасия, удалось затащить Кисляка в загс? — с иронией спросил Антон.       Я усмехнулась. — Кто кого затащил.       Ребята засмеялись, а я почувствовала, что начинаю адаптироваться в этой компании. Ребята не такие, какими мне представляли их парни из Химика. Они говорили, что у Медведей очень завышена самооценка, что они не считаются с тренером, что они мажоры. В общем, раскрасили мне их не в самые лучшие цвета. На самом деле, парни из Медведей намного дружелюбнее, веселее и добрее, чем из Химика. Странно, что я всегда любила Химик.       Мы еще посмеялись несколько минут над вопросами любопытного Антипова, а потом один из ребят произнес то, что услышать я никак не ожидала: — Ну, раз уж вы собрались жениться… Горько! — поднял бокал со странным содержимым парень с русыми волосами. Как я запомнила — Миша.       Вот о чем я забыла, так это о том, что с Кисляком придется целоваться. А может, не надо? Может, как-нибудь повременим с этим, а? Вот, никогда не понимала, что в этом такого? Людям так нравится смотреть, как целуются молодые, будто они в цирке на жирафов смотрят.       Кисляк улыбнулся своей фирменной улыбкой, разворачивая меня к себе. Черт, безысходность меня пугала, паника окунула в свои чары. Я стояла перед Андреем и тряслась, потому что ужасно стеснялась и не хотела чувствовать вкус его губ снова. А еще больше мне не хотелось, что бы он выигрывал. Получается, я поддалась, и он ведет счет 3:2. Ну-ну. — Ну, чего вы будто в первый раз-то? — крикнул кто-то из толпы, тем самым сбивая меня с верного пути.       Андрей уже откровенно усмехался надо мной, потому что понимал, что сломал меня. Да-да, у него получилось меня надломить. Меня, всю такую гордую, неприступную, самоуверенную, он, обычный мажор с большими пантами, сломал.       Я посмотрела в его глаза. Там бегали озорные огоньки, не предвещающие ничего хорошего. Кислый не двигался. Он не тянулся ко мне за этим поцелуем, но в то же время, не отдалялся. Он хотел, чтобы я сделала это сама, и он понимал, что мне придется это сделать.       Мне надоело тупо стоять, смотря на издевающегося Кисляка, и я, недолго думая, поднялась на носки и примкнула к нему своими губами. Боже, какой это вкус. Я ощущала его губы, ощущала его язык и понимала, что я тону. Тону в губах, тону, находясь в его руках, тону в его аромате, тону в нем. Черт возьми, я что-то к нему чувствую. Я что-то испытываю к Андрею, и это совершенно точно.       Мои руки уже обвили шею Кисляка, тем самым придвигая меня ближе к парню. Он же исследовал руками мою спину. Мы стояли посередине кафе, совершенно забыв о времени, о проблемах, о свадьбе и даже о компании ребят, которые, не без усмешки, аплодировали.       Наконец, когда нам уже просто стало не хватать воздуха, я отпрянула от парня, но так же находилась в его объятиях. Медведи вместе со своими девушками восхищенно кричали, смеялись и хлопали в ладоши. Нет, ну точно, как в цирке. — О, а мы что-то пропустили? — послышался голос откуда-то изнутри, заставляя обернуться.       Перед нами появились Марина и Егор, которые куда-то выходили и, видимо, не слышали и не видели всего, что здесь происходило. Сердце сразу же забилось быстрее, и я, не думая, буквально «выпрыгнула» из рук Андрея и отошла от него на несколько шагов.       Мое действие сразу обратило на себя внимание. Андрей смотрел на меня с привычной усмешкой, но я чувствовала, что где-то внутри у него есть боль. Та боль, о которой никто и никогда не узнает. — Кисляк женится! — обстановку развеял Саша.       Слава Богу, хоть кто-то нарушил эту гробовую тишину. Мне казалось, что я провалюсь сквозь землю уже третий раз за один вечер. Такого никогда не было. — Поздравляем! — слащаво «пропела» Касаткина, подходя ближе. — Поздравляем, — повторил Егор стальным тоном, смотря на меня стеклянными глазами.       Я представляла его боль и не представляла ее одновременно. Я не знала, что он чувствует и, честно сказать, не хотела этого знать. Я боялась. Боялась своего будущего. Боялась реакции Кислого. Боялась себя, потому что понимала, что я не отвечаю за свои поступки. Я не знаю, чего ожидать от себя в дальнейшем.       Пытаясь удержать слезы, я отвернулась от толпы, которая, к счастью, оставила нас в покое и уже обсуждала какую-то тему. Тем лучше. О нас еще наговорятся в следующую субботу. — Желаю счастья! — рядом нарисовался Егор, пугая меня своей резкостью.       Я вздрогнула, а в ответ лишь кивнула головой. Интересно, что ему от меня нужно? Все точки поставлены, а в запятые их превращать не имеет никакого смысла. Через неделю я буду замужней женщиной и сведу к минимуму все встречи с Медведями. Я уберу из своей жизни Егора. Я обещаю. — Скажи честно, ты счастлива? — вдруг произнес Егор, о существовании которого у меня не получалось забыть.       Я хмыкнула. Очень счастлива. Из меня прям тоннами счастье выходит. Я так счастлива, что такого «счастья» никому не пожелаю. Как жаль, что я никому не могу сказать истинную причину своего замужества. Даже маме. Об этих условиях знают четыре человека: я, отец, Кисляк и отец Кисляка. Все. «Больше ни одна душа не должна знать или подозревать об этом»- каждый день повторял мне мой папа. — Очень, — во мне вдруг проснулась злость на Щукина. Он задает такие глупые вопросы, что меня в жар от них бросает. Он же знает, что я любила и, наверное, люблю только его.- Пойду к своему любимому мужу.       Немного громче и намного грубее произнесла я, ища глазами Андрея. Вот, блин, когда он нужен — его нет, а когда не нужен — постоянно перед глазами маячит. — Ты же его не любишь! — хватая меня за руку, зло прошипел Щукин.- Ты же любишь меня!       Егор взял меня за руку с такой силой, что мне пришлось снова оказаться к нему лицом. Впервые вижу Щукина в такой ярости. — Эй, отпусти! — грубо крикнула я, пытаясь вырваться.       Собеседник не рыпнулся. Он смотрел на меня глазами полными ненависти и неприязни. Казалось, несколько секунд и он взорвется на тысячу маленьких осколков. Еще чуть-чуть и из него выйдет все, что накопилось за долгое время молчания. — Отпусти ее, — услышала я знакомый голос. — А то что?       Щукин отпустил меня и медленно пошел в сторону Андрея. Удар. Второй. И куча народу, пытающихся разнять парней и увести меня.