Человек без друзей. Человек без врагов.

Я который день не встаю с постели. Простыни утратили свой первоначально свежий вид оттого, что я постоянно ворочаюсь. Я не сплю. Лишь изредка проваливаюсь в дремоту, больше похожую на липкое забытьё. Но основное моё занятие: созерцание стены, или подушки, или потолка. Бездумность занятия не отвлекает меня от воспоминаний. Наоборот. Но это не делает их более болезненными. Уже нет… Наверно потому что я умер тогда, вместе с Муни, в то последнее нападение Жрецов смерти. Тёмного Лорда больше нет… или снова нет… или временно нет… Не знаю. Гарри, мой мальчик, в очередной раз спас мир. Мерлин, неужели это и есть его страшная судьба – вечно спасать мир? Что и говорить, наше поколение потерянное, с исковерканными войной судьбами, так и не нашедшее себя в этом мире… Мы не определились, не успели… Наши места уже заняты. На пятки наступают молодые. Они знают себе цену. Они уверены. И с верой в свои силы и в свою звезду смотрят в мир. А чем могу быть я? Кто я?.. Вышедший в расход Мракоборец. Бывший узник Азкабана с пустотой в сердце. Проклятая тюрьма выгрызла в моей душе дыру, сквозь которую утекает вся моя радость, весь мой задор и самоуверенность. Мне чуть больше сорока, а чего я достиг? Чем владею? Гарри? Он, конечно, любит меня и до сих пор нуждается во мне, но у него своя жизнь. И в ней нет места анимагу с покалеченной душой, без определённого места работы и жительства. Я даже в чем-то завидую Хагриду и Снейпу. Они хоть как-то определили своё место. И как бы ни шипел Снейп на бездарность своих учеников, он делает дело. Нужное дело. Может быть, это не то, к чему он стремился, но все же он не бесполезен, как я. Мысли помимо воли всё время возвращаются к тому дню. И я, как проклятый, вынужден возвращаться в него вновь и вновь. «Волдеморт вновь добрался до Гарри. Защищая моего крестника, Ремус погиб. Видя бездыханное тело моего последнего в этом мире друга, я почувствовал, как моя душа наполняется глухой пустотой, в которой не было ничего: ни тепла, ни любви, ни веры. Альбус отреагировал мгновенно. Вызвав меня и Аластора Муди, он взял с собой ещё Минерву и Снейпа и мы направились в самое логово тьмы. Старик знал, что Тёмного Лорда суждено победить именно Гарри и мы должны были лишь помочь ему. Несказанной удачей стало то, что мы сумели вырвать Гарри живым из рук Волдеморта. Он был сильно измучен, но держался молодцом. Дамблдор решил покончить с Лордом раз и навсегда. И мы держали оборону. Воздух кипел от заклинаний и контрзаклинаний. Вспыхивали голубым светом защитные чары. И поскольку ни разу не было применено к нам смертельное заклинание, я смею полагать, что Волдеморт приказал взять нас живыми. Видимо для того, чтобы потом с наслаждением помучить. Хорошо, что нас не связывали подобные сложности. Альбус и Аластор высились над Гарри, подобно двум ангелам-хранителям, давая мальчику возможность прийти в себя. Мы же с Минервой и Снейпом образовывали остальные углы магического квадрата. Не знаю, что заставило меня кинуть взгляд на Снейпа, но сделал я это вовремя. На него наседало разом несколько жрецов, и их стремление уничтожить предателя было сравнимо разве что, со стремлением Волдеморта покончить с Дамблдором. Буквально доли секунды мне хватило, чтобы оценить ситуацию и кинуться ему на помощь. Я успел. Я успел почти вовремя. Это уже потом я уверял себя, что если бы Снейп погиб, то у меня бы остался открыт один фланг, и я действовал из чистого расчёта. Но это была лишь спасительная ложь. На самом деле я оказался не готов расстаться с нашим ненавистным слизеринцем. Я ведь никогда не желал ему смерти. Я успел. Я успел почти вовремя… Вовремя для того, чтобы подхватить его ослабевающее тело и закрыть нас обоих заклятием щита. Но он не дышал. Ещё не понимая, что произошло, я опустился на землю, держа его на руках. Он не дышал. Я машинально нащупал артерию на его шее и не обнаружил биения. Но я же отчетливо слышал, что заклятие не было «Авада Кедавра»! - Дыши, Снейп! – заорал я, тряся его бесчувственное тело. – Дыши!!! Его голова с потемневшими веками безжизненно моталась из стороны в сторону. До меня медленно доходил смысл случившегося. Он мертв! Я не спас его. Я остался без друзей. Я остался без врагов. Кто я? В беспомощной надежде я поднял глаза, ища Альбуса, но ему было не до меня. И не до Снейпа. Напротив него стоял Волдеморт, и воздух между ними звенел и вибрировал от напряжения. Муди поддерживал Гарри. Я понимал, что ничем не могу помочь крестнику или Альбусу. Как бы моя душа ни рвалась к ним, я не мог бросить Снейпа. За пределами моего щита метались, и что-то выкрикивали слуги черного мага. Я перевёл взгляд на Снейпа. Его голова лежала на моей правой руке, и черные волосы шёлковисто ласкали кожу, а левой рукой я комкал мантию у него на груди. Со странным запоздалым удивлением я осознал, что, чуть ли не впервые касаюсь его. Даже в школе, когда мы учились, я избегал прикосновений к нему. Даже тогда, когда Альбус заставил нас пожать друг друга руки, я это сделал не без содрогания. Словно боясь, что на нём какая-то проказа. Медленно мои пальцы разжались и так же медленно провели, очень легко касаясь, по его лицу. Обычная человеческая кожа. В меру гладкая, в меру прохладная. Наверно тогда родились в моей душе противоположные чувства, взаимозаменяя друг друга. Ненависть. Ненависть, что грела мне душу всю мою жизнь. Нет, не злая, но самодовольная. С этой ненавистью я был правильным, цельным. Любовь к друзьям и ненависть к врагам – вот две чаши на весах моей сущности. Но друзей не осталось. И оказалось, что Снейп не был мне врагом. Он был соперником, но не врагом. Врагов уничтожают, а я не хотел его смерти. Никогда не хотел. Снейп требовался мне как одна из основополагающих моего существования. Гарри - это другая основа моей жизни. Это долг. Долг, который красен не только платежом, но и самой жизнью. За него я отдам свою жизнь не задумываясь. Но силы к этой жизни я черпал в другом. Я черпал их в мягком свете глаз Рема, единственного моего друга. Я черпал их в соперничестве со Снейпом, моим единственным, взлелеянным врагом. Кто-то должен отвергать меня, чтобы я верил в себя. Доказывал, утверждал. И я нужен ему так же, как и он мне. Волдеморт – это слишком глобально, расплывчато и безлично. А моя вражда с мастером зелий была глубоко личностная, греющая мне душу и приносящая удовлетворение. Это только объяснять долго, а тогда я понял всё это за секунду-две. Две утраты подряд сделали меня почти бесчувственным. И как оказалось, это было хорошо. Я не впал в истерику, я начал действовать. - Ну уж нет, – пробормотал я, укладывая его голову себе на колено. Если до этого я всячески избегал прикосновений к нему, то теперь со свойственной же мне целеустремленностью не прерывал его ни на минуту. Почему-то мне казалось очень важным – касаться его. Словно от этого что-то зависело. С отстранённым спокойствием я приоткрыл его рот и приблизил свои губы к его. Наверное, я перестал быть Сириусом Блэком. Наверное, я стал кем-то другим. Сириус Блэк никогда бы не стерпел соприкосновения своих губ с губами «мерзкого слизеринца». Сириуса Блэка должно было вывернуть наизнанку тут же, если бы всё же такое случилось. Я сделал глубокий вдох, потом плотно прижался губами к его безвольному рту и, зажав ему нос, выдохнул. - Дыши, Снейп, дьявол тебя подери! – я вдохнул через нос и выдохнул в его рот вновь. Какая-то отстранённая часть меня с интересом наблюдала за моими действиями. Но мне было плевать. Вдох – Выдох. Дыши, Снейп! Не смей умирать! Вдох – Выдох. Мой выдох становится его вдохом. Вдох – Выдох. Я делился с ним своим дыханием. Дыши, Снейп, дыши! Не смей! Я не позволю тебе! Дыши! Но с каждым выдохом надежда моя таяла. Грудь его приподнималась, наполняемая моим дыханием, но он оставался недвижим. Бессильные слёзы ярости выступили у меня на глазах. - Черт тебя побери, Снейп! Я трачу на тебя свои силы, а ты не хочешь даже помочь мне! – зарычал я. – Дыши, ты, скотина неблагодарная! Слышишь? Дыши! – и я ударил кулаком по его груди. Слеза одна-другая сорвались с ресниц. С остервенением я вновь выдохнул ему в рот. Потом ударил. И выдохнул. Ударил, желая причинить ему боль, ударил, желая, чтобы он ответил мне. О-о! Если бы он очнулся, я бы убил его с таким удовольствием. Задушил бы собственными руками. Дыши, чертова скотина! Дыши… Я даже не сразу смог осознать, когда его губы чуть шевельнулись под моими. И он слишком требовательно потянул воздух из моих лёгких, чуть ли не лишая меня моего же дыхания. В испуге я отпрянул от него. Я желал, чтобы он пришёл в себя, вернулся к жизни, но оказался не готов к тому, чтобы ощутить его дыхание. Мои глаза встретились с двумя черными омутами. Он, кажется, тоже не верил в то, что произошло. - Что ты делаешь, Блэк? – вопросил он, прерываясь на хриплый вдох. - А как ты думаешь, Снейп? – фыркнул я. – Всегда мечтал соблазнить тебя, а тут такая возможность, – мне стало смешно. Невозможность ситуации развеселила меня. Он поднял руку и провёл кончиками пальцев по моей щеке. - Слёзы?.. – его голос прозвучал недоверчиво и удивлённо одновременно. – Никогда бы не подумал, что тебя можно довести до слёз, Блэк, – его губы попытались сложиться в ухмылку. - Не очень-то легко быть твоим дыханием, Снейп, – парировал я. Мне было начхать на его сарказм. Главное, он вернулся и наполнил мою жизнь, может быть, не смыслом, но эмоциями. Более яркими, чем боль, обида и самопожертвование. Он отвел глаза, и рука устало упала вниз. - Что это было? – спросил он. - Не знаю, – пожал плечами я. – Кажется, заклинание остановки сердца. - Ты мне поможешь встать? – помолчав, спросил он. А я… А мне… А я вдруг сгрёб его в свои объятия, прижимая к груди, не в силах сдержать текущие по щекам слезы. Моё сердце оплакивало друга, который ушёл от меня. Оно оплакивало врага, который вернулся. Я оплакивал свою участь принять врага на место друга. Потому что я не могу оставаться один. - Блэээк, – полузадушено возмутился мастер зелий. Я просто почувствовал, как его губы презрительно скривились. – Я безмерно счастлив тому, что ты рад моему возвращению, но не кажется ли тебе, что мы могли бы быть полезны Дамблдору и остальным? А «дружеские» объятья можно оставить и на потом. Я хмыкнул сквозь слёзы. Он оставался язвой, даже отойдя на шаг от смерти. Я кивнул, потому что горло сжал спазм, и помог ему подняться. Оглянувшись, я понял, что прошло не так уж много времени, просто для меня эти минуты растянулись, вмещая в себя значимую часть моей жизни. Пожиратели смерти обошли нас, как непреодолимую, но безопасную преграду, и теперь нападали на Альбуса и Муди. Гарри сошёлся в смертельном поединке с Тёмным лордом. Минерва сыпала заклинаниями с остервенением загнанной в угол кошки. Мы переглянулись, мгновенно оценив удобство положения, и ударили по черным магам с тыла. Мы сражались на одной стороне. Боль от утраты единственного друга обрушилась на меня после похорон. Я заперся в комнате для гостей и не выходил дней пять, а может и больше. Я не помню… Еда не лезет в горло, хотя домовики и приносят мне её с упорством хорошей медсестры. Я не могу заставить себя жить. Смысл моего существования растрачен. Наверно тем, кто провёл слишком много времени в Азкабане легко вновь впасть в апатию и бездействие. Дни проходят за днями незаметно. Время тянется как тянучка. Но тогда я имел спасительную мысль – «я не виновен!». Теперь же мне жить нечего ради. Муни погиб, Гарри вырос и больше не нуждается во мне, Волдеморт мертв – я остался не у дел. Скрипнула дверь и кто-то вошёл. Я лежу на животе, отвернувшись, и даже не пошевелился для того, что бы узнать – кто побеспокоил меня. Пусть уходит. Чего ты забыл в келье смертника, Снейп? Я откуда-то знаю, что вошел именно он. - Блэк. – услышал я раздражённый голос мастера зелий. Странно, когда не видишь человека, то все присущие ему качества характера приписываешь его голосу. Или запаху… Тому, с чем на данный момент имеешь дело. Мои губы шевельнулись, но не воспроизвели ни звука. Я и сам не понял, что хотел сказать. «Уходи» или «Что надо?». Веки сами собой опустились. За их темнотой мира не было. Меня не было. Ощущение мерного покачивания вновь баюкало меня. Тишина. Я окутан ватой. Вата в ушах, в носу, во рту. Я утонул в ней. Ни единого звука. Я не умею дышать… - Блэк! – неожиданно рявкают над ухом. Этот громкий голос вырывает меня из забытья, и я задыхаюсь воздухом. Я разучился дышать. Мне становиться обидно и тошно. Ну зачем он пришел?!.. Почему не даёт погрузиться в такую теплую, мягкую тишину? Тонкие пальцы почти нежно проникают в путаную массу моих волос на затылке. Я знаю, что они путанные, потому что не расчесывался уже больше десяти дней. Муни отругал бы меня, узнай он об этом. А у него были такие прекрасные волосы. Тёплые, густые. Они так ярко блестели на солнце. Я помню… А это даже приятно – человеческое тепло. Пальцы сжимаются, захватывая длинные пряди, и тянут, понуждая меня поднять голову. Моё горло порождает стон… или проклятье. Мне трудно сосредоточиться, все силы уходят на то, что бы выполнить это требование. Мои глаза встречаются с глазами человека. Он в черной мантии, его волосы черные и глаза тоже. Только очень пронзительные. Никогда не думал, что черный цвет может быть слепящим… Я, наверное, знаю его. Иначе, откуда он знает моё имя?… Я обращаю внимание на то, что я как бы существую по частям. Либо я двигаюсь, либо смотрю, либо говорю. Всё вместе у меня не получается. Поэтому я прикрываю глаза, так я смогу услышать, что говорит мне это странный человек. - …давно лежишь так, а? Дамблдор беспокоиться о тебе, ты хоть цени это. Блэк! – я чувствую, что меня трясут, и от удивления открываю глаза, рискуя между тем, вновь утратить слух. Снейп (ну я же говорил, что знаю его) трясёт меня за плечи. Я окончательно уверяюсь в том, что я сошёл с ума – в его глазах тревога. – Блэк, ты когда последний раз ел? – грозно вопрошает он. Ему очень идёт сердиться. Может именно поэтому я в школе доставал его? Этого требовало моё чувство прекрасного! Надо же, мне удается доставать его даже тогда, когда я ничего не делаю. Всё-таки я очень способный. Я хочу успокаивающе похлопать его по плечу, но тело отказывает мне. Рука лишь слабо шевелиться. Я чувствую, что слишком утомлён и закрываю глаза. Чуть попозже, Северус… Сквозь вату я слышу, как он изысканно чертыхается и выходит. Я улыбаюсь… Я опять один. - Это хорошо. Здесь темно и душно. - Разницы нет. Может я умираю? – Хорошо бы… Муни, Джеймс, Лили – слышите ли вы меня? Гарри… Гарри, прости меня. Я так устал…