Глава 1.
30 июня 2014 г., 10:16
— Марк, Ричард, вы не забыли, что сегодня банкет, на котором вы обязаны присутствовать? — к нам в комнату с братом влетел отец, впервые он был взъерошенный, что вызвало недоумение на наших абсолютно одинаковых с братом лицах.
— Нет, не забыли, мы обязательно будем, — начал Ричард, как всегда со всем соглашаясь.
— Но только хотелось бы узнать, что на этом банкете должно произойти такого экстраординарного? — начал я, как всегда стараясь проявить свою непокорность. — Ради чего я должен переносить совет директоров своей компании?
— Марк, ты хоть раз в жизни можешь последовать примеру брата и просто со всем согласиться? — скривился отец, недовольно, но в то же время как-то загадочно глядя на меня, что начало настораживать.
— Нет, не могу, и ты это знаешь, — резче обычного ответил я, так как странное томление в груди, что мне совершенно несвойственно, мне совершенно не нравилось.
— Милый, я тебя прошу, хотя бы один раз уйми свой буйный нрав, — в нашей комнате появилась мама, подойдя к нам с братом. Его нежно потрепав по темно-каштановым волосам, что вызвало его улыбку, меня же взяла под руку, зная, что я не люблю этих телячьих нежностей.
— Ма, но хотя бы в общих чертах можно обрисовать, с чем связана такая... — я не успел закончить фразу, как мою голову пронзила мысль. Широко открыв глаза, я спросил: — Смотрины? — хотя, даже не спросил, а произнес утвердительно.
После этого вопроса-утверждения даже мой флегматичный брат, творческая натура, художник от Бога, вечно витающий в облаках, вскинул голову и с удивлением в глазах поочередно посмотрел сначала на отца, потом на мать.
— Милый, я все больше поражаюсь твоей проницательности, — нервно улыбнулась мама, зная мое отношение к таким сделкам. — И уже даже не удивляюсь тому, что ты один из, как их называют, акул бизнеса.
— Ма, не переводи тему, — я старался быть мягким с родителями, так как очень люблю их и уважаю, даже несмотря на то, что порой, вот как сейчас, например, они переходят границы допустимого. — Что там с этими смотринами?
Только я задал этот вопрос, как посмотрел на брата и... в душе разлилась тоска от скорого расставания. Ведь женитьба одного из нас могла означать одно — наше единое целое, которое мы с ним представляли, будет разделено. И ведь мы никогда об этом не задумывались, считая, что на всю жизнь останемся едины.
— На банкете будет присутствовать сам Кеирин и госпожа Ниалида, — произнес отец, а моя бровь поползла вверх.
— Значит, нас с братом решили женить или выдать замуж? — едва сдерживая гнев, поинтересовался я.
Дело в том, что Кеирин был самым богатым магнатом мира, древний вампир, у которого никто и никогда не видел ни единой эмоции на лице. Если он выберет кого-то из нас, то вывод один: замужество. Только с госпожой Ниалидой женитьба, но опять-таки, если эта надменная эльфийка удостоит своим взором кого-то из нас.
— Все только с вашего согласия, — тут же замахал руками отец, а я скептически хмыкнул в ответ.
— Хорошо, мы будем там, — согласился я, понимая, насколько это важно для родителей.
Стоило им, довольно кивнув, покинуть комнату, как я без сил опустился в кресло, а брат разлегся на кровати.
— Марк, это конец? — поинтересовался он, от чего в груди защемило, но я попытался его образумить:
— Что ты говоришь? Напротив, Рич, это начало новой жизни. Даже имея семьи, мы все равно останемся единым целым, навсегда. Помнишь? — он нерешительно кивнул. Его темно-зеленые, такие же, как и у меня, глаза, заблестели.
— Ты думаешь? — только и смог выдавить он из себя, а потом, как-то немного замявшись, спросил: — Марк, а кто он?
— Ты о ком? — не понял я, взглянув на близнеца, который смотрел куда угодно, только не на меня.
— О том парне из твоего сна, — начал он, а я вздрогнул, на миг прикрыв глаза. Передо мной снова возник образ, преследующий меня уже несколько месяцев, доводя до исступления. Он же пытался мне что-то все время рассказать, говорил непонятные фразы о том, что сколько бы жизней я не прожил, он меня во всех будет находить. Я только отмахивался.
— Я не знаю, кто это, — пришлось признаться мне. — Он давно мне снится.
— Я знаю, — ответил Рич. — Надеюсь, ты не забыл, что до меня доходят отголоски твоего сна.
Что-то меня смутило и во взгляде, и в поведении близнеца, но как ни прислушивался к себе, так и не понял, что именно меня так смутило. Решил разобраться с этим позже, а пока нам предстояло приготовиться к этому банкету, а мне так еще и собрание акционеров перенести, которое мы как раз наметили на сегодня.
К вечеру мы с братом оделись одинаково, волосы уложили одинаково, даже выражение лиц постарались сделать одинаковым, хотя мне, конечно, его наивность и меланхолия давались с трудом. Но, сами не зная зачем, старались полностью стать единым целым, чтобы нас совершенно невозможно было различить.
Родители, увидев нас, открыли от изумления рты. Несколько минут была немая сцена. Отец и мать переводили на нас по очереди взгляд, пытаясь понять, кто есть кто. Но, махнув на это заранее обреченное на провал занятие, мама спросила:
— Зачем это? Сейчас даже я не могу вас различить.
Мы только синхронно пожали плечами и вслед за отцом вышли из дому. К ресторану мы ехали на моей машине. Только когда я сел за руль, ма улыбнулась и... потрепала по волосам близнеца. Точнее, собиралась это сделать, но он предупредил:
— Прическа, синхронность и одинаковость нарушится, — при этом улыбнулся так, как умеет только он.
В ресторане народу было немерено. У всех на лицах было предвкушение, азарт. Вот наивные. Родители стремились продать детей подороже, забыв поинтересоваться, а нужно ли им самим это? Ведь не в деньгах счастье. Мы, например, с самого детства с близнецом мечтали, что у нас будет семья, основанная на любви, доверии, понимании, а не на отчуждении, связанном с куплей-продажей.
Что-то за последнее время слишком много мыслей посещают мою голову, и все не по делу. Самому стало страшно. Я чувствовал, как бьется сердце близнеца, словно мое собственное. Его волнение передалось и мне. Казалось бы, что может произойти на обычном банкете, который часто устраивался, как смотрины для детей богатых родителей? Но тем не менее, было ощущение, что сегодня будет все по-другому.
И тут по залу прошел шепоток, ощутилось напряжение. Походкой царствующей особы входила эльфийка, высокая, статная, с копной белокурых волос, спускающихся ниже задницы. Ее синие глаза были абсолютно холодны, чуть пухлые губы надменно сжаты в тонкую линию - и как только умудрилась? Длинное платье, очерчивающее каждый изгиб, сидело на ней словно вторая кожа, туфли на высоченном каблуке издавали звук... подкованной лошади. Она медленно шла, ни на кого не глядя, но я почувствовал холод уже от одного ее присутствия. Мы с братом синхронно поежились, наблюдая, как к ней с опаской подошли несколько человек, представляя своих сыновей. Она только едва заметно кивнула, окинув скользящим взглядом парней и снова приняв отчужденный вид, медленно разглядывая гостей. Я отвернулся, не нравилась мне эта особа. Хоть о ней и писали в газетах, что она самая красивая женщина мира, но меня сейчас она не впечатлила.
— Странно, как выглядит магнат? — дернув меня за руку, близнец стал шарить глазами по залу. — И интересно, почему нигде и никогда не мелькали эти двое? О них столько писали, столько говорили, но никто ни разу не видел ни их фото, ни по телеканалам.
— Не знаю, — пожал я плечами. — Тебе не все равно?
В горле пересохло. А поблизости, как назло, ни одного официанта. Посмотрев в сторону родителей, которые что-то обсуждали с друзьями, встреченными на этом банкете, я наклонился к уху брата и прошептал:
— Никуда не уходи, я принесу нам чего-нибудь выпить, что-то у меня пустыня во рту, — он на мои слова согласно кивнул.
Пробираясь сквозь толпу, я уже пожалел, что решил отправиться за выпивкой. Но тут, оглянувшись, чтобы проверить, на месте ли брат, не заметил, как в кого-то врезался. Резко развернувшись, по инерции прошептал:
— Извините, я... — слова застряли в горле. Я даже мотнул головой несколько раз, пытаясь прогнать наваждение, но оно не торопилось прогоняться.
— Ничего, бывает, — низкий баритон, от которого меня, как током ударило, по венам будто лава пронеслась. Меня бросило сначала в жар, потом в холод.
Я не мог сдвинуться с места, не мог отвести взгляда от этого мужчины. На вид ему было лет двадцать пять, но в темных с бордовым блеском глазах, словно бездонный омут, читались века, а то и тысячелетия. Но что поразило больше всего, это был он, тот, кто несколько месяцев пытался что-то сказать мне во снах. Иссиня-черные волосы, едва прикрывающие шею, тонкие губы, которые сейчас были неплотно сжаты, косая сажень в плечах, тонкая талия. Даже костюм, белый, как снег зимой, не смог скрыть эту красоту и сидел как влитой.
Стараясь быстрее избавиться от наваждения, собрав все силы, я стал медленно его обходить.
— Мне пора, да, извините, — я нес сам не зная что, спотыкался, пока не скрылся за спинами гостей. И только тогда смог перевести дух и восстановить дыхание. А тут и официант показался. Схватив с подноса бокал, я показал, чтобы не отходил далеко, опорожнил в два присеста один бокал, второй, стал поглядывать на третий, но решил, что мне хватит. Взяв два сосуда, опять стал пробираться сквозь толпу, чтобы угостить брата. А стоило подойти ближе... бокалы едва не выскользнули из рук.
Родители о чем-то с жаром договаривались с тем мужчиной, в которого я имел несчастье врезаться, а рядом с ним стоял мой близнец и светился от счастья. Мир рухнул, раскололся на миллиарды осколков. С трудом повесив на лицо улыбку, я подошел ближе, вручил брату бокал и только тогда посмотрел на этого типа, заметив, как округлились его глаза, когда он посмотрел сначала на меня, потом на близнеца, сдвинул брови, о чем-то задумался, слегка мотнул головой, снова глянул на близнеца, втянул носом воздух и... улыбнулся.
— Сын, где ты бегаешь? — заворковала ма. — Познакомься, это господин Кеирин, и он хочет жениться на твоем брате.
— Очень приятно, — стараясь придать голосу веселость, произнес я. Откуда-то из глубин памяти всплыло имя Рин, но кто он и откуда это имя, я разбираться не стал.
— Вы такие одинаковые, — между тем произнес Кеирин, пытаясь сканировать нас по очереди.
— Да, одинаковые, но в то же время разные, — ответил ему близнец. — Мы как свет и тьма, едины душой, но такие разные по своей сути.
— Я заметил, — улыбнулся будущий супруг близнеца, а я понял, что больше не смогу находиться рядом с ними.
— Прошу меня простить, но дела требуют моего безотлагательного присутствия, — я легко поклонился и собрался было уходить, но тут к нам подплыла эльфийка. Она в упор смотрела на меня. Нет, только не это.
— Интересный экземпляр, — протянула она, собираясь взять меня за руку, но я прекрасно понял, что таким образом у них происходит помолвка, они через ладони навешивают какие-то печати. Потому, протараторив извинения, я быстро скрылся в толпе. Успев заметить досаду и злость на лице бесстрастной эльфийки, огонь бешенства в глазах. Наверняка ей никто и никогда не отказывал, и я бы, наверное, не смог, если бы не Он, тот, к кому стремилось все мое естество, но который в одночасье стал таким далеким и недосягаемым.
Машину брать не стал, родителям же надо на чем-то добираться домой, потому пешком отправился в парк, где надеялся проветрить мозги и привести в порядок мысли, где на разные вариации билась только одна: он мой, но уже чужой...
