В самый раз

Первое, что заметила Карин – это меч. Суйгецу не расставался с ним, пока они путешествовали, но по Конохе таскал с собой редко. Значит, пришел прощаться? От этой мысли сразу стало как-то тоскливо. Вот уйдет каппа – и останется она совершенно одна. Не к Джуго же идти в случае чего, не к идиоту-родственничку, а Саске… с Саске просто все ясно. Задержать бы каппу как-нибудь в Конохе, просто чтобы был под боком. На всякий случай. Мало ли, захочется побить кого-нибудь. Или с кем-то на пикник сходить. Но он же упертый, а после вчерашнего тем более слушать не будет, так что толку-то… – Не ожидала, что ты придешь, – Карин заперла дверь. – Угу, – кивнул Суйгецу, отстегивая меч от ремней и осторожно ставя его в угол. – Но это даже… – Карин вздохнула, – это даже хорошо, что ты пришел. Я рада. – Правда? – приподнял бровь Суйгецу. – Самой не верится, – развела руками Карин. – М-м-м, – неопределенно протянул Суйгецу. Он сейчас был весь напряжен, словно выслеживал врага, наблюдал за целью. Слушал Карин вполуха и совершенно не вникал в смысл ее слов. Ледяная решимость все еще плескалась внутри. Он выбирал подходящий момент. – Может, чего-то хочешь? – предприняла еще одну попытку завладеть его вниманием Карин. – Воды, например? – Ты такая щедрая, – ухмыльнулся Суйгецу. – Я не знаю, что ты любишь! Ты постоянно только воду хлещешь, идиот! – на секунду потеряла над собой контроль Карин, но тут же постаралась взять себя в руки. – Так что, хочешь чего-нибудь? – Да, кое-чего действительно хочу, – согласился Суйгецу. – Чего? – поинтересовалась Карин. Суйгецу смотрел на нее. Вопрос вышел почему-то ужасно простодушным, Карин и не догадывалась, для чего он здесь. Стояла напротив, спокойная, расслабленная, не ожидающая нападения. Глядела выжидающе, подслеповатые глаза иногда рефлекторно почти незаметно сощуривались, как будто очки ей были слабоваты. «Надо будет сказать ей, чтобы проверила зрение», – мелькнула мысль, и Суйгецу про себя усмехнулся. Конечно, именно это она и захочет услышать, когда все закончится. Какая трогательная забота. – Эй, каппа? – Карин помахала рукой перед его лицом. – Так чего ты хочешь? – Угадай, очкастая, – осклабился Суйгецу, шагая к ней. Прежде, чем Карин успела хоть что-то предположить, он сделал то, о чем так сильно мечтал: запустил руку в копну красных волос, сжал, намотал на кулак, приблизил ее лицо к себе, вгляделся в неестественно-рубиновые глаза и усмехнулся: – Есть версии? Карин явно было неприятно, рот скривился в гримасе, но слез пока не было. Ничего, можно было не сомневаться, что заплачет, и очень скоро. Лицо было совсем близко. Суйгецу видел ее растерянный взгляд, видел, как раздуваются ноздри, мог разглядеть каждую чешуйку отслоившейся кожи на слегка обветренных губах, чувствовал ее дыхание. «Ну же! – стучало в голове. – Давай! Спроси „Какого черта ты творишь, каппа?!“ Скажи, что тебе больно! Попроси отпустить! Попытайся ударить или вырваться!» – Есть, – ответила Карин почему-то шепотом. В комнате было очень тихо, как перед грозой. Кажется, и напряжение в воздухе сгустилось точно так же. Карин протянула к Суйгецу руки, заключила его лицо в чашку ладоней, наклонилась еще ближе… Он сам был готов сбежать. …и поцеловала. Осторожно. Нежно. Совсем целомудренно, едва касаясь губами. И еще раз. И еще. Пальцы, сжимающие красные волосы, разжались. Суйгецу стоял посреди комнаты столбом, не в силах пошевелиться, а Карин его целовала. Она хотела отстраниться, но Суйгецу подхватил ее за затылок, не дал, притянул к себе, и поцеловал уже сам, всерьез, так, как хотелось. Карин не сопротивлялась, а наоборот, отвечала на поцелуй, и это было настолько же удивительно, насколько прекрасно. Суйгецу колоссальным усилием воли смог прервать поцелуй, отодвинул Карин и потрясенно вопросил: – Очкастая… ты чего? – Только попробуй сказать, что хотел попросить стакан воды, – Карин не слишком успешно прятала смущение за напускной суровостью. – Я тогда заставлю тебя самого превратиться в воду, вымою тобой пол, а потом солью тебя в унитаз! – Вот дура, – выдохнул Суйгецу, привлекая ее к себе. – Вот ты идиотка… – Рыбина, – тут же откликнулась Карин, обнимая его за шею. – Каппа, придурок, идиот, урод… Суйгецу целовал ее и думал, что она тысячу раз права. Идиот он и урод. Карин в его объятиях казалась непривычно нежной и хрупкой. Он никогда не думал о том, какая она слабая и тонкая. Как он подумать мог о том, чтобы сделать ей больно?! Как можно было хотеть сотворить с ней… такое?! У него кружилась голова от отвращения к себе, а Карин целовала его, и даже не подозревала о том, зачем он на самом деле пришел сегодня… – Подожди, Карин, подожди… – он схватил ее за плечи, отстранился, выдохнул. – Не надо, ты не знаешь, я… Карин со всего размаху зарядила ему кулаком в лицо. – Полегчало? – поинтересовалась она. – О, да! Не то что бы Суйгецу избавился от всех угрызений совести, но стало действительно легче. Он возобновил поцелуй, и Карин прижалась к нему всем телом, и в голове стало совсем пусто. Она столько раз была так близко, затевала драки, налетала разъяренной фурией, но никогда Суйгецу не прикасался к ней по-настоящему. И сейчас каждое движение отзывалось жаром внутри. Он гладил спину Карин, зарывался пальцами в жесткие красные волосы, прижимал ее к себе все сильнее – и никак не мог насытиться этими прикосновениями. Раньше он отталкивал ее; отбивался; мог завернуть руку за спину, чтобы прекратить драку, тянул за волосы… Идиот. Как можно было, ее, такую нежную, такую легкую?! Сейчас Суйгецу было даже страшно сжимать ее в объятиях, чтобы случайно не сделать больно. Он целовал ее в шею, аккуратно, чтобы не поранить острыми зубами, и Карин выгибалась навстречу его ласкам. – Так и будем… стоять?.. – выдохнула она. Суйгецу даже растерялся. Он не продумывал происходящее и на полшага вперед. Карин потянула его в сторону дивана. Он послушно последовал за ней, но когда Карин попыталась на диван опуститься и утащить его за собой, остановил ее. Побоялся навалиться, сделать больно… Наверное, это каким-то образом отразилось в его глазах, потому что Карин засмеялась – тихо и как-то мягко – и толкнула его вниз, а сама плюхнулась следом и снова потянулась целоваться. С каждой секундой возбуждение становилось все сильнее, заволакивало сознание нестерпимым жаром. Суйгецу казалось, что он вот-вот вскипит и поднимется над диваном облачком горячего пара. Он чувствовал, как Карин переплетает свои ноги с его, как прижимается к нему бедрами, он обхватил ладонью ее грудь, и изо всех сил сдерживался, чтобы не сделать еще что-нибудь, что будет уже чересчур, слишком… Карин порывисто оторвалась от его губ, оставив с чувством неприятной пустоты, оседлала его бедра и решительно дернула вниз молнию своей рубашки. Суйгецу мог только потрясенно смотреть, не в силах пошевелиться. – Ну, же, каппа… – попросила Карин. Именно попросила. Не приказала, не разозлилась, а попросила. Суйгецу сгреб ее в объятия, прижал к себе. – Карин, что ж ты творишь… Она потянула его футболку, и он принялся спешно раздеваться. Карин слезла с него, давая возможность снять штаны, и сама в это время скинула шорты вместе с трусами, швырнула на кучу одежды свои очки, а затем снова уселась верхом. Теперь их не разделяли несколько слоев ткани, и каждое движение вызывало такую волну желания, что у Суйгецу в глазах темнело. Карин вытянулась на нем, а он скользнул рукой к ее животу, а потом ниже, и от того, как дыхание Карин моментально сбилось, возбудился еще сильнее. Он целовал ее, ласкал, прижимал к себе, а Карин судорожно вздыхала, всхлипывала, и сдерживаться было все сложнее. – Давай, – жалобно позвала Карин. – Давай же, ну! Суйгецу осторожно опустил ее на диван, сам навис сверху. – Если будет больно, или неприятно, или еще что-то, ты сразу скажи, ладно? – попросил он. – Я остановлюсь и все прекращу… – Да начни же уже! – она улыбнулась немного напряженно. И Суйгецу подался вперед. Медленно, буквально по миллиметру, и старательно думая о мечах, чтобы не сходить с ума от девушки, которую видел перед собой. Карин кусала губы, тяжело дышала, но не пыталась остановить его или оттолкнуть. В один момент она всхлипнула, и Суйгецу тут же обмер, но она улыбнулась через силу, кивнула, и он продолжил движение. И когда он оказался внутри, а Карин обняла его, прижала к себе и замерла, Суйгецу вдруг ощутил себя по-настоящему счастливым. – Ты как? – шепнул он ей на ухо. – Все хорошо, – ответила Карин, отпуская его. Он начал двигаться. Осторожно, аккуратно, бережно, осыпая ее поцелуями, гладя по волосам, шепча какую-то успокаивающую ерунду, которая, кажется, ему самому была нужнее, чем Карин. А она улыбалась, обнимала его, подставлялась под ласки… А потом тоже начала двигаться, совсем чуть-чуть, но это было уже слишком. И полминуты не прошло, как Суйгецу подался назад и рухнул Карин на грудь, не в силах сдерживаться, сломанный спазмом наслаждения. – Прости, – прошептал он. – Прости, я больше не могу, я сейчас умру… Карин не отвечала. Суйгецу собрал все силы, поднялся на руках – и увидел, как по лицу Карин катятся, оставляя влажные дорожки, слезы. Горло словно сжало тисками, он не мог выдавить из себя ни слова, ни спросить, в чем дело, не извиниться, потому что был уверен: дело явно в нем. И от этого было тошно. Он мог только вытирать эти слезы, с ужасом думая о том, что же сделал не так… Карин перехватила его руки, убрала от своего лица, улыбнулась, тут же всхлипнула и засмеялась. Суйгецу пришел в окончательное замешательство. – Никогда бы не подумала, – Карин снова всхлипнула, не переставая улыбаться, – что мой первый раз будет с каппой! Суйгецу мог только растерянно развести руками. – И что все будет так нежно, – Карин тыльной стороной ладони вытерла глаза, – и почти романтично, – она подслеповато воззрилась на Суйгецу и улыбнулась еще шире. – Что ж ты за скотина такая? Не мог все сделать ужасно, чтобы я тебя могла спокойно ненавидеть? – Не мог, – честно признался Суйгецу. Карин стиснула его в объятиях так, будто хотела свернуть шею. Хотя, зная Карин, такой вариант исключать тоже было нельзя. – Как нас угораздило? – спросила она куда-то ему в макушку. – Сам не знаю, – Суйгецу осторожно обнял ее. – И видимо… – Карин вздохнула, – это теперь надолго, да? – Боюсь, возможно, даже навсегда, – признался Суйгецу. – Потому что мы больше никому не нужны? – И привыкли друг к другу. – И друг без друга уже как-то не так. – Все не так. – Но это не значит, что я тебя люблю. – Ты мне даже не нравишься. – Ты меня бесишь. – Дура. – Рыбина. – Я рад, что мы друг друга понимаем. – Бесспорно. Суйгецу сжал Карин еще сильнее, она обвила его ногами. – А ведь я думал сегодня свалить, наконец, – вздохнул Суйгецу. – Так старательно прощался со своей комнатой… Буду чувствовать себя идиотом, когда туда вернусь. – Ну, ты же уже притащил свои вещи сюда… – начала Карин, и тут же зажмурилась и замотала головой: – О нет, черт возьми, нет, я ничего не говорила, ты ничего не слышал! – Очкастая! – поразился Суйгецу. – Ты только что предложила мне жить у тебя?! – Ничего такого я не предлагала! – Карин попыталась оттолкнуть его, и Суйгецу расхохотался, принялся целовать ее в раскрасневшиеся щеки. – Я подумаю, – торжественно сообщил он, отстранившись, – принять ли мне твое предложение. – Лучше сдохни! – Карин попыталась стукнуть его по голове, но не особенно сильно. Щеки у нее все еще пылали. Суйгецу не мог налюбоваться. – Ты уже поздравлял Саске с помолвкой? – неожиданно поинтересовалась Карин. – Нет, кажется. Как-то не представился случай… – Суйгецу нахмурился. – А что? – Пойдем поздравлять вместе, – хмыкнула Карин. – Вроде как мы этой помолвке обязаны. Суйгецу расплылся в широкой улыбке. – Мне нравится, – сообщил он. – И поцелуемся перед ними так, чтобы они позеленели от зависти? – О да! Отличный план! – признала Карин. – А потом завернем к моему кузену, проверим крепость его нервов… – Нам не придется уходить из Конохи, нас отсюда выгонят, – удовлетворенно заключил Суйгецу. – Признайся, именно так ты покинул Кири? – ткнула ему пальцем в грудь Карин. – Черт, ты меня раскусила, – хмыкнул Суйгецу. Карин поежилась. – Зябко становится, – заметила она. – Оденемся? – Не будем торопиться с такими опрометчивыми решениями, – Суйгецу почти неощутимо сомкнул зубы на ее плече. – Мне нравится ход твоих мыслей, – улыбка у Карин приобрела хищный оттенок. Убирая прядь волос с лица Карин, Суйгецу вдруг явно понял одну очень простую вещь. Он сам не смог бы объяснить, как пришел к такому выводу, но был уверен в этом знании на все сто процентов. И в глазах Карин видел такую же безапелляционную уверенность. Что все у них дальше будет хорошо. В самый раз.