В самый раз

В квартиру Суйгецу входил с таким выражением лица, что Джуго едва не отшатнулся. В другой ситуации такая реакция могла бы и польстить, но сейчас Суйгецу было совершенно не до того. Он молча прошел в свою комнату, уселся на футон и вперился взглядом в стену. Внутри кипела и клокотала ярость, била молотом в висках, заставляла стискивать зубы до боли в челюсти и сжимать кулаки до кровавых отметин от ногтей. Перед взглядом все еще по-прежнему стояла Карин, в ушах звучали ее крики – неприятные, визгливые, громкие. Суйгецу видел, как двигаются ее губы, выговаривая такие дежурные оскорбления, как судорожно взлетает рука поправить очки – Карин всегда так делает, когда нервничает. Видение казалось болезненно ярким, настоящим, будто Карин не осталась в своей квартире, а сейчас стояла рядом с ним, продолжала ругаться, кричать и отказываться от всего, что он ей предложил. Вообще-то, ничего толком не предложил, но очевидно же было, чего хотел! Карин же хоть и дура, но должна хоть немного соображать! Она же спросила о признании в любви – значит, поняла, к чему он ведет! Поняла – и все равно прогнала прочь, и цветы заставила забрать, и даже чертово хокку порвала на мелкие кусочки. Да, может, не шедевр, но рвать-то было зачем?! Посмотрите, какая неженка, отдаться не захотела! Суйгецу колотило. Мысли в голове были короткими, смутными, рваными, словно на что-то длинное и осмысленное не хватало сил. Карин идиотка. Испортила отличный и простой план. Что ей стоило хоть раз в жизни отреагировать, как надо, а не как обычно?! Если бы попалась сейчас под руку – точно ударил бы, покалечил, придушил, убил! Но сам, конечно, тоже хорош. Выдумал себе какую-то ерунду, едва ли не влюбленность! И было бы, в кого! В дуру Карин! Целовать хотел, подумать только… Суйгецу встряхнул головой. А может, и хотел. Только не целовать, тащить с собой из Конохи и никому не отдавать. А просто хотел. Он несколько раз медленно и глубоко вздохнул. Точно. Это все объясняет. Ему просто трахаться хотелось, а что именно с очкастой, так просто под руку подвернулась, самый простой вариант. На самом-то деле он ее терпеть не может. Бесит его она. Но чтобы потрахаться, любить и не обязательно, верно? Может, так даже и лучше. Если… Суйгецу сглотнул. Такие мысли ему никогда в голову не приходили, но что если… Что если просто взять ее силой, а потом уйти? И никогда больше не вспоминать? Наверняка полегчает… Злость на неудачное выяснение отношений все еще плескалась внутри, Суйгецу чувствовал, как она жжется и подсказывает правильное решение. Намотать красные волосы на кулак, притянуть к себе, увидеть, как плещется в неестественно-рубиновых глазах страх. Прижать к стене, навалиться, стиснуть запястья до хруста, чтобы не думала даже отбиваться. Раздвинуть коленом ноги, укусить за шею – чтобы боялась, чтобы ненавидела, чтобы знала, что сама виновата! Чем дальше Суйгецу представлял себе, что может сделать с Карин, тем сильнее распалялся. Он почти наяву чувствовал, как пальцы касаются чужой плоти, как сжимают, грубо и не заботясь об осторожности, как трепыхается, но ничего не может сделать Карин под его руками… Порвать молнию на рубашке, а потом развернуть к себе спиной, сдернуть с нее шорты, приспустить штаны… Губы пересохли, Суйгецу их нервно облизнул. Картинки вставали перед внутренним взором такие яркие, такие реальные, такие желанные!.. Почему ему это раньше не приходило в голову?! Точно, совершенно точно. Все эти фантазии надо воплотить в жизнь. Один раз – но так, чтобы Карин запомнила это навсегда. А самому чтобы больше о ней никогда не вспоминать… А чтобы для нее было совсем отвратительно и позорно – кончить внутрь… Нет, лучше на лицо, чтобы смотреть ей в глаза. И спермой запачкать волосы и очки… И пусть плачет. Пусть обязательно плачет. Это будет для нее в самый раз. Суйгецу шумно выдохнул. Злость смешалась с возбуждением в причудливый коктейль, в голове словно плескался тяжелый горячий туман. Решение было принято. Завтра Суйгецу уйдет из Конохи. А по пути заглянет к Карин. *** Ну, вот это и произошло. Карин знала, что не сможет отсиживаться в квартире вечно, а значит, рано или поздно увидится с Саске, но все равно не была к этому готова. Вроде и говорила себе, что не надо нервничать и обращать внимание на эту, а все равно едва на месте не подпрыгнула, когда они пробежали мимо. Да и вообще все вышло как-то странно. Карин неожиданно поймала себя на мысли, что когда она заперлась в квартире страдать, во всем остальном мире жизнь, оказывается, не остановилась. И прошел уже почти месяц, и Саске уже наверняка готовится к свадьбе, и за делами и заботами забылась ее, Карин, реакция на новость – конечно, с чего бы ему помнить? Саске пробежал мимо нее по улице, и эта вместе с ним, и он просто кивнул Карин, как какой-нибудь обычной старой знакомой, и эта тоже кивнула, как будто имела на это хоть какое-то право! Карин рефлекторно кивнула в ответ, а потом Саске с этой затерялись в толпе, а Карин так и осталась стоять посреди улицы. Саске явно не понял, что эта встреча была важной. Он торопился, ему некогда было даже просто поздороваться. Вот столько для него значит Карин. Да ради ее кузена-идиота и то наверняка остановился бы! Карин уверена была, что при встрече испытает грусть, или старая влюбленность снова всколыхнется внутри, но сейчас чувствовала только злость на то, что Саске с ней не поздоровался. Это было даже неожиданно. Шагая к своей квартире она тщетно пыталась отыскать в себе хоть капельку печали, но глупый гнев застилал сознание. Вот сейчас оказался бы под рукой Суйгецу, врезать ему по башке – и сразу полегчает… Карин остановилась, как вкопанная. Суйгецу. О котором она очень старательно не вспоминала с прошлой ночи. С того самого момента, когда он шваркнул на землю букет и удалился прочь. Карин просто не знала, как на это реагировать. Не на выкинутый букет, разумеется, а на все, что Суйгецу ей наговорил. Конечно, все сказанное было полнейшей глупостью, но немного пугало, с чего вообще он начал разговор на такие темы. Она горько усмехнулась. Да уж, в одном каппа, похоже, оказался прав: ненависть к нему оказалась ярче и живучее, чем любовь к Саске. Вот, первым делом о нем вспомнила, ударить захотела. Кто бы мог подумать. Так недолго дойти и до того, что она согласится со всем сказанным. Что там было? Они, мол, друг к другу привыкли, жизни друг без друга не мыслят, а больше никого не найдут… Последнее точно было вздором, это Карин даже сомнениям не подвергала. Вошла в квартиру и первым делом прошествовала к зеркалу, покрутилась перед ним, придирчиво себя разглядывая. Да как подумать можно было, что на нее никто не клюнет! Любой парень просто счастлив будет такой девушке! Ну, может, кроме Саске. Карин вздохнула. Не думать сейчас о Саске, отвлечься, что там еще было из пунктов? Что до привычки, то тут каппа был, пожалуй, прав. Человек может привыкнуть ко всему, и даже к тому, что тупая рыбина отравляет тебе жизнь всеми доступными способами. Парочку сравнительно безобидных способов Карин даже взяла на вооружение и теперь планировала как-нибудь добраться до этой, которая с Саске, и на ней опробовать. Если глотку ей перегрызть, Саске, наверное, расстроится, но вот заставить чуть-чуть понервничать – совсем другое дело! А уж в этом каппа мастер… Карин себя одернула. Она, что, только что похвалила Суйгецу? На полном серьезе?! Ладно, допустим, один талант у него имелся – никто не способен так действовать на нервы! Да уж, любая девушка будет просто счастлива с таким встречаться!.. Хм, в этом он, пожалуй, тоже был прав. Черта с два он найдет какую-то девушку кроме Карин! От этой мысли Карин едва не поплохело. Это она только что поставила себя на место гипотетической девушки каппы?! Что вообще происходит?! Для полного счастья осталось согласиться с тем, что Карин без него жизни не смыслит – вот это будет уже полный кошмар, ниже падать просто некуда. Но если подумать не о жизни без него, а как раз о жизни с ним… В том смысле, что если бы его в жизни Карин не было, то не сидела ли бы она сейчас по-прежнему в темной квартире, подъедая последнюю плесень на кухне? Карин налила чаю, подошла к окну и погрузилась в эдакую задумчивость без мыслей, почти медитативное состояние, когда в голове блаженная пустота и теплый свет. Ветер шевелил занавесками, крыши домов блестели на солнце. Если быть с собой честной, Суйгецу ее в некотором смысле спас. Вытащил из той ямы отчаяния, в которую она загнала себя сама. Это если еще не считать всех тех случаев, когда они спасали друг другу жизни в самом реальном смысле – на поле боя, в путешествии… Карин вздохнула протяжно и очень, очень тоскливо. Наверное, именно это и называется… как там?.. крепкими узами? Может даже – она скривилась – дружбой? Они с каппой, что, правда, подружились? Действительно? Нет, ладно, даже если несмотря на все отвращение представить дружбу, то «очкастая, отдайся» – это явно перебор. Клочки злочастной бумажки с недохокку все еще валялись на полу, Карин испытывала смутное нежелание их трогать, пусть даже чтобы просто выкинуть в мусор. А каппа-то, оказывается, поэт! Карин нервно усмехнулась. Сколько лет знакомы, а ей в голову не пришло бы, что каппа будет писать стихи. Да еще и такие… умопомрачительно идиотские. И не подумала бы, что его волнует что-то кроме его дурацких мечей. Она отпила глоток чая, снова уставилась в окно. Происходящее отдавало серьезным абсурдом. Встреча с Саске заставила ее думать о каппе. И почему-то вспомнить тот пикник, когда Суйгецу, как самый настоящий каппа, утащил ее под воду. Ей тогда на секунду показалось, что этот идиот попытается ее поцеловать – конечно, издевки ради, не от сердца же. И на совсем уж долю секунды промелькнула мысль, что момент донельзя подходящий. Еще чуть-чуть, и Карин бы… Она сделала еще глоток. Очень быстро, пока мысль не додумалась до логического завершения. Похоже, им с каппой все-таки надо увидеться. Сам он вряд ли вернется, значит, Карин придется идти к нему? Какое унижение… Но черт возьми, это надо было ей. Чтобы прогнать прочь неприятное давящее ощущение, что каппа был прав. В чем-то. По большей части. Решение было принято. Карин надо было увидеть Суйгецу, чтобы разобраться в самой себе. *** Суйгецу обвел взглядом комнату. Ну, вот и все. Эта квартирка была их с Джуго жилищем с тех самых пор, как Саске решил вернуться в Коноху, а они притащились за ним. Есть, что вспомнить, но лучше все бы забыть. Он еще раз проверил сумку, убедился, что взял все, что хотел. Вещей было не так уж и много. Прикрепил на спину верный Кубикирибочо. По хорошему счету стоило попрощаться с Саске, ведь это он выпустил Суйгецу из лаборатории Орочимару и некоторым образом подарил ему свободу. Правда, принес столько проблем, что, возможно, лучше было бы до сих пор бултыхаться в колбе. С Джуго тоже было бы неплохо переброситься парой слов напоследок. Все-таки первый и, видимо, последний человек в жизни Суйгецу, который может считаться кем-то вроде друга. Даже немного жаль оставлять его тут, но приходилось признать: наверное, в Конохе Джуго чувствует лучше, чем где бы то ни было. А Саске проследит, чтобы все с ним было в порядке. И оставался последний человек из бывшей команды Хеби-Така. Единственный, кто знает, что Суйгецу собирается уходить. И именно с этим человеком Суйгецу попрощается, о, непременно попрощается. Карин. До самой смерти будет помнить это прощание. Суйгецу бесшумно выскользнул из квартиры, не попадаясь на глаза Джуго. Даже если птички и белочки доложат тому, что сосед покинул квартиру, они вряд ли расскажут, что он сделал это со всеми своими пожитками и весьма решительно настроенным. В Конохе у Суйгецу оставалось одно последнее дело. *** Стуку в дверь Карин удивилась. Кроме Суйгецу она не ждала никого, но после вчерашних событий его явление было более чем маловероятным. Она не спешила открывать, сконцентрировалась, определила чакру стоящего за дверью и озадачилась еще больше. Это действительно оказался Суйгецу, и чакра его была странной, непривычно ледяной, как горный ручей, от которого моментально скручивает судорогой ноги. Как будто Суйгецу был ужасно напряжен. В общем, неудивительно, если после вчерашнего он будет нервничать, но настолько? Карин осторожно приблизилась к двери и прислушалась. Суйгецу снова постучал. – Карин, открой дверь, – позвал он. Голос тоже был непривычным. – Я знаю, что ты там, я слышал, как ты подходила, – он снова постучал. – Карин, открой дверь. Я буду стучать, пока ты не откроешь. Карин стояла, не шевелясь. – Очкастая, – позвал Суйгецу, – ну же! Он постучал снова. И снова. И снова. – Карин, открой дверь. Карин, открой дверь. Карин, открой дверь. В его голосе слышалась какая-то неотвратимая уверенность. Он не кричал, он словно не сомневался, что она обязательно откроет дверь, не сейчас, так минутой позже, и действительно был готов стоять под дверью, пока это не произойдет. Это не было похоже на обычного Суйгецу. И вчерашний разговор не был похож на обычного Суйгецу. И пикник у озера, и рассвет на крыше, и даже принудительный ледяной душ – все это никак не было похоже на обычного Суйгецу! Ладно, душ, может, и был, но не последовавший за ним суп точно. События последних полутора недель вообще не были похожи на нормальную и привычную жизнь. – Карин, открой дверь. Карин, открой дверь. Карин, открой дверь, – мерно раздавалось с той стороны. Карин глубоко вздохнула, повернула ручку – и распахнула дверь настежь.