Возможно ли?

      Пара тянулась невыносимо долго. Наверное, боги Олимпа увидели, как низко пала смертная, и теперь прогневались на меня. Так что, чисто механически записывая лекцию, я в голове создавала модель своего идеального будущего с кошками, пирожками и воскресным походом в театр. Да, вот они мысли взрослой женщины.       - Пойдешь в кафе после пар? – вырвал меня голос Сеньки из идеалистических мыслей. – Мы с ребятами хотели отметить День Университета.       - Да? Не слышала об этом… - последнее время вялость для меня стала нормальной, а ещё апатия. – Я подумаю.       - Окей, - Сенька кивнул и пошел опрашивать остальных студентов, а я решила прогуляться до автомата с едой. В конце концов, учеба и страдания сами собой, а обед по расписанию.       Я шла по шумным коридорам, а в голове билось:       Pain, without love       Pain, I can't get enough       Pain, I like it rough       'Cause I'd rather feel pain than nothing at all       В лимузин я села с легкостью подвыпившего человека, с искристой беззаботностью. А потом просто машина мягко тронулась с места; я что-то говорила лишь для того, чтобы не молчать. Почему-то казалось, что я не должна умолкать. А потом его лицо слишком близко, отчего я невольно замолкаю. А после я понимаю, что не чувствую к нему неприязни или ненависти, я скорее ощущаю поглощающую меня потребность зайти за эту черту. Быть на грани, понимать, что это и есть край.       Хотелось предать. Предать всех: себя, окружающих, жизнь. Каково это быть настолько близко с мужчиной. Поцелуй был и прежде, но только сейчас я хотела этого сама, хотела, хотела, хотела, как бы больно от этого не было сейчас.       - Катя, - я подпрыгнула на месте. Неужели у меня глюки уже начались. Пора лечиться.       - Макс? Ты пришел потанцевать на моих костях? – сострила ли я сейчас или предсказала будущее?       - Я теперь в этом университете на правах вольного слушателя, - усмехнулся молодой человек.       - Естественно, институт, в котором я учусь, был единственным вариантом, - горько прокомментировала в ответ.       - Соблазн был слишком велик, - снова эта обаятельная улыбка и холод в глазах. Он что, решил устроить Ледниковый период тут?       - Конечно же, - я держусь молодцом, даже голос ни разу не дрогнул.       Я пошла дальше, не обращая никакого внимания на то, что парень яростно сверлил меня взглядом. Никакого значения не имеет то, что было. Есть только настоящее, в котором я его ненавижу. И не могу забывать о том, какой же он идиот на самом деле. Хотя бы эта выходка. Вот чего ради он пришел именно в этот институт. Просто неймется человеку, когда у других жизнь нормальная.       - Может, я составлю тебе компанию? – послышалось сзади.       - Я лучше с бомжами поем, чем с тобой, - огрызнулась и сбросила со своего плеча запястье Макса.       - А еще недавно ты просила совершенно другого, - даже чувствую эту ухмылку спинным мозгом.       Щеки запылали, а в горле пересохло. Вот почему он напоминает именно об этом? Тем не менее, я, не оборачиваясь, шла дальше, в сторону кафетерия. За столиком в гордом одиночестве сидела, в одной руке держала аппетитный кекс с сахарной пудрой, а в другой – большой стакан компота. Да, я получала успокоение от происходящего. Наверное, я подумала об этом слишком рано, потому что тут же почувствовала руку на своем плече. Закатив глаза, на развороте я начала в повышенном тоне:       - Ну разве я прошу о многом? Просто сгинь из моей жизни! Навсегда! – наконец я подняла глаза. Передо мной стояла Рита, однокурсница и староста группы. Вот, я опять накричала на невиновного человека.       - Да я на пару минуток... Просто Валентина Дмитриевна просила передать, что уже взяла ассистентов. К сожалению, твое место было занято, - девушка сочувственно улыбнулась.       - И кто его занял, если не секрет, конечно? – я уже бросила всю провизию и приподнялась со стула. Да, наверное, я выглядела в этот момент устрашающе.       - Кажется, новенький вольный слушатель… - неуверенно последовал ответ.       Продолжения я уже не слышала, так как неслась по коридорам, моля о том, чтобы встретить это Пугало безмозглое и сжечь его к Изумрудному городу. Естественно, думала я это далеко не так метафорично.       - Я убью его. Я убью его. Я убью его и закапаю, - до одури повторяла я.       Я готовилась к этому с полгода. Именно Валентина Петровна устраивала своих ассистентов в лучшие международные компании с невероятными условиями. И все это к концу университета. Конкурс был просто колоссальный, не говоря уже о жестких критериях. И тут появляется этот идиот и все портит. Портит мою жизнь, разрушает все, к чему прикасается. А я так и продолжаю оставаться на обочине своей жизни. Без денег, без документов, без шансов на успех.       - Кого-то потеряла? – насмешливый, до боли знакомый голос послышался за моей спиной.       - Белов, молись! – в мгновение я развернулась на сто восемьдесят градусов и с жутким воплем бросилась на молодого человека, готовая придушить его на месте и при свидетелях.       - Успокойся, психованная! – кажется, в его голосе послышались нотки паники. А может мне лишь показалось.       - Ты разрушил мою жизнь, ты это осознаешь? Тебе мало было просто поиметь меня физически, захотелось еще и эмоционального унижения? – вопить у меня получалось лучше, чем душить.       - А ты думаешь, что сможешь слить всю информацию о моем прошлом конкурентам, а я буду бегать за тобой с белым медведем по периметру и кричать о том, что сейчас приедет самосвал ромашек? – теперь уже и Макс перешел на крик.       Надо сказать, это подействовало на меня отрезвляюще. Я прекратила жалкие попытки дотянуться до шеи. Одновременно со всем я сникла.       - Проводить тебя? – голос Белова звучал как никогда ласково, словно мурлыкание кота.       - Нет, я дойду, - голос был глухим, далеким. Отвернувшись, рукой размазала дорожку слез.       - Ты в порядке?       - Абсолютно.       Постояла и немного помолчала, будто собираясь с мыслями. От Макса пахло виски, который он пил в машине. Я тоже пила. Но почему-то сейчас это казалось совершенно неважным.       - Я пьяна Макс, забудь.       Сама не знаю, что именно он должен был забыть: эту ночь или меня?       Почти бегом я поднялась по ступенькам на свой этаж, на автомате открыла дверь, вошла в свою комнату, стянула одежду и завернулась в одеяло. Кажется, я лежала, уткнувшись в подушку, морально полностью истощенная.       Около семи утра я схватила мобильный телефон и набрала последний номер.       - Алло…       - Ты думаешь, уничтожив часть меня, ты сможешь остаться невинной. Я хочу сделать так, чтобы ты поняла, насколько это тяжело.       - Я не смогла, - еле слышно проговорила.       - Я не слышу, что ты там бормочешь, - это было унизительно – слушать обвинения, к которым ты не имеешь никакого отношения.       - Я ничего никому не рассказывала о тебе! – как можно громче заорала, так что некоторые студенты соскочили со своих мест. – Но знай, я тебя ненавижу сейчас как никогда раньше.       Предел был достигнут, эмоционально я больше была не способна ни воспринимать мир, ни пытаться защитить себя от Белова. Плечи окутал холод, меня начал бить озноб, так что я лишь развернулась и побрела по коридору, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. Хотелось выплеснуть всё, что чувствовала в этот момент, но грудь словно сковали; я с трудом могла дышать. Захлебываясь в себе, я не помнила, как добралась до дома.

***

      Я изредка видела вдалеке знакомую фигуру Максима, но всякий раз при его появлении я сворачивала на лестницу. За пару дней я научилась успешно маневрировать в лабиринте здания. Обходить второй этаж через первый или четвертый стало повседневным моим занятием. Внутри я постоянно обдумывала, почему на меня посыпались обвинения, но ответа я не находила.        - Алло, - по другую сторону я услышала хрипловатый голос мужчины лет тридцати-сорока. – Простите, откуда у Вас этот номер?       Показная вежливость сначала сбила меня с толку. Все было пропитано фальшью, отчего меня начинало мутить. Пару дней назад именно этот человек нашел меня и предложил сотрудничество. Информацию о Максе взамен на мое благополучие. Тогда я его грубо послала, но сейчас… Сейчас я не знала, что творю.        - Вы звонили мне пару дней назад, - еле выдавила из себя эти слова.       - Да-да, припоминаю. Вы мне еще дали удачную характеристику, - ядовито отметил собеседник, но не стал на этом акцентировать внимания. Я была ему нужна. Сейчас.       - Так вот… - моя неуверенность его раздражала, я слышала его недовольное цоканье. – Я хотела Вам сказать…       - Говорите же, что хотели, - нетерпеливо поторопил меня мужчина. Он сделал это зря: что-то щелкнуло внутри меня.        - Боюсь, что ничего нового о себе Вы не услышите.       Я бросила трубку и тяжело вздохнула. Что бы я могла наделать одним неосторожным словом?        Говорят, что время лечит; время стирает, сглаживает, но не лечит. Все те раны, что были нанесены, не восстанавливаются, ты лишь учишься жить с ними дальше. Каждое мгновение меняет твою судьбу, ты сам неизменно меняешься, но осколки тебя продолжают болеть.       Чем больше времени проходило, тем отчетливее я понимала, как сильно мне не хватает Максима, как все моё нутро хочет услышать его, побыть рядом, ощутить ту свободу, которой так не хватает. Совсем не хотелось врать себе, да и смысла в этом не было. Я скучала, я томилась, я готова была простить все.       Однажды вечером я пришла к дому Белова. В его квартире горел свет, и уверенная в том, что должна ему все объяснить, я вошла в подъезд. Не спеша, преодолевая ступень за ступенью, я добралась до нужного этажа. Дверь казалась непреодолимым препятствием, в горле пересохло, перехватило дыхание. Я с легкостью могла посчитать сейчас удары своего сердца, бившегося где-то в районе пяток. Наконец я позвонила в дверь, набравшись смелости.       - Проходи, - от Макса разило перегаром, что для меня не стало откровением.       Медленно я прошла за хозяином в кухню. Сев у барной стойки напротив Белова, я стала оглядываться. Ничего не изменилось. Казалось, что открой любой ящик кухонного гарнитура, я найду нетронутые упаковки специй, круп, найду их такими, какими оставила когда-то.       Молчание не угнетало, но оно и не сближало. Мы были похожи на соседей по скамейке, ожидающих поезда: у каждого своя жизнь, своя цель и свой путь. Ваши дороги пересеклись только на этой скамейке, чтобы потом разойтись навсегда и безвозвратно.       - Будешь? – молодой человек наливал себе в стакан виски, его любимый Macallan.       - Нет, мне воды, - он поморщился, и я добавила. – Я сама налью.       К стакану я почти не притронулась, просто продолжала сидеть. Время, минуты, секунды – все уплывало, смешивалось в каком-то неизведанном водовороте, от которого меня и мутило, и в который я так стремилась. В жизни есть предопределенность, так вот, я шла к этому все время.       - У тебя странный способ разговаривать, - невзначай отметил Максим.       - У тебя нет таланта в тонких намеках, так что лучше сразу говори прямо, - в ответ снова сказала какую-то грубость.       - Я и не пытался намекать. Ты хотела поговорить и трезвонила в дверь не меньше получаса, а теперь сидишь с выражением лица, словно накурилась и пребывала в нирване, - я снова поняла, почему этот Белов меня так бесит и раздражает.       - Я пришла объяснить ситуацию, - начала издалека, чтобы мысленно собраться с мыслями. – Мне действительно звонил незнакомый мужчина, предлагал озолотить за информацию о тебе. И я правда не хотела ничего говорить вначале, но потом так была зла, что перезвонила. И в последний момент передумала. Понимаешь, я ничего не говорила, хотя и хотела.       В течение всей моей жалкой речи Макс не проронил ни слова, только крутил в руках стакан с виски. Сейчас он выглядел измученным и слишком пьяным, чтобы воспринимать информацию, так что я лишь тяжело вздохнула, коря себя за то, что пришла в этот дом. За окном стало совсем темно, и лишь электрическая лампочка освещала комнату. Из спокойствия, которое приносило мне это помещение пару минут назад, я пришла к давящей и угнетающей атмосфере напряженности.       - Я знаю, - Белов сделал глоток. – Надеюсь, это все?       - Не хочешь извиниться? – меня обожгла несправедливость.       - Нет.       - Знаешь, ты еще больший придурок, чем я думала, - я вскочила со стула, с ужасом наблюдая за собой со стороны.       У себя же в глазах я видела незнакомый огонек ярости и обиды. Я кричала слова, за которые мне сразу же становилось стыдно, но вместе с тем я не представляла, как заставить себя замолчать. Я сама себе была отвратительна; это же чувство я читала в глазах Макса. Он с удивлением и некоторым непониманием взирал на все, как зритель. Казалось, его совсем не волнует мой монолог о том, как он портит все, к чему прикасается. Апогеем стала его мягкая улыбка, в момент остановившая этот поток яда.       - Почему ты улыбаешься? – уже спокойно спросила.       - Потому что знаю, что ты так не думаешь, - Белов невозмутимо пожал плечами.       - У тебя завышенная самооценка, - буркнула.       - И ты сама понимаешь, что все сказанное – это чушь, - повторил молодой человек.       - Я тебя ненавижу, презираю и на дух не переношу, - внутри все бурлило от спокойствия собеседника.       - Не исключено, хотя я и не понимаю, в чем причина этих чувств.       - Ты неисправимый бабник, цепляешься к каждой юбке. Ты постоянно грубишь, стараешься задеть. Я не забыла тебя тогда пьяным, не забыла и того, что ты испортил мне День Рождения, жизнь в университете.       - Знаешь, ты тоже не идеальная «девушка-мечта»! – наконец и Белов вышел из себя.       - Да что ты говоришь, тролль несчастный? – в моем голосе слышалась и издевка, и горечь.       - А ты думала, что я должен спокойно воспринять тот факт, что ты меня постоянно оскорбляешь, даже твой отказ был словно пощечина. И каждый раз ты только пыталась сделать мне больно.       Мы уже стояли напротив друг друга, тяжело дыша и сверкая глазами. В какой-то момент мне даже показалось, что если бы взглядом можно было бы убивать, то от нас двоих ничего бы уже не осталось. Что-то внутри, горячее и терпкое, клокотало в районе живота, растекалось по телу, сковывало все мои движения и притупляло остальные чувства. Я снова проваливалась в пучину, из которой еще не научилась выбираться.       В определенный момент я поняла, что хочу, чтобы он испытал то же, что испытываю я каждый раз стоя рядом с ним – это волшебное сочетание спокойствия, страсти и чуда. Мне хотелось, чтобы он наконец понял, что раз попробовав, я безнадежно пристрастилась к нему. С каждой секундой мне все сильнее хотелось быть с ним, и с этой же секундой я ненавидела его и себя все больше. Разрываемая внутри желанием быть рядом и впредь никогда его больше не видеть, я изначально готова была сдаться, простить все.       - Я тебя так сильно ненавижу… - только и могла выдавить я, скорее в попытке убедить себя в этом, ведь человек напротив стал частью моей жизни, моего существования, частью меня самой слишком быстро.       Кажется, Максим прекрасно все понял, все то, что я так и не произнесла вслух, но что было у меня внутри, в моем сердце и разуме. Не могу знать наверняка, что он чувствовал в этот момент, но почему-то хочется верить, что в глубине он дорожит мной.