Penser L'Impossible

      Осенний ноябрьский день не предвещал ничего хорошего. Холодные порывы ветра, мелкий противный дождь вперемешку со снегом — вот что ожидало жителей города Токио. Опавшие листья собирались в небольшой цветной смерч, разбрасывая золотые брызги по дороге и аллеям. Прохожие старались побыстрее оказаться в тепле, иногда заглядывая в магазины и ближайшие кафе, дабы согреться.       Укрываясь от сильного ветра, по улице шагала молодая девушка с коляской. Длинные золотые волосы выбились из-под беретки, падая на плечи девушки. В нежно-розовой коляске, спрятанная от холодного ветра, за кружевной накидкой спала девочка, совсем ещё малышка. Из-под коляски в корзине виднелись пакеты с продуктами. Устав от быстрой ходьбы, Усаги, а это была именно она, утешала себя мыслью, что до дома осталось совсем немного. Через несколько минут Усаги уже ожидала, когда остановится лифт на нужном этаже.       Двери лифта отворились, и девушка направила коляску к дальней двери, попутно шаря ключи в сумочке. Как только Усаги зашла в квартиру и наспех скинула пальто и сапожки, она бережно вытащила дочку и понесла ее к маленькому манежу, стоявшему в гостиной.       Год назад Усаги Цукино, а ныне Усаги Джиба вышла замуж за своего парня Мамору Джиба. В свои 23 года девушка была счастлива, имея любящего мужа и прелестную новорожденную дочку. Родители не одобряли ранний брак девушки, но не смогли отговорить влюбленную Усаги от такого решения. Приехав на свадьбу дочери из Осаки, Кенджи и Икуко старались быть более любезными со своим зятем, а после рождения Чибиусы стали снисходительнее к юноше.       Уложив ребенка в кроватку и накрыв одеялом, девушка поспешила повесить верхнюю одежду и достать пакеты с продуктами, в уме прикидывая, что приготовить на ужин. «Мамору как всегда будет допоздна работать, значит, время до восьми у меня еще есть», — размышляла Усаги, раскладывая провизию по шкафчикам и стараясь сильно не шуметь.       Решив побаловать супруга, златовласка хлопотала на кухне. Услышав плач, Усаги поспешила к дочери, отмечая, что девочка могла проснуться от звука закрывающейся духовки или от шипения сковороды. Взяв ребенка на руки и ласково разговаривая с девочкой, дабы успокоить, девушка принялась кормить младенца, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, тихо напевая колыбельную. Через пятнадцать минут Чибиуса снова задремала, позволяя матери продолжить готовку и попутную уборку квартиры.       Включив фоном телевизор без звука, Усаги метнула заинтересованный взгляд на передачу. Несколько мотогонщиков объезжали трассу, опасно наклоняя байки к самому асфальту, и, видимо, комментатор заострил внимание на первом гонщике с бело-красным мотоциклом, который первый оказался у финиша, после опасного трюка. Сняв мотоциклетный шлем, юноша победно улыбнулся и помахал трибунам. Усаги отметила, что молодой человек довольно-таки красивый, но, почувствовав неприятный запах с кухни, уже поспешила к плите, позабыв о гонщике. Усаги начала готовить стол, привычно расставляя тарелки и раскладывая столовые приборы.       Услышав, как в двери поворачивается ключ, девушка бросилась встречать мужа, поправляя на ходу прическу, но каково было удивление Усаги, увидев, что ее муж пришел не один, а… с девушкой, и смотрел он на жену холодно и отстраненно. — Здравствуйте, я уже начала беспокоиться за тебя, — растерянно пролепетала златовласка, с интересом разглядывая незнакомку. — Усаги, это Мэй, — холодный голос Мамору резал, словно острый нож, — нам надо поговорить, — с непроницаемым выражением лица, объявил парень. — Да, конечно, — удивленно ответила девушка, следуя на кухню. Ноги дрожали. Усаги чувствовала, что парочка идет следом. Обернувшись к мужу, девушка настороженно смотрела на Мамору. — Усаги, наш брак — это ошибка, я больше не люблю тебя, я это понял несколько месяцев назад, но не мог тебе об этом сказать, поскольку ты ждала ребенка, — холодно проговорил Мамору, — так что, пожалуйста, уходи! — Но Мамору…. у меня в Токио… никого нет. кроме тебя. — сбивчиво начала девушка, ощущая теплые слезы по щекам и комок, застрявший в горле, подкатывал, предвещая истерику. — Поезжай к родителям, поезда ходят. Будь добра, не заставляй применять силу, и не надо слез, ты не маленькая, — раздраженно бросил юноша, крепче обнимая Мэй. — Но я с ребенком… — Усаги! — зло крикнул юноша, — у тебя пятнадцать минут!       Собрав всю свою волю и стерев слезы, златовласка направилась в комнату. Лихорадочно достав несколько пеленок и еще кое-что из одежды для малышки, девушка аккуратно уместила ее в небольшой сумке, попутно положив свои документы и документы дочери, Подгузники и бутылочку со смесью, не выложенные после прогулки, Усаги также поместила в самый близкий кармашек.       Тихонько выглянув и увидев, что Мамору в гостиной нет, Усаги поспешила к дочери, аккуратно укутывая ее в теплое одеяльце. Сняв золотое кольцо с пальца, девушка оставила его на столике, поспешив к шкафу с верхней одеждой. Быстро натянув сапоги и пальто, златовласка услышала смех девушки и хохот мужа. Надев беретку и повязав палантин в виде шарфа, Усаги схватила свою сумочку и направилась к малышке. Перекидывая через плечо сумку от коляски, мисс Цукино вздрогнула, от приближающихся шагов в гостиную. Подхватив дочь, девушка со слезами на глазах двинулась прочь из дома, краем уха услышав стон, сорвавшийся с губ любовницы мужа, которая увела его и заставила выставить ночью жену с ребенком на руках.