Friend

I hurt myself today To see if I still fell I focus on the pain The only thing that's real

- Я очень давно потерял грань между сном и реальностью. Только сейчас это стало серьезной проблемой. У меня больше нет контроля над своими воспоминаниями. - Весьма неожиданно. Я думал, ты пригласил меня для проведения пятничной партии в нарды. Обычно мы обсуждаем культуру или политику. Ты уверен, что достаточно мне доверяешь? - Да, это очень важно. К психиатру идти не хочется, а у тебя все же смежная специальность. - Не думал, что когда-нибудь буду тебя консультировать. Более того, ты тоже врач. Причем намного более высокого уровня. - Сейчас мне нужен не врач, а человек, обладающий знаниями в клинической области психологии, которому можно довериться. - К чему тогда все эти прелюдия? - Понятия не имею. Начнем? Теплый сентябрьский вечер. Закатные лучи, проникая сквозь витражные стекла, образуют на деревянных стенах причудливые узоры. В окно бьет позолоченная ветвь березы. Крупные сладкие яблоки рассыпаны на небольшом кованном столике. Дом пахнет сосной, корицей и чем-то невообразимо сладким. На креслах с высокими спинками у не растопленного камина сидят двое. В ногах на плетенном половичке устроился огромный черный терьер. На хозяине вполне домашний полинявший свитер. Гость в джинсах и синем пиджаке поверх поло, только с работы. Оба сильно измотаны. - Я никому не говорил и вряд ли кто-либо может предположить, что в институтские годы у меня были серьезные отношения. По крайней мере, мне так кажется. Гость закашлялся: - Извини, что прерываю. Ты не уверен в их серьезности или в сам факт того, что они были, вызывает вопросы? - Факт. В их серьезности я более чем уверен. Я ее полностью содержал. Она не училась, не работала, даже по дому ничего не делала. Мне же приходилось разрываться между учебой и работой. При этом я находил время, чтоб проводить его с ней. Чаще всего мы сидели на кресле. Я читал вслух, она слушала, положив голову мне на плечо, - он откинулся и закрыл глаза. – Иногда мы разговаривали. По ночам я писал и занимался разного рода «творчеством». В то время я почти не спал, но был полон сил. - Насчет сил и хлещущего через край энтузиазма могу подтвердить. Но видок у тебя был еще тот. Бледный, порой тощий, но с горящим взглядом, - гость закинул руку за голову. – С тех пор немногое изменилось, только есть ты явно лучше стал. - И зарабатывать. Но сейчас не о деньгах, - хозяин переменил позу. Теперь он опирался локтями на колени, руки обхватили голову. – Мы были вместе три года. Один раз у нас произошел не самый приятный разговор. Она фактически настаивала на том, чтоб я все бросил и отдался творчеству. На утро она встала проводить меня, раньше такого не случалось, и сказала: «Если даже не будет денег, я буду рада звездам. Ты ведь сможешь подарить мне их?» Я ничего не ответил, обнял ее и ушел. В этот день, прослушав все лекции, поехал в редакцию сдать статью и несколько зарисовок. - Помню, ты очень волновался и оставил в столовой ежедневник. Я тебе его отдал потом. - Спасибо. Так вот, в редакции мне предложили место с приличным окладом. Я сказал, что нужно обдумать и перезвоню на следующий день. Окрыленный, я помчался домой, купив бутылку недешевого коньяка, - мужчина запнулся и стал усиленно тереть виски. - Интересно, ни разу не видел тебя и алкоголь в одной комнате… Извини, продолжай. Значит, тебе предложили место и ты решил это обдумать-отметить со своей девушкой за распитием коньяка. - Именно… - его голос стал тихим и сдавленным. – Войдя в подъезд, а жил я на третьем этаже, я уловил запах корицы. Конечно, это были булочки. Бабушкины булочки! Стал подниматься по лестнице в полной растерянности, точно повторялся мой визит за несколько дней до бабушкиной смерти. Как человек, еще не верящий в сверхъестественное, я отогнал заднюю мысль о изломах пространства-времени, соприкосновении измерений и решил, что запах от соседей, а мне нужно лучше выспаться и наконец испечь эти булочки, - рассказчик в очередной раз умолк. - булочки, конечно, еще никому не мешали. Давайте продолжим. Насколько я знаю, тебя всегда интересовало сверхъестественное. - Да, но это было позже. В тот день я еще ни в кого не верил, никому не доверял. Никому кроме себя. В момент все изменилось, все рухнуло, - он вновь откинулся на высокую спинку кресла, нервно заламывал пальцы. Лицо же его выражало полное спокойствие, голос был ровным. – Я открыл дверь ключом, она не поддалась. Было заперто на щеколду, как это делалось при жизни моей бабушки. Я позвонил. Не оставалось ни малейшего сомнения, запах доносился из моей квартиры. Любимая точно готовить не могла. Последний луч солнца скрылся за лесом. Исчезли витражные переливы. В комнате воцарился полумрак. Хозяин наклонился и заглянул в зеленые глаза своего слушателя: - Щелкнула задвижка. Самые страшные предположения оправдались. Меня встретила моя бабушка, розовощекая, в переднике, перепачканном мукой и маленькая собачка. Не помня себя, я выбежал из подъезда. Очнулся я за полночь, сидя на скамейке парка. Рядом со мной валялась пустая бутылка и половина пачки Marlboro. До этого я никогда не курил. - На парах ты был трезв и пах разве что старым шкафом и поездкой в автобусе. Признаюсь, в тот день ты был отрешеннее, чем обычно, но вполне в норме. - Правильно. После своего «пробуждения» я таки решил, что мне все показалось, что я просто очень хочу спать и есть, а быть может, даже не доходил до дома. Через двадцать минут я стоял у своей двери, полный нерешимости ее открыть. Собрав волю в кулак, предварительно убедившись, что «запахов детства» нет, я повернул ключ и дверь поддалась. Я вошел в абсолютно темный коридор. Включил свет. Никаких признаков пребывания в доме кого-нибудь кроме меня. Ни куртки, ни сапог, ни тапочек. Как человек здравомыслящий… Слушатель хмыкнул. - … я подавил панику и мысль о ее побеге. Снял верхнюю одежду, зашел ванную. Кусок мыла, бритва и дырявое полотенце. Тогда я понял, что она все же ушла. Не зря она сказала, что это случится, когда я ей надоем. Потом обошел все комнаты. Точнее, комнату и кухню. В самых расстроенных чувствах принял душ и лег на неразобранный диван. Несмотря на бутылку коньяка в моей голове, я сохранял ясность памяти и сообразил, что утром диван не собирал, а пассия моя была для этого слишком ленива и вряд ли бы сделала что-то подобное. Я испугался, что сошел с ума. Материальная галлюцинация, удерживаемая три года, мда… Было решено, что это онейроид*. По Марсу без штанов я, конечно, не бегал, но все же. Успокоился и решил жить дальше, хотя внутри осталась пустота… - он перевел взгляд на мерно сопящую собаку. – Я списал все это на недосып и недоедания. Обращение к специалисту могло бы привести в диспансер, а жизнь только начала налаживаться. Факт того, что куда-то пропадали продукты, меня не смутил. - я думаю, специалиста посетить все же стоило. Тебе бы помогли. Это могло зайти намного дальше. Что, кстати, с работой? - Я согласился. Проработал там два года, вел историческую колонку. Бросить пришлось после одного очень интересного случая, произошедшего в марте того года. Я был на пятом курсе и спокойно возвращался домой. Жил я тогда на съемной квартире в противоположном конце города, благо средства позволяли. В толпе я увидел её! Возможно, мне привиделось, но именно тогда всплыли подозрения насчет продуктов. На следующий день, это была суббота, я начал поиски. Ввиду занимаемой мной должности, я имел доступ в архивы. Там я ничего не нашел. В милицию подавать заявление о пропавшем два с лишним года назад человеке, в существовании которого ты не уверен, было бы очень глупо. В телефонных справочниках я тоже ничего не обнаружил. Надо было успокоиться, но мне каждую ночь снилась эта «встреча». Нормально спать я опять же не мог. Ни с кем не общался и ужасно по ней скучал. До сих пор скучаю. - Все это достаточно печально. Ты не пробовал как-то отвлечься? - Конечно, пробовал. Только посмотри на мое место в этой жизни! И в искусстве я не последний человек. Она так хотела. Её образ меня преследует. - Но ты же вроде держишься. - Держусь… - он закатал рукав свитера, открывая два глубокий продольных шрама на предплечье. – Тринадцать неудачных попыток самоубийства. Я резал себя, пил таблетки, бросался в реку, пытался повеситься, голодал, выезжал на встречку на бешенных скоростях, кололся, напивался… и каждый раз меня спасали, откачивали. Несколько раз сам приходил в себя. Только вчера я выходил на крышу. Но это кажется мне неэстетичным и крайне ненадежным. Она держит меня в этом мире, не дает уйти. - Если ты позвал меня для того, чтоб я помог тебе наложить на себя руки, даже не надейся! Мы знакомы много лет, но я не готов оказать тебе такую услугу. - Я и не прошу, мне надо просто выговориться, тем более, ты можешь мне помочь. Я рассказал далеко не все. Хочешь, передохнем? – рассказчик встал. – У меня сегодня яблочно-творожная запеканка с имбирем. Тебе чай, кофе или чего покрепче? - Пахнет изумительно. Чай, разновидность на твое усмотрение. - Спасибо за внимание и понимание. Будет сделано, - хозяин удалился на кухню, собака лениво поплелась за ним. Гость снял пиджак и, наконец вздохнув, откинулся на мягкую спинку.

***

- Творожная запеканка с яблоком и имбирем и черный цейлонский чай, - хозяин внес на большом лакированном подносе две тарелки с румяными ароматными кусочками и две чашки чая. Обслужив гостя, он опустился в свое кресло. Бесшумно подошла собака и положила свою огромную голову на высокий подлокотник, ее потрепали за ухо. - Бабушка не воспринимала моих кулинарных порывов, никогда, - он отломил немного от своего куска и попробовал. - Очень зря, просто великолепно. Мои комплименты шефу. - Не стоит, это повседневное блюдо. Я так нередко завтракаю. - Хорошо живешь, - гость поставил пустую тарелку на поднос. – Это, конечно, крайне неприлично, но нельзя ли добавки? - Что в этом неприличного? Тебе один или два куска? - Давай два! – он положил руку на живот. - Сейчас все будет, - через минуту хозяин принес форму с оставшейся запеканкой и большую ложку. - Ну ничего себе! - Ешь, сколько влезет. После тебе предстоит выслушать самую неприятную часть повествования. - Я думаю, можно совместить. Нам, представителям самой гуманной профессии, аппетит уж точно ничем не испортишь. - Хорошо, - рассказчик залпом выпил свой чай. – Продолжим. - Продолжим. - Я долго вел поиски. Поиски эти проходили по всему миру во всех возможных источниках. К сожалению… или наоборот, к великому счастью, они ничего не дали. Я начал остывать. Старался все забыть и начать жить заново. - Вполне здраво. Если ты хотел посоветоваться со мной, то я только за. А при чем тут моя специальность? - Ты не дослушал, - раздраженно выдавил рассказчик. - Извини, продолжай. - Вчера я не пошел на работу, наводил порядок в бумагах. Рано закончил и решил почитать. Так вот, читал и уснул прям в этом самом кресле. Сытый слушатель изо всех сил старался уловить суть, что давалось ему все трудней. - Мне снилась она! Во время, когда я обрел реальность, решил начать новую жизнь, хотя и был на грани, - он закрыл лицо руками. – мы сидели в нашей, точнее моей, квартире, на кресле. Она положила голову на мое плечо. Мы собирались читать Фицджеральда и беседовали. Я сказал, что жизнь – это поиск. Она возразила. Потом предложила мне бросить все. Все было нормально, обычный зимний вечер. Она сказала, что уйдет от меня тогда, когда я ей надоем. Я был спокоен. Меня это не волновало. Внезапно, - слушатель встрепенулся, – я ударил в спину неизвестно откуда взявшимся ножом испросил: «Разве может надоесть человек, у которого всегда разный чай?» При этом я сохранял полное спокойствие. - Ты хочешь сказать, что мог убить ее? Может, это просто символ окончания старой жизни? - В общем, на этом моменте я проснулся. Я очень озадачен. Была версия символа. Но меня волнует, что это могут быть провалы в памяти. Более того, есть мотив. Я мог сделать это, чтоб она всегда была со мной. Не бросила. - Исключать не стоит. Но скорее, сказались сильные нервные напряжения, тревожное расстройство, твой старый друг ОКР и недосып. Тебя надо действительно завязывать. Завязывать со всем. Просто уйти и начать новую жизнь. – он положил руку на плечо рассказчика. – Не волнуйся, я тебя не брошу и сохраню все в тайне. Очень надеюсь, ты никого не убивал и не убьешь себя или ещё кого-нибудь в дальнейшем. Живи настоящим и наслаждайся моментом. Говорю это, как друг, а не врач. *психопатологический синдром