А дорога ему в мой край...

Я в лесах наберу слова, Я огонь напою вином. Под серпом как волна – трава, Я разбавлю надежду сном. Гортхаур, скинув сапоги, кружится босиком по холодной росистой траве. Костры вспыхивают один за другим. Золотистые глаза майа неярко сверкают в отблесках огня. Каждый шаг имеет свой смысл. Каждый след, оставленный на влажной траве, станет частью узора. Каждый костёр будет символом. Нехорошо, конечно, что пришлось уйти так далеко от Ангбанда, но лес необходим. В вечных снегах нет той магии, что сейчас нужна ему. Вдалеке воют встревоженные тем, что пробуждается, волки. Серп мягко срезает траву, и поляна становится морем. Почти слышны крики чаек, волны почти ласкают босые ноги, почти шуршит песок... Колдовство на грани. Ещё не до конца, уже не с начала. Ещё не знаешь, уже чувствуешь. Ночь. Лес. Осень. Грани. От котла поднимается густой белый пар и мешается с ночным туманом. Его слишком много, и он становится всё гуще. В белой пелене ярко мерцают костры, разгораются всё сильнее. А и мне ли жалеть огня? От одного взгляда взвивается до небес столб пламени. Майа танцует вокруг, и всё лицо его светится торжеством. Магия не творится внезапно. Магия не творится быстро. Но три года... Что значат три года? Совсем ничего. Они проскользнут, как миг. Все эти три года костры будут гореть здесь. Удачно, что теперь он живёт в Тол-ин-Гаурхот. С острова добираться сюда значительно проще. Гортхаур запрокидывает голову и беззвучно хохочет. Огни горят так ярко, что почти не видно звёзд на небе. Это... тешит тщеславие майа. Волки воют всё тревожней, оставшись без своего Повелителя. Он вернётся. К утру - обязательно. А через пару ночей они привыкнут. Для волков три года - достаточно долгий срок. За три года траву соткать, Темным волосом вышить путь, Искры все на него собрать – Пальцы болью горят, ну и пусть. Кровь делю на двоих без слов, Почернеют снега к весне, Алой лентой ночных костров Свою душу отдам тебе. Три года он будет приходить сюда каждую ночь и собирать горячие искры. Гортхаур с интересом разглядывает ожоги на пальцах. Он ещё не привык чувствовать боль, это даже забавно. Пальцы обожжены, на ладони глубокая царапина, всё ещё сочащаяся кровью. Колдовство не знает жалости. Колдовство не знает преград и границ. Костры горят, их, наверное, уже и с острова видно. Они будут загораться каждую ночь все эти три года. Приворожить кого-либо магией тяжело. Привести к себе - ещё сложнее. Гортхаур умеет ждать. Гортхаур умеет ворожить. Гортхаур много чего умеет. Колдовство льётся рекой сквозь него, вырывая фэа, унося прочь, заставляя забыть обо всём. Колдовство не вершится просто так. Колдовство всегда требует чего-то взамен. Костры медленно гаснут, чтобы снова разгореться, когда придёт время, и дым их сливается с густым туманом. Гортхаур, едва в силах дышать, опускается на колени в траву. Осталось всего три года.