Доктор, мой воображаемый друг меня игнорирует!

Стол был мягко освещен полыхающей свечой. Муза сидела на крышечке чайника и пыталась расчесать свою гриву. В гриве запутались длинные полоски травы. - Нет, медитации на природе, это замечательно и все такое, но природа слишком уж настойчиво пытается со мной слиться, - она выдернула еще одну травинку. - Я зеленый листик. - Еще один гринписовец, - она спрыгнула с чайника и тряхнула головой. Сильно запахло травами. Забавно, если учесть, что сейчас зима. Я сидел, прислонившись спиной к окну. Все, что обычно стояло на столе, сегодня было скинуто на пол, и на рабочем поле осталась только бумага, ручки, свеча да чайничек. Я пытался строить красивые строчки. - Ты сегодня будешь меня вдохновлять или как? - Извини, сегодня не могу. Внутренний разлад. Вдохновлять буду завтра в положенное время, - она уселась на мое колено. У нее была одна странность: она постоянно меняла размеры. – Хм… хотя… творчество не терпит логики и порядка. - Джон считает, что у него очень вдохновляющие пинки, - я почесал кончик носа. - Я так понимаю, придется оставить его в этом приятном убеждении? – она сдвинула брови. - Можешь в него чайником запустить. Я буду не против. И сделай ему внушение, пожалуйста, чтобы он мне спать сегодня дал. - Совсем он у тебя распоясался! – она фыркнула. - О, да… - я хлебнул из ароматной кружки. Хотя, кружка – это слабо сказано, я всегда пил из ведер. – Сегодняшней ночью он скакал по комнате с воплями: «Гоу, Джонни, гоу-гоу-гоу!» - Мне это решительно не нравится. Джон, подойди-ка на минутку. Джон сделал вид, что он спит. Крепко так спит, торча одной ногой из дивана. - Опять прикидывается, - она раздраженно закусила губу. – Ладно-ладно, трус, я с тобой поговорю еще. - Забудешь… - я махнул рукой. Махнул не так и не туда, потому что попал в открытый чайник. Горячий, между прочим. - Ты сомневаешься в моей способности запоминать важную информацию? – она изогнула бровь. – Меня, в отличие от некоторых, по ночам никто не будит. - Ревность? – оживился я. - Так говоришь, будто только этого и ждал. - Естественно! – я оскалился в улыбке. - Не угадал, придется еще подождать, - она сверкнула глазами и, слетев с моего колена, приблизилась к бумагам. – На что же тебя сподвиг великий Морж? - Не поворачивайся туда, - моя улыбка потухла. - Совсем нечем похвастаться? Это прискорбно. Я потупил взгляд. Стало стыдно. В последнее время рутинная работа завалила с ног до головы, и на творчество не оставалось времени. Приходилось выбирать: либо сон, либо творить. И, каюсь, сон стоял выше. Муза вздохнула. Она, видимо, читала мои мысли. - Что ж, тебя можно понять. Значит так. Джона я забираю. А если кое-кто, - она выразительно посмотрела на диван. – Не уйдет из этой квартиры хотя бы на три дня… - Спасибо, - я действительно был благодарен. Даже глазам тепло стало. - Да подавись, - она все еще злилась на лукавую усмешку. Я подавился чаем. - Аккуратнее, дорогой мой писатель, аккуратнее. - Кхм, да, спасибо, - я был уверен, что чай мстил мне за то, что я не допил его в позапрошлый четверг и оставил заплесневать. «Надо чайник помыть что ли». Я потер глаза. Они усиленно слипались и не хотели смотреть на действительность. - У тебя больше нет работы на сегодня? – Муза внимательно разглядывала стену. - Нет… я выполнил вчерашнюю норму. Печально то, что не перевыполнил. - Маньяк. Иди в душ и спать. Я подул на ее крылышки. Она сердито трепыхнула ими. Обижается. - Отстань. Стану. Мне можно. Я же маньяк.