Доктор, мой воображаемый друг меня игнорирует!

- Ты появляешься раз в ветер. И заставляешь улыбаться, дышать по-другому. Потом ты улетаешь, а запах остается, - я с шумом втянул воздух. Мы сидели на полу, застеленном плетеным ковриком. Там же валялись какие-то маленькие подушки, ленточки, чайные листья. Посередине всего этого великолепия возвышался чайник, две кружки и свеча. Мы пили абсентовый чай с яблочным запахом. Этот аромат разлетелся по все квартире и, наверное, даже вылетел на улицу. Я видел ее глаза совсем близко. Кажется, у меня закружилась голова. Она была одета только в какую-то длинную, белую рубашку, которая, ко всему прочему, была ей безразмерно велика. Рубашка постоянно сползала с правого плеча. Она смущалась и поправляла ее. - Знаешь, что мне сегодня снилось? – я задрал голову вверх и, не дождавшись ответа, продолжил. – Как будто я сижу в доме у человека, которого давно уже нет в живых, и пью чай из той самой кружки. Там еще сидят какие-то люди, много людей, и я их всех знаю, кажется. Внезапно я чувствую, что эта кружка затягивает меня. Я пью и не могу остановиться, вздохнуть. Чувствую, что задохнусь, если не проснусь, не открою глаза (я уже понимал, что это сон). И, когда я уже задыхался, меня вытолкнуло из сна, словно из воды, - я помолчал. – Это был первый сон без тебя. - Вот что бывает, когда я миную твои сны, - она тихонько рассмеялась. - Заходи туда почаще. - Я подумаю. - Мы ведь можем быть всегда вместе?.. - Слишком добрый. - Слишком безумная. - Но иногда мы меняемся местами, - задумчиво произнесла она. - Знаешь, что я хочу? Не спать, не есть, а работать, создавать! - Кишка тонка, - она прищурилась. - Нет, правда, представь, как было бы здорово в течение трех, например, дней не выходить из-за письменного стола! - Чтоб про меня потом сказали, что это я тебя уморила? Эх, как же мне перелопатить всего тебя, - она вздохнула и вдруг попросила. – Почитай мне стихи. - На самом деле, мне нравилась только ты… - начал цитировать я. - А свои?... Вот прямо сейчас, на ходу, можешь? О… ну это вряд ли. Я закрыл глаза. Брови сломались. - Мне воздуха твоего мало, и здесь без тебя тесно, к тому же луна встала, теперь совсем нет места. Мне музыка (как там у Сплина?..) слышна в твоем только имени. Давай я брошу квартиру и вдвоем мы поедем по миру? Давай я заброшу писать, куплю небольшой автобус, продам свой стол и кровать, и мы покорим земной глобус! Я замолчал. - А дальше? - Не идет, - я виновато пожал плечами. - Жалко. Недавно читала твои старые стихи. - Я же их сжег. - См. «Мастер и Маргарита» - Ну и как? - Тексты. Такие. Мрачные. Что-то это да значит… И… вот бывает читаешь его, а там сплошной символизм. И хочется, чтобы объяснил… - Если все объяснять, то не останется времени выдумывать очередные непонятки. Я вот что подумал. Мне, бывает, говорят, что я талантлив. И я много размышлял: так ли это? А недавно понял: нет, не талантлив. А дело в том, что в моей голове роятся множество сумасшедших идей, порою совершенно безумных. Они и дают мне возможность творить. А считать это искусством или нет – дело вкуса. - Но ведь действительно гениальные произведения нравятся если не всем, то очень многим, - возразила она. - И тут мы плавно переходим ко второму вопросу, который, впрочем, я не очень хочу обсуждать. - Я иногда думаю, - она опустила голову. – За что меня можно терпеть? - Ты же Муза, - напомнил я. - Совершенно сумасбродная какая-то! И неправильная, - она отвернулась. В ее голосе чувствовались слезы и какая-то обида. Я пододвинулся поближе и крепко обнял ее за плечи. Она попыталась вырваться, но тут же затихла. Непослушная рубашка опять слезла с плеча. - Ты ведь выдержишь мои сумасбродности? – прошептала она. - Не сойдешь с ума от откровенностей? – парировал я. - Да уж. Достойны друг друга, - она иронически усмехнулась. – Я, конечно, многое слышала, но… чтобы полюбить человека…. Вот именно так, по-человечески полюбить. - Что, теперь тебя выгонят из клуба анонимных муз? - Да ну тебя. Я не боюсь быть с тобой, - она гордо подняла голову. Я сжал ее чуть крепче. - Вот душить, пожалуйста, не надо. - Откуда берутся Музы? - Из третьего мира. - Расскажи, а? – я устроился поудобнее, не выпуская ее из рук. - Существует три мира. Реальный – который вы видите, потусторонний – который вы узрите после смерти и, так называемое междумирье, который не видит никто. Ну, почти. Вот оттуда-то и попадают к вам музы. - А вы что ли прямо там рождаетесь? - На самом деле, мы раньше были обыкновенными людьми. Хотя… не совсем обыкновенными. Муз выбирают из тех, кто так или иначе связан с магией или, по крайней мере, человек с очень необычной судьбой. Больше всего нас из Средневековья. - А кем была ты? – полюбопытствовал я. - Самой натуральной ведьмой, - хитро прищурилась она. - Ого! Серьезно? - Ага. После того, как меня сожгли, я тут же попала в междумирье. - А ты так и выглядела, как сейчас? – я покосился на ее зеленую шевелюру. - Конечно, нет. - Можешь показать? Внезапно в моих руках очутилась девушка с вьющимися каштановыми волосами и какими-то необыкновенными глазами. У нее был строгий взгляд и прямые брови. Через мгновение я снова увидел Музу. - А у тебя было имя? Ну… настоящее? Вместо ответа она взяла ручку и написала у меня на запястье свое земное имя. - Ну что, теперь насытился? - Не-а. Тебя много не бывает. - Согласен жить с ведьмой? - Ну если ты не будешь варить мне суп из лягушек, то вполне. - Я вообще не собираюсь тебе варить! Мы расхохотались и повалились на пол.