О времена, о нравы!

День раскачивался лениво, от рассвета до самого падения сумерек, и к этому ритму они раньше всего привыкли. По утрам их лелеяло ясное солнце и пропитанный цветочным ароматом пряный воздух, расстилающееся на сколько хватало глаз вдоль горизонта море, глупые, скорее даже банальные игры в салки, но в переполненной весельем жизни опаска была не страшна, и про неё забывали. К полудню потоки света лились уже почти в отвес, резкие краски утра жемчужно линяли, а жара – будто солнце толкало её, добиваясь до зенита, – обрушивалось как удар, и они от него уклонялись, бежали в тень и там отлеживались, смеялись, порой окунались в светлое царство Морфея. Сегодняшним днем, ближе к ужину, на берегу начали твориться странные вещи. Слепящее море вздымалось, слоилось на пласты сущей немыслимости; коралловый риф и торчавшие кое-где над водной синевой голые островки растекались, как капли дождя по стеклу, множились, как во встречных зеркалах. А то земля вдруг вставала там, где никакой земли не было, и тут же на глазах детей исчезала, как мыльный пузырь. В перерывах между такими заливами на горизонте могли появиться один или несколько гриндилоу, криво скаля зубы пораженно посматривающим в их сторону ребятам. Но стоило только очередной волне с головой накрыть магических существ, как они в мгновение ока исчезали без следа. Созерцать подобные чудеса друзьям везло лишь во время очередного из приливов, когда над головами сгущались непроглядные тучи, с пробирающимися сквозь окутанный мраком занавес молниями, а сильный ветер развевал под собой и без того непослушные волосы мальчика и девочки. Однажды в головы двум друзьям взбрела безумная идея добраться вплавь до рифа через лагуну, которую стерегли, по словам родителей Мериды, жадные русалки, и схватить одного такого чудика, подобно трофею. Девочка все еще не могла спокойно вспоминать о том роковом дне, когда их шальная парочка все-таки решилась на этот безрассудный поступок. Никогда бы Джек не выказал своих настоящих эмоций, которые вызывает каждый подобный этому вечер, только не девчонке, он был слишком горд для такого унижения. Но стоило ему только услышать луной проходящие вдоль всего берега раскаты грома, как всего его бросало в мелкую дрожь, а округлившиеся голубые глаза начинали панически метаться вдоль всего пляжа. Мерида, в свою очередь, усердно делала вид, что не видит как сильно напуган её друг. В любой другой раз она бы послала в его адрес очередную колкость или шутку, но этот случай был исключением. Ей, признаться, тоже было не по себе. Ужасающие картины из пришлого, в которых её друг с противным звуком давиться пробирающейся через ноздри и распахнутый в беззвучном крике рот морской водой, крадясь прямиком к легким паренька, как сам он отрывисто пытается от кашлять смешанную с кусочками планктона и водорослей жидкость, тем самым загоняя в свой организм еще больше воды. Еще слишком слабые руки и ноги, не способные оказать должного сопротивления не на шутку разбушевавшемуся морю, постепенно тонут в темно-синем, почти чёрном обилии океана, утаскивая Джека вместе с собой прямиком на дно. Мерида помнит скатывающиеся по её круглым щекам горькие слезы, и настойчивый, полный мольбы крик, обращенный к Джеку, приказывающий, чтобы этот недоумок тотчас же прекратил свои глупые шуточки и вернулся обратно на берег. Холодный воздух разбрасывал огненно-рыжие кудри девочки по всему лицу, плечам, ненадолго останавливаясь на тонкой обтянутой побледневшей кожей шее, как если бы хотел задушить Мериду её же волосами. Ей было все равно. Ноги словно приросли к покрытой жухлой травой земле, не позволяя сделать ни шагу в сторону коттеджа. Помутневший от собравшихся перед глазами слез взгляд не отрывался от мальчика, точнее от места, где он находится секундами ранее. Она вопила что есть мочи, прося о помощи до тех пор, пока не сорвала голос, но даже тогда не прекращала свои тщетные попытки позвать кого-нибудь из взрослых. Жаль, что она не умела плавать. В следующий момент случилось то, чего она не забудет до конца своих дней: Джек, поднимаемый из темных глубин на руках у плавно плывущих по направлению к суше троих русалок. Парень был без сознания и, кажется, даже не дышал, что порядком говоря, сильно напугало девочку. Хотя Мерида и была несколько ошарашена таким эффектным появлением волшебных тварей, глаза её неприступно следили за Джеком. Бьющееся в груди сердечко отбивало бешеные ритмы, щеки, на которых совсем недавно можно было разглядеть стекающие до подбородка слезинки, были закрыты ширмой из рыжих кудрей. «Хоть бы он был жив. Хоть бы он был жив. Хоть бы он был жив…» А тем временем разошедшаяся буря начинала потихоньку утихать, бьющиеся о намывную полосу волны теперь успокоились, умеренно покачиваясь в такт ветру. Мерида уже на всех парах неслась к что-то обсуждающим между собой русалкам, и не выказывающего никаких признаков жизни Джеку. Губы и кожа последнего устрашающе посинели, словно он несколько часов провел на жутком морозе, при этом из одежды на нем были только легкие коричневые штаны. Находясь уже по пояс в ледяной воде, девочка наконец-то достигла желанной цели, несчастно поглядывая на бездыханное тело друга, но стоило только ей протянуть дрожащие руки к Джеку, как русалки мгновенно отстранились от неё, оттаскивая мальчика за собой. Недоуменно и, отчасти, яростно перекидывая взгляд то с одной русалки на другую, Мерида сделала еще шаг навстречу к ним, но те тут же отплыли от девочки еще дальше. Она благоразумно решила, что лучше будет покорно стоять на месте. К горлу подступил выворачивающий внутренности наизнанку ком. Хотелось накричать на морских обитательниц, чтобы те немедленно отпустили её друга и оставили их всех в покое, но она лишь сдавлено, почти неслышно, прошептала: – Прошу, умоляю, отпустите его. Вы не можете так просто забрать его. Он нам нужен, всем нам. С кем я буду устраивать разного рода розыгрыши, если не с ним? И кто будет каждый день заявляться к нам в гости с этой противной ухмылкой и выпрашивать свои любимые сладости? Дослушав сказанное рыжеволосой, державшая в этот момент Джека русалка только крепче прижала мальчика к груди, словно мать, пытающаяся уберечь свое дитя. Перекинувшись взглядом с остальными обитательницами дна морского, она что-то им сказала, после чего все они перевели свои взоры на Джека. Распахнутые глаза-стекляшки хоть и были направлены точно вперед, но смотрели, казалось, в никуда, не видя перед собой ничего вокруг, слегка полуоткрытые холодные уста и костлявая грудь, ни разу не пропустившая сквозь себя ни одного глотка воздуха. На подсознательном уровне Мерида уже знала ответ такому состоянию парня, но признавать это категорически отказывалась. Недоверчиво замотав головой из стороны в сторону, она снова уставилась на глядящих на неё русалок. В их глазах читались обращенные к девочке любопытство, подозрительность и… сочувствие. «Он не мог. Не поступил бы так со мной», – мысленно убеждала себя Мерида, почувствовав во рту непривычную горечь. На глаза снова начали наползать ненавистные соленые слезы. «Нашла из-за кого нюни распускать. Вот сейчас этот олух выпрыгнет из их рук, и давай потешаться над тобой. Над тем, как легко ты проявляет слабость. Дурочка.» Но, не смотря на это, сдержать нахлынувшую на неё тоску было невозможно. Губы начали заметно подрагивать, окоченевшие от холода ноги были не в силах удерживать вес девочки, и она была готова в любой момент следом за другом окунуться в сливающуюся с ночным небом воду, отдаться бесконечности и вечному покою, подальше от всех печалей и обид, от всего плохого, что обычно приносит с началом рассвета каждый божий день, и просто чувствовать растекающуюся под пальцами невесомую гладь океана. На небосводе начали просвечиваться первые звезды, пока еще слабо мерцающие над головами девочки и русалок. Отдаленные виденья сливались с окутавшим мраком, злым глазом поглядывая на Мериду. И опять выдворялась прохлада, омраченная, правда, угрозой тьмы. Зубки рыжеволосой начали быстро стучать друг о друга, на этот раз от холода. «И ты так просто сдашься? Разве так поступила бы Мерида Данброх которую я знаю?!», – воскликнул где-то в глубине подсознания тонкий голосок, отчаянно взывавший к туго соображавшей Мериде. «Мне сейчас все равно. Просто, оставьте меня в покое. Или верните Джека», – поспешила ответить девчонка, тускло отозвавшись самой себе. Как же глупо. «А ты не безразлична к нему, не так ли?» «Конечно. Ведь он мой лучший друг» «И как ты думаешь отреагировал бы твой лучший друг на то, что ты готова опустить руки из-за какого-то там горя? Особенно если грустишь ты по нему» «Имел бы он хоть капельку совести – то не оставлял бы меня. Чертовы гриндилоу, чертовы русалки, чертово море!» «Настоящим леди не положено так разговаривать» «Да иди ты…» Только сейчас она осознала кому принадлежал звеневший у неё в ушах голос, с присущей ему неизменными тенью усмешки и издевки. Это был его голос. Такой родной и одновременно раздражающий голос. «Он прав. Настоящая Мерида Данброх никогда бы так не поступила» Подняв припухшие от недавнего потока слез глаза, она вмиг отрезвилась, удивленно наблюдая представшую виду сцену. Все три русалки, склонив головы над плавно колышущимся на поверхности воды Джеком, что-то нервно бормотали себе под нос, изредка одна из них вскидывала вверх покрытые светящейся в блеклых лунных лучах чешуей руки и начинала громко петь, после чего возвращалась в исходную позицию. Девочка пораженно оглядывала их группу, но стоило только трем крепким парам рук сомкнуться на груди мальчика, как они с силой потянули его в воду следом за собой. – Нет! – только и успела выкрикнуть Мерида. Но буквально в следующий миг из морских недр снова появилась фигура мальчика, на этот раз с белыми, как будто поседевшими от страха или старости волосами. Жаль его лица она не видела. Он начал панически глотать ртом кислород, якобы страшась того, что это были его последние божественные вздохи, руки и ноги начали брыкаться над водой, а создаваемые брызги летели прямиком в сторону не верящей в происходящее Мериды. Исчезнувшие в темных глубинах русалки так и не появились, но девочка была этому даже рада, эти существа очень сильно напугали её. Наконец вдоволь откашлявшись, парень обратил свой полный непритворного страха взор на застывшую в паре метров от него девочку. Его лицо было точь-в-точь как у Джека которого она знала, вот только для полной картины не хватало его нарочито взъерошенных каштановых волос и карих глаз, с искрящимся в них задором и жаждой к приключениям. От этого по спине Мериды пробежала дорожка холодных мурашек. Насквозь промокший с головы до пят, он неторопливо попятился к не знающей как реагировать на подобный поворот событий девочке. – Я так и не поймал гриндилоу, – как-то отстранено промолвил тот, напущено опечалено опуская уголки побелевших губ. Это Джек. Никто другой не стал бы вспоминать в такой напряженный момент о таком пустяке, кроме него. Не сдержав внезапного прилива нежности и облегчения, девочка засмеялась в ответ на его реплику, прижав ко рту влажную от воды ладонь, тем самым сдерживая подступивший к горлу всхлип. Одолев разделяющее их расстояние в несколько шагов, Мерида неожиданно для самой себя бросилась на шею к не менее удивленному шагом подруги парню, упершись подбородком в его плечо. Неуверенно он обнял её в ответ, скрепляя дрожащие руки на талии девочки. – Я знала. Знала что ты не такой эгоист, каким кажешься. – Уж поверь, большего эгоиста чем я не сыскать на всем свете. А о чем ты, кстати? Она лишь замотала головой из стороны в сторону, довольная, что друг не может видеть её заплаканного и слегка покрасневшего лица. – Фе, Мерида, твои патлы попали мне в рот, – недовольно отозвался парень, одновременно убирая одну руку от девочки, дабы вытянуть изо рта рыжий локон. – Умеешь же ты моменты портить! – упрекнула та, вместе с тем отстраняясь от улыбающегося во все тридцать два зуба мальчика. – Когда пострижешься – тогда и поговорим об этом. Желательно налысо. – Только после вас, мсье Белобрысая Голова, – не осталась в долгу она, гордо вздернув подбородок. Он только что почти навсегда распрощался с жизнью, а они еще находили силы на едкие издевки друг над другом. Еще одна занимательная черта человеческой натуры, а, точнее говоря, детской. – Что? Ты еще, оказывается, дальтоник, – прищурив глаза, парировал тот. – В зеркало посмотри – тогда и поговорим, – хмыкнула она, скрещивая на груди руки. Если перемена во внешности парня и ошеломила девочку, то о бесценной реакции пострадавшего можно было только мечтать, стоило ему только взглянуть на свое отражение в воде. Хотя освещение и было неважнецкое, но не разглядеть буквально светящиеся в окружающей их среде платиновые волосы было невозможно. Джек начал панически хвататься за некогда каштановые пряди, словно своими махинациями надеялся вернуть им бывший цвет, окунался в воду, в надежде смыть этот ослепительно-белый окрас, или нервно бормотал что-то вроде, «Мои прекрасные волосы, что с вами стало!» полностью убежденный в том, что едва ли сдерживающая смех подруга его не слышит. После того тяжелого дня их семьи сильно поссорились, а в наказание за совершенную детьми оплошность им было запрещено общаться друг с другом. Но разве какой-то там запрет когда-либо сдерживал ищущих на свою пятую точку разного вида приключений ребят? Мысленно содрогнувшись от накативших воспоминаний, Мерида бросила настороженный взгляд на оцепеневшего друга, но сразу отвела глаза. Хоть он и был недоумком, и все-таки ей было больно смотреть на то, как он истязает себя, при этом пытаясь доказать, что ему совершенно наплевать на случившиеся в далеком прошлом воспоминания. А ведь он все помнил, абсолютно, и Мерида убедилась в этом после того, как он, как бы между прочим, начал рассказывать ей о том, что происходило в те напряженные моменты. Однако, того рокового момента с русалками, впрочем, как и самих их, он не помнил, потому и сильно изумился, когда рыжеволосая начала рассказывать об истинных спасителях Джека. Прислонившись спиной к поросшей у берега иве, с годами слегка накренившейся вправо, из-за без устану штурмующего бедное деревце ветра, ребята молча сидели по разным друг от друга сторонам, втягивая ртами прохладный воздух. – Мы можем и уйти. Здесь довольно скучно, – безразлично сказала девочка, тем самым нарушая затянувшуюся между ними неловкость. – По-моему нормально. Да и сегодня последний день. – Ага. Так проведем же его в унынии. – Ладно. Твои предложения? – придвинулся к ней поближе Джек, вопросительно подняв брови. В ответ Мерида неоднозначно пожала плечами. – То-то же, – сказал он, поворачивая голову по-направлению к расстилающемуся перед глазами горизонту. Еще через полчаса, когда тупо сидеть вблизи от места, где почти отдал концы Джек стало невыносимо, они, напоследок дружески обнявшись и пожелав друг другу удачи, разошлись в разные стороны по-направлению к своим домишкам. На следующий день Джек уехал вместе с родителями и младшей сестрой из «Поместья Оверландов», оставив по себе лишь память, вместе с замертво приклеенным к потолку в комнате подруги плакатом: «Джек – мой господин» с нагло ухмыляющейся ей рожей этого самого парня.