О времена, о нравы!

охоспаде глава к тому, чего никто не ждал но глава! Без обиняков скажу, что читать это, пожалуй, будет сложновато. Заурядный и наивный стиль с кучей ошибок. Но что поделать. Этожея. + Все примечания и авторские приписки под основным текстом. _________________________ Еще при движении по направлению к конечной станции стало ясно, что место, расстояние до которого стало стремительно сокращаться, было воистину за гранью людского воображения и всех писаных и неписаных законов человеческой природы. Каким-то неподвластным вселенной кусочком земли, завораживающим и пленяющим своим сокровенным таинством и, одновременно, полной раскрепощённостью. Тысячелетний островок, приютивший на себе нечто прекрасное, вознесенное, невообразимое, и стать частью этой тайны теперь казалось величайшим достижением в мире, самой светлой, самой жеманной мечтой, неспособной быть опровергнутой какой-либо другой плотской чепухой. Место, призванное отталкивать детей своими невообразимо-нудными безграничными знаниями и извечным завалом от преподавателей по предметам, стало мостом к вознесению. И плевать на обязательные в будущем истязания своего пока ограниченного разума вместе с неприятнейшими упреками в адрес «второго дома»; мольбы о том, чтобы наконец-то закончился невыносимый год обучения, и с тяжелым грузом на сердце перейти на следующий этап существования в волшебном обществе. Об этом слишком неприятно думать. Сейчас существовали лишь ученик и его школа, и этого было достаточно. Но вот о чем действительно стоит поговорить, так это о лодках. О таких, деревянных, не запятнавших на себе никаких следов магии деревянных досках, выбранных для перевозки новичков через древнее как само время озеро школы, по слухам, бездонное, словно сами тартарары, скрывавшее в своих глубинах питавшееся плотью непосчастливившимся оказаться не в нужном месте, не в нужное время ребятишек чудовище. Нам же известно лишь, что это правда только наполовину – наш морской друг питается исключительно мальками, человечина для него слишком соленая из-за вкуса крови. Так вот. Просто бедные лодчонки были не застрахованы от того, чтобы не переворачиваться при сильной на них раскачке. И вот, одна из них, столь неприметная и ничем не отличавшаяся от своих соседок, в отличии от неудобно уместившихся в ней четырех ребятишек, и перевернулась вместе с горе-пассажирами. Спокойно, с ними, как и с лодкой, все в полном порядке, заболеть от переохлаждения ребята не смогут, мадам Помфри им этого попросту не позволит; головой никто не стукнулся, сотрясению не бывать; пойти на дно им также не суждено, в этом озере невозможно утонуть, здесь были задействованы специальные чары, делавшие всякое свалившееся в воду живое существо легче воздуха. В оправдание детей можно лишь сказать, что в этом происшествии никто не виновен. Почти. Может, только тот беловолосый мальчика и его рыжая подруга. Да и вышло это совершенно случайно. Так что не вините никого из них, они вообще славные ребята, честное слово. Но лучше пойти дальше. Страх воды преследовал Джека лишь первые несколько недель после того будоражащего кровь инцидента с русалками, но после начал нетвердой поступью уходить прочь, давая парню возможность спокойно ступать по намывной полосе, без страха щупать пальцами ног влажный песок, застревавший под короткими ногтями. До невозможности крепкий духом мальчишка, не так ли? Другой бы на его месте не был бы настолько спокоен, или это у него такая особая наплевательская натура? Как бы то ни было, через несколько лет он и вовсе стал забывать о той «не самой моей удачной шутке», если бы только белоснежные волосы после каждого брошенного на них взгляда не напоминали ему, что он практически отдал концы тем вечером, вися на волоске от заранее раскрытого для него гроба. Или он все таки погиб, а потом заново воскрес? Черт его знает, что с ним тогда случилось. Но факт оставался фактом. Джек вовсе перестал бояться воды – он мог с той же легкостью нырять, плавать, плескаться в холодных волнах до посинения в губах, даже не обижался, если Мерида в ходе игры могла потащить его на дно, с головой накрывая в кристально-чистую воду. Все вернулось на круги своя. А теперь: - Мерида, ты – самая гнусная, невыносимая, кхе-кхе… И ненавистная мне особь на всем белом свете. Спасибо, что опозорила нас на глазах у всех наших пока незнакомых товарищей. Тьфу ты, чёртова вода! - Это я-то? Глубоко заблуждаешься, кретин отмороженный. Нет в мире человека эгоистичнее, отвратительнее и… И неприятнее тебя. И это ты перевернул нас! Кхе-кхе. - Ты первая начала качать лодку! - Просто хотела тебе нервы пощекотать. Зачем было меня за борт перекидывать? - Лишняя трепка не помешала бы нашей маленькой принцессе. А чего ты нас потянула? Не могла сама утонуть, так решила еще и нас с собой взять. Мол, переходить в лучший мир – так всей компанией! - Придурок. А ну иди сюда! - О, Один, я продрог до самых костей. Вам что, делать было больше нечего?! - Ей, ребята, успокойтесь, сейчас же. Бр-р-р, ну здесь холодно. - Прошу прощения, Ваше Высочество, и вас, дорогая златовласка, за этот инцидент. Это не входило в программу. Но не смейте обвинять во всем этом меня! Вы ведь сами видели, как эта дуреха начала ерзать на месте как сумасшедшая, гляди-гляди, и перевернула бы нас. Что и случилось, благодаря исключительно ей. И не смотрите на меня так, словно за всеми вашими бедствиями кроется исключительно моя вина, я, как видите, тоже не остался в сторонке! Так что не стоит… И тогда появился он. Говорят, это Кракен, некогда прирученный признанным одним из храбрейших людей в мире волшебников, если не самым храбрым – Годриком Гриффиндором, и перевезенный сюда; другие – что это Гиппокамп*, испокон веков оберегавший школу от всякой нечисти и ненастья, повелевающий над всеми морскими тварями на многие тысячи миль вокруг, по приказу Посейдона; или что это Морской змей**, мигрировавший в эти края из-за слишком бдительной за ним долгие годы слежки маглов. Вообще-то существует много версий того, кто эта жертва многочисленных дискуссий и созданных тысяч и еще стольких же мифов о ней тварь, но если приняться за дело перечислять каждую придуманную людьми немыслимую историю об озерном инкогнито Хогвартса, то нам придется задержаться еще как минимум на несколько часов для проведения бесполезных разговоров. Так что перейдем непосредственно к делу. Когда томительно-продолжительную и весьма красноречивую речь Джека внезапно заткнули неожиданным подъемом в небо на несколько метров этого самого диктатора, он закричал, так резко и пронзительно, словно это был визг девчонки, узревшей движущегося в её сторону паука. Все зрители охнули от неожиданности, кто-то вскрикнул, с испугом глядя на висевшего в воздухе парня, а еще пристальнее – на то, что же именно его удерживало. Тут-то из темноты вынырнул Хагрид на своей лодке, сопровождаемый святящимся в его руке, подобно полярной звезде, светильником. Когда они все четверо оказались в воздухе, придерживаемые вязкими и слизкими на ощупь, как шапочка медузы, мясистыми щупальцами, с прилепленным к плоти со всех боков множеством плавников, лесник как раз успел перевернуть в нужное положение их лодку, чтобы чудище сумело резко, даже несколько болезненно запрокинуть их в неё, и с плеском исчезнуть из виду. - Ну что, живые? – встревоженно спросил Хагрид. Глупый вопрос, если призадуматься, но все четверо утвердительно закачали головами, а после недолгой задержки группа снова возобновила свой, как выяснилось, ставший совсем коротким путь по направлению к замку. Буквально каждый свидетель увиденной передряги разрывался между желанием немедленно осмотреть замок, и расспросить четверку об их весьма неприятных ощущениях после пережитого потрясения. Но не сейчас. Перед отправкой Хагрид заботливо накинул на пострадавших свою теплую мантию, с улыбкой отметив, что каждый смог достаточно хорошо укрыться, да что там, места бы хватило еще как минимум на двоих человек. Поразительно, сказали бы вы, но школьный лесничий был полу-великаном, и носил подходящую его параметрам одежду соответственно. Это магическая школа, чего еще было ожидать? - Не могу понять. То я одного ученика сопровождал к Косому переулку, так он каким-то чудом умудрился свалиться в реку Стикс, а теперь вы вот. Что это за банный год такой… Замерзшие, промокшие до последней нитки, они все дружно дрожали и цокали зубами, неизвестно, от чего больше – от сковывающего их холода, или страха перед неожиданным спасителем. Но кое-что было предельно ясно – Джек был испуган сильнее всех: бледный, как новехонький пергамент, с проступившей на коже сетью из светлых мурашек, и полностью растерянный, со стекавшими с волос к носу, губам и за шиворот ледяными струйками. Словно инфернала*** узрел. Через некоторое время лодки оказались в густых зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину между двумя громоздкими валунами. Миновав опутавшее своими ветвями все что только можно растение, они попали в темный туннель, слишком тесный, чтобы сквозь него могли проехать сразу две лодки, и слишком низкий, что даже Хагриду пришлось наклонить голову чуть пониже дабы уместиться, заканчивающийся, судя по всему, прямо под замком. Вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни, на этот раз, без каких-либо передряг. Ренэйт с Иккингом сразу же поспешили отдалиться от безумной парочки в лице новых знакомых как можно дальше, те, кажется, не возражали, может только немного помрачнели в лицах. Но предвкушающая экскурсия по школе окупала все устоявшиеся между ними разногласия и легкую неприязнь. - Ей, а каким оно было, ну, чудище? – внезапно спросила Джека шедшая позади девочка, воздушно пританцовывая при ходьбе. Пребывающий все еще в несколько помятом состоянии, он не сразу сообразил, что обращались именно к нему, но стоило девочке несильно подергать его за рукав мантии, как он со скользившей во взгляде неприязнью взглянул на её любопытную мордашку, тут же смягчив отозвавшуюся в глазах сталь, необъяснимо приободренный благодушным и миловидным лицом незнакомки. С Джеком всегда так бывало – стоит кому-нибудь широко улыбнуться, рассмеяться, или сказать какую-то приятную вещь о его персоне, он тут же начинал чувствовать, как его мрачные мысли куда-то уползали, пораженные силой чужого вмешательства, оставляя место непривычной легкости и желанию подарить благодарную улыбку этому спасителю хорошего настроения. Что он и сделал. - Я его толком и рассмотреть не смог, уж больно быстро все произошло. Но чувства после знакомства остались не из приятных, могу сказать с уверенностью, – честно ответил он, попытавшись придать голосу достаточно беспечный оттенок. Вроде получилось. Оторвавшаяся от лицезрения достававших до звезд остроконечных башен, Мерида с интересом взглянула на низенькую девчушку, с пробивавшимися на её макушке сквозь огибавшие ровный овал лица чёрные космы крикливо-зеленые, фиолетовые, и желтые локоны, отсвечивающие блеклым ореолом в ночи, любопытно поглядывавшую на её лучшего друга. Уловив суть завязавшегося разговора, Мерида тоже решила внести кое-что от себя, охотно готовая поделится настигшими ощущениями. - Да, этот недоумок не врет. Правда, я помню, какая у этого существа была неприятная слизкая кожа, похожа на шкурку гриндиллоу, а еще сотни торчавших по всей поверхности плавников, как у обычной рыбы, только эти оказались больше и тяжелее. - Ого, - мгновенно переключившись на рыжеволосую, восхитилась девочка. – Так вот, что это были за штуковины. Просто, мне сперва показалось, что там на нем какие-то плоские шипы, или чешуя. А кто такие гриндиллоу? Джек немного нахмурился, из-за нагло оторванного от него подругой внимания девочки, но сказать что-либо в отместку не решался. - Водяные черти. Мы их еще потом будем изучать. - Вы уже прочитали школьные книги наперед? – девочке стало немного неуютно от мысли, что такие же, как она, ученики оказались подготовлены к новому учебному году лучше её самой. - Нет, просто это маленькое исключение, - вклинился Джек, импульсивно съежившийся перед словом «гриндиллоу». Видимо, состоявшаяся стычка сильно всколыхнула его память, отозвавшись гадким послевкусием и страхом. Мерида, покосившись на него с серьезным блеском в глазах, тут же отвела ставший задумчивым взгляд. Зря это она вспомнила этих маленьких выродков, как-никак, ей и самой было не очень приятно вспоминать те далеко не самые радужные деньки их разделенного на двоих детства. - Что ж, тогда ладно, - улыбнувшись, сказала новая знакомая, сверкнув во мраке белыми зубками. - Туоф, вот ты где! Вот куда ты постоянно летишь? За тобой невозможно угнаться. А это еще что? – пробравшись сквозь пару преградивших ей путь человек, крайне раздраженно спросила белокурая девочка, внешностью чем-то напомнившая детям знакомую Ренэйт, так и не показавшуюся им на глаза. Ничего, это был далеко не последний момент их встречи с Братьями По Купе, Мерида с Джеком были негласно одинаково уверены в этом. - Астрид, прости меня. Просто эти двое и есть те, кто вывалился в реку. И я подошла чтобы с ними поговорить, – вступилась за ребят вышеназванная Туоф, воодушевленно перекидывая взгляд с одной, на другого. - От души поздравляю их с ужасным стартом. Пошли. - Сейчас, подожди минутку… Придя к решению, что она будет отстаивать свое, Астрид, закатив поблескивающие в неясном свете светильника голубые глаза, не сильно, но ощутимо схватила подругу за выглядывавшее из-под плотной ткани тонкое запястье и потащила её маленькое тельце за собой, напоследок смерив незатейливых не разлей вода друзей высокомерным взглядом. Не найдя разумного объяснения поведению этой светловолосой мегеры, ребята, перекинувшись недоуменными взглядами, практически синхронно пожали плечами, напоследок хмыкнув. Надо будет еще как-нибудь пересечься с этой девчонкой. Длительный поход их по старинным залам просто не мог не выхватить из небольшого отряда несколько восторженных вздохов, а удивляться там было чему: расписные древние гобелены, читающие поэмы и рассказы всякому заинтересованному в их историях слушателю; движущиеся картины, с ясными улыбками и приветствиями сопровождавшие детей всю их дорогу по залам; менявшие направление лестницы, способные, как говорили, завести тебя в пущу пустыни Сахары, если ты вдруг потеряешься, и не будешь знать, куда тебе нужно следовать; отвешивающие молчаливые поклоны начищенные до скрипа доспехи рыцарей. В общем, все в полном раскладе, дабы можно было ни на йоту не усомниться, что это действительно самая что ни на есть настоящая школа чародейства и волшебства. Пока никто не обращал внимания, как Джек, не вызывая при этом ни у кого никакого беспокойства, бесшумно подкрадывался сзади к ничего не подозревавшим первокурсникам, и начинал осыпать их градом холодной воды, застывшей на волосах или еще больше почерневшей мантии. Даже полученные несколько раз по бокам тумаки не смогли его усмирить, и он, уже сопровождаемый редкими смешками, раздражал всякое способное двигаться или разговаривать существо. Чуть погодя к нему присоединилась и вошедшая во вкус игры Мерида, с весельем про себя отмечая, что это было действительно забавно. Ставшим очевидцами их пакостей, Иккингу и Ренэйт сложно было не признать, что отчасти им хотелось примкнуть к шалостям, но тупая гордость, вместе с боязнью отработать от заставшего бы их за глупым ребячеством профессора наказание оказались выше шаловливых порывов. А Хагрид словно бы не замечал того, что творилось за его массивными плечами. Каково было удивление профессора МакГонагалл, когда она, величавая, и давно немолодая великая волшебница со стажем, с проступившими под глазами старческими морщинами стресса и знаний, увидела четырех совершенно мокрых учеников, и, недовольно поджав губы, взмахом палочки заставила их одежду и волосы в мгновение ока снова стать сухими, как прежде. Четверке ничего не оставалось, кроме как восторгаться проделанной учителем на их собственных телах магии, а жертвам «совершенно не смешных» шуток рыжеволосой девочки и белобрысого мальчика скрежетать зубами. Даже доносить на них не хотелось, все равно бы это ничего не дало, учебный год еще даже не начался, ведь нельзя наказывать тех, кого еще даже официально не зачислили. Под надзором бдительного профессора не то что бы шалить, даже желание о чем-либо переговариваться пропадало, уступая место горделивому величию волшебницы, всем своим видом показывающей, что вести с ней вражду – себе дороже. Еще раз одарив каждого оценивающим взглядом, она провела детей в маленький пустой зальчик, где они, тесно сгрудившись, во все глаза уставились на профессора МакГонагалл, дыша друг другу в затылок. Дав традиционные указания и наставления касательно сгодившимся бы им в недалеком будущем правил поведения в школе и кратко пояснив неосведомленным маглам о созданных еще тысячу лет назад четырех факультетах, она, со словами: «Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами. Пожалуйста, ведите себя тихо», тут же покинула детей, исчезнув в Большом Зале, тогда как Хагрид потопал совершенно в другую сторону, очевидно, ведущую к еще одному выходу из школы. И это было грустно. Невольно Мериде вспомнилась Элинор, с её противной привычкой помыкать над всем, над чем только можно помыкать, следовать исключительно списку установленных, четко составленных и перепроверенных по несколько десятков раз указаний, какой бы ни была представшая ситуация. Соблюдай этикет, даже если в окружении твоем лишь дикари, часто говорила она, свято веря этой недалекой в своем понимании фразе. «Здесь тебя нет, мама. Ты не во власти указывать мне что, и как делать» Никто не замечал, как в самом хвосте группы что-то обсуждали два идентично похожих друг на друга рыжих мальчика, частенько косясь в сторону Мериды и Джека с хитрыми ухмылками. Стоило только Мериде поймать их внимательные взгляды на себе, как близнецы еще шире заулыбались ей, не прерывая устоявшегося зрительного контакта. Не собираясь зацикливать свое внимание на каких-то двух незнакомых ей прохвостах, девочка, презренно фыркнув, отвернулась от них и начала пробиваться локтями к Джеку. - Знаешь, нам и вправду стоит подумать о том, как будет происходить распределение по факультетам, и как нам не провалиться на этом задании, - сразу перейдя к делу, сказал он. - У тебя есть какие-то версии? Ей, как и всем её знакомым первокурсникам (коих было лишь три, да и то за исключением Иккинга, он ведь маглорожденный), родители ничего не рассказывали о распределении, даже намеков никаких не делали. Только хитро улыбались друг другу и, бросив напоследок загадочное «сами все увидите», обрывали разговор на самом интересном моменте. - Ничего на ум не приходит. А у тебя что? - Ноль целых, ноль десятых,**** - раздосадованно ответила она. «У них что, фетиш на такие фразочки, или они просто хотят заставить нас грызть локти от снедаемой нас неизвестности?», однажды раздраженно проронила Мерида, тем самым вызвав у Джека одобрительный приступ хохота. Ведь, в самом деле, почему они ничего не говорят? Всего-то пару слов сказать, и всё, это ведь не сложно. «Вас ждет…» что? Что?! Тишина в ответ. Вот, что вас ждет. Должен ли он был испытывать стыд за свои мысли, ежели только это не была самая нормальная реакция приглашенного в столь престижную школу неосведомленного с недавно обретенной вселенной ученика, но все таки в Иккинге билась крохотная сладостная гордыня, заставляющая его глаза сиять озорным пламенем. Всего двадцать человек со всей магической Британии, Шотландии, Германии (если брать во внимание приезд Ренэйт), если только не со всей Европы, или, что еще более потрясно, со всего мира, были приглашены на обучение в Хогвартс. Всего двадцать человек из пяти миллиардов населяющих планету разумных существ!***** От такого и голова может закружиться. Хоть ему и объяснили, что на самом деле магические школы были разбросаны по всему земному шару, просто некоторые были лучше финансируемыми Министерством Магии, в отличие от других, но от этого его пыл ничуть не поутих. Но из сладостных мыслей его выдернул напряженный голос Ренэйт, сетовавший о доселе неизвестном способе распределения. По проступившим на висках капельках пота и преувеличенно размашистых шажках, было видно, как она встревожена, нет, она боялась, была испуганная настолько, что даже не могла подумать о таком кошмарном варианте, что могла произойти какая-то ошибка, и ей будет велено тотчас же возвращаться обратно к матери, домой. Что может быть хуже? - Ей, Ренэйт, успокойся, я уверен, что не все так страшно, каким оно кажется, - попытался утихомирить её Иккинг. - Ну, если у тебя есть какие-то теории касательно того, как именно все может случиться, то милости прошу, успокой меня. - Вообще-то у меня появилась одна идейка. Я тут подумал, может они устроят нам какие-то тесты, что-то вроде проверки нашего характера и его принадлежности к каждому из факультетов по выведенным определенным стандартам, и что организаторы опроса будут делать выводы опираясь на сделанные нами из нескольких возможных вариантов ответы? Вслух это звучит глупее, чем в уме. - Теперь повтори это еще раз, только на этот раз помедленнее, - потерявшись в непрерывном потоке слов, попросила она. И он исполнил её просьбу, мучительно-медленно выговаривая ка-а-аждый слог, чем заработал шутливый толчок под ребра. К концу речи она недоверчиво покосилась на Иккинга, картинно вскинув вверх тонкую бровь и вознесся руки к десятиметровому потолку. - Ты только что вывел одну из самых вероятных формул распределения, и считаешь её глупой?! Какой у нас скромный равенкловец растет. И я сейчас говорю серьезно. - Это ведь факультет для умников, да? В таком случае нет, я на Равенкло ни за что не поступлю. Я ведь маглорожденный, забыла? - К твоему сведению, не все умники должны быть чистокорвками, полукровками, или вообще что-то знать о нашем мире. Достаточно питать страсть к знаниям. А опыт сам собой придет. - Легко тебе говорить, - измученно сказал он с поникшей головой. - Я не утешаю тебя. Поверь, я верю в то, что говорю. И она, как в подтверждение своего утверждения, подмигнула ему. Стоит признать, какой-то частью мозга он был с ней согласен, с искренней надеждой полагая, что ему говорят правду. Он хотел учиться, он будет учиться, да он станет чёртовым гением, если только его все-таки примут на обучение. И от мысли, что даже подруга считает, что ему прямая дорога в культ книжных червей, на душе становилось несколько свободнее. Но, что ни говори, а как действовал способ зачисления определенных учеников он откровенно не знал, поэтому все еще был на поводке у больно сдавливающего грудные мышцы страха. Но ничего, скоро все закончиться, и он выйдет из этого холла – с улыбкой, или со слезами. Дверь стоящего прямо за поворотом Большого Зала распахнулась, в мгновение ока прерывая каждую недосказанную фразу, поражая своей внезапностью и необыкновенной простотой. Решил пойти вперед – иди, и не оглядывайся. Назад не повернуть. И все пошли следом за попросившей следовать за ней МакГонагалл. В моменты самого сильного волнения человек находит себя среди крохотных зацепок и мелочных деталей, способных дать ему шанс ухватиться за них, и не поддаться глупому переживанию с его неприятными последствиями. Так и теперь, вместо того, чтобы последовать примеру Ренэйт и ненадолго отвлечься на пленивший бы его восторг перед великолепным залом, с поставленными вдоль всей обители четырьмя длинными столами для учеников и еще одним, для учителей и директора – в ширину, тем, что был у самых окон, Иккинг все соображал, как капающий с парящих в воздухе свечей воск не попадал на людей, а если и попадал – то почему не причинял ни малейшего дискомфорта. Может, стояла какая-то магическая завеса, не дающая горячему воску достичь твердой поверхности, или это были не настоящие свечи, а только их хорошо с имитированная проекция, и что никаких свечей на самом деле нет? Или же они все были заколдованы заклинанием вечнонетаяния (существует ли такое слово вообще?)? Или только Иккинг их видел? Он сходит с ума? Нет. Неужели всем просто плевать на капающий им на макушки воск? Или они все с детства были натренированы не обращать внимания на такую чепуху? Жуть. Пытливые взгляды со всех сторон неизменно преследовали новичков; проходившие через те же кратковременные пытки собственного подсознания ученики добродушно улыбались, в надежде как-то поднять их боевой дух, хотя на деле делали все только хуже, отравляя некоторых учеников страхом опозориться перед всей школой, а извращенное воображение многих опошляло добрые улыбки смесью злорадства и желчи. Прорезавшая потолок полоса усыпанного звездами чёрного бархата полностью заслоняла собой любые очертания настоящего каменного здания, оставляя в головах наблюдавших невероятные чудеса ощущение, что замок действительно столкнулся с небом, наполовину утопая в неосязаемой глубине космоса. Когда ученики опустили головы вниз, отрываясь от созерцания наколдованных небесных красот, перед ними оказалась не выражавшая никаких эмоций профессор МакГонагалл, а рядом с ней – невысокий табурет, с лежавшей на нем большой остроконечной шляпой, потрепанной и грязной. По волшебному безобразной, так красивей. И все же это было странно. «Надо будет показывать фокусы?», - с усмешкой подумал Иккинг, разглядывая загадочный предмет. Убедившись, что не он один увлеченно оглядывает шляпу, он позволил себе успокоиться, обнаружив, что не только для него происходящее в новинку. И, вот странно, только когда их недолгое шествие подошло к концу и топот ног затих, можно было четко различить воцарившуюся в зале предвкушающую тишину. Шляпа шевельнулась. В неровных складках кожи, или каким бы ни был материал, использованный для создания этого пугающего предмета, начала прорезаться дыра, отдаленно напоминавшая человеческий рот. Электрический ток пробегал вдоль тел не ожидавшей чего-то подобного ребятни и останавливался на пятках ног. А затем шляпа начала петь, и Иккинг решил, что теперь-то он определенно перестанет удивляться всему на свете. Песня оказалась непривычно простенькой и довольно заурядной, с присущим любой балладе преувеличенным восхвалением знаменитых личностей, на этот момент – создателей Хогвартса, хотя в ней и присутствовал некий шарм и очарование вместе с запоминающимся мотивом, так что с чистой совестью можно было признать, что песня действительно недурна. И весь зал зашелся хвалебными аплодисментами и громким улюлюканьем, что даже новички присоединились к всеобщему восхвалению творчества Волшебной шляпы. Звучит глуповато. На деле оказалось очень просто: нужно просто надеть на голову шляпу, и она, недолго покопавшись в твоем подсознании, решит, к какому из факультетов лежит твой путь. Что ж, это действительно немного отвратительно, но, раз среди волшебников это нормально, пускай. Гриффиндорцы – самоотверженные храбрецы. Равенкловцы – искатели знаний. Слизеринцы – всегда добивающиеся своих целей хитрецы. Хаффлпаффцы – трудолюбивые и честные добряки. Легко. Пригладив длинную темную мантию, профессор МакГонагалл с застывшим на лице мертвым спокойствием шагнула вперед, держа в руках длинный свиток пергамента. - Когда я назову ваше имя, вы сядете на табурет и наденете Шляпу, - сказала она. – Данброх, Мерида. Смерив Джека взглядом идущего на войну солдата, Мерида, теперь же сверля взглядом злосчастную шляпу, величаво вздернула усыпанный редкими веснушками нос и потопала в сторону стула. Она волновалась, и очень сильно, но подавать виду ни в коем случае нельзя. Не сейчас. «Я поступлю на Гриффиндор. Я поступлю на Гриффиндор. Я поступлю на Гриффиндор. К чертям Слизерин. Я поступлю на Гриффиндор» Шляпа пробыла на её голове от силы две секунды перед тем, как торжественно объявить на весь зал громоподобное «ГРИФФИНДОР». Никогда еще Джек не видел, чтобы подруга так светилась от счастья и распиравшей её через край гордости. Не замечал, какой пружинистой бывает её походка к кричащему на все помещение столу гриффиндорцев. И он тоже хлопал, он тоже кричал её имя, не способный снять с лица счастливую за неё улыбку. Когда первая волна восторга прошла, вызвали второго человека, но Джеку так и не удалось запомнить имени той девочки, только что её распределили на Гаффлпафф он помнил. Дальше по списку шел Гордон Экле́р, который попал на Равенкло. Не повезло с фамилией, это уж точно. - Хэддок, Иккинг. А ему с именем. Так что ничья. Парень почти упал наземь, когда услышал свое имя. Обуреваемый страхом перед неподтвержденной догадкой, что произошло какое-то кошмарное недоразумение, что существует другой Иккинг Хэддок, и что сейчас ему скажут, что все это оказалось глупой оплошностью, и его увезут из этого места на волшебной тыкве, обратно, к старому магловскому домику на окраине Оркнейских островов Великобритании, он начал икать. Зал хором засмеялся. «Отлично, Иккинг. Просто супер! Ты только что оправдал свое имя» Похоже, страх Ренэйт оказался заразен. Прошествовав к стулу на чудом удерживавших его вес ватных ногах, он к своему удивлению почувствовал, как разом расслабилась каждая мышца его тела, легко и без колебаний принимая на себя закрывавшую взор своими полями шляпку. Даже икота прошла. Ранее настигшие его опасения испарились, принимая в свой счет, что ничего больше не вернуть, поэтому стоит попросту расслабиться и отдастся на истязание судьбе. В нем даже стала просыпаться задремавшая любопытство, обретавшая все более яркий и неустанный оттенок. Либо же он просто дьявольски нервничал. «Ты правда заколдованная шляпа и можешь копаться в моих мыслях? И, если я прав, то как ты это делаешь? Какие для этого были использованы чары? Неужели можно провести беседу с неодушевленным предметом, и он правда способен принимать решения, как разумный человек? Значит ли это, что скоро в правительстве будут заправлять вантузы и моющие средства? Или это что-то вроде переселения разума в неодушевленный предмет, и что на самом деле я сейчас общаюсь с каким-то волшебником? Ты специально выведенный особый вид животных? Инопланетянин? А может ты – запрограммированная на передачу определенных данных конструкция, способная выбирать учеников методом «тыка», и ты совершенно не понимаешь, как действительно стоит распределять учеников? Или я сейчас под наркотиком, и все это на самом деле не настоящее?» Застыло недолгое молчание. А затем шляпа заговорила у него в голове. «Что ж, ты определенно выделяешься. И мне стоит ответить на твои вопросы. Да, могу. Не могу сказать. Секретно. Нет, не совсем. Нет, это же абсурд! Нет. Нет же, я обычный необычный неодушевленный предмет! Что за магловских фэнтези ты начитался, парень? Нет, это реальность. И еще, распределение зависит не от меня» Что ж, по-крайней мере, она ответила на некоторые вопросы. «Вот именно» Хоть и туманно. «Ей! Вообще-то я все слышу» Так не лезь в мою голову! «А зачем бы я тогда была нужна, раз не за этим?» «Всё, проехали. Итак. Я понимаю, почему ключевым объектом распределения является ребенок. Это очевидно, ведь в ином случае от тебя не было бы никакой пользы…» «Ну спасибо» «…Но как может статься так, что это зависит не от тебя? Это ведь ты принимаешь решения» «Я же сказала. Не совсем. Это сложно. Впрочем, я не могу с тобой это обсуждать, эта информация не предназначена для гражданских. Тем более для учеников твоего возраста» «Ага! Дискриминация возраста!» «Я просто говорю, что тебе не положено знать такие нюансы, которые, к тому же, неизвестны даже самому Министру Магии» «Да-да, конечно» «Все, с меня довольно. Твой факультет это Р…» «Стоп. Во всем этом замешаны волшебники? В смысле, приказ не разглашать информацию принадлежит им?» «Естественно» «Значит, тебя все-таки заколдовали. Ограничили твою волю на распространение данных о работе твоего механизма. Значит ли это, что ты опасна для общества? Или к тебе были применены какие-то особенные запрещенные чары, не пользующиеся особенной популярностью у обычных волшебников, и таким способом твои создатели хотели сохранить свои шкуры от правосудия?» «Мои создатели погибли тысячу лет назад. И, поверь, к их смерти я не имею никакого отношения. Ко мне не применялись никакие «запретные чары»» «Оу. Тогда ладно» Она может и врать. «Я не лгу» Или ей изменили сознание. Внушили уверенность в свою непричастность к тысячелетнему преступлению и безопасность для окружающих. «У меня даже нет сознания!» «Что?» «Ничего» «Нет-нет, тогда это все меняет» «Ничего не меняет. Я ведь обычная Шляпа, хоть и заколдованная. Понятное дело, что мое сознание никогда не сможет быть настоящим» «Вот именно! В тебе нет сознания! Чёрт возьми, ты обычный предмет с заложенной в тебя парой функций! И песня, и наш разговор – всё это заложено в тебе! Ты не имеешь сознания!» «Молодец, Шерлок. А факультет твой…» «Но тогда с кем я общаюсь? Тебя заколдовали так, чтобы ты могла читать мысли, но зачем? Дабы подстраиваться под вкусы учеников? Делать о них заметки? Передавать информацию?.. Шерлок? Откуда ты знаешь его? Шляпы умеют читать?» «Жаль, что я не могу стереть тебе память об этом разговоре. Подумай на досуге над ответом, но, прошу, не рассказывай никому обо мне. Ладно? Никому. Это действительно важно» - РАВ… «Постой! Я же еще не все спросил!» - …ЕНКЛО! И ряд умников школы отчаянно завопил, звучно принимая в свои ряды нового волшебника. Но Иккинг, признаться, настолько увлекся разговором, что и вовсе не хотел уходить от заинтриговавшей его шляпы, покуда не разузнает все нужные ему ответы. Господи, ведь ему было действительно интересно! Может, можно будет как-нибудь одолжить шляпу у директора и еще немного поэкспериментировать… «Я еще вернусь, не беспокойся», - сказал он напоследок. Но всему рано или поздно приходит конец, так и он, с грустью передав шляпу МакГонагалл, бросил на головной убор последний печальный взгляд и пошел к своему столу, уселся на отполированную до блеска лавку, с угрюмым лицом глядя перед собой на пустой стол. Чёрт, он ведь радоваться должен, что сумел пройти дальше, что теперь он будет учиться и жить здесь, новой, лучшей жизнью, без поставленного на нем отцом клеймом разочарования-моей-жизни, а вместо ожидаемой радости на нем лицо, как у проигравшего в лотерею все свои сбережения магла. Но ведь его будущее всецело зависело от решения какой-то глупой шляпы. И осознание этого фактора его откровенно злило. Неужели все оказались настолько слепы, что попросту обходят стороной тот ма-аленький факт, что общество оказалось под властью головного убора! Нет, не может быть, чтобы он был таким единственным. Но, как сказала Шляпа, у неё нет сознания, и никто не должен об этом узнать. Может, все знают, и все молчат? Забавно, напоминает распространение грязных сплетен, о которых в действительности знают все, но которые, считается, находятся в сокровенной тайне. Тогда что из себя представляет эта Шляпа? Как происходит весь процесс? Может, с ним действительно общался какой-то волшебник, который попросту соврал ему, дабы не выказать свою тайну. В самом деле, зачем тогда было использовать конкретно эту разговаривающую и лезущую в людское подсознание шляпу в качестве распределителя по факультетам, если она ничего не решает? Это абсурд! Кто же тогда все решает? Тем не менее, он подумает над всем произошедшим после. - Чувак, ты пробыл там не менее пяти! Наверное, ты действительно очень крутой маг, - оторвав того от собственных рассуждений, начал тараторить какой-то сидевший возле него незнакомый волшебник, с открытым интересом поглядывая на Иккинга. Но тому было откровенно все равно. Дальше была очередь следующего ученика, пускай он смотрит на него, а не на Иккинга. - Хофферсон, Астрид. - «ГРИФФИНДОР». Нужно было видеть, с каким самодовольным лицом эта девчонка шла к столу, словно уже знала итог заранее, ни капельки в себе не сомневаясь. И, странно такое признавать, но Иккинг невольно залюбовался этими утонченными и осторожными чертами новой гриффиндорки, мысленно восторгаясь необычной красотой девчонки. Она действительно была хороша. - Корона, Ренэйт. Прикрыв глаза вызванная еще раз быстро досчитала до десяти, после оробело поднявшись по нескольких ступеньках к стулу. Каждый глазел на неё, сверлил её сгорбившуюся спинку, взглядом выискивал сокровенные тайны, швырял её нервозность вдоль всего вздрагивающего тела, заливая лицо пунцовыми пятнами. На какой-то момент ей показалось, что легкие без какой-либо на то причины отказали ей, не желая принимать в себя ни толики воздуха, а ноздри обложили невидимыми прищепками, давая ей возможность только гуще заливаться краской и бегать глазами от одной трещины в полу, на другую. - Ты видишь её волосы? - Ого, что с её прической? - Она знает о таком понятии, как ножницы? - Небось всю жизнь отращивала. - Охренеть! Глянь на новенькую. «Та заткнитесь вы уже» И она присела на высокий стул, едва доставая похолодевшими ножками до камня в полу. Ко рту начала подступать кривившая губы дурнота, принуждающая её вцепиться пальчиками в деревянную сидушку и до скрежета сцепить зубы. Шляпа налезла до самого горла, практически не давая ей пространства чтобы осмотреться. Так даже лучше, не надо смотреть на рожи. «Не стоит переживать, девочка» «Я не переживаю. Просто нужно поскорее с этим закончить, и тогда все будет нормально» «Тебе виднее. Но ты просто расслабься, все в полном порядке, тебе ничего не грозит, даже не думай о чем-то подобном. Поверь, никто тебя не выставит отсюда» «Как ты?.. Ну да, ты ведь сейчас в моей голове. Хорошо, хорошо. Так, я спокойна. Все шикарно. Я спокойна» «Вот, уже лучше. Где ты себя видишь?» «Ну, я не храбрая» «Могу с этим поспорить» «Посмотри на меня. Кому-кому, а мне так точно далеко до Годрика Гриффиндора» «В тебе есть могущественная сила. И крепкий дух. Не стоит их недооценивать» «Может быть. Но я этого не вижу в себе. Что еще. Да, я не коварная» «Не все коварные учатся на Слизерине. Они просто целеустремленные, и порою это работает против них самих. Но не стоит причислять их к злодеям» «И не умная» «В тебе есть смекалка» «Но я люблю трудиться» «И в тебе есть чистота души, что является самым главным в твоем арсенале» «Правда?» «Можешь быть уверенна. Не наивность. Чистота. Ты славный человек. Не забывай об этом» - ГАФФЛПАФФ! Тяжесть спровоцированного глупыми опасениями страха исчезла, уступая место воодушевлению к предстоящему пути и счастливой улыбке. Она смогла. Невероятно, но это правда. Она сталу частью чего-то большего. Мир может ждать её с распростертыми руками, без страха на сожаление о поставленных на неё ставках. И это было здорово. Линда Лакни. Курт Мортши. Тай Моллоу. - Оверланд Фрост, Джексон. Ну наконец-то! Решив не церемониться с самим собой, он решительно подошел к табурету, выжидательно сев перед глазами у всей школы. А с этого места можно было рассмотреть каждого ученика. Но стоило шляпе коснуться его волос, а слишком широким полям заслонить обзор на четыре стола, как он тут же сконцентрировал все свое внимание на этом странном предмете. Даже разговор наперед продумал. «Но ты меня не удивишь. Я ведь в твоей голове» «И, тем не менее, удиви меня» «Как? Я уже знаю каждое твое слово, и тем не менее не совсем понимаю твою просьбу» «Дай себе волю. Распредели меня, куда хочешь. Подкинь свою воображаемую монетку, и определи меня на любой факультет» «Ты странный» «Есть немного. Дело в том, что я так и не определился, куда хочу. Тем более, когда пришел к выводу, что от факультета, в целом, ничего не зависит, а вся забота лежит исключительно на ученике, я совершенно наплевал на решение этой скучной задачки. У нас у всех будет одинаковая программа, только разная постель. Поэтому не все ли равно?» «Факультет будет влиять на создание твоего эго, волей-неволей подстраивая тебя под свои параметры» «И что бы ты посоветовала мне?» «Я бы посоветовала не быть эгоистом, особенно если это касается твоего будущего» «А я бы сейчас сделал вид, что мне не плевать, но мне плевать» «Тогда все ясно» - СЛИЗЕРИН! Не успел Джек даже толком осознать, что случилось, как вся зала разом завопила, приглашая нового ученика в свою семью. «Что ж. Слизерин, так Слизерин» «Надеюсь, он научит тебя дисциплинированности» Напоследок ухмыльнувшись смотревшим на него сокурсникам и, одновременно, последней сказанной шляпой фразе, он последовал по направлению к завывающему ему подойти к ним столу, после вальяжно раскинулся на подготовленном для него месте и поприветствовав сидевших поблизости ребят. Каждый, окинув его оценивающим взглядом, одобрительно закивал головой, или торжественно протянул руку в знак приветствия. Ему здесь уже было неплохо. Дрина Ротнер. Жеан Сайтер. Линкольн Сфит. - Туссания, Туоф. «Да это же та девочка», - подумала Мерида, тут же перекинувшись взглядом со сделавшим то же самое Джеком. - ГАФФЛПАФФ! И гаффлпафцы со свистом поприветствовали новую ученицу, приглашая за свой скромный стол. А при свете свечей разноцветные пряди на её макушке словно бы и вовсе меняли окрас, переходя в розовые, голубые, и оранжевые оттенки. Заколдованные, что ли? - Молодец, Туоф! – восклицала сидящая рядышком с Меридой Астрид. Дэниел Тран. Лора Улт. Фред Уизли. Джордж Уизли. Ширли Урим. Онти Зрит. Конец списка. Нет, это не имя такое. И это. И то. Короче. По окончанию распределения, когда каждый был на своем месте, директор Дамблдор начал заводить привычную речь приветствия, осыпая её приправой из редких смешков и, одновременно, полной серьезность по отношению к происходящему. От его слов буквально заходились стены, а все предметы и живые существа тянулись к нему за чем то неосязаемым. Сейчас именно Дамблдор казался эпицентром назревавшего урагана, и спокойным потоком ручья. Никто не мог пойти против его силы, это бы понял даже дурак. А потом началась лучшая часть – банкет. Блюд было столько, что и не счесть, и глаза попросту разбегались перед столь большим выбором яств и деликатесов. Но в конце пиршества было уже и не вспомнить, сколько там было кушаний, дети буквально загребали всю осязаемую взором пищу на тарелки, обуреваемые истомой жаждой и голодом. И единственное, что могло их отвлечь, это появление призраков школы, с завистью глядящих, как дети уплетают за обе щеки всю пищу, более которую попробовать на вкус было призракам не суждено. Джек уже было подумывал устроить бой пищей, но после, чуть поразмыслив, решил, что лучше не стоит. Зарабатывать себе дурную репутацию в первый же день тоже было не очень хорошо. Утерев присохшие к губам крошки и капли жира рукавами мантий, новички, по приказу преподавателей, тут же повставали вместе со всеми старшими учениками и последовали за выбранным для каждого из факультетов старостой. Ренэйт, уловив взглядом из толпы своего старосту, послушно стала рядом с Туоф и, улыбнувшись ей, пошла следом за остальной парочкой учеников. Она уже успела осмотреть все обыденно-возвышенное величие замка, но не смогла не наблюдать за представшими взору чудесами еще немного. Хогвартс был очень красивым местом. Не прошло и пары минут, как они успели дойти до своей гостиной. Считается, что она расположена ближе всех к Большому Залу. Староста, в определенном порядке простучав по раме портрета мужчины с забавной бородкой, тут же прошел сквозь отворившееся для учеников отверстие. Их осмотру представилась красивая комната, с высокими дубовыми оливково-зелеными панелями, желтоватым фризом с изображением барсуков и волшебников на нем, и лепной потолок, с которого к низу были подвешены вазоны пестрых растений с длинными стеблями и листьями. Посредине помещения находилась парочка уютных диванчиков и несколько столов, перед которыми стоял щелкающий языками пламени мраморный камин. Действительно прекрасно. - Это – гостиная Гаффлпаффа. Дабы пройти сюда нужно будет сыграть определенную мелодию. В этом году: три быстрых и пауза, три быстрых и пауза, три быстрых и пауза. И ни в коем случае не забывайте её, ведь если забудете – то не сможете войти, ясно? Мелодия меняется каждый месяц, во избежание проникновения сюда чужих без нашего на то ведома. Каждый месяц на протяжении года мелодия будет меняться, вас всех будут созывать в этот день и отрабатывать удар. Никому не играйте её. Даже друзьям, если они из другого факультета. Таковы правила. На столе лежат бланки ваших посещений каждого предмета, на них уже написаны ваши имена, так что вы не потеряетесь, где чей. Дабы найти нужный вам кабинет – спросите меня, старосту факультета, Банни Астера, либо же спросите дорогу у портретов, они вам помогут. Если вы потеряетесь в кабинетах, ни в коем случает не начинайте паниковать, а просто подождите, пока кто-нибудь не придет вас забрать, или поможет вас вывести. - А что если никто не придет? - Кричите что есть мочи, пока вас не услышат. И так, старосты каждую ночь осматривают школу на наличие в ней каких-либо правонарушителей комендантского часа, который начинается ровно в одиннадцать вечера для каждого ученика. Это значит, что после этого времени покидать гостиную нельзя, только если вы не отбываете ваше наказание у учителя, или у вас имеется особое письменное разрешение, которое так же можно получить с согласия преподавателя. Комнаты девочек – слева, комнаты мальчиков – справа. Комнаты запечатаны, чтобы мальчики не смогли прокрасться к девочкам, а девочки – к мальчикам, уяснили? Там же и ванные. Ваша одежда и питомцы доставлены в комнаты и стоят у ваших кроватей. Первый урок начинается завтра в пол восьмого, не пропустите. Вопросы? - Могу я сейчас отправить письмо домой? – неуверенно спросила Ренэйт. - Да, конечно. В первый же день у кровати каждого желающего оповестить своих родных о вашем поступлении сейчас находиться сова. Если она вам не нужна, просто скажите ей улететь, и она вернется в Башню Сов. Из ваших окон можно отлично её увидеть. Еще? Никто? Хорошо. Тогда я желаю вам крепко отоспаться и с новыми силами начать ваше обучение. Удачи. И он покинул гостиную. Ренэйт не медлила, и сразу побежала в комнату девочек, оставляя позади недоумевавших после её ярого порыва учеников. Они хотели сперва осмотреться. Но пускай, им то что. Тут же вынув из своего розового чемодана парочку пустых склянок, Ренэйт помчалась в скромно оформленную в бледно-желтые цвета довольно просторную ванную, не забыв затворить за собой дверь на замок. Наполнив баночки водой из-под крана, она, расплетая свою толстую косу, начала окунать в каждую по небольшому локону, после чего начала тихо напевать мелодию коротенькой песни. От волос тут же начал исходить яркий переливающийся золотистый свет, озаряя комнату яркими тонами и необъяснимым образом обогащая её сравнимым с воодушевлением ощущением покоя и полного блаженства. Вода так же начала приобретать янтарные краски, с мигающими на самом донышке каждой баночки искорками светила. Когда Ренэйт вытянула последнюю ноту песни, исходивший от прядей свет тут же потух, вновь возвращая окружающему миру свою привычную серость и простоту. Прочно заперев крышками каждую из баночек, она взяла их в охапку и вышла из ванной. Тут же схватив один из заранее кем-то подготовленных на столе листиков, белоснежное перо и баночку переливающихся всеми цветами радуги чернила, начала писать письмо. Мама всегда говорила, что оно должно быть кратким, чётким, без ненужного литературного слога и клонящих в сон эпитетов, вставок и прочей ерунды, которую она принципиально не переваривала. Ну и пусть. «Дорогая матушка, Я без передряг прибыла в Хогвартс. Меня зачислили на Гаффлпафф. Это очень круто, надеюсь, что ты разделишь мой энтузиазм. Присылаю лекарства для твоих больных клиентов. Следующую партию пришлю через неделю. Я уже по тебе скучаю. С любовью, твоя Ренэйт» Отлично. С немыслимым облегчением она обнаружила, что никто так и не пришел осматривать комнату, и Ренэйт спокойно, но как можно быстрее начала заворачивать банки в один большой бумажный пакет, по нескольку раз проверяя, не провалиться ли её груз во время полета совы, и не порвется ли внезапно материал, но опасаться было, конечно, нечего. Прикрепив свою посылку на лапку совы, с непривычным чернильного цвета оперением практически по всей её шкурке, она распахнула окно, назвав напоследок адрес, и дала сове вылететь в ночь. Бедняжке предстоял длительный полет. Не в Германию, конечно, но ей придется облететь половину Британии, перед тем как достичь их скрытого от посторонних глаз домика. Только бы она не замерзла насмерть. Комнату начал прорезать посторонний шум разговоров, и Ренэйт с грохотом захлопнула окно. Ей предстоит очень тщательно скрывать свой секрет. _______________ * – полулошадь-полурыба; царь рыб. ** – голова его по форме напоминает лошадиную, а длинное змеевидное тело, образуя несколько горбов, поднимается над водой. *** – оживлённые с помощью заклинания или заклинаний тела умерших. **** - мне все еще кажется, что хоть какие-то знания математических уравнений из магловского населения должны были отпечататься и в магическом обществе. Раз до одиннадцати лет дети могли проходить лишь теорию магии, не применяя ничего на практике, вполне можно полагать, что они не обходили стороной и простейшие для нас дроби, формулы, или теоремы. ***** – события происходят приблизительно в начале 90-х, к моменту появления (даже чуть раньше) Гарри в школе. На то время двуногое население Земли становило чуть больше пяти миллиардов. Очень мало. Простите, что ничего существенного не происходит. Как бы, буков много, а смысла никакого. От этого мне грустно. Прошу, подчеркивайте очепятки и указывайте мне на мои ошибки. Текст длинный, я за всем не успеваю. А все должно быть красиво.