illuminated

Кирен сбегает из дома поздно ночью. Накидывает капюшон темно-синей толстовки на голову и выходит через дверь гаража. Тихо и незаметно, пока родители и Джем спят в своих комнатах. Ему кажется, что он начинает мерзнуть, но это абсурдно – такие, как он не могут ничего чувствовать, и все же что-то заставляет его бежать, разбивая гладкие поверхности луж подошвой кед, глубоко вдыхать свежий воздух грудью и чувствовать на кончике языка привкус горечи. - Эй, тише-тише, - Саймон ловит его у телефонной будки за рукав, тянет на себя, и Кирен измученно стонет, лбом прижимаясь к грубой ткани черного пальто. Его колотит так, будто бы он загнанный в охотничью ловушку молодой олень; его трясет, словно он живой. Саймон зарывается пальцами в светлые волосы и ерошит их на затылке, губами скользя по чужому виску. Кирен впивается пальцами в широкие плечи и жмется теснее в попытке ощутить тепло, которое он раньше мог чувствовать, и которое исходило от него; в попытке почувствовать хоть что-нибудь, кроме фантомного чувства вины, сожаления, скорби. Саймон просит его дышать глубже и посмотреть на него. Зрачки сужены, радужка все такого же холодного грязно-белого безжизненного оттенка, губы сухие, потрескавшиеся. Кирен моргает часто-часто и перестает понимать себя. - Саймон, - тихо зовет он, хватаясь за высокий ворот пальто, - я не понимаю. Ладони Монро опускаются на талию и чуть сжимают, он недовольно поджимает губы – встреться они не при имеющихся обстоятельствах в виде болезни пжч, пожалуй, он бы злился на Кирена за его непредусмотрительность – в холодную погоду выскочить посреди ночи в такой легкой одежде; встреться они при других обстоятельствах, Кирен бы не нуждался в теплых свитерах, Саймон бы согревал его собой холодными вечерами. Варил бы ему какао, ставил на стол тарелку с овсяным печеньем и читал бы вслух книги. Слишком много «если бы» и «были живы». Саймон, видя разбитого Кирена не решается поднимать тему смерти Эми, пытаться подбодрить, потому что, в общем-то, это не та ситуация, где можно хлопнуть по плечу и сказать, мол, эй, друг, все будет хорошо – только верь. Лгать, лукавить тоже не хочется. Саймон обнимает крепче, когда дождевые капли ударяют по макушкам и плечам, мгновенно впитываясь в волосы и одежду. Кирен прикрывает глаза, чувствуя мягкий поцелуй на своих губах и постепенно перестает дрожать. С Саймоном ему комфортно и уютно. У Саймона шрамы похожие на те, что прячет под длинными рукавами Кирен.