Семь дней из каникул Гермионы Грэйнджер с Леголасом, сыном Трандуила...

      Гермиона тихо и неподвижно сидела у окна. Рассвет едва занимался, окрашивая ночное небо в светлые тона. Вокруг щебетали птицы, временами курлыкали и хлопали крыльями голуби. Хозяева уже затопили печь. Всё это Гермиона и видела, и слышала, и ощущала. Денег, что у неё остались, хватило лишь на маленькую захудалую каморку на чердаке под старой дырявой крышей. Она не планировала оставаться на ночь в Годриковой Впадине, но увеселительные похождения Леголаса заставили поменять планы. Она даже до порт-ключа его не дотащила бы. Эльф был полностью нетранспортабельный, к тому же его всё время тошнило. Некому Максимусу, посетителю «Зелёного Лепрекона», приходилось три или четыре раза рассказывать и повторять, что Гермиона хочет от него, настолько он расслабился. «Минутка радости» растянулась на часы, но в конце концов мужчина затянул эльфа на чердак, после чего ещё около получаса спрашивал, как он сюда попал и как ему оттуда выйти. Оставив любые попытки достучаться до трезвого рассудка Максимуса, Гермиона просто отвечала на вопросы, записанные будто на плёнку. Поспать ей тоже не удалось. Постоянные бормотания Леголаса во сне и шуршание крыльев голубей мешали заснуть, к тому же дымоход, проходивший через чердак на крышу, где-то прохудился, пропуская неприятный дым. И поэтому Гермионе ничего не оставалось, как сесть на бочку возле крохотного окна и хотя бы поспать сидя. Как же она теперь понимала Гарри Поттера, когда он с ужасом рассказывал про чулан под лестницей, но Гермиона также понимала, что его комната (по сравнению с её теперешним пристанищем) просто пентхаус в «Хилтоне».  Вскоре проснулся Леголас, и, более-менее вспоминая вчерашние приключения, эльф разлился перед своей любимой дождём сожаления, стыда и раскаяния, давая честное слово принца, что такое больше не повторится. Свою речь он звучно и эмоционально закончил словами: ― А вот если я не сдержу слово, кольцо Саурона мне в… ― Тихо-тихо, — поднимая ладони вперёд, попросила Гермиона, — о, разошёлся! Я тебе верю, милый мой. Давай завтракать.  Скромный хлеб с сыром был лучшим, что можно придумать с утра. Гермиона с наслаждением кусала желтоватые упругие кусочки своего любимого молочного продукта. Эльф с завистью косился на неё, но это чувство так же быстро уходило, когда волна тошноты подступала к горлу. «Зелёный змий» всё никак не мог покинуть утончённого и чувствительного тела эльфа. Привыкший к изысканным винам желудок сполна отплатил той же монетой, возмущаясь при очередной попытке хоть что-нибудь поесть. Вчера, бездумно вливая в себя всё, что горит, эльф и не подозревал об этом бунте. ― Гермиона, может, завалялось в твоей сумочке какое-нибудь зельице врачевательное? ― Есть кое-что, но оно тебе вряд ли может помочь, как бы хуже не было. ― В смысле? ― Ну, милый, на вкус оно, как… ― Тыквенный сок? ― Нет, как сопли тролля.  Ох, фантазия — великая штука! Особенно если тебя тошнит. Леголас, пожелтев, кинулся к ведру. Лучше бы Гермиона сказала: «Большой жирный кусок свинины, обваленный в грязной пепельнице». Всё равно эффект был бы одинаковый. Больше Леголас ничего не просил у неё, опасаясь очередного подарка богатой фантазии.  Ближе к одиннадцати часам парочка была готова отправиться обратно в Лихолесье и неустанно путешествовать по землям короля Трандуила, останавливаясь на ночь у гостеприимных хозяев, разделяя с ними поровну как труд, так и стол. Но глаза Гермионы постоянно смотрели на запад, будто искали что-то невидимое, но желанное. Последнее не укрылось от эльфа. ― Что такое, милая? Тебя что-то беспокоит? ― Если проехать десять миль на запад, я окажусь дома, — не отрывая взгляда, тихо ответила она.  У Леголаса возникла замечательная идея, и он знал, что Гермиона её оценит и воспримет с радостью. ― Послушай, милая, а давай съездим к тебе. Я познакомлюсь с родителями, проведём там пару дней, а?  Гермиона испуганно на него посмотрела, округлив глаза, она всё ещё ничего не отвечала. Заметив смятение любимой, Леголас осторожно спросил: ― Что такое, Гермиона? ― Видишь ли, Леголас, родители ничего не знают о нас с тобой, о тебе… ― Ничего, сюрпризом будет, — взбодрился эльф, — они такие ничего не ожидают, а тут мы, типа «Э-ге-гей! Не ждали? А мы приехали!» ― Нет, дело не в этом. Они не знают, что ты эльф, — Гермиона, прикусив губу, выжидающе молчала и смотрела на любимого. ― Твои родители расисты? ― Что? Нет. Я думаю, камень преткновения будет в твоих ушах. ― Ну-у-у, можно сказать, что у меня дед работал на атомной электростанции, вот и передалось по поколениям. Гены пальцем не сотрёшь!  Леголас говорил настолько серьёзно, что Гермиона чуть не рассмеялась. Она так и представляла, что среди Лихолесья стоит электростанция, выдыхая белые клубы дыма, а во дворце король Трандуил одевает на ель пятую по счёту гирлянду со словами: «Раз, два три — ёлочка гори!» В конце концов сеть не выдерживает, и вырубаются тумблера. И вот из каждой двери вываливают негодующие эльфы с битами в руках, чтобы навалять нерадивому соседу за то, что не дал досмотреть фильм, прогноз погоды или досушить голову с прекрасными длинными волосами.  Улыбку Гермионы Леголас воспринял по-своему, и вот через четверть часа поезд мчал на запад. Повеселевшая Гермиона с нежностью жалась к своему очаровательному принцу, на которого после некоторых уговоров получилось натянуть бандану. За билеты пришлось заложить серебряную фибулу эльфа, он совершенно не взял денег, рассчитывая на гостеприимство и безвозмездность своих подданных.  Вывалившись из душного вагона на пустой перрон, Леголас с удовольствием потянулся и полной грудью вдохнул свежий воздух. Гермиона, улыбаясь, крутила головой во все стороны, с нетерпением ожидая предстоящей радостной встречи со своими родными. ― Пойдём, милый! – переплетая свои пальцы с пальцами эльфа, потянула его вперёд.  Небольшой, но уютный домик, фасад которого наполовину оплетён розами, молчаливо встретил прибывших гостей. Сладкий аромат заполнял легкие, слегка кружил голову и расслаблял после утомительного пути. ― О, мисс Грэйнджер, добрый день! — добродушный сосед мистер Подн в знак приветствия дотронулся до шляпы.  Этот приятный старик служил в семье Грэйнджеров садовником, добросовестно ухаживая за растениями и деревьями, всегда оставлял сад в исключительной чистоте и порядке. ― Будьте осторожны, мисс Грэйнджер, очередного вашего ухажера деревянная решётка под окном не выдержит. Вы бы уже дерево там посадили, что ли? — улыбаясь во все «тридцать два», громко объявил сосед.  Гермиона так и застыла с поднятой у калитки рукой. Глупо хихикая и краснея до ушей, она тоненьким голоском ответила на немой вопрос своего принца: ― Душевно больной… Как-то отказали по мелочи — вот и мстит. И решётку десятый раз чинить не хочет… ― Ай-яй-яй! Вот совести нет у человека, а? — покачивая головой и цокая языком, фальшиво возмутился эльф.  Гермиона пропустила шпильку мимо ушей, всё её внимание было занято тем, чтобы побыстрее открыть эту дурацкую, вечно заедающую щеколду на калитке. В конце концов она пнула посильней, калитка открылась, и, зашуршав гравием по дорожке, парочка направилась к входной двери. Гермиона с нетерпением постучала, но никто не открыл. ― Наверное, родители вышли за покупками, — перебирая камешки возле ближайшей клумбы, сказала Гермиона. Ключ нашелся быстро, и путники зашли в дом.  Обстановка дома приятно удивила Леголаса, конечно, не хоромы, к которым он так привык, но все же. Приятных и спокойных пастельных цветов мебель и обои создавали впечатление легкости и свежести.  Гермиона с радостью плюхнулась на диван в гостиной и от удовольствия закрыла глаза, на мгновение позабыв о любимом эльфе. Леголас чувствовал себя будто не в своей тарелке. Ощущение вседозволенности, которое так присуще принцам и особам «голубой крови», так и не прижилось в утончённой душе нашего эльфа. Переминаясь с ноги на ногу, Леголас иногда бросал короткий, но цепкий взгляд на окружающую его обстановку, деликатно ожидая, когда же у Гермионы пройдёт эйфория от встречи с родным домом. ― Кхе-кхе! — неестественно громко прочистил горло эльф. ― Ой! — встрепенулась Гермиона. — Леголасик, я и забыла про тебя…  Девушка не договорила, во все глаза рассматривая своего любимого. Она только сейчас обратила внимание, как он был одет. Серебристая туника из лучшего заморского шёлка, сшитая лучшими портными и украшенная вышивками лучших искусниц Лихолесья, была надета поверх песочных штанов, заправленных в кожаные до колена сапоги с серебряными пряжками, завершавшие образ этого средиземноморского мажора. Вещи, которые не вызвали особых вопросов в Годриковой Впадине и уж тем более в Лихолесье, здесь, в магловском городке, могли привлечь нежелательное внимание. ― Лежик, тебя надобно переодеть, — рассматривая фигуру эльфа и мысленно прикидывая нужный размер, сказала Гермиона. – Папины вещи на тебя будут немного великоваты… но что же делать?  Девушка сосредоточенно размышляла над проблемкой, пытаясь что-нибудь придумать. Неожиданно складка на лбу разгладилась, а глаза наполнились радостью от решенной задачи. ― Милый, никуда не иди, я сейчас приду. Если придут родители, скажи, что пришёл с маскарада.       Гермиона хлопнула дверью быстрее, чем Леголас вообще успел сообразить, что тут происходит и обидеться на слова своей девушки. Пентиум в голове всё ещё глючил и перезагружался после вчерашней попойки.  На беду Леголаса, Гермиона знала лишь одного человека, живущего поблизости, который подходил эльфу по комплекции. Со скоростью лани девушка направилась к своему хорошему знакомому Алексу Джексону, парнишке восемнадцати лет отроду, другу детства и вообще большому оригиналу во всем. Увидеть подругу после продолжительного отсутствия было невыразимо приятно. ― Герми, милая моя! Сколько лет, сколько зим, проходи, сладенькая! Какой сюрприз! Дай я тебя поцелую! Чмоки-чмоки!  Парнишка манерно, как дамы берегут помаду, дотронулся своей напудренной щечкой до щёки Гермионы, попутно забивая все рецепторы её обоняния своими острыми парфюмами. Короткие, осветлённые «Блондексом» волосы от передоза лака и геля стояли на голове колом. Намазанные увлажняющей помадой тонкие губы расплылись в милой улыбке, открывая ряд белоснежных зубов с таким блеском, с которым могли сравниться только искры в голубых глазах под прореженными бровями. ― Лекси, мне нужна какая-нибудь подходящая одежда для моего парня. Поищи-ка что-то новенькое, незамысловатое. ― Сладенькая, больше ни слова, подберём твоёму котику всё, что пожелает. Что он любит, какие декоративные фишки: стразы, пайетки, бисер, нашивки? ― Лекси, а попроще? ― Ну, не знаю, Герми, надо посмотреть что-то из старого, хотя вряд ли что-то будет попроще. Ты же знаешь, какой я шопоголик и модник.  Алекс провел Гермиону в свою гардеробную комнату, которая по размерам походила на её спальню, умноженную на два. ― Ты бы нашёл общий язык с Леголасом, — рассматривая, как ей казалось, бесконечный ряд вешалок с одеждой на любой вкус и цвет, сказала Гермиона. ― Выбирай, сладенькая! — хихикнул Алекс, делая широкий жест своей наманикюренной и пахнущей ручкой.  Как бы Гермиона ни старалась, вся одежда так и пестрила всякой ненужной мишурой и прочей ерундой. Случайно отыскала рубашку без всяких блесток и стразов, но радужная ткань скомпрометировала бы Леголаса в глазах родителей. Хотя... Эльф же не догадывался, что эта радуга значит? Ох, если бы он только знал, то всю свою долгую эльфийскую жизнь кривился, глядя на невинное творенье природы. В итоге, ничего путёвого не отыскав, Гермиона психанула и взяла первое, что попалась под руку. ― Отличный выбор! Просто конфеткой будет твой мальчик! Конфеткой!  А конфетка не то слово! Леголас сверкал и переливался, как фантик, когда переоделся в то, что принесла Гермиона. Сексуальная рубашка с глубоким вырезом и короткими рукавами соблазнительно обтягивала стройный стан эльфа. Он не мог стоять на месте, постоянно крутился, дергая за края рубашки, царапая нежные пальцы об острые края пайеток. Вместо брюк, на которые так рассчитывал эльф, Гермиона зацепила щегольские бриджи из потёртого джинса со стразами и дырками. Картина вырисовывалась более чем живописная и даже уж слишком, если добавить ко всему ещё и бандану, которая стала ну просто изюминкой, на необходимости которой упорно настаивала Гермиона.  Знакомство с родителями прошло довольно успешно. Светящийся, как клубный шар, с головы до ног эльф в буквальном смысле ослепил мистера и миссис Грэйнджер. Несколькосекундный ступор прошёл, уступая место различным эмоциям у обоих родителей. Леголас — принц до мозга костей! Заслужил плюсик у миссис Грэйнджер за то, что элегантно поцеловал её ручку. Но первым не подал руку мистеру Грэйнджеру, чем заслужил минус в список грешков будущего зятя. Помимо этого, рассматривая внешний вид Леголаса, смутные сомнения зародились в голове главы семейства.  Охая и ахая, миссис Грэйнджер хлопотала на кухне и вокруг новоиспечённого парня своей дочери. Вскорости ужин был готов, и семья торжественно села за стол. Большая с хрустальными плафонами люстра ярко освещала просторную гостиную. Расположившись прямо под её золотистым светом, Леголас обсыпал стол и окружающих его людей десятками солнечных зайчиков, которые при каждом незначительном движении прыгали и ослепляли глаза сидящих напротив. Кушая пряный суп маленькими глоточками, но с большим аппетитом, Леголас совершенно не обращал внимания на то, что Гермиона и его родители постоянно щурили и закрывали глаза. ― Что-то прохладно, не так ли? Гермиона, милая, принеси Леголасу пайту, — ровным голосом попросил мистер Грэйнджер. ― Вовсе нет, папа, тут тепло. ― Нет! — визгнул отец. — Холодно! Принеси пайту! ― Хорошо, хорошо, — тихо сказала испуганная девушка.  В цветастой бандане Гермионы, блестящей рубашке и бриджах Леголас походил на жертву «Модного приговора». Перепугано хлопая своими большими голубыми глазами, эльф ничего не понимал, что происходит. Когда мерцающая рубашка была прикрыта плотной, как ширмой, пайтой, все вокруг внезапно померкло и приобрело свой естественный вид и окрас. Но при этом все присутствующие вздохнули с облегчением.  Мистер Грэйнджер весь оставшейся вечер наводящими вопросами пытался выяснить ориентацию эльфа. Леголас, ничегошеньки не подозревая, честно и с порывом отвечал на вопросы будущего тестя.  После ужина хозяин дома предложил Леголасу пройти в кабинет, чтобы в спокойной обстановке пропустить по бокалу скотча и выкурить сигару. Продолговатый, коричневый, дурно пахнущий предмет эльф взял двумя пальцами и растерянно его рассматривал. Руководствуясь словами из песни «Эй, посмотри на меня, делай как я», эльф закурил сигару и тут же зашёлся громким кашлем. Мистер Грэйнджер минут пять пытался его откачать. Так как воды рядом не было, то раз за разом Леголасу давал отпить скотч, но крепкий напиток обжигал горло, вызывая ещё больший кашель. ― Чего ты такой хилый? Где вас только Гермиона находит? — напоследок от души хлопнув его по спине так, что воздух вылетел с хриплым вистом. ― О! Это очень интересная история! — подвыпивший эльф расхрабрился и разошёлся не на шутку. ― Ты уверен, что я хочу её услышать? — с сомнением спросил мистер Грэйнджер. Винить человека не за что! Это — самое хорошее, что могло прийти в голову при виде этой неадекватной красоты, сидящей перед ним. ― Вы почему-то так напряжены, сэр. Вам необходимо расслабиться, — тоном доктора, который разговаривает с душевнобольным пациентом, Леголас обратился к мистеру Грэйнджеру и заученным движением руки потянулся к голенищу сапога.  Прошло три часа. ― Называй меня «папой», сынок, — задушевно обнимаясь с Леголасом, сквозь слёзы сказал мистер Грэйнджер, оставляя на тёмной ткани пайты белые следы. ― Па-а-па, — благоговейно прошептал эльф, — я так ждал этого дня! — Мистер Грэйнджер от такой душевности зашелся крокодильими слезами. — Это была моя мечта, — продолжил задушевную беседу перспективный зять. — А вот у вас есть мечта? ― Да, есть! Точнее была. Хотел сам смастерить садовую скамью-качалку. Накупил дороженной ирландской лозы и деревянных брусьев для опоры, еще и инструменты, да вот забросил всё. ― Ещё не поздно её осуществить, — задорно подбадривал тестя Леголас. ― Крейсер мне в бухту! А ведь дело говоришь, парнишка!  Мистер Грэйнджер сорвался с места и кинулся вон из комнаты. Через полчаса из небольшой постройки возле дома послышались стуки молотка, визжание пилы и скрип станка. Перепуганная миссис Грэйнджер забежала к Гермионе и испуганным голосом сказала: ― Питер закрылся в сарае и не выходит оттуда вот уже почти час! ― Не беспокойтесь, прекрасная леди, он исполняет свою мечту, — сзади, за спиной, раздался счастливый и хмельной голос Леголаса. ― Какая мечта нагрянула в одиннадцать часов ночи? — недоумённо спросила женщина застрявшего у двери в комнату дочери.  Всплеснув руками и страдальчески охнув, миссис Грэйнджер кинулась к мастерской мужа. Гермиона, опасно сощурив глаза, подошла к Леголасу и строго спросила: ― Я надеюсь, ты к этому не приложил руку, Леголас? Ты же помнишь свою клятву про кольцо Саурона? — Леголас поспешно заметал головой с такой скоростью, чтобы любимая не заметила градус и кайф в необычайно блестящих глазах. — Смотри мне, иначе сама лично туда кольцо и помещу! А теперь иди спать, завтра чуть свет встаём.  Гермиона потянулась поцеловать своего милого, но эльф быстро закрыл дверь, дабы любимая не учуяла чего лишнего и не привела в исполнение свою угрозу.  На тёмном небе рассыпались звёзды. Жаркие июньские ночи заполняли трещотки цикад и кузнечиков, но этих мирных звуков наши герои не слышали. На протяжении всей ночи звуками колыбели для семьи Грэйнджер был дикий храп с одной стороны, а с другой – стук молотка, визжание станка и дрели и ещё счастливый визгливый смех, сродни ребёнку, который получил долгожданный подарок.  Прошёл седьмой день.