Вглядываясь во тьму

Тени чудно танцевали на стенах, подчиняясь движениям огня факелов. Лестница была очень узкой, а ступени настолько истерлись, что мальчик с трудом пробирался по ним в полумраке. Пару раз он оступался, рискуя разбиться насмерть о каменные плиты, если бы не рука идущего сзади, что поддерживала его за плечо. Правда, когда из-за чрезмерной осторожности подросток задерживался, пытаясь рассмотреть, куда поставить ногу, эта же самая рука толкала его вперед, навстречу незавидной участи. Если бы была возможность, мальчик просто сбежал, но куда денешься в этих позабытых людьми подземельях? Вокруг – каменные стены, да истрескавшаяся, осклизлая лестница. С каждым шагом ужас нарастал. Страх липкой ноющей тварью растекался по всему телу, собираясь в груди. Это был не страх перед неизвестностью или ночным кошмаром. То был страх смерти. Неизбежной, неминуемой, беспощадной. Мальчик буквально слышал, как шел за ним, лязгая острой косой, шелестя перьями черных крыльев, Черный Ангел в стремлении получить его душу. Ледяное дыхание демона морозило пальцы, пробирая до самых костей. Ноги подгибались, и казалось, что каждое движение их может стать последним. Паренек уже и сам был бы рад упасть и разбиться о камни здесь, на лестнице, не доходя до того места, где его и так должны убить. Пусть уж лучше судьба заберет его жизнь, чем это сделает человек. Но он уже не был хозяином своей жизни. За совершенное преступление приходилось платить довольно дорого. Не он решал его будущее, не он выбирал – жить ему или умереть. От его желаний больше ничего не зависело. Поэтому он шел, испуганный, бледный, запинаясь и оттягивая время неминуемого, но шел сам, вперед, вниз, в мрак… Маленькая дверца в конце спуска из шести панелей, обитая проржавевшим железом, с огромной вычурной металлической ручкой-кольцом, открыла большую залу, освещенную факелами, висевшими на стенах. Комнату по праву можно было назвать музеем пыток. По стенам висели цепи, в углу пылились древние дыбы и «испанский сапожок», на длинных, вытесанных из цельного камня, столах разложены щипцы, крючья и такие инструменты, ни названия, ни предназначения которых мальчик не знал. Но что действительно приковывало к себе взгляд, так это длинное сооружение посреди залы – длинный стол крестообразной формы. Стол был металлический, наподобие операционных, годами поменьше, чем его остальные пыточные собратья. В конце каждого луча креста были прицеплены толстые кожаные ремни для фиксации рук и ног. Сам стол, судя по конструкции, можно было перемещать, разворачивать и поднимать, как будет угодно заплечных дел мастерам. Последние стояли вокруг стола, подмечая любое движение их будущей жертвы. Мальчик знал каждого из них. Добрые, внимательные, понимающие взрослые. Как же он ошибался! - Ты готов принять свою участь? – спросил один из них, подходя к нему вплотную. - Конечно! Я был готов к этому, еще когда вбивал в асфальт лицо Занзаса. Приступайте! А как еще мог повести себя наследник одного из сильнейших кланов преступного мира? Поднять выше голову, улыбнуться пошире и встретить свою смерть со смехом! *** - Сигареты вместо завтрака доведут тебя до язвы желудка, - наставительно произнес Лус вместо приветствия. Да и нужно ли оно, когда не виделся с напарником каких-то три часа? Весь вечер трое заговорщиков – Луссурия, Цунаеши и Хаято – были заняты продумыванием плана по защите врача. Многого они все равно не могли придумать, поэтому и договорились разойтись пока и немного отдохнуть. Чего все равно не случилось, потому что пациенты с приходом темноты потянулись вереницей. Под самое утро медикам удалось вырвать пару часов для сна, но то были крупицы по сравнению с необходимостью двух несчастных, изнуренных бессонницей трудоголиков. Зайдя поутру в кабинет, Луссурия увидел ставшую уже привычной картину: Цуна, откинувшийся в кресле с заведенными за спинку руками и дымящейся сигаретой в зубах. На появление напарника он отреагировал тоже буднично. Перекинул сигарету из одного уголка рта в другой, пожевал немного фильтр, вяло повернул голову в сторону Луса и парировал: - Кофе тоже вредно пить на голодный желудок. Так что из двух зол выбираем ту, что быстрее готовится. Школьник пожал плечами и занял свой диван. Пятиминутки, в принципе, не были обязательной процедурой, но как-то так у них уж повелось, что день они начинали с обсуждения предыдущей ночи и планов действия на текущий день. И, прежде чем пойти в класс на занятия, Лус непременно заходил в медкабинет, чтобы услышать привычное: «Зайди после уроков и умри от истощения на работе». Но сегодня, Савада еще раз задумчиво затянулся догорающим фильтром и вместе с дымом выдохнул: - Лус, поздравляю тебя! Ты сегодня за старшего. - Как? Сегодня? А рапорт на меня есть? Не, сегодня я не могу. У меня доклад по географии, квиз по английскому. Про алгебру вообще молчу, там что ни день – «праздник»! Так что сегодня уж как-нибудь без меня. Мне учиться надо. Поступать в этом году. - И откуда это у нас такое рвение к учебе? - А что мне еще делать? Эта Школа отбила уже всякое желание работать на мафию. Ну ее к черту! Пойду учиться. На медика. А что, - Лус начал перечислять, загибая пальцы, - шить могу, перевязывать могу, обрабатывать ожоги, порезы, ушибы тоже могу, накладывать гипсы – как нечего делать! Даже переливание крови теперь тоже могу! Прямо ценный сотрудник! - Слышь, ценный сотрудник, а с химией у тебя как? Ты ж не в операционной экзамены сдавать будешь. - О чем я и говорю! Когда мне учить химию, если я здесь, в этом чертовом кабинете почти по 18 часов в сутки торчу?! А остальные 6 – на учебе! - Истеричка, хватит хныкать, - равнодушно остановил Цуна причитания парня. – Кто сказал, что ты должен находиться здесь. Сейчас по-быстрому сделаем уколы, и уйдем. Ты просто между уроками забегай и смотри, чтобы все было в порядке. - А здесь кто будет? Хаято? - Нет, он тоже сегодня на уроки пойдет. Зато ночью к нам явился доброволец и взял на себя эту ответственную миссию. - И кто же сей посланец Божий? – Лус был просто потрясен. Вместо ответа мужчина встал с креслом и поманил школьника за собой. Он остановился у палаты, легонько приоткрыл дверь и указал на спящего. - Энма? Он разве что-то умеет? - А разве ему что-то надо уметь? Все, что надо сделать, я ему расписал. Просто приглядывать за больными, помогать им. Как сиделка. А если что-то экстренное случится, он пришлет тебе смс. А ты-то уже со всем тут справишься. Тем более у нас с ним сделка. Я позволяю ему здесь немного отдохнуть, а он здесь работает. Этот Энма не такой плохой парень. Немного стеснительный, зато голова у него хорошо работает! - Я в курсе, что он неплохой, и что он стеснительный, и что он скрывается сейчас от Шакалов Бьякурана. Единственное, чего я не могу понять, что будешь делать ты целый день? - Ну, знаешь, - Цуна немного замялся, - ты, по большому счету, был прав. Мне надо было прочитать Правила. И я обнаружил для себя много чего полезного. Вот это полезное мне как раз и надо сегодня успеть сделать. Чем раньше уйду, тем больше шансов вернуться к тому времени, когда придут Шакалы. Так что, давай без долгих прощаний. - А Директор в курсе, что ты уедешь? – Лус вопросительно поглядел на напарника. - Пока еще нет, но я ей оставил записку. Думаю, это будет для нее соблюдением формальностей. - Ладно, давай, иди, оставляй меня тут одного. Даже я себе такого не позволял, между прочим. Но все равно, иди за своими «делами». - Не дуйся! - Савада хлопнул парня по плечу. – Чего тебе привезти «с воли»? - Ты не заключенный, - сухо ответил Лус. – Хочу три кило горького шоколада. - А ты столько съешь? - Нет, я запихаю его тебе в рот и буду с наслаждением смотреть, как ты им давишься! *** - Гамма, скажи, ты в меня влюбился, что ли? – спросил Бьякуран своим сладким голосом. - Почему вы так решили? – парень насторожился. Белый Король был похож на цветок-мухоловку. Яркий, красивый, бесподобной расцветки, нежный и гибкий, источающий райское благоухание слов. Многие стали жертвой этого достойного всяческой похвалы миража. Их всех сожрал монстр, живущий с другой изнанки души Бьякурана. - Просто это, - Король многозначительно посмотрел на документ, - очень похоже на донос. Знаешь, этакий ловкий ход, чтобы очернить соперницу и самому влезть ко мне в постель. - Я просто стараюсь оградить вас от предателей и шпионов. Даже для вас это слишком – подозревать меня в подобном! - Я не прав? Извини, просто ты всегда так зло смотришь на Ори, когда она на моей кровати. Как будто ревнуешь. - Я просто исполняю свой долг перед вами. Оригане – не лучший выбор для Короля над Королями. Это просто потаскушка, которой захотелось немного славы. Любая девушка, более достойная, с готовностью ляжет под вас, если вы только ей прикажете. Да и любой парень. - Любой, говоришь? А ты? Ты отсосешь мне, если я тебе это прикажу? – Глаза Бьякурана, как и всегда, выражали усмешку с капелькой любопытства. Какие чувства испытывает Белый Король на самом деле, не знал никто. Мягкая улыбка каменной маской навечно застыла на его лице, и мало кому удавалось пробиться сквозь эту непроходимую завесу. - Я выполню любой приказ. - Даже если он будет тебе не по душе? - Когда я давал вам клятву, я не думал о своих желаниях. Я просто вверил свою судьбу в ваши руки. Мое дело – подчиняться. - Можешь идти. – Бьякуран откинулся на спинку стула и прикрыл веки. – Если ты принесешь мне хоть раз что-то подобного содержания - это будет последним днем, когда ты сможешь ходить на своих двоих. - Простите, - пробормотал Гамма и поспешил за дверь. Сердце бешено колотилось, руки мелко тряслись. Его босс был страшен в гневе. Ему не надо было кричать, топать ногами или самому поднимать на кого-то руку. Бьякуран мог заставить испытывать панический страх одним лишь голосом. Не повышая тона, просто меняя эмоции, он заставлял подчиненных трястись от ужаса и ощущения своей беспомощности. Он подавлял, унижал и властвовал. И ощущения, что испытывал хотя бы единожды человек, рассердивший Белого Короля, настолько сильно врезались в память, что хватало одного упоминания об этом случае, чтобы держать в узде и полном подчинении десятки людей. Единственным человеком, испытывавшим себя на прочность, был Гокудера. Раз за разом Бьякуран наказывал его, и раз за разом он умудрялся разозлить брата. Мало кто понимал, чем это вызвано и зачем это ему. Мало кто даже хотел об этом задумываться. Важнейшим для спасения собственной шкуры было идеальное, точное, беспрекословное исполнение приказов. Обо всем остальном думать не следовало. Гамма немного пришел в себя, унял дрожь в похолодевших пальцах, сделал глубокий вдох и вернул себе бодрость духа. Бьякуран верно подметил. Парень ненавидел Оригане. Ненавидел совершенно искренне и глубоко. И вовсе не из-за безграничной любви к боссу. А из-за алчного желания забрать его всего себе, без остатка. Нет, то не было глупым желанием плоти. Отнюдь. Все, о чем только мечтал Гамма – власть над Бьякураном, а вместе с ним – над всеми, кого семья Гокудера имела своими подчиненными. Даже у сильных мира сего есть слабости. Пусть о них никто не рассказывает, надо наблюдать с близкого расстояния за этими диковинными зверями, чтобы в конце пути приручить их есть с рук и слушаться хлыста дрессировщика. Гамма слишком долго прислуживал своему Королю, чтобы не заметить слабое звено его души. Оно выделялось настолько сильно, что зияющая сквозь него пустота внутри сердца Бьяку прорывалась со всей отчетливостью, которой нас пугает тьма. Бьякуран любил, сильно, страстно, он буквально разрывался от этой любви на кусочки, но безответно и горестно. Любимый им человек не отвечал на его чувства, не дарил ему ночей, полных единения и счастья. Он подчинялся, покорялся, но не любил в ответ. Он исполнял приказы, но не глядел вслед любящим взором. Он был все время рядом, но равнодушно отстранялся от изнывающего от любовной тоски Короля. А тот брал его, зло и жестоко, как может брать только обиженный ребенок, которому подарили желанную игрушку, но с браком. И теперь он не может ни поиграть, ни выбросить ее. Но, как бы не истязал себя Бьякуран, одного присутствия любимого было для него достаточно, чтобы успокоить сердце и обуздать эмоции, царящие в нем. Как долго Гамма ждал, наблюдал, следил! Как долго он придумывал план, способ убрать досадную помеху! И когда, наконец, он поймал удачу за хвост, он зубами вырвал свой билет в счастливую жизнь, место возле Белого Короля - бесподобное место «отдохновения души» - занимает какая-то шлюха! Кто знал, что девочка, иногда скрашивавшая ночи босса, станет его фавориткой? Если бы Гамма мог предвидеть это раньше, он ни за что не позволил бы ей даже приблизиться к Белому Королю. И вот он вновь вернулся к исходной точке. Конечно, с доносом о том, как Ори весьма ловко отделалась от слежки, он поторопился. Надо было подготовить почву, раскрыть секреты этой пакостной чертовки. Но сокрытие эмоций –увы! – не было «коньком» Гаммы. Он сорвался. И стал еще на шаг дальше от желанной цели. Чтобы вернуть себе расположение босса, ему придется изрядно попотеть. Или принести ему то, что он так страстно желает. Хотя Кольца Бьякуран может получить и без его непосредственной помощи. Как наследник семьи Гокудера, он, конечно же, знает и об обряде передачи Колец, и о том, как стать их получателем. Как же теперь нужно извернуться, чтобы приблизить исполнение мечты? Придется играть на маленьких привычках. И на ловца, как говорится, и зверь бежит. - Реборн? Здравствуй! Можешь достать для меня безделицу? – Гамма улыбнулся и подошел к школьнику. - Конечно, все, что смогу, - ответил Реборн. Этот Изгой был особенным. Его не трогали ни грызня за территорию между Королями, ни возня Насекомых. Каждый человек в Школе был его клиентом и его пешкой. И, наверняка, не нашлось бы такого дурака, кто сделал Реборна своим врагом. Таковых и не было. Они просто исчезали за стенами Школы, подав заявление об отчислении. - Мне нужны цветы. Думаю, пару дюжин. - А ты уверен, что тебе нужны именно они? – спросил Реборн, и в глазах его зажглись недобрые огоньки. *** Цуна хлопнул дверцей горбатенького «пежо» (не самый удачный выбор в сельской местности), тихонько выругался на грязь проселочных дорог и смело вошел за ограду. Когда-то, в самый первый день, решетки, здания приводили мужчину в ужас. Сейчас же становилось не по себе от того, что творилось за этими стенами и оградами. То, на что были способны еще незрелые человеческие души учеников, внушало страх и отвращение. А понимание неизбежности игры по правилам, особенно после долгого их отрицания, и вовсе лишало мужества задумываться о будущем. Но как бы то ни было, первый шаг был сделан. Результат его, завернутый в мягкую ткань, Цуна бережно нес в руках. То, что даст надежду многим, то, что позволит немного отогнать беспросветную тьму, окутывавшую Школу. Лус никак не отреагировал на появление напарника в кабинете. Он сосредоточенно глядел на доску, теребя пальцами головку ферзя. - У нас была доска? – вместо приветствия спросил врач. - Была. В шкафу. А вот соперника не было, - не отрываясь от шахматного боя, ответил Луссурия. - Простите, что без спроса зашли в ваш кабинет, - робко пробормотал Энма. - Да все нормально, вы же наверняка устали за сегодняшний день. Как все прошло? Без эксцессов? - Угу, все нормально. Перевязку сделал сам, так что тебе надо только пройти по палатам, посмотреть как там наши жертвы вампиров. - Хорошо, сейчас, - кивнул Цуна. – Я тут купил твою любимую арабику. - А двумя бутылками «Уолкера» ты тоже меня радовать будешь? – усмехнулся Луссурия. - Слушай, Лус, стань моей женой. Готовить ты умеешь, меня уважаешь, все, что приношу, отбираешь, а «пилить» – так вообще мастер. Не жена, а мечта! - Я не сплю с мальчиками. - Правда? – усомнился Энма. – А говорят, что вы… - А про тебя говорят, что ты тупой бездарь, не умеющий постоять за себя, - зло оборвал его Лус. – Но это же не так! - Ну… а откуда вы знаете? - Я знаток мужских тел. А твое мне подсказывает, что ты отнюдь не хлюпик. - Знаете, когда вы так говорите, мне становится понятно, откуда про вас ходят такие сплетни, - поежился Энма и вернул свое внимание доске. - Кстати, Лус, пойдем со мной, покажешь, где что, - Цуна помахал рукой и скрылся в коридоре. - И что тебе от меня нужно? – недовольно спросил школьник, подходя к поджидающему его в коридоре врачу. - По правде, у меня есть к тебе просьба. Думаю, что скоро придут Шакалы, и Хаято я не увижу. Поэтому передай ему, а лучше сам приведи его к тому месту, где меня будут судить эти ваши Короли. - В Совет Королей? - Да. Приведи его к дверям, и ждите там, пока я не выйду. Это важно. Мне надо, чтобы он стоял там. Обязательно! - Но двери охраняются! И Гокудера – Дух. Его просто пинками оттуда выгонят. - Луссурия, от этого многое зависит. Мне надо, понимаешь, надо, чтобы он был там. - А ты понимаешь, что мне это стоит статуса? Если Дух приходит ко мне за помощью, то я обязан ему помочь. Но сам помогать, по собственному почину, я не могу. - Тогда, представь, что я пришел к тебе за помощью. Ведь и мне ты тоже не можешь отказать, так? - Я не смог бы тебе отказать, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я боюсь. Очень. Боюсь потерять статус Изгоя и стать вновь человеком, которого каждый может унизить. Но потерять друга, наверное, еще страшнее. Как-то так. Только ничего мне не рассказывай. Покрывать тебя под пытками я не буду. - Тебе и не придется. Мне тоже вовсе не хочется терять друзей, - улыбнулся Савада. В приемной послышался шум, и оба поспешили туда. Группа из трех учеников, возглавляемая Скуало, с мечами на боку и «ласточкой» на плече, прошествовала, чеканя шаг, в кабинет. - Господин Цунаеши Савада, вы приглашаетесь на Совет Королей, где будет решено, какое наказание вы понесете за свое преступление – срыв Церемонии посвящения в Шакалы Короля Бьякурана, - официальным тоном произнес Суперби. - А если я откажусь? – спросил Цуна. - Тогда мы попросту заставим вас туда пройти. Лучше пойти туда добровольно, - пожал плечами Шакал. - Могу я кое-что взять с собой? - Только если это не оружие. - Это не оружие. Я даже могу отдать это одному из вас, пока оно мне не понадобится, - уверил их мужчина. - Хорошо, берите все, что вам необходимо, и следуйте за нами. Шакалы и ведомый ими «подсудимый» прошли по широким коридорам Школы, более уже не наводившим ужаса, сквозь анфиладу полутемных залов, по лестницам с витиеватыми коваными перилами, и остановились перед тяжелыми деревянными дверями. Скуало немного подождал, словно давая Саваде надышаться воздухом свободы перед пыткой, и решительно распахнул створки. Зал был ярко залит светом. Абсолютно круглый, без углов, как стол короля Артура. Действительно, место более чем подходило для встреч Королей, обладающих равной силой. В комнате было довольно людно, ученики сбились в четыре отдельные группы. Впереди на резных креслах, словно на тронах восседали пятеро учеников – пятеро Королей Школы. Белый Король Бьякуран, Принц-Потрошитель Бельфегор, Ледяная Королева Адельхейд, Ласточка Такеши и одиночка Кея. Позади Королей стояли их Шакалы, одесницу – приближенные. Группа прошла в центр, Скуало поклонился Ямамото и громко объявил: - Господин Цунаеши Савада прибыл. - Спасибо, Скуало, - улыбнулся Король Такеши, - подойди ко мне. Суперби занял свое место по правую руку от Ласточки. Двое мальцов позади врача тоже вернулись в свиту. Двери с грохотом закрылись. Гул в зале нарастал. Шакалы глухо перешептывались, кидали злые и любопытные взгляды на нарушителя спокойствия. Короли же молча, сверху вниз взирали на того, чью судьбу Школа передала в их руки. Молчание нарушил Бьякуран. Он поднял руку, встал и подождал, пока не наступит тишина. - Думаю, не стоит быть слишком формальными. Все и так знают, ради чего мы сегодня собрались. Но все же позволю себе повторить. Господин Цунаеши Савада, вы, будучи Изгоем, нарушили основные Правила нашей Школы. Вы вмешались и сорвали Церемонию посвящения в мои Шакалы ученика Энмы Козато. Вы напали на бывшего моего помощника, избили его, а затем забрали кандидата с собой, не дав пройти испытание. Почему мне не доложили об этом сразу, и такой кандидат вообще стал моим Шакалом, мы поднимать не будем. Виновные за это уже наказаны. Но вашу вину это не отменяет. Адельхейд, вы ведь уже говорили с Директором о предоставлении для господина врача защиты Школы? - Да, - встрепенулась Ледяная Королева. Она вытащила из папки бумагу. – Вот письмо Директора о том, что Школа не предоставляет Учителю Саваде свою защиту. – Девушка протянула документ мужчине, но тот не сделал и шага в ее направлении. - Таким образом, вашу судьбу решать нам, - заключил Бьякуран. Голос его был сладок и тягуч, глаза светились лукавством. Было явно заметно, что Король что-то замышляет, но никто не смел даже помыслить, что именно. - Но превращение Учителя, тем более врача, в Духа – это нонсенс! – вмешалась внезапно Адель. – Школе вновь придется искать нового сотрудника, и мы останемся без медицинской помощи. Луссурия не может справиться со всем один. - Ши-ши-ши! А кто сказал, что нам вообще нужна медицинская помощь? – засмеялся Бель. - Но если ученик умрет из-за того, что не получил вовремя помощь, это можно будет расценивать как убийство. Суд Учителей будет судить нас же за неосторожное решение! – настаивала Королева. - А вы, моя дорогая Адель, предлагаете все спустить на тормозах? Тогда баланс нарушится, и любой захудалый учителешка, не достойный нашего уважения, сможет вмешиваться в дела Королей, - возразил Бьякуран. - Тише, - в дружелюбном жесте Такеши поднял руки. – Почему сразу все вспомнили о Духах? Есть же множество других способов показать свою силу и при этом не попасть на Суд Учителей. - Например? – поинтересовался Бьякуран. - Если полистать Правила, обязательно найдем, - обезоруживающе улыбнулся Ямамото. - Ши-ши-ши! Там есть только одно Правило. Убить, - осклабился Бельфегор. – Готов замарать руки? Готов ради этого пойти на разборки с Школой? - Такого Правила нет! – возмутилась, было, Адель, но Бель пресек это: - А ты почитай! – он протянул девушке книгу. – Вдруг еще что полезное обнаружишь? Бель никогда не скрывал отвращения, которое он испытывал ко всему остальному человечеству. Не так много было вокруг него людей, воспринимаемых им именно как людей. Все остальные – жалкие букашки, не знающие своего шестка. Адель, да и все остальные Короли, относились к последней группе. С его феноменальной памятью Бель с легкостью запомнил все статьи и параграфы Правил. Он мог наизусть цитировать любое из них. В основном для того, чтобы доказать законность собственной жестокости, нежели ради справедливости. Зная это, Королева больше не решилась спорить с гением. - Итак, Такеши, что думаешь? Кишка не тонка убить Учителя? – переключился Бель на Ласточку. Тот ответил, не задумываясь: - А чем твой план будет отличаться от простого клеймения? Школа потеряет врача, и мы снова столкнемся с Учителями, но на этот раз, нас будут судить. - Не будут, - легкомысленно махнул рукой Принц. – Ведь формально мы действуем в своем праве. - И все же я настаиваю на клеймении, - встрял в перепалку Бьякуран. – Это послужит уроком многим. И не надо будет придумывать оправдания… - А я вам сейчас зачем? Все переглянулись. Цуна стоял посреди зала и закуривал сигарету. Затем он выдохнул сизый дымок и повторил вопрос более тихо: - Вы даже еще не решили, что вам со мной делать. Так зачем вы меня сюда притащили и отнимаете мое время? Меня ждут пациенты, которые по вашей же милости ко мне и попадают. Так что, будьте любезны, поторопитесь уже. Врач стоял, спокойный, как будто не его судьба сейчас решалась. Он курил медленно, с удовольствием. Передышка есть передышка. Ему удалось неплохо выспаться, пока готовился его заказ. Поэтому был бодр и полон энергии. В принципе, Цуне было плевать, к какому мнению придут школьники. Он уже давно все решил для себя, и никто не мог ему помешать исполнить задуманное. - А может, вы уже даже решили, что за наказание мы должны применить? – поинтересовался Бьякуран. - Ну, будь моя воля, то я убил бы того, из-за кого пришлось клеймить собственного брата, - ответил ему Савада. Парень слегка побледнел. Больное место, слабое место. А этот недоделанный учитель не так прост. Еще бы! Учитывая то, о чем ему поведал сегодня Гамма, Бьякуран был готов ко всему. - Вот видишь, Такеши, - Бельфегор праздновал победу, - он сам формально признал нашу правоту. А теперь, начнем веселье. – В руках школьника оказались любимые им стилеты, а сам он немного подался вперед. Но тут же был остановлен холодным, властным голосом. - Я сказал, что убийства не будет. В глазах Бьякурана плескалось бешенство. Холодное, расчетливое, не имеющее никакое отношение к тому яростному чувству, что вселилось в Беля. Савада насмешливо улыбнулся: - А не боишься, Бьяку-чан, что будет после? Ведь меня не уволят сразу. По закону буду отрабатывать две недели, пока не найдут замену. Угадай, что я могу натворить тут за две недели? И что с того, что ты поставишь на меня клеймо Духа? Думаешь, найдется сумасшедший, кто поднимет на меня руку? На единственного врача в Школе? - Какая разница, ты все равно сейчас сдохнешь, - дрожа от нетерпения, пробормотал Принц. - Нет, не позволю, - воскликнул Белый Король. - То, что он сказал – открытая угроза. Если сорвется еще одна Церемония, он вновь отделается клеймением? Не забывай, что кое у кого вообще нет Шакалов, и он может начать их заводить в любой момент, - Адельхейд презрительно покосилась в сторону Кеи. Тот лишь хмыкнул и отвернулся. Отношения между этими двумя всегда были натянутыми. По какой-то причине они друг друга не переносили на дух, и даже нахождение в одной комнате доставляло им мало удовольствия. По Школе ходили разного рода слухи, кто-то даже предположил, что они помолвлены друг с другом, и только эти двое знали неромантическую историю их встречи. Борьба за власть в Пекине велась, не прекращаясь даже во времена относительного затишья. Принадлежность к разным кланам делала людей врагами на всю жизнь. И эти двое школьников не были исключением. Правда, о принадлежности Адель к клану Ся знали немногие. Оттуда и предположения, и сплетни… - Ну? Так и будете языками чесать, или делом, наконец, займетесь? Вот он я. Но уйду минут через пять. Мне еще Луса надо сменить, - Цуна уже открыто подстрекал Королей к действию. - Мне тоже не по душе убийство, но, как видно, это единственное, что успокоит господина Саваду. В отличие от вас, я немного с ним знаком. И если он обещает, то выполняет это, - подал голос Ямамото. На лице, как и всегда, была улыбка. Сейчас она выражала предвкушение боя. - А вы что молчите? Что, не хотите драки? Не хотите увидеть, как взрослого порвут на куски? – Цуна уже обратился к перешептывающимся Шакалам. – Давайте же! У-бить! У-бить! У-бить! Я ведь врач, могу угробить столько народа, сколько захочу. Поверьте, вам же лучше не попадать на мои приемы, если я стану Духом! Давай! У-бить! Несмело толпа подхватила слово, сначала тихо, негромко, но с каждым разом все громче, громче, и вот она уже скандировала, орала во всю глотку, словно единый организм. Она бесновалась в предвкушении близкой крови, давила своей яростью, подталкивала к действию. Бель, забыв обо всем, словно дикое животное, бросился на дичь. В руках его блестели ножи подобно острым когтям. Звериный оскал перекосил лицо. Нечеловеческая скорость делала атаки молниеносными, беспощадными. На мужчину несся хищник, внутри которого вместо крови пульсировало жаркое желание убивать. Все, что оставалось делать – уклоняться и ждать шанса нанести ответный удар. Внезапно разъяренный Бель затих и неподвижно встал, замерев, застыв. У его горла блестела серебряная полоска металла. - Уважаемый Бельфегор, если вы не прекратите, то убьете всех нас. Для такого дела использовать метательные ножи – чересчур. Да и пачкаться Королям не пристало. Доверьте дело Шакалам и насладитесь зрелищем. Ямамото говорил тихо, но в наступившей тишине голос его казался небесным громом. Он осторожно убрал клинок в ножны и подтолкнул Беля в спину к пустому креслу. Фран уныло посмотрел на своего Короля и вынес: - Бель-семпай, в следующий раз, когда будете позориться, не берите меня с собой. - Заткнись, Лягушка, - зло бросил ему Бельфегор, забираясь на кресло с ногами: поперек сидения, оперевшись об один подлокотник, а с другого свесив ноги, скрестив руки на груди. - А теперь, раз уж мы пришли к такому согласию, Генкиши, разберись здесь со всем, - Ямамото сел на свой трон и внутренне похвалил себя за победу. После истории с Базилем его статус пошатнулся. Теперь же можно убить разом двух зайцев. И избавиться от свидетеля, из-за которого и разгорелась вся история, и показать, что у него есть зубы. В это же время от стены отделилась тень. Не произнося ни единого слова, Кея прошел мимо Савады, покачивая в руках тонфа, открыл дверь и скрылся в коридоре. Генкиши подождал пока стихнут шаги в коридоре и занял позицию. У его пояса, звеня, покачивались шесть клинков. Цуна снял пиджак, засучил рукава и принялся ждать. Противник не простой. Будет то еще зрелище. Нужно не потерять контроль в процессе, что давалось Саваде с большим трудом. Именно из-за этого его выкидывали из большинства клубов боевых искусств. Не все могли позволить себе ученика, калечащего других и не держащего себя в руках. Вспомнился почему-то мультфильм про самурая, дравшегося сразу ста мечами. Ходил везде с этакой охапкой мечей, а перед началом боя разбрасывал их одним движением. Похоже, что в будущем его ожидает та же участь, что и оппонентов этого мастера. Шесть мечей – остро заточенных клинков – это вам не шутка. Генкиши качнулся в сторону и тотчас исчез. С глаз нетренированного человека. А вот Цуне посчастливилось глядеть на все это великолепие из первых рядов. Парень передвигался плавно, без рывков, одновременно с бегом вытаскивая два меча. Это уже радовало. Два – не шесть. Рука сделала замах, Савада уклонился, и меч со свистом пролетел рядом с ним. А вот от второго уйти не удалось. По руке скользнул клинок, и тут же стало печь, словно от укуса осы. Рубашку залила кровь. А противник наступал. Генкиши беспрестанно наносил удары, пытаясь задеть противника. Небольшие порезы, маленькие ранки, но с каждым взмахом они множились. Цуна и сам не заметил, когда клинков стало четыре, в каждой руке по два. И хватка мечника изменилась. Вместо привычной, когда рука обхватывает рукоять, эфесы мечей были зажаты между пальцами на манер когтей или кастетов. А скорость движений Генкиши увеличилась. Перед глазами у мужчины все расплывалось, взмахи мечей смазывались в одно бесконечное пятно. Все тело горело. «Смерть от тысячи порезов» - так называлась эта казнь у персов. Но самое страшное, Цуна понимал, что начал сдавать. Его разум временами отключался, и Генкиши всаживал в него сталь клинка глубже, вспарывая мягкую ткань кожи. В такие моменты откуда-то издалека, из других времен, возможно, из позабытого детства врывались обрывки фраз, позабытые лица и чувство обиды, жажды мести и справедливости. Что это было, мужчина не знал. Он задавался вопросами, а не находя на них ответы, сходил с ума. Генкиши не понимал, что происходит с его противником. С каждой минутой он становился пластичнее, но сосредоточенность его при этом снизилась настолько, что мечник мог свободно отрубить ему голову. Насмешливые огоньки в глазах врача сменились на неподвижно глядящий перед собой взгляд. Парень пытался приблизиться к кандидату в трупы и вымочить все свои клинки, которых в руках стало уже шесть, в теплой крови, как тот шагнул вперед. Цуна приблизился к противнику вплотную и сделал единственный выпад раскрытой правой ладонью, целясь меж ребер в область сердца. Боль пронизала все тело Генкиши. Перед глазами поплыли кровавые пятна, и он, шатаясь, отступил. Ребро ладони мужчины мягко опустилось на его шею. Мир внезапно рухнул в небытие. Не померк, а просто провалился. Генкиши кулем упал на пол. Со звоном разлетелись в разные стороны мечи. - Ну, кто следующий? – с издевкой спросил мужчина. Сейчас он владел собой и вполне мог связно говорить. Суперби сделал шаг вперед, но Такеши жестом остановил его. - Скуало, - тихо позвал Король. - Да? – Шакал обернулся в ожидании приказа. - Выгони всех моих Шакалов. Они ни на что не годны. Я сам улажу проблему. Не дождавшись ответа, Ямамото встал, величественно подошел к Изгою и принял боевую позу. - А вот и главный пожаловал, - Цуна сжал кулаки и выставил их перед собой. – Ножички подобрать не хочешь? А то с одним как-то не солидно. - Спасибо за беспокойство, - улыбнулся Король. – Но я не практикую такую технику. Ямамото двинулся вперед, одновременно вытаскивая меч из ножен. Клинок гладко прошел через тело Савады, чтобы чиркнуть пустой воздух. Такеши не учел самого главного – Цуна уже был взбешен. Адреналин в его крови бежал расплавленным железом. Мужчина с трудом различал реальность и другой мир, подаренный неизвестным ему прошлым. Иной бой, не из этого времени, вставал перед глазами, подчиняя тело иллюзорным движениям противника. Савада метнулся, едва не насаживаясь на меч Ямамото, а в следующую секунду уже выбивал землю из-под ног парня искусной подножкой. И тут же забывал о нем, сражаясь с кем-то другим в своих воспоминаниях. Но задержкой воспользоваться не удавалось. Едва Такеши поднимался на ноги, как Цуна тут же переключался на него. Одно движение мечника – и наваждение перед глазами тут же сменяла реальность. Врач путался, нанося удары то одному, то другому противнику, мечась по круглому залу, сметая все, что попадалось под руку, до тех пор, пока враги из прошлого и настоящего не слились в единого человека. Правда, Цуна обнаружил это лишь очнувшись верхом на Такеши, методично превращая его лицо в кровавое месиво, стремясь размазать его мозги по паркету. Вокруг стояла абсолютная тишина. Просто, никто не знал, как реагировать. Ласточку даже свои тихо ненавидели за крутой нрав и мгновенную смену настроения. Ледяная Королева замерла на месте, поднявшись с кресла. Бель же застыл. Взгляд его, как у умалишенного, впился в фигуру мужчины и пожирал его с потрохами. Скуало, высвободив меч, уже готовился нанести удар. Цуна тяжело поднялся на ноги. Реальность возвращалась. Савада понимал, что что-то он сделал не так, но почему-то внутренний голос твердил: «Все идет по плану». Он медленно пошел в сторону Адель. - Ну, и что дальше? Кто еще придет меня убить? – спрашивал он, не переставая. - Ты победил Короля, - тихо проговорила Адельхейд. – Теперь мы не можем тебя судить. - Что? Какого хрена ты болтаешь, мусор? – разразился бранью Суперби. – Ты думаешь, я буду просто так смотреть, как моего Короля рвут на клочья? - Будешь, - холодно проговорила Королева. – И будешь выбирать выражения, когда разговариваешь со мной, шавка! – Шакалы, стоящие позади девушки ощетинились ножами. - Ши-ши-ши! – рассмеялся Бельфегор. – У Школы появился новый Король. - Учитель не может стать Королем! – Бьякуран не скрывал своего бешенства. - Но это Правило тоже нерушимо. Если Король будет побежден, то его место занимает победитель, - парировала Адель. - Бьяку-чан, - скопировал Саваду Бель, - ты, похоже, тупеешь. Мы все были свидетелями этого боя. - Он – Учитель! –рассвирепел Белый Король. – Он не может, не может вмешиваться в наши дела. - Официально он потерял статус и Учителя, и Изгоя, - прервала его Адельхейд. – Письмо об этом у меня. Сейчас он такое же Насекомое, как и все ученики Школы. - А рейтинги? У него же нет рейтинга! - У меня вообще-то есть диплом мединститута, - флегматично заметил Цуна. Он опустился на пол и занялся приведением себя в порядок. Небольшую передышку эти длительные перепалки вполне могли ему подарить. И лучше воспользоваться шансом сразу, а не жалеть потом. - Ши-ши-ши! Вы забыли про самое главное, - ухмыльнулся Бель. - И что? – раздраженно бросил Бьяку. - Изгой. Чтобы стать Королем, Учителю нужно, чтобы хотя бы один Изгой стал его Шакалом. Луссурия, как полагаю, уже близко? - Лус в это не втянут. Должен же быть в Школе хотя бы один человек, который мог бы оказывать помощь пациентам бескорыстно? – честно ответил Цуна. Холодные щупальца паники аккуратно водили по его спине, взбираясь выше, к самому сердцу. В его плане не было пункта, посвященного другим Изгоям. Он должен был выиграть против Короля. На этом все и заканчивалось. - Что ж, - в глазах Бьякурана блеснуло злорадство, - время, когда Изгой может заявить о своей покорности, устанавливаем ведь мы, верно? Тогда оно заканчивается прямо… - Не спеши, Бьякуран! Голос заставил всех обернуться к двери. Высокий, статный парень в щегольской одежде (после занятий разрешалось носить любую одежду) двигался навстречу врачу. - А что если я хочу стать его Шакалом? - Ты, Дино? – удивилась Королева. – Но ты же год отдал дракам, чтобы тебя признали Изгоем. - У каждого свои причины, - многозначительно заметил Каваллоне и опустился перед Савадой на одно колено. – Я, Дино Каваллоне, прошу Вас принять меня в качестве своего Шакала. Взамен примите мои верность и преданность! Бьякуран с ледяным бешенством взирал на разворачивающуюся перед ним картину. Подстроили, все это подстроили. Не мог один врач из захудалой Японии наделать таких дел. Хорошо, Ямамото он смог победить, но заставить Каваллоне, известного отшельника, признать над собой власть – нонсенс! Кто-то помогает бездарному учителешке, и надо найти этого кого-то. Найти и научить, как себя вести. Чтобы впредь никто не смел возразить Белому Королю, никто не смел портить его планы. - Нет, подожди, ты не можешь быть моим первым Шакалом, - забормотал мужчина. Он поднялся и, качаясь, подошел к двери. Там Цуна долго кого-то высматривал во тьме коридора, а потом сделал знак войти. Хромая, немного приволакивая ногу, в комнату вошел Гокудера. Все стихли. Дух не мог войти в зал Совета. За это его бы жестоко избили. Савада же вернулся на свое место посреди комнаты. - Хаято, на колени! – приказал он властным голосом, а затем обернулся: - Скуало, где та вещь, которую я принес с собой? И еще, принеси мне уголья, которые готовили для моего клейма. – Он немного подумал, улыбнулся и добавил: - Пожалуйста, если тебя не затруднит. Испепеляя ненавидящим взглядом, Суперби выполнил поручение. Он давно уже поднял своего Короля и уложил его у стены комнаты, подложив собственный пиджак под голову вместо подушки. Идти в лазарет смысла не было: врач находился вот в этой самой комнате, и еще неизвестно, выйдет ли. Вручая ведро с раскаленными угольями, Скуало про себя прошептал несколько проклятий для его получателя. - Спасибо, Скуало, - поблагодарил Савада. Он развернул тряпку и вытащил на свет длинную причудливо изогнутую кочергу. Один конец ее мужчина опустил в ведро. Хаято как раз добрел до ног своего спасителя и, немного кряхтя, опустился на колени. - Гокудера, спрашиваю тебя один раз, будешь ли ты служить мне Шакалом? Доверишь ли ты мне свою жизнь? - Что за черт! – вскричала Адель. - Первым своим Шакалом я могу выбрать любого, неважно, кто это будет, так? Ведь были в истории Школы и Шакалы-Учителя! Правда, если только они пройдут Церемонию. Поэтому первым моим Шакалом будет он, Хаято Гокудера, Дух этой Школы, бывший Шакал Бьякурана. – Савада повернулся лицом к Хаято. – Я не услышал твоего ответа. Гокудера стоял ни жив, ни мертв. Он не мог поверить, что это происходит с ним. Снова стать чьим-то Шакалом, освободиться от проклятия и безнадежной судьбы Духа. Об этом мечтали все, кто носил тавро в виде буквы «G» на шее. Школьник поклонился в ноги, припав лбом к полу и тихо проговорил: - Для меня будет большой честью стать вашим Шакалом, господин Савада. Прошу, примите мою верность и преданность. - Я принимаю их. И в качестве доказательства дарю тебе мой знак. Мужчина вытащил раскаленную кочергу. Решительно подошел он к Хаято, рывком поднял голову за волосы на затылке, отвернул ее назад и точно прицелившись, покрыл уродливую букву раскаленным железом. - Это – мой знак. Мои Шакалы будут носить его в качестве доказательства их принадлежности мне. Гокудера распахнул глаза, но не произнес ни звука. Лишь с закушенной губы потекла к подбородку тяжелая капля крови. Когда клеймо с шипением опустилось, на шее подростка чернел неровный силуэт половинки жемчужной раковины. Но для Хаято клеймение во второй раз было непереносимым. С честью выдержав пытку, он свалился без чувств к ногам своего господина. - Теперь, Дино, я могу ответить тебе. Я буду рад, если ты ко мне присоединишься. А пока подними Хаято и отнеси его в мой кабинет. Ну что, мы закончили все процедуры? Бьякуран сжал кулаки до побелевших костяшек. Да как он посмел! Сделать Шакалом его собственного брата, его собственного Шакала, его!.. Слишком поздно он понял, что так называемая казнь Изгоя было ничем иным, как прекрасно сыгранная пьеса возвышения. Что ж, Цунаеши Савада, пообещал про себя школьник, вы сделали все, чтобы получить врага в лице Белого Короля. Надеюсь, вы об этом не пожалеете. А вслух произнес: - Насколько помню, все. У нас больше нет ни поводов, ни времени, чтобы задерживаться здесь. - Подожди, Бьякуран, - остановила его Адель, - а как же Такеши? - Побежденный Король служит победителю, - отрезал Бьякуран. – А что до его Шакалов, то они становятся Насекомыми. Если только Савада и их не приютит, раз уж он даже до Духов опустился. - Если они этого сами пожелают, то не вижу особых причин им отказывать, - отозвался Цуна. – А теперь мне нужно вернуться обратно в свой кабинет. Пациенты не ждут. Скуало, - крикнул он парню, - бери Такеши на руки и иди за мной! Комната постепенно опустела. В коридоре стихли шаги и разговоры. Завтра новость о новом Короле облетит всю Школу. Сейчас же в зале Совета Королей остались лишь двое. - Бель-семпай, сколько можно притворятся спящим? – Фран потеребил рукав Короля. - Фран, - сказал Бельфегор, задумчиво уставясь в потолок, - странное сейчас было представление. - Да, - согласился Лягушонок без всякого подтрунивания. – Похоже, мы узнали кто свистнул нашу флешку. И зачем. - Вот увидишь, не пройдет и месяца, как Школа утонет в крови… *** «ХХ.ХХ.ХХХХ г. День Х-тый. Перестал доводить объект до состояния нервного срыва самостоятельно. И без меня хватает тех, кто держит его в непрерывном стрессе. Однако, отсутствие сна (моя заслуга) негативно отражается на его нервной системе. Это выражается в постоянном курении (1-2 пачки в сутки) и частом потреблении спиртных напитков (каждую ночь). Несмотря на большое напряжение, объект ведет себя вполне адекватно, может оценивать ситуацию и реагировать на нее соответствующим образом. Предыдущий экземпляр был более склонен к актам агрессии и паники. Продолжаю наблюдение за объектом. Предлагаю вновь прибегнуть к методу «легкое снятие стресса», уже опробованном на предыдущем объекте…»