Вглядываясь во тьму

Это был долгий, трудный день. Цуна с трудом передвигал ногами. А ведь впереди еще ждала ночь плодотворной работы! Савада даже мысленно застонал. Что за злой рок навис над ним? Пережить столько потрясений за один вечер, чтобы вернуться к себе и снова принимать пациентов. И даже показать, что тебе больно и тяжело, нельзя. За спиной зло пыхтел недовольный Скуало. Шутка ли – так избить мальчишку! Не сдержать себя, дать выплеснуться полузабытым воспоминаниям. Правильно он решил когда-то. Чем дальше от драк, тем меньше вероятности навредить кому-то. Тем меньше возможностей, вспомнить, кто же он такой… Луссурия уже заканчивал бинтовать шею Хаято. Парень пришел в себя и теперь грустными глазами вперился в окно. Дино расположился рядом, подпирая стену и с ужасом рассматривая инструментный столик. - Так, все, кому помощь больше не нужна, быстро отсюда вышли, - приказал врач. Гокудера отвел равнодушный взгляд от стены, посмотрел на говорившего. Перемены, произошедшие в парне, весьма удивили мужчину. Глаза тут же засверкали, уголки губ потянулись вверх, расплываясь в счастливой улыбке, как будто он глядел на ангела. - Господин Савада! – Гокудера в порыве спрыгнул с кушетки, но Цуну уже волновали иные проблемы. - Не сейчас, - ответил он, - иди пока в палату, переночуй здесь. Потом зайду, и ты мне подробно все расскажешь. Мысли врача занял Ямамото. Скуало осторожно положил своего Короля на кушетку и тихо отошел к двери, выжидая приказа, что делать. - Дино, Скуало, - недовольно позвал парней Цуна, - если у вас больше нет дел, то возвращайтесь к себе в комнаты. Здесь не аттракцион, и помощь ваша больше не нужна. Хотя… Дино, подожди меня в кабинете. Хочу задать тебе пару вопросов. - Конечно, - с легким поклоном ответил Дино, развернулся и ушел в указанную сторону. - Тогда спокойной ночи! – пожелал Суперби. Он пропустил проходящего мимо брата, а затем и сам удалился из комнаты. - Как ты его так? – спросил Луссурия, кивая на покрытое синяками тело. - Мне бы тоже хотелось знать, как, - пробормотал Савада. - Ты даже не помнишь, как избил его до полусмерти? – удивился школьник. – А как клеймо на Хаято выжег, хотя бы помнишь? - Вот это я помню очень хорошо. И лучше бы забыть. Представляешь, он мне поклонился в ноги, как какому-нибудь божку! - И что тебя удивляет? Это только начало! Во время Церемонии будешь ощущать себя повелителем ада. - Но я не хочу! - Хочу, не хочу, тебя уже не спрашивают. Решил действовать по Правилам – действуй. И вообще, хватит ныть, тут тоже действовать надо. Сломал ты ему нос, однако. Как думаешь, только хрящи или… - Тут и думать нечего, сам посмотри на перелом. Конечно же, хрящи. Сломал бы что другое, то и смотреть не на кого было бы. А вот ребра надо бы рентгеном посветить. Тут я очень даже мог чего-нибудь сломать. Давай, тащи его в рентген-кабинет. Там на стол перекинем. Через полчаса выяснилось, что переломов Такеши тоже не заработал. Парень отделался лишь синяками, ушибами и легким сотрясением. Поэтому с чистой совестью оба медика закинули пациента отдыхать, а сами с таким же намерением двинули в свой кабинет. Где в ожидании серьезного разговора ждал их Каваллоне. При входе напарников парень вскочил с кресла. - Ну, ну, - замахал руками Цуна, - не стоит этих церемоний. Сиди уже. Луссурия молча подошел к кофеварке и щелкнул кнопкой пуска. - Дино, правильно? – спросил Савада, устраиваясь в свое уже полюбившееся кресло у стола. - Дино Каваллоне, - отозвался школьник. - Итак, Дино. Давай сейчас обойдемся без лишних слов. Ты меня здорово выручил там, на Совете. За это тебе огромное спасибо! – Цуна церемониально нагнул голову. – Но все же хочется знать, почему ты это сделал. - Видите ли, - начал Каваллоне, - у меня есть свои причины помогать вам. В Школе что-то назревает. Такое, чего еще никогда здесь не было. Скорее всего даже таких как я – Изгоев - это заденет. Не хочется стоять в стороне и ждать, когда за тобой придут, как за Шоичи. - Напоминает детскую сказочку. Не ты ли год бился, доказывая свой статус Изгоя? – скептично отреагировал Лус. - Совершенно верно. И поэтому не хочется терять жизнь только потому, что кто-то захочет его отнять. Ты же помнишь: в отличие от остальных, меня убить можно. Но это только одна из причин. Вторая – один очень дорогой мне человек переживает за вас, господин Савада. Настолько, что даже попросила меня помочь вам. Я не смог ей отказать. - И как же зовут эту милую девушку? - Простите, но на этот вопрос я не смогу вам ответить, даже если вы мне прикажете. Лучше стать Духом, чем навести тень на ее имя. - В твоих словах нет совершенно никакой логики. Сначала хочешь променять статус Изгоя на Шакала, а теперь вот спокойно становишься Духом. Отчаянный ты парень, - протянул врач. – Лус, скоро уже? Голова раскалывается… - Я же тебе не скоростная ракета, - заворчал Луссурия. – Сейчас разолью по чашкам и принесу. Дино, тебе со сливками или без? - Что ты, спасибо большое, но мне не надо… - Надо, надо. Поверь, с ним без этого никуда. Скоро ты так же, как и я, будешь проклинать тот день, когда его назначили врачом в этой школе, - Луссурия с подносом уже двинул к столу. - Пей, пока дают, - поддакнул Цуна, улыбаясь в предвкушении напитка. - Спасибо! – Дино взял в руки миниатюрную кружечку и отхлебнул кофе. – Очень вкусно. Что за сорт? - Арабика. - А, - протянул Дино. – А знаете, господин Савада, каковы бы ни были мои причины, я не жалею, что буду проходить Церемонию в качестве вашего Шакала. Вы замечательный человек! - С чего ты это решил? – Цуна был в недоумении, чего же он такого сотворил, что ему поют дифирамбы. - То, что вы сделали для Хаято, не сделал бы ни один другой человек. Он же Дух, без права на жизнь, а вы вернули ему надежду. Я очень уважаю вас за это. И Такеши помогли, хотя теперь как бы и не обязаны этого делать. Я рад, что буду служить вам. Поверьте моему слову! Я не предам вас! - Тяжело верится, учитывая, что ты не ответил честно ни на один мой вопрос. - Я… Это правда, что меня попросил дорогой мне человек. Она действительно очень за вас переживала. Но есть еще одно… - Тебя еще кто-то попросил? – Савада внимательно наблюдал, как Дино опустил глаза, как будто решался на отчаянный поступок. В конце концов, он кивнул. – И кто попросил тоже сказать не можешь, потому что на самом деле тебя заставили? Ученик вскинул голову и горячо заговорил: - Это так. Меня шантажировали. И чтобы защитить любимого человека, я должен был принять условия. Но это не то! Поверьте мне, когда я увидел, на что вы способны, желание служить вам стало моим собственным. – Парень вскочил с кресла, упал на одно колено. – Если вы не верите мне, то сделайте меня Духом прямо сейчас. У вас уже есть на это право. Можете заставить пройти меня через самые суровые испытания, я выдержу их. Все, только чтобы доказать вам, я не предатель и не шпион. Дино замер в ожидании приговора. Цуна откинулся на спинку кресла, завел назад голову и занялся изучением потолка и поднадоевшей уже люстры. - Знаешь, что я не выношу больше всего? – медленно и очень тихо проговорил врач, не отрываясь от своего занятия. – Истерику. Из-за этого вечно у меня нелады с женщинами, уж очень они это дело любят, в истерику впадать. – Цуна повернулся к коленопреклоненному. – То, что ты сейчас делаешь, тоже истерика. Ты не знаешь, как заставить меня поверить в твои слова, и устраиваешь сцены. Я не какой-нибудь царь, чтобы передо мной на колени падать. На будущее: что бы ни произошло, приди и скажи честно, как есть. Предатель ты или нет, решать уже мне. И насколько я буду доверять тебе, тоже не твоего ума дело. Ты сам дал мне право распоряжаться твоей жизнью. Я тебя за язык не тянул и не просил этого сделать. Поэтому, будь добр, сядь на место и пей свой кофе. Каваллоне, пристыженный и подавленный, вернулся на свое кресло, низко опустив голову. От мужчины исходила аура внутренней силы, власти, достоинства. Сейчас он казался богом, милостиво спустившимся с небес к неразумным людям. Школьнику захотелось что-то сказать, оправдать себя, но он не мог выдавить из себя ни звука. Ему и самому стало понятно, насколько глупым показал он себя. В смятении парень пытался придумать, как бы доказать, что все его слова – не ложь. - Допивай кофе и иди спать. Тебе завтра на учебу, - продолжил между тем Цуна. – Я не буду относиться к тебе с предубеждением, и уж точно не буду заставлять проходить через какие-то страшные пытки. В конце концов, мне же тебя и лечить после них. Я понимаю, ты не мог поступить иначе. Ты уверен, что тебя не заставят делать что-то еще? - Нет, не заставят. У нас с ним честная сделка. - Что ж, тогда и думать пока не о чем. Иди с миром. Дино залпом допил горький напиток, наскоро пожелал спокойной ночи, поклонился и вышел. Луссурия присвистнул: - Да ты у нас крутой! Прям настоящий Король Школы! - Заткнись, Лус! Какой еще Король! Издеваюсь над мальчишками! Вы ведь еще дети! Глупые, ни черта не понимающие дети! И зачем я во все это ввязался! - Потому, - любезно ответил напарник, - что эти самые дети хотели тебя на суши покрошить. И ничего бы им за это не было. Кстати, о птичках. С Такеши ты что собираешься делать? - А что надо? - Ну, вообще-то ты теперь его господин и повелитель. Ты же его победил. Сделаешь своим Шакалом? - Зачем мне их столько? Мне и двух хватит. - А территорию ты тоже сам, между делом, обходить будешь? - Какую еще территорию? - Ты действительно не понимаешь? – Луссурия издал стон разочарования. – Ты же теперь Король. Ты должен наблюдать за соблюдением Правил. Чтобы Короли между собой не грызлись, они делят между собой территорию. Скорее всего тебе перепадет территория Ласточки. Завтра на Совете это и решите. Если все будут знать, что твоя территория свободна, то там Насекомые и будут творить свои темные делишки. Угадай, что с тобой случится, если Правила будут нарушать на твоей территории, а наказания за это не последует? - Можешь не продолжать. Понял уже, что дурак. И как мне теперь быть? - А для чего еще нужны Шакалы? Чтобы исполнять эту ответственную задачу. Так что советую тебе пригласить к себе и выслушать Шершней. Эти парни хоть и сволочные, но плохого не посоветуют. Да и с Хаято поговори. У него-то в этом деле опыта побольше, чем у тебя и меня вместе взятых. Ладно, уже полночь, я еще здесь. Пойду, посплю. Если что – буди! Савада встал с кресла, с удовольствием потянул затекшие мышцы. Тело тут же напомнило хозяину о том, что тоже нуждается в помощи. Ранки были не ахти какие глубокие, но все же ныли. Стоило обработать их, или хотя бы просто принять душ. Этим-то и занялся врач, пользуясь передышкой. Отступать, достигнув статуса Короля, бесполезное занятие. Да и некуда. Надо было просто позволить поставить себе на шею клеймо в таком случае. Теперь же приходилось доказывать свое мужество и чувство ответственности за совершенные поступки. Прежде всего, необходимо заняться стратегией на завтрашний вечер. Определить свои полномочия, свою территорию, свою линию поведения. Что ему известно об этом? Да ничего! Абсолютно! Когда-то Цуна входил в школьный совет, но этот опыт ничем ему не помогал. Школьный совет не наказывал учеников за несоблюдение Устава школы, избивая до смерти, не патрулировал коридоры по ночам и не ломал ничьи жизни уродливым тавром. Итак, следовало еще раз почитать Правила и расспросить обо всем Гокудеру. Второе, надо было решить, что делать с Хаято и Дино. Как проходят Церемонии, мужчина видел, но принимать участие как-то не хотелось. Особенно в роли пыточных дел мастера. Луссурия что-то говорил насчет Шершней, и даже не объяснил, кто они такие. Но стоит обратиться к ним, раз уж напарник так их советовал. Возможно, что Хаято и о них что-нибудь знает. Последнее, и самое главное, стоит поднять вопрос о «вампирах». Раз уж он лицо, облеченное властью, то в его силах найти пакостника и надавать ему по ушам. Вот уж кого он с удовольствием избил бы! Да еще Скалл до сих пор не давал ему покоя. Как мог пропасть человек в такой охраняемой Школе? Нонсенс, чтобы Шакалы или Короли об этом ничего не знали. Просто скрывают это. Тем более статистика смерти ведется только среди учеников. Учителей же запросто могут убить, и никто об этом не узнает. Только чем же предшественник так насолил кому-то, что его решили убрать? Стоило с этим разобраться. Еще один вопрос мучил Саваду нещадно. Вопрос боя Ямамото. Врач об этом ничего не помнил. В голове остались обрывки мыслей, образов, но ничего конкретного. Он даже с трудом вспоминал, как Генкиши превратился в Ласточку. С ужасом Цуна думал о том, что могло бы произойти, не приди он в себя после боя. Такое уже было однажды, его даже условно осудили за содеянное, а мама ходила и извинялась перед пострадавшими. И, кажется, именно после той бойни маленький Цунаеши решил стать врачом, чтобы трудом искупать свой грех. Каждый день, до конца жизни. Цуна одел чистую одежду, высушил полотенцем волосы и вновь почувствовал себя человеком. Бодрым, разумным и готовым к действию. Стоило разузнать подробности предстоящей жизни. Поэтому мужчина направился в палату к заждавшемуся пациенту. Как и ожидалось, Хаято не спал. Во тьме он сидел с ногами в кровати и наблюдал за звездами за окном. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, за горизонт, за все преграды. И читалась во взгляде этом такая тоска, такая печаль, что парень становился похож на пойманного дикого зверя, который знает, что не сможет никогда сбежать. Савада тихо прикрыл за собой дверь. Заслышав щелчок, Гокудера вскочил с кровати. Он со страхом смотрел на вошедшего, как будто его застали за чем-то постыдным. - Господин Савада, вы… - Парень в нерешительности замер. Он вытянул руку вперед, словно шел на ощупь, и шагнул. Ноги не гнулись, даже слышно было, как напрягаются мышцы для следующего шага. У Цуны перехватило дыхание. Он словно почувствовал всю бурю эмоций, бушевавшую сейчас в душе подростка. Хаято тянулся к нему, как к последнему лучу света, как умирающий от жажды тянется к миражу озера в приступе отчаяния. Не дойдя одного шага, Хаято повалился на пол. Просто дрожащие ноги не выдержали напряжения. Перед парнем был его спаситель, владетель его души и тела. С благоговением он протянул руку и дотронулся до краешка одежды мужчины. И тут же отдернул ее, ругая себя за осквернение святыни. Такой как он не может прикасаться к чистому, славному человеку. Только не он, чьи руки в крови, чье тело служило развлечением для других. Он должен быть счастлив, что Савада вообще желает дышать с ним одним воздухом, даже спасает его каждый раз. Хаято согнулся пополам: так сильно болела душа от осознания своей жалкости. - Хаято, что с тобой? Что-то болит? Где, покажи мне! – Цуна сделал последний шаг за парня. - Господин Савада, - прошептал Гокудера, поднимая глаза на своего бога. Из глаз потекли слезы, горькие, горячие от долгого их сдерживания. Цуна механически потянулся вытереть с лица мокрые дорожки. Парень же перехватил его руку и припал к ней губами долгим поцелуем. Мужчина тут же отдернул ее как от электрического тока. Движение это было настолько резким, что отрезвило немного школьника. Теперь он, словно побитая собака, сидел в ногах у хозяина и смотрел на вычищенные мягкие туфли Цуны. - Простите, я… простите, - почти прошептал он, чувствуя, как слезы вновь подступили к горлу. - Ничего, я понимаю, - отозвался Савада. Он опустился на пол, развернувшись лицом к окну, подставляя правое плечо своему юному Шакалу. – Эх, какое счастье вытянуть ноги! - Спасибо вам. За все. Спасибо, - продолжал шептать Хаято. - Я не сделал ничего такого, за что меня бы стоило так благодарить. Вон, даже шею тебе прижег. Прости, не смог придумать ничего другого. - Это вы простите. Если бы не я, вам бы не пришлось брать к себе Духа. Вы слишком добры ко мне! Я точно этого недостоин! - Хаято, - серьезно сказал мужчина, - не надо только здесь истерик. Я их очень не люблю. Я уже говорил об этом Дино, скажу и тебе. Я сам теперь решаю, достоин ты или нет. Ты ведь мой Шакал, так? - Да! Ваш Шакал, ваш слуга, кем угодно назовите! Я сделаю для вас все! Все, что угодно! - Тихо, тихо, а то перебудишь всех больных. Пациентам надо отдыхать. Чтобы выздороветь, всегда надо отдыхать. Шея не болит? - Ни капельки! – соврал паренек. - Так уж и не болит? Дважды в одно и то же место. Что же я за врач такой? - Самый лучший! - Смотри, не влюбись в меня. Я не по этому делу. - Я бы и прикоснуться к вам не посмел, - прошептал Гокудера и покраснел. - На том и порешили. – Цуна смотрел на школьника ласково, даже нежно. Гокудера выглядел сейчас довольно забавно: смущенный, с заплаканными глазами, шмыгающим носом, совсем как маленький ребенок. Вот тебе и Ураган! Видели бы это зрелище те, кто пострадал от его руки… - Ладно, давай ближе к делу. Мне нужна твоя помощь. - Конечно, все что попросите! - Тогда не перебивай меня. – Хаято пристыжено опустил глаза. – Итак, теперь я Король. Но я совершенно не в курсе, что мне надо делать. Лус что-то там говорил насчет территории и соблюдения Правил, но я не совсем его понял. Может, объяснишь? Опыта-то в этих делах у тебя действительно больше, чем у меня. - Я рад, что вы пришли ко мне, - улыбнулся Гокудера. Он немного успокоился и вновь стал расчетливым и вдумчивым. – Ваше положение Короля дает много прав. Например, вы можете свободно передвигаться по Школе в любом направлении. Никто не посмеет вас остановить даже на чужой территории. Еще Короли заменяют у нас школьный совет. Они вносят предложения Учителям по улучшению Школы, следят за тем, чтобы в Школе царил порядок. Не только соблюдение Правил, но и исполнение Учителями своих обязанностей. Может, Учителей они наказать не могут, но если соберут доказательства выхода за пределы полномочий кого-то из них и представят их Директору, то, будьте уверены, этот Учитель долго не продержится в Школе. Вскоре его уволят. Поэтому у нас работают только лучшие из лучших. Помимо этого Короли следят за учениками, за их поведением, соблюдением этикета в отношении старших и младших, и за соблюдением Правил. Днем они просто наблюдают, пока не закончатся уроки, но если кто-то из Шакалов заметит нарушение, то ученику грозит неплохая взбучка после занятий. Потому что после уроков настает время Королей. - То есть во время занятий тебя может наказать кто-то из Учителей, а если они этого не делают, то на себя эти обязанности берут Шакалы? - Совершенно верно. Особенно попадает тем, кто дерзит Учителям. В конце концов, это Школа, а мы ученики. Иначе бы Насекомые творили, что хотели на занятиях и мешали бы остальным. - Но наказывают Шакалы, а не Короли. - Шакалы – слуги Короля. Они воплощение его воли. Один человек не справится с целой оравой. Они ведь следят не только за старшеклассниками. Их власть простирается вплоть до детского сада. Хотя там справляются и без нас, - улыбнулся Гокудера. – Поэтому очень важно правильно набрать себе подчиненных. Иначе ваша власть превратится в беспредел. Только у вас есть полномочия воздействовать на Шакалов. И власть ваша над ними безгранична. Прикажете умереть – и любой из нас тут же лишит себя жизни. Любая ваша прихоть будет исполнена. - Любая, говоришь? Я бы сейчас от массажа не отказался бы… - мечтательно произнес врач. - Сейчас, минуту, - завозился Хаято. - Шутка, шутка, - Цуна поймал за руку подростка и с силой потянул ее вниз, заставляя его, поднявшегося на ноги, снова сесть рядом с ним. – Как ты будешь делать массаж одной рукой? - Неважно, как. Главное, это должно быть исполнено. Любой ценой. - Значит, полное подчинение? - Да. Бескомпромиссное, слепое подчинение. Большинство Шакалов не совсем дружат с головой. Если их не приструнить, может произойти беда. Бьякуран всегда с этим справлялся, хотя мало кто из его Шакалов получал от него что-то, кроме выговора. В нем живет сила подчинять других. Ужасная сила. - А Ямамото дубасил своих направо и налево. – Цуна вспомнил пощечину, которую дал когда-то Скуало его Король. - Да, можно и так доказывать свою власть. Но Такеши редко именно бил Шакалов. В отличие от многих, он со своими тренировался. Так что большинство ушибов и синяков парни получали от борьбы с ним в честном бою. Если не заметили, то все Шакалы Ласточки были мечниками. Жаль, что теперь они потеряли своего лидера. Вы нажили себе много врагов, победив его. - Мне захотят отомстить? Даже твой брат? - Скуало? Не знаю. Скорее всего, он первым придет за вашей головой. - Эх, за что мне это! – вздохнул Цуна. – Но мы отвлеклись. Итак, какие еще у меня там обязанности? - Организация праздников, поддержка учеников, разбирательство споров, охрана территории… Очень много. Потому вам и нужны Шакалы, чтобы справляться с ними. - А где мне их взять? Они же мне с неба не упадут. - У вас уже есть трое. Если вы покажете себя сильным лидером, появятся и другие. Только надо очень тщательно их отбирать. Бывало и такое, что ученик прошел через все этапы доказательства верности, а на последний обряд принесения клятвы не допускался. Если вы сомневаетесь в ком-то, то лучше вообще с ним не иметь дел. - Почему трое? Насколько помню, только вы с Дино изъявили такое желание. - Еще Такеши. Он ведь проиграл вам. Проиграл свой титул. Теперь он обязан подчиняться вам как победителю. Ему даже не обязательно проходить через Церемонию. Если вы решите, что он не походит вам как Шакал, то просто можете убить его. Так что теперь Ласточка вынужден подчиниться. Или умереть. Одно из двух. Это уже его выбор. Причем, даже если вы пожалеете его, то у любого другого Короля есть право на убийство. Да и убийством это по сути не считается. За это Учителя не судят. Хотя, не припомню, чтобы кто-то отказывался подчиняться… - Жестоко. Или служи, или умри. Какой-то прямо фильм ужасов! Так, теперь подробнее об этой Церемонии. Это что, пытки, как у Энмы? - Можно сказать и так. Но это не просто пытки, это демонстрации власти над Шакалами. Только Король определяет, когда один этап прекращается и начинается другой. Обычно к концу Церемонии ни у кого не остается желания перечить своему Королю. Так достигается полное подчинение. – Хаято передернуло. – Чувствуешь себя зверушкой в руках хозяина. Стоишь перед ним и не знаешь, что сегодня тебе предстоит. И главное, счастлив, что цел, счастлив, что можешь вот так перед ним стоять и выслуживаться. Просто умираешь от восторга поклоняться ему, от ощущения своей ничтожности перед ним… Гокудера замолк. Он боролся с желанием вновь разрыдаться. Плакать, показывать свою слабость перед Королем… нет, перед кумиром! – недопустимо. А вдруг Савада передумает брать к себе такого слабака как он, вдруг он решит, что тот недостоин его милости? По спине пробежал холодок. Тогда ему снова придется вернуться к своим, в этот непрекращающийся мрак без единой мысли о спасении или бегстве. Парень почувствовал теплую руку на своем плече. - Хаято, я не бог, а ты не моя собачонка. Я всего лишь врач, оказавшийся в этой нелепой ситуации и расхлебывающий ее. Мне тоже иногда нужна помощь. Например, сейчас. Без тебя и Луса меня вообще здесь не было бы. Хватит терзаться! Поможешь мне еще немного? Парень выпрямил спину, поднял голову и впервые за все время разговора посмотрел на Цуну без страха или сомнений. Не время сейчас бороться с демонами прошлого. Надо высвободиться от пут, сковывавших его разум, и принять вызов новых трудностей, новых преград. - Конечно. Я сделаю для вас все, что в моих силах. Даже если вы будете это отрицать, вы мой Король. Вы распоряжаетесь моей судьбой. Если вам нужна моя помощь, вам стоит только сказать мне об этом. Хотя если мне покажется, что вы заходите далеко, я об этом скажу. Ведь именно этого вы и хотели, да? - Отлично сказано! Все верно. Но все-таки, объясни мне про Церемонию. Надеюсь, не я должен ее проводить… - Церемонию проводят, обычно, Шершни. Это Насекомые, но особая группа. В нее попасть сложнее, чем в Шакалы. У парня должны быть стальные нервы и хорошо развитая фантазия. Они-то и придумывают все этапы пыток. Наверное, завтра после занятий они появятся у вас. Вы обсудите, каких Шакалов вы хотели бы видеть рядом с собой. А они посоветуют, что для этого необходимо сделать. Шершни единственные, кроме Учителей, могут пользоваться подземельем Школы. - У нас есть подземелье? – в груди мужчины словно электрический ток прошелся. - Есть. Там и находятся пыточные камеры. Учителя закрывают глаза на посещаемость кандидатов, ведь их могут неделями держать под землей. - Ты там уже был? - Был, когда проходил Церемонию для Бьякурана. Поэтому в этот раз Шершни будут изощреннее. Примите все их советы. Они мастера своего дела. И не отказывайтесь от их помощи. У вас итак репутация буяна. Лучше хоть в чем-то подчиниться процедуре. Не страшно, я выдержу, а Дино они не посмеют много мучить. Так что спокойно можете довериться им. - Но тогда с Энмой был ты… И что, я тоже должен присутствовать? - По идее, да. Ведь я для Бьякурана был Правой рукой. И мог заменять во время Церемонии. Хотя вы можете передать полномочия наблюдающего любому. Помни, пока вы не скажете: «Хватит!» - Шершни продолжат пытки. Это очень важно. Нужно остановить Церемонию лишь тогда, когда для этого настанет время. Вы не должны останавливать ее просто потому, что вам станет нас жалко. Не надо проявлять жалость или мягкосердечность. Это поможет вам в будущем. Тогда к вам не будет набиваться в Шакалы всякий сброд. Пообещайте мне это! Пообещайте, что позволите нам пройти Церемонию до конца! - Хорошо-хорошо, обещаю, - Цуна даже был немного растерян горячностью своего подопечного. – Я прослежу, чтобы все прошло как надо. - Спасибо! И простите, что так напираю, но это очень-очень важно. Надеюсь, вы меня поймете. - Надеюсь, что мне не придется тебя понимать. Только вот вопрос: что мне делать с территорией, которую я должен патрулировать, пока у меня нет Шакалов? В конце концов, у меня еще есть обязанности как врача. - Примите Ямамото как Шакала. Думаю, кое-кто из его прежней команды поможет ему наблюдать за порядком. Правда, вам придется настоять на этом на завтрашнем Совете. Если вам предложат помощь другие Короли, откажитесь. Они никогда не вернут вам территорию. Даже когда у вас будет достаточно сил, чтобы противостоять любому. - Хорошо. Так и поступлю. Спасибо, Хаято. Даже не знаю, что бы я делал без тебя! А теперь спать. Похоже, что сегодня больше никто не появится. Можно будет немного отдохнуть. - Господин Савада, можно мне тоже задать вам вопрос? - Что хотел? - Ваш знак… Я так и не понял, что он значит… - А это… Это ракушка. Половинка раковины жемчужницы, - Цуна смутился и почесал затылок. - Я ведь не родной сын в своей семье. Отец нашел меня, когда путешествовал по Европе. Сказал, что я был весь в крови, побитый, врачам едва удалось меня спасти. Никто меня не искал. И документов при мне никаких не оказалось. Кроме золотой печатки с изображением открытой раковины-жемчужницы с пулей внутри. Я пытался найти, что это означает, но получил только какой-то бред про мафию. Поэтому и забросил эту идею. А когда думал о своем знаке, почему-то раковина вспомнилась. Как раз подходила, чтобы полностью закрыть букву на твоей шее. Вот так. Что? Что не так? Почему ты побледнел?