Привыкание

      Пара секунд замешательства и Хибари понимает, что чувствует желанное тепло на каждом кусочке кожи, до которого шатен дотрагивался. Особенно горячо было губам. Словно он только что поцеловал огонь, и вместо того, чтобы спалить губы, это пламя наделило их живительным теплом. Он опустил потерянный взгляд вниз, где его словно дожидался охотник. Все предыдущие догадки рассыпались в прах. До страха шатену было как до луны, да и не было похоже, что он собирается о чем-то умолять.       Это было очень неожиданно. Парень просто не мог осознать того, что происходило сейчас, хоть и старался не подавать виду. Странное чувство разливалось по всему телу. Подкрепляемое жаждой оно пьянило и толкало в неизвестность, вот только вампир не особо стремился в нее погружаться. Он никогда бы не признался, что растерян или не знает, что делать дальше. Такие моменты, когда Кёя не понимал, в какую сторону двигаться, он старался сводить к минимуму.       Савада был слишком близко, жажда была слишком сильной. Хибари склонился над обнаженной шеей, приоткрывая рот. Тсунаеши не сопротивлялся. Только прерывисто вздохнул и сжал тонкими пальчиками ткань его мантии на спине. Кёя впервые укусил человека не с чувством победы и торжества, а с каким-то неприятным осадком на душе. Впрочем, пара глотков горячей крови отмели в сторону все сомнения и наполнили тело долгожданным, зарождающимся в глубине теплом.       С трудом, но все же ему удалось оторваться от бледнеющей шеи. Слизав последние капельки крови с маленькой ранки, Хибари подхватил пошатнувшегося парня под локти. Кажется, у него кружилась голова. Взгляд стал каким-то мутным, но на губах появилась слабая улыбка. Слабая, подрагивающая, полупьяная. Шатен закрыл глаза и прижал голову к чужой груди. Он чувствовал, как тело вампира теплеет, как он становится более похожим на живого. Он готов был поклясться, что вот-вот забьется его сердце, просто нужно еще немного подождать и все будут в порядке.       Хибари облизал губы. Безбожный холод, что несколько часов сковывал его тело, отступал, позволяя вампиру насладиться иллюзией того, что он жив. Савада, прижавшийся к нему мерно дышал, закрыв глаза и улыбаясь. Казалось, что он спит и ему снится хороший сон. Кёя поднял его на руки и отнес в комнату, отведенную под содержание охотника. Она не сильно отличалась от остальных. Здесь было темно, только вот канделябров в стенах было чуть больше. У стены в углу стояла кровать, в другом был стол, ящики которого были забиты различными бумажками и мелочами, которые попадали в руки к вампиру по мере его существования.       Он осторожно положил парня на кровать и стал вглядываться в его лицо. Неожиданно Тсунаеши раскрыл глаза. В них не было ни намека на обвинение или злость. Это был усталый сонный взгляд, несколько задумчивый и счастливый. Оперевшись на локоть, он приподнялся на кровати и протянул руку к брюнету, подтягивая его к себе.       Все с тем же каменным лицом, Хибари сел на край кровати, внимательно наблюдая за шатеном, который уже сидел и пытался придвинуться поближе. - Я чувствую себя таким пустым, - неожиданно заговорил он, - Пустым и легким как перышко, - закончил он и улыбнулся. - Скоро придешь в норму. Тебе просто нужно восстановиться, - слегка удивившись, ответил Кёя. - А потом? - Что ты хочешь услышать? - Что будет потом. Когда я снова приду в норму, и буду чувствовать себя также, как и все остальные? - Потом я снова выпью твою кровь. - невозмутимо, словно констатируя факт заявил Хибари. - Вот оно как? - Савада слабо улыбнулся, - А благодарность? - Что? - Я помогаю тебе продолжать существовать, за счет собственных сил и здоровья. Ты даже не скажешь "спасибо"? Кто научил тебя такому потребительскому отношению? - удивленно спросил шатен. Кёя сидел с таким выражением лица, будто бы ему сейчас на голову сбросили камень. - Для тебя это так важно? Какое в твоем положении это может иметь значение? - Это манеры, знаешь ли. Хорошие, разумеется. В любом случае, так же будет приятнее, и ты не будешь чувствовать себя виноватым. - Я не чувствую вины, - отрезал вампир. - Правда? - тихо спросил Тсунаеши и заглянул в глаза собеседника. Заглянул так проникновенно и внимательно, что невольно вызвал у Хибари крупицу сомнений. Довольно усмехнувшись, парень отвернулся. - Я так и знал, - победно заключил он. Его переполняла радость. Он не ошибся. Перед ним далеко не чудовище, перед ним почти такой же человек, как и он сам. Немножко не такой как все, но все же человек. И наплевать на то, чего боятся жители деревень и какие легенды ходят от одного к другому жителю городов. Он убедился во всем сам.       Вампир радостным вовсе не выглядел. Он скорее был словно чем-то оскорблен и для шатена была неприемлема одна только мысль, что это самое счастье испытывает только он один. Хибари почувствовал шевеление сбоку. Он только обернулся, а Тсунаеши уже перебирался к нему на колени. Кёя сразу почувствовал тепло его ладоней, лежащих на его щеках. - Просто признайся себе в этом, ты еще не убил человека внутри себя. - ласково попросил Савада и запуская одну ладонь в темные волосы, прикоснулся к теплым губам.       Он уже во второй раз делает это. Во второй раз позволяет себе такую вольность, но Хибари все также тепло. В первый раз он списал все на жажду, но сейчас он был сыт. Не нужно было больше ни грамма крови, чтобы чувствовать себя хорошо, однако тело продолжало ловить вспышки тепла, дарованные прикосновениями этого охотника.       Руки невольно ложатся на его спину, прижимая к себе, и по телу волной прокатываются мурашки от прочувствованного тепла. Тсунаеши не сопротивляется. Ему скорее нравится наблюдать за неосознанными попытками брюнета получить еще больше. Больше прикосновений, больше тепла, больше удовольствия. Он в который раз тянется за поцелуем и в этот раз ему уже отвечают. Хибари приоткрывает рот и Тсунаеши с тихим стоном касается его языка своим. Он чувствует, как напряжен брюнет. Скорее из-за странных ощущений и с непривычки.       Мальчишка такой теплый, словно тает прямо него в руках. Хочется ловить каждую секунду, каждую частичку этого странного чувства. Руки тянутся к влажной, наскоро натянутой рубашке, и поочередно расстегивают пуговицы. Когда с ними покончено, он разводит ткань в сторону, обнажая перед собой торс парня, и настороженно касается его ладонями. Снова тепло. Это не было иллюзией и обманом. Он везде теплый. Где только ни коснись его, везде одинаково.       Все еще не до конца веря в происходящее с ним, вампир касается губами ключиц, шеи, уже не собираясь кусать, но просто целуя. Опускается руками вдоль талии, отзываясь на каждый поцелуй со стороны охотника. Саваде не сидится на месте, и он постоянно ерзает, прерывисто вздыхая и постанывая от чужих прикосновений. Машинально трется бедрами о ноги брюнета, чувствуя как это приятно и закусывая губы.       Внизу становится все напряженнее и напряженнее. Ерзающий шатен только усугубляет ситуацию, а его стоны, ах, эти стоны... Шатен осторожно заглядывает в глаза, словно интересуясь, а потом резко краснеет, когда понимает, что что-то напряженное упирается в бедро. Он придвигается поближе, томно вздыхает и сильно прижавшись, начинает тереться о чужой пах собственным. Кёя запрокидывает голову и с шумом втягивает в себя воздух. Его все не покидает чувство того, что этот парень теперь имеет над ним какую-то власть и это кажется недопустимым. Он закусывает тонкую полоску кожи на шее, заставляя шатена вскрикнуть, а ладони опускает вниз, медленно стягивая брюки и белье.       Без одежды Савада чувствует себя неловко и смущенно. Он старается прикрыться, но руки перехватывают. Хибари довольно разглядывает обнаженное тело, и взгляд его задерживается на подрагивающем члене охотника, который в этот момент красный как помидор пытается сменить позу, лишь бы не быть таким открытым для обзора. Хибари довольно ухмыляясь, обхватывает член рукой, медленно водя ладонью вверх вниз, наслаждаясь тем, как сладко стонет шатен.       Он пытается толкаться в ладонь, пытается дрочить сам, но все попытки перехватить инициатив с треском проваливаются. Хибари не любит когда им пытаются командовать. Недолго думая, он кладет разгоряченного парня на кровать, скидывая мантию, снимая брюки и расстегнув рубашку. Он хотел прямого контакта с горячей кожей Савады.       Когда с одеждой покончено, он склоняется над парнем, который уже тянул руки к нему. Прижавшись всем телом к разгоряченному телу, ему на секунду показалось, что он сходит с ума. Его тело уже не просто теплое, оно горит, пылает. Он не чувствовал ничего такого уже много лет и теперь был просто одержим одной мыслью обо всем, что происходило прямо сейчас.       Савада уже с трудом дышал. Было так жарко, словно он в разгар лета одет с семь слоев одежды. Вампир был полностью поглощен им. Он видел его лицо, переполненное удовольствием, пока он трется своим членом о его бедра, тихо порыкивая с каждым движением. Головка его члена, уже влажная, скользит между ягодиц. Кажется, что с выдохом из него выходит чистый пар. Так хочется податься бедрами на встречу, но каждое его движение брюнет почему-то пресекает. Нечестно.       Хибари чувствует, что уже на грани. Он приподнимает парня и переворачивает его, заставляя встать на четвереньки. Аккуратно поглаживает ягодицы ладонью. Склоняется шатеном и целует шею и плечи. Скользит языком по выступающим лопаткам, изредка прикусывая кожу, заставляя парня вздрагивать. Второй рукой он опускается вниз и, нащупав прижимающийся к животу половой орган, начинает мерно поглаживать его. Рука постепенно становится липкой от выступающей смазки. Савада уже дрожит. Он уже хотел бы кончить, но Хибари как назло, останавливался каждый раз, когда он почти доходил до пика, вместо облегчения и удовольствия оставляя лишь ноющую боль в животе.       Устав играться с шатеном, он нащупал пальцами напряженное колечко мышц и осторожно его погладил. Прижавшись чуть сильнее, он приставил головку влажного члена к нему и нетерпеливо скомандовал: - Расслабься. Савада глубоко вдохнул и постарался расслабить тело как можно сильнее, но упиравшийся в задний проход член сильно мешал данной процедуре. В конце концов, устав ждать, Хибари толкнулся вперед, медленно проникая внутрь сжавшегося шатена. Он вошел почти на половину, но внутри было так тесно, что дальше двигаться, почти не получалось. Савада, лежавший под ним тихо скулил, закусив подушку. Похоже, что у него это в первый раз.       Хотелось двигаться. Хотелось толкаться как можно глубже. Хотелось войти в это узенькое отверстие целиком, но парень так упирался, что задуманное просто не получалось выполнить. Хибари начал плавно двигаться. Очень медленно и размеренно, прислушиваясь к стонам и всхлипываниям Тсунаеши. Не выходя, он наклонился и принялся мягко целовать напряженную спину парня, поглаживая его член, отвлекая от болезненных ощущений. Через некоторое время это сработало. Парень стал расслабляться и впускать чужой член все глубже. Всхлипы и причитания сменились тихими робкими стонами.       Хибари дал себе волю тогда, когда парнишка стал уже сам толкаться бедрами навстречу, насаживаясь на член как можно сильнее. Бесстыдные стоны были уже далеки от того робкого шатена, что так мягко целовал его в губы. Уперевшись лицом в подушку, он звал его по имени, просил толкаться глубже и сильнее, умолял не останавливаться. Как будто Кёя бы остановился.       Он просто млел от того, как чужая рука гладила его член, иногда слабо сжимая его у основания. Он сам уже гладил головку рукой, а потом и двигал собственной ладонью по нему, накрыв руку Кёи. Он был уже на грани, но Хибари не останавливался. Он сейчас был поглощен совсем другим. Еще пара движений и он вот-вот взорвется. Сдерживать голос нет смысла, и стоны постепенно перерастают в крики. Завершающее движение рукой и Савада кончает. По всему телу проносится судорога, а затем, прямо за ней на парня обрушивается волна удовольствия. Обуреваемый чувствами он весь сжимается, что чувствует Кёя. Несколько толчков в напряженное отверстие и он кончает следом за ним, тихо рыча, прикусывая его за шею.       В свете свечи чуть оттопыренная попка выглядит более чем развратно. По бедрам у мальчишки стекает сперма, на щеках алый румянец, а сам он едва ли не задыхается, когда со всем покончено. Его руки широко раскинуты, а рот раскрыт, им он жадно глотает воздух. Через несколько минут, обессиленный, он засыпает и, несмотря на все детали его внешнего вида на данный момент, он выглядит совершенно невинно. Словно мальчик, только что перешагнувший порог церкви. Чему собственно и не перестает удивляться сидящий рядом вампир.

***

За ходом времени уследить невозможно, но это и не особо нужно тому, кто живет вечно. Главное то, что яркие звезды больше не колют холодом, луна не разделяет его одиночество. Проходит ночь за ночью, каждый раз по-разному. Единственное, что остается неизменным, это теплая ладонь, сжимающая его руку во время прогулок по лесным тропам в лунном свете. Большие карие глаза, что смотрят легко и доверчиво, без малейшего лукавства, с искоркой нежности в самой глубине. Такие прогулки стали жизненной необходимостью для обоих. Без них уже все казалось не тем. И хотя Кёя время от времени вел себя настороженно, он был абсолютно уверен в том, что маленький охотник больше никогда и не подумает встать на дорожку, что привела его к нему в первый раз. Слабой ранки на шее чаще всего касаются губами вместо клыков, вызывая смущенное ворчание и румянец на щеках, а фамильное оружие накрепко заперто в темных глубинах подземелья и уже, скорее всего, никогда не увидит солнечного света.