Привыкание

      Прошло уже несколько часов, но парень даже не думал приходить в себя. Сколько еще он будет без сознания? Хибари знал объемы своих возможностей и был готов поклясться, что рассчитал все правильно. Он должен был уже трижды прийти в себя, но шатен продолжал все также бессознательно лежать на старой кровати времен давно почившего короля.       Хибари словно кожей чувствовал, как солнце скрывается за горизонтом. Такое ним было всегда, с тех самых пор, как он стал вампиром. Сумерки никогда не приходили одни. Темнота всегда шествовала в присутствии своей неизменной гостьи – жажды. Хибари чувствовал, как его тело мерзнет все сильнее с каждым мгновением, в то время как напротив него лежит тело совсем теплое, живое, готовое и вполне способное собственным теплом поделиться.       Не в силах больше терпеть, он взял парня на руки и понес его по коридору своего укрытия. За одной из дверей располагалась ванная. Ржавые трубы, проходившие через эту комнату, устремлялись под землей вдаль, к холодному лесному озеру. В середине стоял большой котел, от которого в разные стороны торчали несколько клапанов. Огонь под котлом уже почти потух и комната освещалась только слабым мерцанием алых углей, но вампиру это не мешало. В темноте он видел прекрасно.       Решив, что Тсунаеши не достоин всех водных процедур в строгом порядке, Хибари оттащил из угла большую бочку и приставил ее к котлу, открыв один из клапанов. Бочка стала постепенно наполняться прохладной водой. Оставив ее наполняться, брюнет приподнял Саваду над собой и расстегнул пуговицы на его рубашке, снимая ее. Про себя он также отметил, то парень довольно худой и придется каким-то образом раскошелиться на хорошую еду, чтобы парень не помер после первого же полноценного укуса и восстанавливался побыстрее.       Когда очередь дошла до брюк, шатен зашевелился и что-то забормотал под нос. Полностью раскрыв глаза, он удивленно посмотрел вниз и подпрыгнул, испуганно вскрикнув, но был сразу же схвачен за запястье и возвращен на место. - Что ты делаешь?! – завопил он, пытаясь свободной рукой натянуть штаны обратно. - Раздеваю, - невозмутимо ответил вампир, отшвырнув элемент одежды в сторону, к рубашке. - Зачем?! Разве ты не хотел выпить мою кровь? – Савада запаниковал. Щеки в момент покраснели, когда тонкие пальцы оттянули резинку нижнего белья. - Хотел, но ты весь в чесноке. Сначала вымою, - все также холодно ответил Кёя, а потом приподнял красного как рак парня на руки и опустил в бочку. Холодная вода беспрепятственно приняла разгоряченного парня, и в следующее мгновение над комнатой раздался визг. Тело в один момент покрылось гусиной кожей, а соски неприятно затвердели. Тсунаеши обхватил свое тело руками и задрожал. Любые попытки вылезти жестко пресекались, а испытывать терпение вампира, будучи перед ним безоружным Савада не хотел. - Не вертись, - командует Хибари, усердно оттирая шею мочалкой. Туда Савада втер больше всего. Вампир действовал быстро. Он то оттягивал его голову назад, то наклонял вперед. Жесткая мочалка царапала кожу, но его это, кажется, не особо заботило. Все что от него требовалось – привести свою еду в порядок, только и всего.       Совсем другие чувства испытывал Савада. Неосознанно, он ловил прикосновения как мог. Прижимался к холодной ладони, державшей его. Опирался спиной на мочалку. Каждое его движение было направленно на то, чтобы получить как можно больше касаний и это не осталось незамеченным. В конце процедуры, все его порывы были прерваны одним жестоким жестом. Окунанием под холодную воду с головой. Хибари подержал его там некоторое время, с выражением раздражения на лице, а потом вытащил. В тот момент, когда пузырьки перестали разбиваться о поверхность.        Когда его за шкирку вытащили из воды и поставили на холодный пол, Тсунаеши едва чувствовал собственные конечности. Из-за ледяной воды мышцы одревенели и не слушались. Не дав парню придти в себя, вампир крепко взял его под локоть и потащил за собой в другой конец комнаты. - Одевайся, -скучающе скомандовал он, толкая жертву к вороху недавно снятой одежды. Обхватив себя руками и настукивая зубами никому неизвестные мотивы, шатен поплелся выполнять приказ. По-хорошему, наверно, стоило дать ему другую одежду, потеплее. Люди ведь могут погибнуть и от холода, кажется… Хибари нахмурился. Одежда, еда, наверняка и свежий воздух будет нужен. Не слишком ли много растрат из-за нескольких глотков крови? Однако вспомнив, какова она на вкус, вампир отметает все сомнения в сторону и, сглотнув, нетерпеливо провожает взглядом каждое движение мальчишки, что так торопливо натягивает рубашку.       Когда очередь доходит до штанов, которые ну никак не хотят надеваться на мокрое тело, парень путается в одной из штанин и без капли грации заваливается на пол. Возможно, что до первого укуса он даже не доживет. После своего триумфального падения он поворачивается лицом к Хибари и неосознанно улыбается. - Все в порядке, я цел, – словно успокаивающе говорит он. Хибари удивленно приподнимает бровь. Как будто его это волнует. С чего он тут вообще улыбается? Еще не осознал, в какой он опасности? Он что, идиот? Скорее всего. Закончив одеваться, Савада замер на месте. И что дальше? Подойти и сказать «Я готов, мистер вампир, ведите меня в мою камеру, где я буду невольно скрываться до конца своих дней, продлевая ваше существование»? Брюнет стоял у двери, чтобы выскользнуть надо пройти мимо него. Без оружия, без защиты и яда. Невозможно. Вампир хмурился. Голод постепенно нарастал, а жертва, кажется, опять приободрилась, найдя в себе крупицу несогласия. Нужно было с этим побыстрее заканчивать. Последствия долгого голода были весьма болезненны, и даже Хибари справлялся с ними с трудом. Приблизившись в одно мгновение к вздрогнувшему от неожиданности пареньку, он жестом приказал сделать шаг навстречу. Савада как завороженный смотрел на него. Он впервые был так близко к нему, что шатен мог разглядеть мельчайшие детали его лица. До умопомрачения холодную, бледную кожу, острой формы глаза, тонкую линию бледных губ, что были недовольно изогнуты и блеск. Голодный блеск в этих бездонных глазах, который завораживал и вытеснял из головы все мысли, очаровывая и заполняя собой все сознание.       Любой другой бы отпрянул и сбежал. Люди боятся этого. Боятся всего, что на них непохоже, всего что имеет то, чего у них нет. Боятся до дрожи и стремятся уничтожить как можно скорее. Тсунаеши не боялся. Он совершенно не понимал всей этой системы «найди – убей», по которой жили множество поколений охотников. Он не видел в этих созданиях чудовищ. Он их не винил. Все негативные настрои, что упорно вбивались в голову родителями не находили отклика в сердце. Он видел в них таких же людей, как и во всех остальных. Все убивают, сейчас такое время, когда кровь льется как вино и никто даже не пытается прекратить это. Во всем виноваты чудовища, никак не люди, нет, ни в коем случае не люди, только монстры виноваты во всех их бедах.       Сердце парня наполнилось такой жалостью и сочувствием ко всем ним, что узнай об этом Реборн или родители, то, наверное, они сразу же отреклись бы от него. Он даже был готов заплакать, о чем свидетельствовали повлажневшие глаза. Прогнав прочь все эти воспоминания о тех днях, когда мать и отец брали его с собой на охоту, и он раз за разом наблюдал как создания, так похожие на человека, страдают и кричат под пытками серебра и святой воды, он встряхнул головой и шагнул навстречу, прижимаясь к груди Хибари и обхватывая его руками со спины. Это не важно, каким ты стал. Пока в тебе есть хоть капелька человечности, ты имеешь право на существование, и никто не смеет решать, жить тебе или нет.       Хибари на секунду замер. В голове очень медленно обрабатывалась информация по поводу того, что только что произошло. Что с ним? Это из-за нервов? Или он планирует вымаливать у него прощения за беспокойство и будет давить на жалость, уговаривая его отпустить бедняжку? Шатен чуть-чуть отстраняется и заглядывает ему в глаза. В них совершенно нет страха, как думал вампир. Только бесконечная тоска и далекая, незнакомая искра, слабо мерцающая где-то глубоко, на самом дне.       Он отводит одну руку и тянется ладонью прямо к лицу, касаясь щеки, слабо поглаживая ее. Его кожа уже начинает постепенно нагреваться. Хибари чувствует, как бьется его маленькое живое сердце и почему-то, как загипнотизированный начинает следить за каждым ударом. Жизнь для него уже давно стала чем-то далеким, до чего очень больно и тяжело дотянуться. Шатен заправляет за ухо прядь темных волос и, кажется, чуть приподнимается на мысках. - Кёя, - тихо зовет он и вампир теряется. Откуда? Он никогда не называл смертным своего имени, так откуда он знает? Удивленный взгляд словно прикован к охотнику, который тянется за ним вверх и осторожно касается бледных губ. Тонкие руки осторожно огибают шею, образуя кольцо. Маленькое человеческое сердце, неистово стуча, рвется наружу.