Tightrope: Цепные Псы

Tightrope: Цепные псы. Эпизод 2 - Плыви или тони. Часть 2. Глава 6. – Почему ты? – брови блондина удивленно приподнялись. Он повидал много дураков на своём веку, но до сего момента не относил к их числу новоприобретенного напарника. – Ты вообще слушал Эмерсона? – ответил вопросом на вопрос мистер Дарк. – И внимательно, – спокойно произнес Сноу. – Давай на чистоту, я не понимаю, с чего ты решил сегодня изображать со мной джентльмена. Я, знаешь, не из фарфора. Сначала это было даже мило, но всему есть предел. Если ты меня так обхаживаешь, то у тебя проблемы с чувством момента. – А у тебя проблемы с твоей блондинистой головой, – зло огрызнулся брит. – Твои сомнительные достоинства меня не интересуют, а даже если бы интересовали, то я бы свой зад ради них не подставил. Мистер Сноу демонстративно расплылся в похабной ухмылке, хотя ему очень хотелось двинуть напарнику по носу. – О да, – продолжил мистер Дарк. – Теперь ты будешь до конца дней моих подкалывать меня тем, как двусмысленно выражается такой неотесанный чурбан как я. Хотя погоди ка… скорее всего, мы оба очень скоро сдохнем, так что можешь лыбиться сколько влезет, но в презентационный зал пойду я. А знаешь почему? – Весь внимания, милый, – ядовито проворковал Сноу. – Как ты думаешь, кто из нас лучше сойдет за цивила? Или хотя бы за драгдиллера, который пришел двигать свой товар цивилам? – выплюнул Дарк. – Это ты понимаешь? Кроме того, если он всё-таки засветился где-то, кто из нас на него больше похож, как по-твоему? – Ты не так уж похож на него. – Да, но, если есть только мутная запись c камеры, могу сойти, а вот ты – ни в жизни… и ты в дерьмовой форме. – Слушай… – рука Сноу вцепилась в отворот куртки Дарка, с неожиданной силой притягивая брюнета к напарнику. – Я не сомневаюсь в том, что ты – чертовски крутой сукин сын, – отчеканил брит. – Вероятно наши с тобой шансы в драке пятьдесят на пятьдесят. Пойми, я не ставлю это под сомнение. Я просто вижу, что недавно тебе здорово досталось, и я понимаю, каково это. Посмотри мне в глаза и скажи, что способен работать на все сто. – Ну, какая же ты сука, – Сноу отпустил брюнета, признавая своё поражение. – Ты уверен? – Да, – взгляд Дарка переместился на труп Деккера. – Я много работал под прикрытием, в том числе с подобными типами. – Ладно, – произнес брюнет, ни к кому не обращаясь. С этими словами он снял решетку и спрыгнул вниз. Инструкции, полученные от Эмерсона, были более чем четкими. Он знал, что делать. После они переговорили с Бёрном, затея вполне могла сработать. Звучала она в теории не более рискованно, чем многое из того, что брит проворачивал, пока служил в полиции. Он слегка приподнял тело, стаскивая с него пиджак. Деккер был крупнее, поэтому Дарк решил позаимствовать только эту пижонскую тряпку, насколько оперативник понимал, ей в идеале и полагалось сидеть свободно. От ботинок по размышлении пришлось отказаться – если что, он хотел выбираться из неприятностей в удобной обуви. Конечно, сейчас на нем были военные бутсы, но, поскольку их до ступни закрывали черные джинсы, вряд ли кто-то мог признать в них таковые. Дарк снял куртку, кобуру, отстегнул пояс, избавился от ножа на ноге и закинул это всё в люк к мистеру Сноу. – Присмотришь за вещичками? – улыбнулся он напарнику, Дарку не хотелось расставаться на ноте их последнего разговора, ему и так было погано в свете предстоящей авантюры. – Да без проблем, – в обычной высокомерной манере ответил мистер Сноу. – А теперь давай сюда нашего дружка. Блондин сбросил трос. Брит надежно закрепил его на трупе и помог напарнику затащить тело в люк. – Знаешь, Дарк, твоя компания нравилась мне всё же больше, – прокомментировал блондин, устроив покойного мистера Деккера как можно дальше от себя. – Я надеюсь, что мы разберемся с этим дерьмом до того, как он начнет попахивать, тут жарковато. Тем временем Дарк надел пиджак и придирчиво смотрел на себя в зеркало. Неплохо. Он снял резинку с волос и растрепал их немного. Ещё лучше. А потом его взгляд упал на ошейник. Ну почему ему по жизни приходилось идти в дерьмо? Он глубоко вдохнул. Главное делать в точности, как сказал Эмерсон, и всё будет в порядке. Дарк заставил себя дотронуться до смертоносной полоски металла и аккуратно провел по ней пальцем. Есть. Кнопка была там, где и должна быть. На них испытывали новую модификацию ошейников, «приспособленную к нуждам группы», как выразился Эмерсон – то есть, к тому, что их задания не будут сводиться к штурму и преследованию целей. Дарк закрыл глаза и нажал на кнопку. В первое мгновение его охватила паника, когда смертоносное кольцо разошлось на сегменты и упало к основанию шеи – нижняя граница проходила по ключицам. Дарку сложно было говорить за других, но на взгляд оперативника теперь «удавка» действительно напоминала какое-то экстравагантное украшение – нечто среднее между очень толстой цепью и стальным ошейником. Почему бы клубному тусовщику не носить такую штуку? И всё же брит предпочел убрать эту экзотику за ворот футболки – учитывая пиджак, видно металл не было. Оставалось добавить ещё несколько штрихов к портрету – Дарк надел позаимствованные у покойника побрякушки – пару колец и три толстые цепи. – Бёрн, – позвал он. После этого разговора наушник придется вынуть. Они будут его слышать, он их – нет. – Готов? – отозвался бывший военный. – Почти, но они не купятся на историю о том, что клубный щеголь больше двух часов прятался в сортире и вдруг попался. – Поздновато для предложений, – сухо ответил Бёрн. – А я и не предлагаю всё отменить, – спокойно проговорил Дарк. – В аптечке у нас есть что-нибудь, что можно принять и выглядеть как обдолбыш? – Что? – немного опешил обычно невозмутимый Бёрн. – Ну там, расширить-сузить зрачки, сердцебиение убыстрить слегка или ещё что-то заметное, чтобы по виду я был не в себе, но мог нормально действовать в случае чего, – пояснил брит. Последовала пауза, очевидно, его собеседник перебирал свою аптечку. – Извини, похоже, такие варианты они не предусмотрели. Тут есть пара средств, убыстряющих сердцебиение в определенной дозировке, и одно средство, передоз которого расширит зрачки, но действовать ты на таких дозах не сможешь. Настоящая дурь даже безопаснее. – Ну, что же, тогда настоящая дурь, – пробормотал Дарк. – Ты рехнулся?! – раздалось у него в ухе гневное шипение Эмерсона. – Мы и так в жопе, а ты хочешь под кайфом проводить операцию?! – Не надо орать, – скривился брит. – Я у нашего мистера Деккера приметил одну клубную штуку. Выглядеть буду так, словно мои мозги в параллельной вселенной. – А они там не будут? – подозрительно осведомился куратор. – Не вешай мне лапшу, Дарк, я про наркоту не понаслышке знаю. – Ты же читал моё дело? – Да и что?! – Что там написано по этому поводу? – Что ты не употребляешь ничего, но теперь я в этом сомневаюсь, – ответил Эмерсон. – Я много работал под прикрытием, знаю такие штуки – галлюциноген на основе мескалина. Он почти не помешает мне соображать, но казаться я буду обдолбаннее, чем есть, – голос брюнета звучал уверенно. – Чёрт, – выругался Брайан, сдавшись, ему это не нравилось, но оперативник был прав. Дарк достал пузырек из кармана пиджака и закинул в рот маленький безобидный с виду кругляшек. Похоже, их приятель Эмерсон с галлюциногенами дела не имел, иначе бы спорил дольше, но брит не сомневался в том, что эта штука не помешает ему работать. Тут главное настрой. Однажды он так же изображал наркошу и прекрасно провел операцию несмотря на то, что, когда началась заварушка, ему казалось, будто бы за ним гонится клыкастый корово-крокодил розового цвета. Секрет был прост – Дарк знал, что он под кайфом и знал, что розовый корово-крокодил – это его глюки, от него требовалось всего лишь не обращать внимания. – Действует? – спросил Бёрн. – Минут через десять буду готов к шоу, – ответил брит. – Хорошо, удачи, – передатчик в ухе замолк. Дарк вытащил его и посмотрел с сожалением, затем выкинул в унитаз и спустил. Подумав, оперативник на всякий случай отлил – кто знает, когда представится возможность, и опустился на пол, прислонившись к одной из стен. Дарка очень заинтересовали его руки. Он никогда раньше не замечал, что они такие занятные. Это было хорошо. Таблетка начинала действовать. – Как он? – раздался голос Эмерсона в ухе мистера Сноу. – Пялится на свои руки, – ответил тот по существу. – Вот дерьмо, – прошипел куратор. – Но он делает это именно в том месте, где должен – там, где его выхватит камера аккурат через две минуты, после запроса по посетителям в системе, а это уже дело нашего компьютерного гения. – Компьютерный гений работает над этим вопросом, – вступил в разговор мистер Бёрн. – Вы всё проговорили с Дарком? – Да, насколько это было возможно, – мистер Сноу наблюдал за напарником, пытаясь решить для себя, действительно ли тот настолько хорош, как думает о себе, или же, что вероятнее, просто полный псих. – Как тебе кажется, он справится? – Поживем, увидим, сперва в этой игре твой ход, умник. – Да уж, мой ход, – недобро улыбнулся мистер Бёрн. Глава 7. Эрик Ренфро никогда не сомневался в том, что его окружают идиоты. Это было перманентное состояние, но порой он чувствовал, что плотность окружения достигает некой критической массы. В такие моменты Ренфро мечтал об ещё одном апокалипсисе масштабами посерьезнее того, что уже пережил мир – несмотря на большое значение фактора везения катастрофы всё же отлично прореживают идиотов в популяции. Работа Эрика сейчас не отвлекала, поэтому он просто не мог не обращать внимания на Дикси – этого остолопа, простейшее с пушкой наперевес, полное дурацких вопросов и дурацких шуток. Когда же Ван решит, что пришло время? Ему не терпелось всё здесь закончить. В сущности, Эрик не определился с тем, верил ли он в дело Фронта. Остальные верили, это точно, но Ренфро скорее просто привлекала возможность взломать сеть интеллектуального здания и пролезть в систему управления запуском. На секунду ему захотелось наплевать на приказ и их операцию. Вот так нажать на кнопочку и устроить столь необходимую миру встряску, которая очистит его от имбецилов. Ах, мечты, всё это лишь мечты – несмотря на антиобщественные настроения Ренфро был в высшей степени рассудителен, а кроме того трусоват. Пара ребят из техно-тусовки подкалывали его, без конца повторяя, что он недостаточно безбашенный и гибкий, чтобы стать по-настоящему крутым спецом. Посмотрим, что они скажут после сегодняшнего. Так он себя утешал, лениво щелкая по клавишам и посматривая на изображение с камер. Неожиданно перед его глазами появилось информационное окно с данными о сотрудниках и посетителях, не покинувших здание. Наверное, случайно что-то задел. Эрик уже собирался закрыть вкладку, но кое-что его остановило. Может он и был трусоват, и порой ему не хватало нестандартности, но с математикой Ренфро не просто дружил, они почти состояли в браке. Список не сходился! И почему он не открыл его раньше? Ван ему башку оторвет. Как только они заняли главный вычислительный центр здания, Ренфро сразу же проверил список оставшихся сотрудников, но он не стал просматривать список посетителей – решил, что на это ещё будет время, и в итоге просто забыл. Конечно, всегда можно соврать, что данные были недоступны, какой-нибудь специальный протокол изобрести. Ван, безусловно, умен по сравнению со своими идиотами-подручными, но не так чтобы очень. Скорее всего, купится. Особенно, если сейчас Эрик преподнесет ему информацию на блюдечке, а лучше не просто информацию, а саму досадную помеху. Он начал переключаться между камерами, направляя их в разные стороны. За плечом возник Дикси – его мозг неандертальца среагировал на движущиеся картинки. Через пять минут поиска Ренфро улыбнулась удача – что-то мелькнуло на камере из туалета тридцать шестого этажа совсем близко от презентационного зала. Эрик навел камеру и присмотрелся – какой-то хмырь сидел в сортире на полу и пялился на свои руки так, словно они скрывали все вселенские загадки. – Ренфро… – начал было Дикси. Эрика так поражала стремительность его мысли. Он проигнорировал идиота и взял со стола рацию. – Босс, – позвал он в рацию. – В чем дело? – раздался глубокий голос Вана с еле различимым акцентом жителя Калифорнии. – У нас тут были неполадки в базе посетителей здания, она оказалась заблокирована после захвата, – Эрик поглубже вдохнул. – Короче, я её разблокировал, и выяснилось, что мы упустили одного парня, зовут Золтан Деккер, сидит в туалете на тридцать шестом этаже у вас под боком, похоже, в шоке. На другом конце линии повисло гробовое молчание. – Ладно, – наконец заговорил Ван. – Сейчас посмотрим. Ренфро вздохнул с облегчением, кажется, прошло нормально. – Забавный парень, – отвлек его Дикси, который увлеченно всматривался в монитор. Он обращался к Бёртону – второму бугаю в аппаратной, чуть более одаренному мозгом с точки зрения Эрика. – Всё разглядывает свои руки. Какие же эти бостонские беложопки – сыкуны. Лиззи исподтишка бросила взгляд на самого главного. Так получилось, что она сидела очень близко к нему – сперва хотела как-то переместиться, но ей было страшно до чертиков, поэтому девушка всеми силами пыталась внушить себе и ему, что она – предмет обстановки. Остальные террористы называли его Ваном и беспрекословно слушались, хотя по размышлению Лиззи пришла к выводу, что он не казался очень злым или страшным. Он был даже симпатичным, этот Ван, как сказала бы она подружкам «брутальным почти красавчиком». «Почти», потому что этот тип держал автомат. И ещё он был такой здоровый! Лиззи не сомневалась, что он способен в мгновение сломать ей шею своей лапищей. В этот конкретный момент лапища стиснула рацию, как девушке показалось, до скрипа. Потом он нажал на кнопку связи. – Хиллз, ты на тридцать пятом сейчас? – Да, Ван, – прогнусавила рация. – Прихвати с собой Трева и Джокера Один, у нас в туалете лишний гость. – Его убрать? – меланхолично спросил Хиллз. – Нет, пусть Джокер Один посмотрит, знает ли он эту рожу. В любом случае, тащите его ко мне, тут разберемся… но Джокера не приводите, – добавил Ван как-то автоматически. – Понял. Здоровяк выглядел задумчивым и даже обеспокоенным. Лиззи похолодела. Она чувствовала, как к ней медленно крадется зверюга-паника: конечно, ей было страшно и раньше, но она боялась уже два часа, тот «страх заложника» стал привычным. Теперь же ситуация изменилась – что-то происходило. В здании находился посторонний. Что если это копы начали операцию, и теперь Ван и его люди станут убивать заложников? А она сидела так близко! Боже, но почему она такая трусиха? Лиззи не хотела умирать. Босс прислал её на эту презентацию, потому что сам не смог присутствовать. Её вообще не должно было здесь быть, как и многих в этой комнате – сотрудники компании составляли менее половины заложников, остальные просто пришли на это чертово мероприятие. Питер Хиллз и Трев давно работали вместе, так что обсуждать план захвата не требовалось. Трев был парнем отчаянным, к тому же принадлежал к какой-то странной секте, считавшей смерть величайшим благом, потому что здесь – «мир страданий», а там – «земля обетованная». Питер не очень-то разбирался в этой ерунде, но в упрощенном виде смысл был таков. Правда, прикончить себя его напарник не мог – по их учению, уйти в «земли блаженства» полагалось только по воле Всевышнего, когда тебя призовут. На практике получалось чертовски удобно для дела Фронта – парень совершенно не боялся смерти. Он не искал её, но и прятаться не собирался. Хиллз сделал рукой привычный приглашающий жест. Недолго думая, Трев просто открыл дверь и зашел в туалет, направив свою пушку на мужика, сидевшего у стены. – Эй! – окликнул последнего Хиллз. Голова мужчины повернулась к ним, и он уставился на нежданных гостей заторможенным и обалделым взглядом. – Привет, – улыбнулся он. – Вы же не будете в меня стрелять? Раньше глюки в меня не стреляли. – Да он упоротый, – прокомментировал Трев. – Встать! – прикрикнул Хиллз. – Не могу, пол шатается, – захихикал парень. – Вставай, иначе я тебе прострелю колено! – Питер не переносил наркоманов, это было его личным пунктиком. – Да он не врубается, ты не видишь? – попытался вразумить напарника Трев и направился к несговорчивому обдолбышу. Временами Хиллз недоумевал, как жизнь занесла такого терпеливого и миролюбивого парня к ним во Фронт. Наверное, тут тоже были замешаны какие-то высокие убеждения. Трев являл собой таинственную субстанцию, пониманию Питера недоступную. Впрочем, спокойный нрав напарника нес на себе печать некой отрешенности, так что Хиллз не сомневался в том, что при необходимости этот святоша без проблем спустит курок. Словно прочитав его мысли, Трев добавил: – Держи его на мушке. Боец Фронта подошел к мужчине, схватил за руки и с силой дернул наверх. Их новый приятель словно проснулся и вытаращился на Хиллза, достаточно резво вскакивая на ноги. – Черт, черт, черт… вы настоящие, вы не глюки, – его голос истерически повышался. – Выстрелы! И выстрелы мне не почудились! Вы же не будете в меня стрелять, правда?! Пожалуйста, пожалуйста, только не убивайте меня! Я вам даже товар весь сдам оставшийся. Он начал опускаться на колени, но Трев ткнул его дулом и отрицательно покачал головой. – Эй, Бродски, можешь заходить, – позвал Хиллз. Девид Бродски, так же известный как Джокер Один, их человек внутри, вошел в помещение туалета. У Бродски были какие-то свои счеты с корпорацией, владевшей зданием, все подробности знал только Ван. – Не припоминаешь этого типа? – Хиллз указал на наркомана. – Нет, – ответил охранник. – Но я припоминаю его уродский пиджак. Этот говнюк прошел в здание незадолго до начала презентации. – Подними руки, – чуть более дружелюбно обратился к наркоману Питер Хиллз. Парень послушно сделал, как ему велели. Трев быстро ощупал его – предосторожность никогда не помешает. – Чист, если не считать наркоты, – ухмыльнулся боец Фронта своим товарищам. – Забирайте всё! Только не трогайте меня, а? Я же никому не мешал, сидел тут тихо. Можно я вернусь в уголок… – Давай, передвигай ногами, – Хиллз мотнул головой в сторону двери, а Трев ощутимо подтолкнул их находку в спину. В своем укрытии мистер Сноу наконец позволил себе слегка расслабится. Сейчас он наблюдал за тем, как его напарник не совсем уверенным, но всё же достаточно твердым шагом направился к выходу из туалета в сопровождении своих конвоиров. В очередной раз он задался вопросом, понимал ли брит, что делает. Мистер Сноу, например, не стал бы спорить о том, что из увиденного было притворством, а что – настоящим наркотическим приходом. Как же он ненавидел такие моменты в жизни, когда от тебя ничего не зависит, тебе остается только сидеть и ждать, выиграет ли имеющаяся у тебя на руках карта. – Эмерсон, – позвал оперативник, нажав кнопку связи на ошейнике. – Я слушаю, – сразу же отозвался куратор. – Пока всё идет по плану, Дарка увели. Кроме того, я видел одного из охранников, Девида Бродски, как и предполагалось, он работает на Фронт. Это всё. – Принято, ждите дальнейших инструкций мистер Сноу, я с вами свяжусь. – Мистер Бёрн, вы сможете обеспечить нас картинкой? – Фелиция Кейн подошла к одному из больших мониторов. Находящийся рядом техник невольно застыл, боясь чем-то потревожить эту властную женщину. Её многие побаивались, хотя капитан Кейн вроде бы не делала ничего, что рождало этот страх. Просто было в ней нечто хищное, что заставляло травоядных мира сего прижимать ушки и затаиваться в траве. С тех пор как пару минут назад их попросили вернуться в командный центр, и техники, и офицеры чувствовали какое-то неуловимое изменение, словно воздух в трейлере был наэлектризован. Им кратко объяснили, что террористы оказались умнее, чем ожидалось, и создали некий мудреный запасной терминал, которым должен заняться мистер Бёрн лично. Один из оперативников для этого вынужден находиться в зале с заложниками. Офицеры купились, но для техников вся эта история звучала подозрительно, впрочем, мина на лице Марка Деверо красноречивее любых слов свидетельствовала о том, что он не испытывает удовольствия от своей большей осведомленности, так что по негласному сговору вопросов никто предпочел не задавать. – Одна из камер в зале зафиксирована почти неподвижно, так что мы можем получить картинку оттуда, однако, если наши друзья решат посмотреть в другую сторону, я им мешать не стану, – бесстрастный голос мистера Бёрна почему-то успокаивал Фелицию, хотя она понимала, что звучащая в нем уверенность ненормальна. – Хорошо, давайте картинку на главный монитор. До этого обработкой информации с камер занимался один из техников, Эмерсон и Деверо временами составляли ему компанию, но капитан Кейн впервые заглянула внутрь захваченного здания, когда вспыхнул большой монитор на стене трейлера. Изображение было достаточно мелким, потому что для максимально охвата они решили использовать общую обзорную камеру зала, но четким. За прошедшее время система опознания выдала им совпадение на большинство участников захвата. Кое-кто был обычной швалью, но, к сожалению, их руководителя не стоило недооценивать. Валентин Каселла, более известный как Ван, слыл очень опасным типом. Самая большая проблема заключалось в том, что этот гигант действительно всем сердцем верил в то, что он делает благое дело – борется за независимость своей Великой Родины Калифорнии. Ради этого он готов был убивать, посылать своих людей на верную смерть и умереть. К счастью, личность предводителя боевиков несла в себе и одну хорошую новость – Ван мог проявлять чудовищную жестокость, но рассудочную жестокость, строго взвешенную, просчитанную, направленную на достижение цели. Каселла не был кровожаден и свиреп по натуре. Ум и подозрительность, увы, напротив многое определяли в его характере, а это не сулило ничего хорошего её оперативнику. Перед мысленным взором Фелиции на секунду мелькнули эти пронзительные глаза, а в голове всплыла совершенно неподобающая мысль – «Почему именно он?», на лице её, однако, не дрогнул ни единый мускул. Она грациозно опустилась на стул перед экраном. Как раз вовремя, потому что там началось какое-то движение. Эмерсон вывел звук с микрофона ошейника на громкоговоритель, сперва они слышали лишь шипение, а потом глубокий голос с сильным калифорнийским акцентом произнес: «И что тут у нас?» Розовых корово-крокодилов мистер Дарк на этот раз не повстречал, однако, когда к нему направился здоровяк с автоматом, он решил, что предпочел бы корово-крокодила. Возможно, он был под кайфом, но, кажется, он в жизни не видел такого огромного бычины – им бы стены таранить. Мужик был не просто высоким – метра под два, его словно пропорционально увеличили. Сейчас эта махина остановилась неприятно близко от пытавшегося сосредоточиться на происходящем оперативника. – Добрый вечер, Большой Босс, – как можно вежливее улыбнулся Дарк. Он очень надеялся, что вид у него достаточно улетевший. – Мы нашли его обдолбанного в сортире, Ван, – взял слово Питер Хиллз. – Похоже, действительно провел в отрубе все это время. Черные глаза, выдававшие южную кровь в венах здоровяка, смотрели на стоящего перед ним наркомана с возрастающим подозрением. Сперва Вану показалось, что этот фраер моложе, этакий типичный клубный тусовщик, но сейчас он отчетливо видел, что их неожиданному гостю никак не меньше тридцати пяти, скорее даже ближе к сороковнику. Само по себе это ничего не значило, конечно. Ниже Каселлы почти на голову, в спецвойсках служат ребята повыше, но опять же, нет правил без исключений. Мужчина как будто настороженно, даже испуганно смотрел на Вана – нормальная реакция. Зрачки заметно расширены, бегающий взгляд, он определенно был под кайфом, но… – Как-то уж слишком не вовремя, или наоборот вовремя, не правда ли? – ни к кому не обращаясь, проговорил Ван. – Точно нечего рассказать? Нет? Зачем вы здесь, мистер…? – Деккер, – ответил брюнет, он уставился на здоровяка словно зачарованный. – Мистер Деккер, видите ли, мистер Деккер, – расплылся в улыбке Ван. – Мы неплохо подготовились к нашему маленькому мероприятию. У нас есть список приглашенных, и там нет никакого мистера Деккера, так что, может быть, мы поговорим с вами как честные люди? Не дав заложнику оправиться, Каселла обрушил кулак на скулу брюнета. Тот никак не ожидал удара, он отшатнулся, в глазах потемнело, но к несчастью для себя, «Деккер» не упал и не вырубился, что, возможно, сняло бы с него часть подозрений. Вместо этого он шокировано держался за лицо. – Вы очень подозрительны мне, мистер Деккер, – с этими словами здоровяк приблизился к своей жертве и нанес следующий удар, на этот раз в живот. Наркоман согнулся пополам. Ван удержал мужчину за воротник, не давая осесть на пол и заставляя посмотреть на себя, – он пока не мог принять решение. Ещё пара ударов в живот и один по лицу – на этот раз щеголь скорчился у его ног. – Последний шанс, мистер Деккер, – подняв глаза, брит увидел прямо перед собой дуло направленного на него пистолета. – Поговорите со мной… офицер. Может быть, мы готовы к переговорам? Мистеру Дарку хотелось невесело усмехнуться, но он сдержался. Чтобы выиграть время, оперативник провел по рту тыльной стороной руки, вытирая кровь, и уставился на нее словно в шоке. Поговорить с ним... Даже сейчас он не был настолько обдолбан, чтобы купиться на такую дешевую уловку. Брит не верил, что на нее вообще способен купиться кто-то, у кого не удалили мозг. Большой Босс – не самый сообразительный тип, на будущее это наблюдение могло бы пригодиться, только вот пистолет был в руках у здоровяка, и похоже вероятность наступления какого-то будущего для мистера Дарка таяла с каждой секундой. Ван колебался: многие из его заложников были близки сильным мира сего, и как бы парадоксально это ни звучало, в его намерения не входило нажить среди таковых врагов. Забавно беспокоиться о подобных мелочах, когда собираешься нанести ракетный удар по нескольким хлипким перешейкам, словно скобы соединяющим Южную Калифорнию с материком, однако Ван успел убедиться в том, что порой одна не вовремя простреленная человеческая голова может разрушить глобальные планы. До сегодняшнего дня власти за пределами Калифорнии не принимали его Фронт за серьезную силу, после ситуация, разумеется, изменится, но он всё равно не ожидал от них расторопности и реальной угрозы. Мотивированные деньгами опытные охотники за головами, которых может нанять какой-нибудь безутешный и жаждущий мести денежный мешок, – это совсем другая история. Ван твердо намеривался спускать курок только в случае крайней необходимости. – Да что же это такое? – застонал мужчина перед ним, его слегка потрясывало, закрытые глаза резко распахнулись, в них стояли слезы. – Да что же это?! Нет! Вы не можете так со мной? Почему? Что я такого сделал? Почему вы мне не верите? Что же вы все молчите, а? Наркоман плакал. Ван знал это чувство, когда мир гадит тебе на плечи без какой-либо причины, а ты ничего не можешь сделать, не можешь доказать, не можешь убедить, остается надеяться только на чудо. Каселле почти было жаль, но что-то не позволяло ему опустить пистолет, в мозгу мигала красная лампочка. Золтан Деккер умолял его не убивать, бормотал какие-то обрывочные жалкие дежурные фразы – так все говорят, до последнего надеясь, что получится, но обычно не получается. Риск был слишком велик. – Извините, мистер Деккер, я вам не верю. Мистер Сноу словно застыл. Он, мистер Бёрн, все в командном пункте слышали каждое слово, каждый вздох. И он понимал, что они услышат теперь – выстрел. Этот пистолет сейчас мог бы быть направлен ему в лицо, но психованный брит почему-то решил поиграть в добровольца. Мистер Сноу всегда считал, что жизнь – это весьма сложная игра, и он привык к тому, что в этой игре не всегда везет, научился относиться к этому философски, но в этот раз почему-то не получалось. Сноу был знаком со своим напарником меньше суток, он не знал этого человека, но сейчас у него появилось такое чувство, что со звуком выстрела умрет он сам, по крайней мере, что-то в нем умрет, скорее всего, глупая почти детская надежда на то, что всё будет хорошо. Даже странно, что такой как мистер Сноу сумел пронести в себе эту надежду сквозь годы бесконечных смертей, свидетелем которых он стал в силу профессии, а порой и осознанного выбора. – Черт, – процедил он сквозь зубы. Кулаки сжались от бессилия что-либо изменить. Блондин поклялся себе, что, если каким-то образом ему удастся добраться до этого Вана, он лично перережет ему горло, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни. Мистер Сноу вздрогнул от резкого звука, разорвавшего тишину в его наушнике. Но это был не звук выстрела. – Стойте! Пожалуйста, не стреляйте! Лиззи приоткрыла один глаз. Она зажмурилась, когда поняла, что Ван сейчас снесет голову бедолаге. Это было по-настоящему страшно. Словно в замедленной съемке она видела, как великан поворачивается на звук голоса, пистолет всё ещё был направлен на наркомана. Кричал один из заложников. Лиззи узнала его – они успели немного поболтать, прежде чем эта вечеринка пошла наперекосяк. Кажется, он говорил, что не работает здесь, назвал себя «частым гостем». До этого момента мужчина молча сидел на полу, как и все они, но сейчас выпрямился, стоя на коленях, предусмотрительно подняв обе руки над чуть опущенной головой. Лиззи решила, что у нее бы так не получилось – поза «гостя» заставляла обратить на него внимание, но вместе с тем выражала полнейшую покорность хозяевам положения. – Не стреляйте, – повторил свою просьбу говоривший. Он слегка пригнулся, заметив, что к нему направился один из боевиков с автоматом. – Ах ты черт… Я его знаю, он говорит правду. Он не в списке приглашенных, потому что он – не гость. Он один из главных акционеров. Бровь Вана недоверчиво приподнялась. – Не он сам, его отец, – уже спокойнее пояснил мужчина. – Почему же никто его здесь не знает, и почему вы сами до этого молчали? – Мистера Деккера мало кто знает в лицо. Деккер – фамилия его матери, – добавил заложник, кажется, решив для себя, что если уж он начал говорить, придется выложить всё. – Он – сын мистера Беркли. Каселла заметил в зале несколько недоуменных взглядов. Он не сомневался в том, что не будь тут вооруженных головорезов, до его слуха донесся бы тот противный шепоток, который обычно сопровождает явление грязного белья богатых и знаменитых миру. – И что же делает здесь столь таинственная личность в столь неподходящий момент? – Ван перешел на подчеркнуто вежливый, даже где-то вычурный тон, сочившийся насмешкой. – Это обязательно? Каселла ушам своим поверить не мог – у них тут захват заложников, а вдруг разговорившийся смельчак состроил на лице мину великомученика, не желая закладывать своего большого босса и подставляться под его удар. – Я настаиваю, – едко улыбнулся здоровяк. – Сын мистера Беркли от первого брака погиб двенадцать лет назад. Второй брак пока бездетен, возможно, ситуация ещё изменится, но мистер Беркли уже не так молод, поэтому он рассматривает Деккера как запасной вариант, разумеется, при должном контроле. Ван усмехнулся. Вот вам и теория заговора. Сидящий перед ним трясущийся мусор вовсе не был тайным агентом, а являлся лишь неудобным для всех секретом богатого человека, волею судьбы выплывшим на потеху публике. – Хорошо, теперь ответ на вторую часть моего вопроса – почему вы так долго молчали? Говоривший невесело усмехнулся. – А как вы думаете? Потому что мне, как и всем, страшно до усрачки. Откуда я знаю, что вы сделаете, если я вякну, – заметив, что Ван ждет от него ещё чего-то, мужчина добавил, кивнув головой на соседа. – Да сами посмотрите, вот он надул в штаны, потому что боялся попросить разрешения сходить в туалет, и я уверен, он не один такой. Упомянутый писун затрясся мелкой дрожью. – Поднимите руки, кому нужно в туалет, – прогрохотал по залу глубокий голос великана. Робко одна за другой в воздух поднялись руки, множество рук. Лиззи облегченно вздохнула. Не только потому, что теперь им, возможно, позволят сходить в уборную, чего ей давно хотелось, но и потому что Ван убрал пистолет от головы Деккера. – Моё почтение мистеру Беркли, – великан засунул ствол в кобуру. Повернувшись к наркоману, он сделал приглашающий жест рукой. – Мистер Деккер, я прошу вас присоединиться к остальным и больше не доставлять мне беспокойства. Как вы понимаете, это может не лучшим образом отразиться на вашем здоровье. С секунду мистер Дарк сидел неподвижно, пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло. Ему приходило в голову только одно слово – чудо. Он осторожно поднялся и направился к остальным заложникам, конкретнее – к человеку, который спас ему жизнь. Человеку, который, рискнул соврать ради него, потому что, если этот рыцарь на белом коне и знал Золтана Деккера, он не мог не видеть, что пистолет приставлен вовсе не к голове миллионерского бастарда. Только сейчас мистер Дарк получил возможность посмотреть на своего спасителя. Мужчина стоял на коленях, но брит предположил бы, что они примерно одного роста, хотя незнакомец был несколько мощнее. Благодаря действию наркотика время для оперативника словно растянулось, а все предметы приобрели дополнительные грани и оттенки, ему сложно было не глазеть по сторонам, пока он медленно плелся к сидящим на полу людям. Дарк постарался сосредоточиться на чем-нибудь. Например, на лице своего неожиданного спасителя. Необычное лицо, такие лица на первый взгляд кажутся грубыми, почти дикими, но только до тех пор, пока не замечаешь красивые темные глаза – умные, живые, сильные и слегка шальные. Жесткие кудрявые коротко остриженные волосы выдавали в мужчине южную или возможно монголоидную кровь. Немного странно встретить такого человека на вечеринке в костюме и с галстуком-бабочкой на шее. Может быть, окружающие этого и не замечали в своём сонном мирке, но Дарк буквально видел и почти слышал, как под дорогой тканью перекатываются сильные мышцы хищника. Как Большой Босс проморгал такого занимательного типа среди своих заложников? С другой стороны брит допускал, что лидер Фронта не подозревает о разнообразии опасных человеческих подвидов, в то время как сам Дарк добрую половину жизни провел среди хищников разных мастей и размеров и обмануть его было посложнее. Впрочем, кем бы ни являлся этот тип, брит был ему не просто благодарен, он всерьез размышлял о том, не кинутся ли своему спасителю на грудь с объятиями благодарности. Стоило фигуре Дарка скрыть его от пристального взгляда Вана, как мужчина произнес одними губами имя, видимо, не сомневаясь в том, что его послание будет понято. – Тони, – всхлипнул Дарк, опускаясь рядом и слегка обнимая своего героя за плечи. – Спасибо тебе, спасибо. Я уже думал, что мне конец. – Говорил тебе, не надо тут дури, – подыграл таинственный Тони. – Спасибо, чувак, – ещё раз пробормотал брит и устало опустился рядом с новым знакомцем. Он облегченно вздохнул. Теперь от него требовалось только сидеть и ждать. – Браво, – Брайан Эмерсон аплодировал, глядя на экран. – Капитан, может пристроить мистера Дарка на Фабрику Грез? Это будет мощный источник финансирования для нашей программы. – Лейтенант Эмерсон, финансирование программы – не ваша забота, – отсекла его Кейн, возможно, резче, чем ей хотелось бы. Брайан поднял руки в шутливом жесте «сдаюсь». Он понимал своего шефа, у него самого нервы были на пределе, в такие моменты спасало чувство юмора, но как он не раз убеждался, Филиции Кейн, видимо, ещё в утробе матери ампутировали добрую его половину. – Свяжитесь с Бёрном, – произнесла Кейн ровно и без тени эмоций. – Удалось ли ему войти в сеть? – Да, – раздался из динамика приборной панели голос мистера Бёрна. – Соединение установлено. Вы забыли о том, что я вас слышу, капитан. Канал связи на пульте включен. Кейн похолодела. Как она могла забыть отключить оперативника с линии? В сущности эта оплошность не вылилась в проблему – не было произнесено ничего такого, чего ему слышать не следовало, однако это не отменяло факта – она прокололась, а Фелиция Кейн не допускала ошибок. Возможно, она принимала этот проект и его участников слишком близко к сердцу? Множество блестящих карьер закончились по этой причине, но Кейн не собиралась ставить на кон свою. Она умела учиться на ошибках. Эти трое – не её домашние питомцы, они злые служебные псы, достаточно ценные, чтобы помочь им остаться в живых, но не настолько, чтобы лить по ним слезы и рисковать своей шеей. – Я не буду требовать от вас регулярных докладов, чтобы вас не отвлекать, отчитывайтесь по готовности, но хочу напомнить вам, что время очень ограничено, как бывший капитан армии СШАК вы должны знать процедуру реагирования при угрозе национальной безопасности. – Разумеется, – исчерпывающе подтвердил глубокий безэмоциональный голос. Глава 8. Глаза мистера Дарка на несколько секунд цепко ухватились за ближайшего к нему охранника. Достаточно далеко. Замечательно. Его спаситель Тони пару минут назад вернулся из организованной захватчиками для заложников экспедиции в туалет. После того, как у ребят из Фронта открылись глаза на эту неожиданно назревшую проблему, небольшие группки из десяти-пятнадцати пленников по очереди конвоировались для отправления естественных нужд. Это сослужило мистеру Дарку неплохую службу – на него не обращали ни малейшего внимания. Тот факт, что он был под кайфом и, положа руку на сердце, очень даже не слабо был, не помешал ему хорошенько осмотреться по сторонам. Хотя большая часть полицейской карьеры брита прошла в отделе по борьбе с организованной преступностью, он достаточно в своей жизни поучаствовал в облавах, и теперь его опытный глаз подмечал всё, что могло ему пригодиться, когда станет жарко, а что без этого не обойдется, Дарк был уверен. Хотелось ему побеседовать и со своим новым приятелем. Если совершенно незнакомый человек рискует ради тебя шеей, и ему за это не платят, значит, ему от тебя точно чего-то надо, и лучше заранее понять, что именно. – Тони, – начал брит преувеличенно упоротым голосом. – Я же тебе никогда не нравился, а? Я был уверен, что ты дашь меня пристрелить. Почему не дал? Тони криво усмехнулся. – Тут не очень весело, – ответил мужчина. – Решил, что с тобой ситуация может измениться к лучшему. Ну и интересно стало, где ты такой шикарной побрякушкой обзавелся. Дарк повернулся к собеседнику. Темные глаза смотрели насмешливо и словно спрашивали «Дошло?». Да, до оперативника дошло. Когда Вану взбрело в голову попользоваться им как мячиком для баскетбола, этот Тони приметил ошейник. И вот тут возникал любопытный вопрос. Кем был новый знакомец мистера Дарка? Чтобы узнать в цепи на шее оперативника «удавку», нужно очень хорошо знать, как эти штуки выглядят, то есть видеть её вблизи в течение долгого времени. Чутье Дарка подсказывало, что его спаситель был здесь таким же чужаком, как и сам брит. В говоре Тони сейчас отчетливо слышались улицы большого города, чего оперативник не замечал, когда тот обращался к Вану. – Эксклюзивная вещь, дорого обошлась, – тихо и четко ответил Дарк. – Слышал, что многие из-за них просто головы теряют. – Моя пока на месте, – доверительно сообщил брит. – Вижу, – Тони оценивающе смотрел на него. – Это говорит о тебе не худшим образом, Золтан. Можем потусоваться вместе, когда выберемся отсюда. Эта вечеринка уж слишком затянулась. Мистер Дарк улыбнулся. Похоже, этим вечером на руках у него были не худшие карты. Тони узнал в нем копа и спас от пули, потому что, как и все здесь, он хочет выбраться, более того, Дарк был уверен, что может рассчитывать на этого типа и в дальнейшем. – Есть одно дельце на примете, дай мне пару минут собраться, подумать, а то в голове словно перышки полетели, – проговорил оперативник, чувствуя, что начинает немного «выпадать» из реальности. – А ты ведь реально под кайфом, – с усмешкой констатировал Тони. – Ну и вечерок. В глазницах ближайшего черепа медленно начал разгораться красный огонек. Секунда, и огонек затеплился ещё в десятке черепушек. Вот в ещё одном. И ещё. Мистер Бёрн закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Открыл. Его излюбленный трюк не помог, мир продолжал окрашиваться красным. Это было плохо. Когда красного становилось слишком много, ему сносило крышу. Краснота жила с ним столько, сколько он себя помнил, дикая и опасная, однако всегда ему послушная, пока он исправно подкармливал её. Бёрн сам выбирал, когда и как. Увы, это осталось в прошлом. Замок клетки, где он всегда мог запереть Красноту, больше не закрывался, его сбило ударом трубы, который обрушился на голову тогда ещё капитана армии СШАК пять с лишним лет назад. По-хорошему мистер Бёрн понимал, что он чудом выжил после того удара, но иногда оперативник жалел о том, что всё же пришел в себя в луже крови. Дело было в контроле. Контроль являлся одной из основных функций его натуры – Бёрн должен был всё контролировать. Черт возьми, всю свою жизнь он умудрялся контролировать даже своё безумие. Но теперь Краснота не подчинялась ему, она стала сильнее… … она сожрала его глаз… Нет, она не жрала глаз – глаз остался на месте, просто он не видел. Краснота научилась выходить и брать еду сама, она не ждала, когда её накормят, не была послушной. Иногда ему удавалось договориться, иногда нет. Незадолго до того, как его арестовали, он начал пить таблетки. Они помогали держать Красноту под контролем, но и Бёрна сковывали по рукам и ногам. Если бы не лекарства, его никогда бы не поймали. К счастью, мистера Бёрна осудили лишь за часть его преступлений, о большинстве никто так и не узнал. В тюрьме таблеток не было, он снова обрел остроту восприятия, но Краснота вернулась. Запертые в одиночке, они учились сосуществовать без замков исключительно на взаимном доверии. Как казалось Бёрну, он делал успехи, но сейчас зверь почувствовал свободу и, похоже, хотел размять затекшие лапы. Оперативник сделал ещё один глубокий вдох и уставился на монитор, мерцание которого медленно приобретало алый оттенок. Монитор являлся катализатором. Не сам экран, а то, что там происходило. Правда была проста – Бёрн находился в тупике, не на сто процентов, но всё же. Он бился над проблемой уже около часа. Оперативнику удалось войти на контролирующий компьютер, но там содержалась лишь часть кода расшифровки. Этого не могло быть, но от факта никуда не денешься. Он вертелся вокруг червя и так, и этак, и, наконец, пришел к выводу, что компьютер, к которому они так жаждали подобраться – лишь плацдарм для паразита, но не его гнездо. Когда Бёрн это понял, стало легче. Он до сих пор не мог добраться до источника заразы, как и до адреса, куда программа отправляла данные, но при этом вся передаваемая информация больше не являлась для него загадкой: оперативник четко знал, что ищет червь, что он стирает, и всё это сейчас дублировалось на машину Бёрна. Кто-то сказал бы, что это – колоссальный успех, но бывший военный хотел большего. Например, раздробить череп урода, который создал эту цепочку, и Краснота поняла это, она начала ворочаться, а её длинные изогнутые когти наполняли мозг оперативника скрежетом металла о металл, он чувствовал её запах, животный и горячий. Но Бёрн говорил ей, что пока не время. Он надеялся, что они смогут прийти к взаимопониманию. Оперативник снова закрыл глаза и нажал кнопку на ошейнике. – Это Бёрн, – его голос звучал ровно. – Наконец-то, – прокомментировал Эмерсон. – Я всё ещё не могу обнаружить логово, но у меня есть полный доступ ко всем действиям червя, кроме того, я уверен, что источник червя не в здании. – Как это возможно? – раздался у него в ухе низковатый голос Фелиции Кейн. – В систему этой постройки невозможно проникнуть извне. – Совершенно верно, – подтвердил Бёрн. – Но… мы это сделали. – Что вы хотите сказать? – Я бы предположил, что мы не единственные, кто додумался до передачи сигнала через живого носителя. И у наших конкурентов игрушки куда лучше. Фелиция Кейн устало потерла глаза. – Если я правильно вас понимаю, мистер Бёрн, у нас с вами в одном здании происходят два отдельных противоправных действия – с одной стороны, террористическая атака, а с другой, некое похищение секретной информации кем-то, о ком не знают даже солдаты Фронта. – Совершенно верно, капитан Кейн. Имей Фронт таких специалистов как те, что стоят за этим червем, Калифорния давно получила бы независимость. – Есть шанс, что вам удастся выявить источник в ближайшее время? – спросила Фелиция, хотя предчувствовала, какой услышит ответ. – И да, и нет, – на этот раз в голосе оперативника явно сквозил смех, он был где-то далеко под ледяной поверхностью, не радостный и веселый, а чуть безумный недобрый смешок. – Вы – умная женщина, капитан Кейн, и всё понимаете. Здесь невозможно строить прогнозы. Вы просто хотите, чтобы я подтвердил то, что вы уже знаете. – Я хочу дать сигнал на старт операции захвата, – честно ответила Кейн и почувствовала, как за спиной молчаливой тенью застыл Эмерсон. – Что скажете? – Я согласен с вами, капитан, но хотел бы внести небольшое уточнение, – вкрадчиво начал Бёрн. – Во-первых, небольшой шанс отследить червя всё ещё есть. Во-вторых, никто до сих пор не знает, что я контролирую в той или иной степени каналы военных, Фронта и наших таинственных друзей. В-третьих, даже если мне не удастся разобраться с червем, чем дольше у меня оседает информация, тем больше зацепок у нас будет, чтобы размотать этот клубок более традиционным способом. Предлагаю довести ситуацию до критической массы, то есть начать операцию в случае активации Фронтом ракет или в случае старта думбрингеров. – Это слишком рискованно, – раздался из-за спины Фелиции однозначный ответ Эмерсона. – Согласен, но мы посвятим мистера Сноу в наши планы, Дарк – парень опытный и с большой вероятностью сможет сориентироваться на месте. При активации ракет я вырублю этих фанатиков мгновенно, они запаникуют, станут уязвимы, что до варианта с думбрингерами, то у нас будет минут десять с их старта. – Дайте нам немного времени, мистер Бёрн, – Фелиция отключила связь и повернулась к Брайану. – Я – против, – ответил он на незаданный вопрос. – Вы же понимаете, лейтенант, что этот червь может нести в себе не менее серьезную угрозу национальной безопасности, чем представляет собой Фронт, – Кейн сделала паузу, давая возможность бывшему военному взвесить её слова. Эмерсон нехотя кивнул. – К тому же, насколько мне известно, Бёрн – достаточно осторожный человек, хотя он говорит о критической массе, сам явно не намерен до нее доходить. – Да, но слишком близко, – раздосадовано цокнул Брайан. – Кто не рискует… – … того история не запомнит, ни как героя, ни как палача, – мрачно подытожил лейтенант. – Грязную работу приходится кому-то делать, мы и так уже по горло, у нас два выхода – утонуть или всплыть в сияющих доспехах. Эмерсон тяжело вздохнул и закатил глаза с видом великомученика – жест скорее фриковатого джанки, чем хладнокровного специалиста. Фелиция понимала его колебания – они словно оказались на развилке, и каждая дорожка обещала неведомые опасности и неприятные сюрпризы. Наконец, словно нехотя, Брайан ответил: – Я не согласен, капитан, но я построю операцию под ваш сценарий. Кейн щелкнула кнопкой, подключая Бёрна. – Вы убедили меня, мистер Бёрн, но я надеюсь, вы понимаете, что приоритетным заданием является предотвращение ракетного удара и спасение заложников. – Да, – ответил оперативник. – А ещё я, кажется, знаю, как поставить маячок на логово червя. – Бёрн, по-человечески, пожалуйста, – прорычал в микрофон гарнитуры Эмерсон. – Можно поставить метку на машину того, кто создал червя, – пояснил Бёрн. – Невозможно отследить его, не обнаружив своего присутствия во всей системе, меня увидят все – военные, Фронт и наши таинственные похитители, но я могу дать сильный одиночный сигнал через ошейник Дарка – этот сигнал пропишет мой код-маркер, который вряд ли найдут и тем более не смогут стереть, этот же сигнал собьет канал связи червя. – Поясните, мистер Бёрн, – отчеканил Брайан. – Я начинаю сомневаться в вашем разуме, две минуты назад вы убеждали нас дать вам время, а сейчас собираетесь отключить червя. – Совершенно верно, – Бёрн улыбнулся. – Но безумен не я, а мир. Принято решение о запуске думбрингеров, даже с учетом всех бюрократических проволочек, они стартуют максимум через двадцать минут. – Откуда… – Паранойя, лейтенант. Очень полезная штука в моей жизни. Не смог заставить себя довериться машине власти – вдруг нас с вами забудут по какой-то причине проинформировать. – Если военные узнают, что мы разгуливаем по их системе, тебя посадят обратно, а меня, скорее всего, подсадят к тебе, и я обещаю, я найду способ свернуть тебе шею, – спокойно и ядовито проинформировал подчиненного Эмерсон. – Я был бы рад вам как сокамернику, но я пока не намерен возвращаться за решетку и вам не советую, – на этот раз искренне рассмеялся оперативник. – Нас не засекут, мы входим по спец каналу здания. Кроме того, наши друзья из Фронта наконец-то готовы нанести удар, так что министерству обороны будет о ком волноваться. Я, разумеется, не дам активировать ракеты, но пусть эти крыски и мышки побегают. Вот и всё. В детстве Фелиция испытывала нечто подобное, когда подходила её очередь в парке аттракционов. Ты сам сюда пришел, а теперь стоишь и понимаешь, что сделаешь это – ты уже смирился с мыслью и даже вроде как не боишься, но вот перед тобой не осталось никого, ты – следующий, и пути назад нет, только вперед на полной скорости. Сейчас они всей компанией собирались усесться в вагончик горки с мертвыми петлями и антуражем пещеры ужасов. Разница состояла лишь в том, что с этого аттракциона их могли вынести ногами вперед. – Мистер Бёрн, сколько вам ещё нужно времени? – Нисколько, – без запинки ответил оперативник. – У меня всё готово, по вашему приказу я даю сигнал, после – я в вашем полном распоряжении. – Эмерсон, – позвала Кейн. – Бёрн, – голос Брайна звучал твердо и уверенно. – Согласно вашим данным, расчетное время прибытия думбрингеров – максимум тридцать минут. Что насчет минимума? – Я бы сказал, что у нас точно есть минут двадцать. – Отлично, как считаете, когда Фронт попытается запустить ракеты, они быстро поймут, что их взломали? – Нет, они этого не ожидают, минут пять точно будут перепроверять всё у себя и паниковать по поводу того, что их обнаружили специалисты из министерства. – Мистер Бёрн, я хочу, чтобы через семь минут вы отключили систему обороны и все камеры в здании, кроме камеры в зале. После вы займетесь зачисткой нижних этажей. Ликвидировав угрозу со стороны противника, вы должны подняться для усиления нашей основной группы. Мистера Сноу я проинструктирую. Мистеру Дарку мы дадим импульсный сигнал на ошейник, чтобы предупредить. Мы обговорили с ним такой вариант, будем надеяться, что ему удастся среагировать. Хочу напомнить вам, мистер Бёрн, что по возможности преступники нужны нам живыми, тем не менее, приоритетная задача – спасение заложников, так что действуйте по ситуации. Мы подтянем к зданию штурмовой отряд, но заходить они будут только, если вы обеспечите безопасность сотрудников здания, или если наоборот спасать будет уже некого. Ставьте ваш код-маркер, сообщите, как будете готовы. Конец связи. Брайан перещелкнул переговорное устройство, подключая канал мистера Сноу. – Сноу слушает, – раздался голос оперативника. – Это Эмерсон. Мы начинаем, мистер Сноу. Примерно через пять минут мистер Бёрн отключит камеры. У вас будет десять минут на то, чтобы добраться до презентационного зала и обезвредить преступников. – Простите, лейтенант, но вы с ума сошли? – очень спокойно и даже буднично осведомился оперативник. – Десять минут? – К нам выдвигаются думбрингеры. Если вы хотите жить, то у вас есть десять минут. – Замечательно, – отчеканил Сноу. – Что ещё? – Мистеру Дарку мы дадим импульсный сигнал на ошейник, как и договаривались, так что, если он достаточно вменяем, в зале вы будете действовать сообща, к тому же на вашей стороне эффект неожиданности. Бёрн тоже постарается добраться до вас, но не уверен, что он сможет подняться так быстро. – Вы меня успокоили, лейтенант, – усмехнулся блондин. – Мне нравится ваш настрой, как с таким можно проиграть, – подразнил Эмерсон. Мистер Сноу почти против воли улыбнулся. – Принято, шеф. Конец связи? – Ждите, я дам сигнал к выдвижению. Конец связи. – Мы готовы, капитан, – отрапортовал Эмерсон, уверенно глядя на Фелицию Кейн. – А вот мы нет, – неожиданно прорезался на канале мистер Бёрн. – Поясните, – отчеканила Кейн. – Я потерял связь с ошейником Дарка, – кратко ответил бывший военный. – Но как? – опешил Эмерсон. – Сам бы хотел знать, – теперь оперативник звучал озадаченно. – Может ваша техника пошаливает, хотя она же у вас сверхнадежная. Дарк случаем не рапси? Не похож, но всякое случается. – Нет, конечно, – сразу же ответила Кейн. Она пролистала все досье от и до. Парапсихотик был бы на вес золота, но, увы, среди кандидатов ни одного не затесалось. Рапси, как их частенько называли, считались наследием просвещенных веков перед катастрофой. К сожалению, парадоксальным образом именно из тех времен данных сохранилось очень мало, но поговаривали, что тогда появились люди с необычными способностями – телекинез, телепатия. Конечно, такие рождались и раньше, но именно в ту великую эпоху рапси превратились почти в норму, а главное – похоже, и сами парапсихотики, и ученые понимали, как всё это работает. Сейчас знание было утрачено, а вот особенные остались, хотя их численность не увеличивалась, как происходило до катастрофы, напротив, их стало значительно меньше. – Ладно, тогда будем надеяться, что это просто небольшой сбой связи. Я попробую ещё раз. – Сообщите о результатах, – ответила Кейн голосом машины. Мистер Бёрн отключился. Эмерсон в сердцах двинул кулаком по столу. – Черт тебя дери, Дарк, что у тебя там происходит, – прошипел он, садясь к монитору и выкручивая звук с передатчика бывшего копа на полную громкость. Сперва они не услышали ничего, кроме статических помех, а потом голос полный ужаса тихо прошептал: – Ты же сдох… Я сам убил тебя… Ты точно сдох. Ещё минуту назад у него было всё отлично. Отлично? Да у него всё было вообще зашибись. Ладно, Дарк понимал, что, возможно, жизнь видится ему в несколько более выигрышном свете, чем должна бы. Но у него имелось оправдание – брит как-никак был под глюциногенами. Это извиняло некоторую восторженность его суждений. Это всё из-ви-ня-ло. Извиняло, понимаете. Черт, какое хорошее слово. Как оно ему нравилось. Почему на его суде присяжные определенно не знали этого слова? Как бы там ни было, дела у него шли действительно неплохо. Конечно, его держали в заложниках, но, во-первых, после того, как он выставил себя бесхребетным и жалким наркошей – что, в общем, не трудно, когда вас лупит великан из страшной сказки – ребята из Фронта потеряли к нему всякий интерес, и Дарк не мог не признать, что в целом обращались они с заложниками хорошо. Во-вторых, он обзавелся реальной поддержкой в лице Тони. Хотя оперативник не доверял своему новому знакомцу, сейчас их интересы определенно совпадали. Последние несколько минут они обсуждали план действий. Сперва Тони был настроен несколько скептически – кто мог его винить, Дарк всё же ощутимо «улетал» – однако до таинственного заложника быстро дошло, что мыслит оперативник достаточно здраво для того, чтобы спланировать свою часть операции. Они говорили тихо, Тони старался выглядеть так, словно ведет вынужденную, но дружелюбную беседу с не в меру говорливым обдолбышем. Дарк подыгрывал. Наконец ему надоело удерживать равновесие, давалось это с трудом, и, склонившись к сообщнику, брит сделал то, от чего изначально воздержался – буквально упал на грудь своему спасителю, а если говорить менее возвышенно, весьма фамильярно привалился к Тони и устроил голову у того на плече. Так было куда удобнее. Как это выглядело со стороны, его совершенно не волновало. Он же был обдолбышем. Это же всё из-ви-ня-ло в глазах окружающих. В общем, никто не мешал им обсуждать освобождение заложников прямо под носом у солдат Фронта, Господи, спасибо за многолюдность этой презентации. Дарк и Тони не очень выбивались из общей картины. К этому времени люди банально устали от состояния «сижу и боюсь». Это не значит, что заложники не боялись, просто постепенно они начали тихо переговариваться с соседями, чтобы чуть-чуть отвлечься. Вот кто-то добрался до столика с закусками и печально жевал креветку, а там девушка тихо переползла поближе к другой, видимо, своей подруге. Это было хорошо, это играло Дарку на руку. Он уже достаточно четко представлял себе, что будет делать с солдатами Фронта, когда придет время. Первым пойдет ближайший к нему бритоголовый гопник. Парень прихрамывал, скорее всего, недавно повредил ногу, в кобуре у него торчал очень неплохой пистолет. До автомата, который тот держал в руках, добраться было бы легче, но автомат в комнате полной заложников не казался лучшим вариантом. Именно заложники стали главной проблемой мистера Дарка. Как обезопасить их, когда начнется шоу? В этом ему определенно потребуется помощь Тони. С Эмерсоном они условились о предварительном сигнале, так что у него будет несколько минут форы, чтобы убрать гражданских с линии огня, но как это сделать так, чтобы захватчики ничего не просекли? У Дарка имелись идеи на этот счет, но именно Тони сумел придать им определенный вид жизнеспособного плана, чем в очередной раз укрепил подозрения оперативника, хотя в этот конкретный момент брит ни на что не променял бы общество этого без сомнения опасного человека. Они как раз выбирали самого удобного кандидата для участия в плане и остановились на мистере Писуне, сидевшем метрах в трех от них, когда всё неожиданно изменилось. В помещении как-то резко потемнело, а температура мгновенно упала на добрый десяток градусов. Мистер Дарк повернул голову и заметил на сцене для презентации какую-то уродливую замысловатую конструкцию. Он пригляделся и внутренне похолодел, когда понял, что это такое. Колыбель Бога. И не та безжизненная, которую они видели по пути сюда. Та была дохлая. Эта – живая. Теплая кровь стекала по металлу, чтобы напоить дерево и окропить пол презентационного зала. Дарк обернулся. Подстава! На него смотрели глаза. Сотни глаз. Только сейчас он заметил, что руки у многих в крови. Как он мог так попасться? Но он даже не предполагал, что спустя столько лет… Черт возьми, почти двадцать лет… Мужик из Бюро тогда предупреждал, что им, возможно, придется переселить его, но всё обошлось. Почему сейчас? Как он мог быть таким дураком? Поверил в то, что его могли взять в программу? Ну да, конечно. Бёрн и Сноу определенно являлись игроками другой лиги. Этой стерве или кому-то из её окружения просто заплатили, чтобы Дарка вытащили из тюрьмы. О нем почему-то вспомнили… Почему, уже не важно. Господь, помоги ему, о нем не забыли. Дарка затрясло. Тони удивленно посмотрел на него, когда полицейский вдруг вцепился в его руку и закрыл глаза. Дарк не хотел видеть этого, не хотел. Если вскочить сейчас и броситься к одному из солдат Фронта, они его пристрелят. Точно! Он нашел выход. Дарк хохотнул, но в следующую секунду с ужасом осознал, что зря тешит себя надеждой. Солдаты Фронта… они тоже заодно с этими угребками! Они его не убьют! Он принадлежит этой чертовой образине, этой голодной твари на возвышении. А они служат ей… Или их купили те, кто ей служит. – Ну здравствуй, коп, – Дарк повернулся на звук голоса и уставился на темную высокую фигуру, направляющуюся в его сторону. Сомнений быть не могло. Он никогда не забудет это лицо. И боль не забудет. Не забудет липкий, животный, безотчетный страх. Не забудет обещание большей боли… …безграничной, безбрежной… такой, которую нельзя описать, нельзя представить и остаться в здравом уме. Дарку посчастливилось когда-то избежать этого… Но он был обещан. После будущему мистеру Дарку пришлось в течение трех месяцев посещать полицейского психолога, и брит знал, что добрый доктор на Библии поклялся бы в том, что «парень отлично справляется». У него всегда получалось врать окружающим, но только не себе. Молодой полицейский «отлично справлялся», но в порядке он не был. Ещё долго его мучил страх. И приходил он не в темных переулках опасного города, а в его постели, где-то на границе между сном и бодрствованием. Здесь они снова настигали его… … как настигли сейчас. – Не подходи ко мне, – прошептал полицейский, всё ещё не отпуская Тони, словно тот мог спасти его и на этот раз. Или ты тоже заодно с ними… – Эй, Золтан, с тобой всё в порядке? – донесся до него словно издалека голос неожиданного сообщника. Золтан? Имя подействовало на оперативника, как ушат ледяной воды. Ну да, Золтан. Заклинание. Долбанный пароль на выход из кошмара. Конечно, Золтан! Мать его перемать, да будешь ты благословен бедовый и таинственный Золтан Деккер, безвинно павший в сортире обдолбыш! Дарк отпустил Тони и уставился на высокого визитера – Первосвященника. – Ты сдох, – тихо прошептал брит. Брови Тони удивленно поползли вверх, он попытался проследить за взглядом оперативника, но ничего не увидел. – Ты же сдох… Я сам убил тебя… Ты точно сдох. Брит провел левой рукой по правой ладони, привычно ощущая еле заметные глазу шрамы и почти бесчувственную полоску плоти. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Просто корово-крокодилы. Только теперь они ответственнее подходили к своей задаче, работали тоньше, решили придерживаться реализма. – Пошел в жопу, – зашипел коп. – Ты живой со мной не справился, дохлому я тебе точно не по зубам. Дарк с ненавистью уставился на темный силуэт. Только того уже не было. Как и Колыбели Бога. Обычная презентационная стойка. – Что с этим придурком? – раздался у него над головой голос одного из захватчиков. – Глюки у него, он же обдолбанный совсем, – раздраженно ответил Тони. – Извините, мистер, – Дарк обернулся к бойцу Фронта. – Я больше так не буду. Гопник опешил, столько искреннего раскаяния прозвучало в голосе заложника. – Ты присматривай за ним, чтобы он не шумел, – с этими словами парень отошел от них с Тони. – Мне волноваться? – озвучил Тони вопрос, мучивший в этот момент не только его. – Я в порядке, – тихо ответил мистер Дарк. Подумав, он повторил громче: – Я в порядке. Его слова почти заглушили другой голос. Брит очень надеялся на то, что он принадлежал лишь сообразительному корово-крокодилу. Об альтернативах он себе думать запретил. – В следующий раз, полицейский. Кейн вздохнула с облегчением. Она уже поверила, что Дарк окончательно слетел с катушек. Возможно, так для него было бы лучше. Теперь всё равно всему конец. Время уходило. Замигала лампочка на панели связи. – Да, мистер Бёрн, – устало произнесла Фелиция. – Сигнал прошел. – Что? – в голосе Эмерсона слышалось удивление. – Сигнал прошел, мы можем начинать, – просто ответил Бёрн. – Возможно, это был небольшой сбой… а возможно он всё-таки рапси. Мне кажется, сейчас у нас есть более важные дела. Мы и так потеряли время, а оно дорого. Через пять минут отключатся камеры, я установил таймер. Пуск ракет заблокирован. Я прошу не выходить со мной на связь, потому что сейчас я собираюсь заняться нашими друзьями здесь внизу. Конец сообщения. Бёрн отключился, поставив их перед фактом. Никаких инструкций, никаких обсуждений, он просто вывел их из игры. Показалось ли это Фелиции, или она уловила в его глубоком голосе нетерпение. Беспокойное нетерпение. Конечно, думбрингеры представлялись неплохим объяснением. Но не в случае с таким как Бёрн. Эмерсон обалдело смотрел на Кейн. Видимо он думал о том же. – Но мы ещё в игре, – сказала она единственное, что можно было сказать в этот момент. – Нужно дать сигнал Дарку. – А если он… – неуверенно начал Эмерсон. – Если он что? – Прореагирует неадекватно и поставит под угрозу операцию, – четко ответил Брайан. – Лейтенант, вы ещё не поняли, что сегодня у нас вечер русской рулетки? Дарк всё ещё приходил в себя, когда Тони резко дернулся и схватился за левое плечо. – Твою же мать, – прошипел он сквозь зубы. Впервые за то время, что они были знакомы, Тони нервничал, более того, на секунду Дарку показалось, что его сообщник сейчас сорвется. Но этого не случилось. – Держись, у нас у всех нервы на пределе, – посочувствовал брит, сделав вид, что он не заметил движения руки Тони. В теории мог – он смотрел в другую сторону. О том, что его знакомец дернулся именно в тот момент, когда Дарк почувствовал легкое покалывание статики на своем ошейнике, оперативник собирался подумать позже. Хорошо, что ему самому хватило выдержки, чтобы не почесаться. Очевидно, спасло то, что он ждал сигнала, хотя это точно был не сигнал. Потом он переговорит с Бёрном и всё выяснит. Эмерсон сказал, что «реально встряхнет» и… Внезапно ошейник у него под футболкой легко завибрировал. На этот раз точно, а это значило, что у него есть несколько минут. – Тони, пора, – Дарк посмотрел на сообщника. Наверняка, он в чем-то замешан, но сейчас на него можно было положиться. Тони молча двинулся в сторону Писуна. Краем глаза брит следил за тем, как Тони завел разговор с невольным участником их плана. А теперь… Дарк повернулся к хромоногому гопнику и восхищенно уставился на него. – Мистер… ваша голова, её форма… это совершенство, – в голосе оперативника сквозило обожание. Справедливости ради, свет ламп на бритом черепе действительно преломлялся занятно, но Дарк не собирался отвлекаться на такие мелочи. Хотя они его и отвлекали. Боец Фронта растерянно замер с выражением глубокого недоумения на лице. Мистер Бёрн осторожно раздвинул створки дверей шахты лифта на минус втором этаже. Всё было чисто, как он и предвидел. Камеры отрубятся минуты через три, но пока он обойдется и так. Сейчас оперативник собирался подняться по лестнице на минус первый этаж в аппаратную. Краснота ликовала, ведь он не обманул её. Бёрн всегда держал своё слово. Эмерсону он тоже в некотором роде дал слово, и он возьмет нескольких живыми, но сперва… Сперва он должен накормить Красноту, пока она не начала пожирать его. – Всё готово, Ван, – отрапортовал Ренфро, голос компьютерщика сочился гордостью собой любимым. Ван не разделял его восхищения. Слишком медленно, он надеялся уже закончить к этому времени. – Отлично, выводи меня в эфир. Пуск сразу же после эфира. Каселла отключился и повернулся к Хиллзу, снова вернувшемуся в зал. – У нас всё в порядке, все наши отрапортовали со своих точек, – боевик почесал щеку, этот жест всегда выдавал его, когда он нервничал. – Ван, мне это не нравится. Копы не могут сидеть и бездействовать. Здесь что-то нечисто. – Возможно, они всё ещё ждут, что мы выдвинем требования, – как можно спокойнее ответил Каселла, но на самом деле его тоже беспокоило это затишье. Словно над головой у него небо наливалось, чтобы разразится бурей. Но, если им удастся выполнить то, зачем они сюда пришли, ничто уже не будет иметь значения. Ван сел за один из установленных в зале столов, перед ним стоял переносной терминал – уродливый брат-тяжеловес так любимых менеджерами этого здания ноутбуков. – Сегодня великий день в истории борьбы за независимость Калифорнии! – торжественно произнес он, сознавая, что в эту минуту его видит почти каждый житель его родины – благословенной Калифорнии. По крайней мере, каждый, кто сейчас смотрит муть на одном из каналов. Небольшое изменение в сетке передач, дамы и господа, – сегодня наш гость – известный террорист Валентин Каселла. Он не сомневался, что многие посчитают его безумцем, но был уверен в том, что грядущие поколения поймут всю необходимость и важность его поступка. – Сегодня мы наконец-то перестанем быть частью СШАК! Фронт Освобождения Калифорнии нанесет серию ракетных ударов по мостам соединяющим Калифорнию с материком и по Великому Разлому. По расчетам наших ученых это спровоцирует подвижку земной коры, значительно увеличив площадь разрыва и расстояние между Калифорнией и СШАК. Не буду врать вам, это опасно, и некоторые из нас погибнут, но это жертва, которую мы должны принести, чтобы наши дети запомнили сегодняшний день как первый день свободы, наш День Независимости! Правда и Бог на нашей стороне! Пока достаточно. Каселла всегда считал дураками тех, кто сотрясает воздух, не сделав дело. Скоро ему предстоит произнести множество речей. Длинных, продуманных и прочувствованных – таких, которые найдут отклик в сердцах людей его несчастной Родины. Ван отключил камеру и позволил себе улыбнуться. У него получилось. – Вы это выдели, капитан? – выплюнул передатчик в ухо Фелиции голосом Кайла Мозерсона. – Как вы это допустили?! Слава Богу, что трансляция велась только на Калифорнию и граничащие с ней штаты. – Мы хотим остановить террористов, Кайл, – спокойно ответила Кейн. – И спасти заложников. Мы не могли рисковать ходом операции, обрывая обращение Каселлы. Фронт не произведет запуск, мы заблокировали их. На другом конце провода повисло молчание, наконец Мозерсен нехотя произнес: – Очень надеюсь, что вы правы, капитан. Он повесил трубку. С одной стороны, из уст шефа полиции это – практически высшая похвала, но с другой… Ни слова о запуске думбрингеров, а Фелиция не верила в то, что Мозерсен может об этом не знать. Неужели ему настолько мешали она и её программа? Глава 9. – Психи чертовы, – процедил сквозь зубы мистер Дарк. Слева от него раздавались сдавленные рыдания, и они набирали громкость. Как раз вовремя. Дарка не очень интересовало, на какие кнопки мистера Писуна надавил Тони и как именно он это сделал, главное – определенно сработало. Мужик что-то испуганно бормотал, что-то стандартное – про безумие, про «мы все умрем» и прочее. Брит не прислушивался, а вот те, кто сидел вокруг, слушали очень внимательно, даже если сами этого не хотели. После заявления Вана в помещении повисла напряженная тишина, и случилось это не просто потому, что людей ужасал план, грозивший унести множество жизней. Человек, прежде всего, эгоистичен, что никак не умаляет его способности к состраданию, он банально так устроен себе же наудачу. Дарк мог побиться об заклад, что легко угадает, о чем думает сейчас большинство этих напуганных людей – о том, что их жизни внезапно катастрофически обесценились в глазах государства. О том, что эти жизни теперь – лишь сопутствующие потери. Разрушительной ледяной волной их накрыло даже не понимание, а скорее предчувствие того, что этим вечером они погибнут только потому, что оказались не в том месте и не в то время. Увы, самая распространенная и обыденная причина, как показывал жизненный опыт мистера Дарка. Эта зыбкая атмосфера ужаса незримо расползалась по роскошному презентационному залу, заполняла его подобно газу. Требовалась лишь маленькая искра, чтобы вспыхнул огненный шторм. Этой искрой и стал в умелых руках Тони раскачивающийся причитающий мужчина. Волна пошла. Страх в глазах… и слезы. Некоторые, в основном девушки, уже плакали, кто-то был на грани, кто-то молился, кто-то осматривался, словно пытаясь найти выход. Взрыв становился лишь вопросом времени, а именно этой таинственной и непостижимой категории оперативнику так отчаянно не хватало. «Ну же», – чуть не рявкнул он вслух. – Я не могу так больше! – какая-то девушка вскочила с места и на удивление проворно кинулась к двери. Один из боевиков отбросил её рукой. Женщина отлетела на пол, но поднялась и снова двинулась к выходу. – Сядь! – коротко бросил боец Фронта. – Я хочу выйти, – заплакала девушка. – Почему вы не выпускаете меня?! Она опустилась на пол и свернулась калачиком, её била истерика. «Идеально», – подумал Дарк. Очевидно, Тони разделял его мысли, потому что неведомым образом уже оказался около девушки. Заметив направленный на него ствол автомата, он поспешно вскинул руки над головой. – Я просто хочу помочь, не стреляйте. Бедняжка схватилась за него как за утес посреди бушующего моря. В сущности, он таковым и являлся – сильный, уверенный в себе мужчина, и сейчас это имело значение. Хотя его соучастник и играл роль рыцаря в сияющих доспехах, брит не сомневался в том, что совесть не мучила бы Тони, останься он сидеть на своем месте, но ему нужно было привлечь к себе внимание. – Всё в порядке, милая, – руки Тони нежно гладили волосы девушки. – Всё в порядке, всё хорошо, всё будет хорошо. Как минимум две трети заложников заворожено уставились на Тони. Заметил его и Каселла. – Посмотри на меня, – Тони осторожно коснулся подбородка беглянки и заставил её поднять на него глаза. – Как тебя зовут? – Линда, – ответила девушка. Она успокоилась, только всхлипывала изредка. – Линда, – Тони улыбнулся. Дарк отметил про себя, что Тони мог быть чертовски обаятелен. Очень опасное качество. Линду словно вытащили из бушующих ледяных волн и закутали в теплый и мягкий плед. По самокритичному мнению брита, у него бы так не получилось. Один-ноль в пользу непостижимого Тони. – Я знаю тебе страшно, нам всем страшно, но мы должны держать себя в руках, только так у нас есть шанс остаться в живых. Выдержав небольшую паузу, заговорщик продолжил: – Эти люди, – Тони чуть повел рукой в сторону Вана, – их злость и гнев направлены не на нас, и они ничего нам не сделают, если мы сами их к этому не вынудим. – Но я не могу так! Я с ума сойду. Я не могу просто сидеть и ждать… ждать… – девушка снова зарыдала. – Да, это тяжело, – согласился Тони. Следующие слова он произнес тихо, доверительно, и всё же Дарк не сомневался в том, что зрители его прекрасно расслышали. – Эй, милая. Знаешь… когда-то давным-давно в самые тяжелые моменты люди молились. Линда недоверчиво уставилась на него. – Чистая правда, – вновь улыбнулся мужчина. – Молились. Кто-то потому что верил, что это поможет, а кто-то – просто, чтобы делать что-то, когда больше ничего сделать нельзя. К тому же, эй, кто знает, может это и сработает. Ещё одна ослепительная улыбка. Дарк попытался припомнить, как там говорили в стародавние времена. Точно. «Он и дьявола уговорит прыгнуть в собственное пекло». – Может вы и правы, – всхлипнула девушка. – Только я не знаю, как это. – Мало кто из нас знает, но мы вместе сообразим что-нибудь, правда? Линда кивнула и позволила увести себя в дальний угол зала к столам. Хорошим толстым столам, далеко от двери, так как и было запланировано. Опускаясь на колени с девушкой, Тони посмотрел на Вана: – Вы не возражаете? – спросил он с таким смирением в голосе, что брит чуть не начал аплодировать. Всё-таки работа под кайфом имела свои минусы. – Людям сейчас нужно что-то, что поможет им держаться. Каселла кивнул. Дарк готов был поспорить, что здоровяк благодарен проведению за Тони. Кто знает, что выкинула бы девчонка. И кто знает, сколько прошло бы времени, прежде чем сорвался бы кто-то ещё, а брит твердо верил в то, что убийство заложников не входило в планы Вана. Этот громила видел себя борцом за свободу и человеком чести, в каком-то смысле он таковым и являлся, так что Каселла не хотел на себе невинной крови. Конечно, реки её будут на его совести, когда их всех взорвут к чертям собачьим, но Ван так не считает. В его интерпретации – все они падут жертвами тирании Неправедного Государства Угнетателей, как называли СШАК в своих листовках ребята из Фронта. По крайней мере, так они писали лет пять назад, Дарк несколько поотстал от жизни, пока сидел в тюрьме. Сам брит не питал большой любви к государственной машине в принципе, и тем более к родным «великим и справедливым» СШАК, где-то он даже понимал желания Фронта, но так уж случилось, что ещё больше бывший коп ненавидел угребков, считающих, что в их сомнительной битве за правое дело обязаны гибнуть случайные люди, которые на такие жертвы ни коим образом не подписывались. Проблемы с сильными мира сего – с ними и разбирайся. Такая у него была философия. Между тем люди постепенно стягивались к Тони. Внезапно Дарк вспомнил, что ему даже не пришло в голову поинтересоваться у того, умеет ли он молиться. После Великой Катастрофы слишком у многих само понятие веры и церкви ассоциировалось с кровавыми культами, так что верить в Бога предпочитали как можно более интимно и уединенно. Со временем просто как-то забыли, как это должно выглядеть. Знания и книги не были утеряны, скорее они разошлись с жизнью людей. Тони кивком приветствовал вновь прибывших. – Мистер… Ван, вы же не будете против, если к нам присоединятся все желающие? – уточнил Тони, заметив, как некоторые колеблются, явно разрываясь между желанием встать и страхом получить пулю. – Нисколько, – раздался громовой голос Каселлы. – Мы не желаем никому вреда. Но мы сделаем всё ради нашей цели. Лицо Тони приобрело торжественное выражение: – Все мы шли разными путями, но сегодня все мы оказались здесь, – начал он. – Мы живем разными жизнями, и у каждого из нас своя вера. Кто-то из нас верит в единого Бога Древней Церкви, кто-то молится Аллаху. Кто-то чтит предков, верит в Просветление и Путь, а кто-то верит в себя, но, наверняка, всем нам хочется надеяться на то, что за нами присматривает кто-то. Кто-то, кто мудрее нас, кто-то, кто знает, в чем смысл всего этого. Многие согласно закивали. – Так что давайте помолимся вместе. Помолимся этому мудрому Создателю и Вершителю. Называйте его тем именем, которое сочтете нужным, а я называть его не буду, потому что верю, что ему важнее сила нашего духа в час тяжелых испытаний, чем имя, которым мы его назовем. Даже пара-тройка бойцов Фронта заворожено наблюдали за происходящим. – О, Вседержитель, что создал всё сущее. О, Всеведущий и Милостивый Отец наш… – руки Тони поднялись над головой, а затем вся его гибкая фигура метнулась к полу в низком поклоне истового слуги Аллаха. Дарк не сомневался, что среди его импровизированной паствы большинство составляли адепты Христа, но сейчас они следовали его странному ритуалу – молитве, за которую его подвергла бы анафеме любая Церковь. К счастью, насколько мог судить оперативник, здесь духовных лиц не было, так что они никого не шокировали. Да и вообще, бывший зэк и весьма подозрительный тип под дулами автоматов из кожи вон лезли, чтобы спасти небольшую толпу и многомиллионную собственность, на взгляд Дарка это вполне тянуло на благое дело, а значит, кто бы там сверху на это ни смотрел, наверняка простит им небольшие огрехи церемониала. Вот всё увеличивающаяся группа в дальнем конце комнаты синхронно поднялась и замерла на коленях. Кто-то слегка покачивался в своем собственном ритме, но большинство неотрывно смотрели на Тони и впитывали его слова – в основном слова утешения и надежды, общие для любой веры. Брит надеялся только, что его сообщнику хватит запала и дальше властвовать умами и душами, а главное – держать свою паству поближе к полу и безопасным столам. Дверь в аппаратную была приоткрыта. Они с Краснотой прекрасно видели находящегося там парня. От него мало что требовалось на этом посту, но он не терял бдительности, стоял себе скромно у стены в аппаратной и делал своё дело. Бёрн предпочел бы кого-то другого, кого-то, кто хотя бы чуточку был ему неприятен, однако время бежало слишком быстро, и он не мог выбирать. Краснота хотела получить своё лакомство. Она и так знала, что вдоволь ей попировать не удастся – они никак не сумеют объяснить капитану Кейн, почему забили человека до смерти – так что Бёрну пришлось пойти на компромисс. Его жертва направилась к двери. Это был знак – иногда они просто сами приходили к нему. Бёрн с силой распахнул дверь. – Какого?!!!... – раздался изумленный вскрик, оборванный кулаком оперативника, обрушившимся на скулу парня. Тут ему и полагалось произвести задержание, но к счастью для Красноты здесь не было камер. – Вставай, – Бёрн отбросил автомат и сделал приглашающий жест рукой. Боец Фронта резво вскочил на ноги – молодой парень лет двадцати пяти, почти на полголовы выше оперативника – в его кулаке сверкнул нож. Очень хорошо. По крайней мере, Бёрн дал противнику возможность выбрать оружие. Дал ему шанс выжить. Вряд ли, конечно, но всякое случается. Пацан кинулся на Бёрна. Краснота считала, что это весьма опрометчиво. Быстрое движение. Уход в сторону. Руки Бёрна схватили нож, одна нога резко выстрелила вперед в подсечке, разворот с ножом. Изумленный взгляд голубых, сейчас таких невинных, глаз, и лезвие вонзилось в шею. Дело сделано. Бёрн не сразу вынул нож. По-хорошему, ему следовало отойти в сторону, но Краснота и так недовольно рычала из своего угла. Если она не насытится, им снова придется выйти на охоту, а это будет равносильно самоубийству. Поэтому оперативник шагнул вперед и прижался к застывшему в шоке ещё живому телу, вдыхая его запах – запах уходящей жизни. Иногда Бёрну казалось, что он знает, как пахнет душа, покидающая свою оболочку. Он дал себе несколько мгновений – они были словно бесценный кусочек вечности – а потом его рука резко выдернула безразличный кусок стали из живой плоти. Оперативник чувствовал, как его одежда пропитывается горячим потоком, и, вдыхая металлический теплый запах крови, он почти слышал утробное урчание Красноты, пожирающей свой обед тысячей голодных ртов, в которые обратились поры его собственной кожи. Слабеющая рука схватила Бёрна за плечо. Сжала. Это хорошо. Они словно превращались в единый организм. Иногда оперативник задумывался о том, есть ли в мире более глубокая связь. Парень медленно сползал к ногам Бёрна – рука на горле в безнадежной попытке зажать страшную рану, окровавленный рот отчаянно хватает воздух. Наконец он затих. Его глаза безжизненно смотрели куда-то наверх. Бёрн опустился рядом с телом и провел рукой по лицу своей жертвы, закрывая глаза. Краснота хотела бы, чтобы они оставались открыты, но какая-то часть убийцы жалела этого молодого парня. Не достаточно, чтобы раскаиваться в содеянном, но достаточно, чтобы отдать последний долг уважения – Бёрну почему-то всегда казалось, что мертвые предпочитают не видеть взглядов живых. Оперативник тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Ему ещё многое предстояло сделать. И теперь он чувствовал себя куда увереннее. – Повтори, – процедил Ван в передатчик. – Я не могу произвести запуск ракет, – ответил Эрик Ренфро, он определенно был на грани истерики. – Они как-то обнаружили нас… как-то закрыли систему… черт, я поверить не могу… – Кончай ныть! – рявкнул Каселла. – Ты говорил, что хорош. Вот и разберись в чём дело. Ты запустишь эти долбанные ракеты! Гигант со злостью надавил на кнопку, если бы он сжал руку чуть сильнее, от рации наверняка ничего бы не осталось. «Ван, дружок, да ты нервничаешь», – подумал Дарк, наблюдавший за здоровяком из-под полуопущенных век. Он, разумеется, не присоединился к группе молящихся, предпочтя сделать вид, что впал в полубессознательное состояние глубокого прихода. Оперативнику требовалось быть рядом с бойцами Фронта, особенно с хромоножкой. Увы, не только мистер Дарк держался особняком. Человек тридцать решили не учувствовать в их с Тони маленьком религиозном экспромте. Они были серьезной проблемой для брита, потому что для них он решительно ничего не мог сделать. Оставалось надеяться на то, что бедолагам достанет ума убраться с линии огня, а ему хватит скорости, умения и удачи – может быть тогда перестрелка окажется недолгой. Вполне вероятно, что так и случится, но совсем по другой причине – его просто пристрелят. Так всё и закончится. Всё-таки не чувствовал Дарк большой уверенности при раскладе двое на девятерых, и это ещё если Сноу объявится вовремя. С другой стороны, альтернатива отсутствовала, так что брит попытался отбросить ненужные размышления и сосредоточиться на деле. – Эй, мистер, – лениво обратился он к своему персональному любимчику. – У меня тут отличное дерьмо есть, хотите закинуться? Хромоногий гопник цыкнул на него и проворчал что-то про «чертового наркомана». – Что я несу? – смутившись, хлопнул себя по лбу оперативник. – Такому как вы, это не нужно. – Что ты там несешь? – спросил парень, подходя ближе. Очень хорошо. Дарк намеренно говорил неровно, что-то достаточно громко, а что-то себе под нос. – Ты не дашь нас в обиду… но не волнуйся, я никому не скажу, тут только я вижу твоё сияние, – взор брита затуманился, он понизил голос и доверительно прошептал, словно делился тайной, известной лишь им двоим. – Ты – ангел на нашей грешной земле. Разумеется, Дарк позаботился о том, чтобы Золтан Деккер бредил громче, чем собирался. Стоящий метрах в пяти от них мужик с фиолетовым ирокезом ухмыльнулся: – Эй, Донни, у тебя, похоже, появился поклонник. – Завали хайло, придурок, я с мужиками дел не имею, – возмутился хромоногий, культурного багажа которого очевидно не хватало, чтобы интерпретировать комментарий подельника более невинно. – У меня девушка есть! – Лана – жирная истеричка! Ты с ней потому, что больше никто не дает, – заржал подошедший к Ирокезу здоровенный чернокожий качок. – Точно, – засмеялся Ирокез. – Ты не боишься пускать такую пушинку сверху? Может это она тебе ногу отдавила? Наркоша посимпатичнее твой суженной будет. Ирокез подмигнул Донни. – Как минимум легче, – добавил чернокожий от себя «последнюю соломинку». – Козлы, – проворчал Донни, показывая им палец. Пока он был занят этой перепалкой, Дарк незаметно подобрался ближе и теперь с обожанием взирал на бойца Фронта снизу вверх. – Можно я просто чуть-чуть вас потрогаю? Я никогда не видел ангелов, – оперативник протянул руку и легко прикоснулся к здоровой ноге окончательно растерявшегося бритоголового, изображая что-то вроде религиозного экстаза. – Лучше отсоси ему, – прокомментировал Ирокез. Пожалуй, Дарк сейчас был полностью солидарен с нелестным мнением Донни о его боевых товарищах. Бриту не терпелось всадить пулю промеж глаз этому говорливому ублюдку. Оперативник предпочел бы вырвать уроду язык, поджарить и скормить обидчику, но, увы, на подобное у него не будет времени. Дарк позволил своей физиономии расплыться в самой идиотской улыбке и в очередной раз повторил себе, что терпение – добродетель. – И ты имеешь право хранить молчание, – веско произнес мистер Бёрн. В ответ недовольно промычали. Это в очередной раз иллюстрировало давно усвоенную бывшим военным истину о том, что люди просто не ценят доброго к себе отношения. Выход на стоянку охранял салага – лет двадцать не больше, а то и меньше. Мальчишка годился Бёрну в сыновья, поэтому оперативник проявил почти отеческую нежность – приложил ребенка головой о стенку и приковал наручниками к перилам лестницы, рот пацану он предусмотрительно залепил клейкой лентой. – Всё, что ты скажешь, может и будет использовано против тебя органами дознания и правосудия. Так что послушай моего совета, иди на сделку. Ответом стало неясное чавканье, очевидно задуманное как речь в защиту высоких идеалов борьбы за свободу и верности делу. – Не скучай, – Бёрн помахал парню и двинулся на нулевой этаж. Хорошо получилось – так решил для себя оперативник – причем для них обоих. Мальчишка даже не подозревает, как ему повезло выжить, Бёрн же весьма успешно и четко исполнил отданный ему приказ. И главное – пока он не сделал ни одного выстрела, хотя, возможно, осторожность уже была лишней. «Ну как, мышки, до вас дошло?» С этой забавляющей его мыслью мистер Бёрн продолжил свой путь. – Босс!!! – закричал Хиллз. – Босс! Камеры! Они сдохли! – Ренфро! – взревел Ван в передатчик. – Какого черта у тебя происходит?! – Я не знаю, черт! Я не знаю! – отчаянно завизжал по рации техник. Каселла оперся на стол и постарался успокоиться, привести мысли в порядок. Нельзя позволить себе потерять самообладание перед его людьми и всеми этими заложниками. С самого начала они прекрасно понимали, что бездействовать власти не будут, но это было интеллектуальное здание, практически неприступная крепость. Они всё предусмотрели. Или им так казалось. Каселла нажал кнопку вызова рации: – Дрейк. – Да, босс, – отозвался к облегчению Вана самый смышленый из его парней на нулевом этаже. Все проверенные. Знают своё дело. – У вас всё тихо? Что-нибудь подозрительное на улице? – Секунду, – голос Дрейка звучал собранно. Какое-то время боец молчал, очевидно, изучая обстановку, Каселла расслышал, как кто-то что-то крикнул, но не разобрал что именно. Наконец его человек ответил: – На улице всё чисто, никакого движения. Копы и спецназ есть, но они отошли очень далеко от здания. И ребята говорят, что у них камеры только что сбойнули. Это Ренфро? – Нет, не Ренфро, – Ван не хотел перегнуть палку, не хотел накручивать своих людей. Дрейк – далеко не дурак, так что Каселла ограничился коротким: – Смотрите там в оба. – Ясно, босс. Здоровяк отключился и глубоко вздохнул. – Они штурмуют здание! – крикнул Ван своим людям, в его голосе не было и тени страха или неуверенности. – Но это же невозможно! – в отличие от своего босса, Хиллз явно более чем нервничал. – Как же заложники? – не понял Ирокез. – Значит, мы что-то упустили, – отрезал Каселла. – Не паниковать, мы к этому готовились. У нас ещё есть козыри на руках. «Не ожидал, верно?» Изображение на мониторе было далеко не идеальным, и, возможно, она выдавала желаемое за действительное, однако Фелиция Кейн не сомневалась в том, что видела – на секунду Каселла замер. Гигант словно получил сокрушительный удар. Со своей стороны она надеялась, что это – лишь первый. Всё произойдет быстро. Она должна быть готова к любым вариантам. – Капитан, камеры и система обороны здания отключены, – отрапортовал Эмерсон. – Наши люди стянуты к зданию, они войдут по приказу, – произнес, стоящий у пульта Деверо. – Очень хорошо, – кивнула Фелиция. Она собиралась предпринять ещё ряд шагов, чтобы гарантировать успех операции, причем в отличие от вопроса с заложниками, волновавшая её проблема находилась за пределами полномочий капитана полиции Бостона. – Лейтенант Деверо, вы командуете спецназом, я буду права, если предположу, что вы служили в войсках? – Да, капитан, в морской пехоте, – кивнул Марк Деверо. – В таком случае у меня к вам ещё одно поручение. Вернее, скорее просьба. Так же как и к вам, Эмерсон, – Фелиция очень серьёзно смотрела на обоих мужчин, на плечи которых собиралась возложить тяжкую ношу. – Вы должны поднять все свои связи, все свои каналы. Нам нужен выход на Главу Комитета Национальной безопасности или Главу военно-воздушных сил. Подберитесь как можно ближе. И сделать это необходимо быстро. – Капитан? – не понял Деверо. Он всего пять минут как вернулся из другого трейлера, где вынужден был отдуваться на видеоконференции с городским советом, поэтому неожиданная просьба Кейн ввела его в легкий ступор. – Сюда направляют думбрингеры, лейтенант. И нас с вами об этом не известили. Я боюсь, что наш рапорт об успехе операции, отправленный по официальным каналам, так же может запоздать, – ответила Фелиция. От нее не требовалось быть многословной. Она не сомневалась в том, что ум и опыт позволят её собеседнику не только осознать всю серьёзность сказанного, но и, что куда важнее, угадать за этими словами всё то, что она не стала произносить вслух. – Поэтому я хочу, чтобы у нас была прямая связь с военными. – Я попробую, – коротко кивнул Деверо. Он прекрасно её понял. – Шшшш, – прошипел мистер Сноу, левой рукой зажимая рот бойцу Фронта, а правой удерживая нож, всаженный тому в сердце. Труп второго участника патруля валялся рядом на полу. Сноу вынужден был признать, что не очень аккуратно получилось. Он хотел взять кого-нибудь из них живым, но, с другой стороны, враг значительно превосходил количеством, и на данном этапе шум категорически исключался, так что оперативник действовал быстро и безжалостно. Именно так он выжил на улицах Бангкока. Его боялись и уважали. Он тихо выскользнул из туалета после того, как мимо двери вальяжно прошествовал патруль, а, потом, дождавшись удобного случая, быстро подошел сзади и перерезал горло одному из боевиков. К тому моменту как второй начал поворачиваться к Сноу, с первым было покончено. Конечно, он ещё стоял, зажимая горло, но из расклада уже выбыл, поэтому блондин с чистой совестью использовал весь свой вес, чтобы впечатать следующего противника в стену и вонзить оглушенному бойцу Фронта нож в сердце. Что же у него выходило? Минус двое. Ещё двое бродят где-то по этажам, но с ними можно разобраться в последнюю очередь. Сейчас ему предстояло самое поганое за весь вечер – неожиданно возникнуть на пороге презентационного зала и надеяться на то, что Дарк сумеет оказать достойную поддержку, ну и, конечно, на то, что противник слишком растерян в связи с последними событиями при условии, что эти самые события случились. Слишком много неизвестных в раскладе. Какая-то игра «Плыви или тони». Словно прочитав его мысли, в наушнике прорезался Эмерсон: – Порядок, камеры отключены, всё по плану. – Принято, – на всякий случай прошептал Сноу. – В течение минуты начинаю штурм. – Заложники по-прежнему справа от входа в зал, в дальнем углу. Предположительно, смогут укрыться за столами. Рядом с ними находятся три боевика. Около тридцати заложников на линии огня. Там же оставшиеся шесть солдат Фронта. До того, как камеры отключились, мы засекли патруль у тебя на тридцать шестом, второй патруль на тридцать восьмом, с ними Бродски. Васкеза мы так и не увидели. – Ясно, спасибо, папочка, не скучай, – Сноу отключился. Наверное, зря он так. Надо было говорить с Эмерсоном более уважительно или хотя бы официально. В конце концов, возможно, это их последний разговор. Но сейчас Сноу требовалась бравада, он старательно растил в себе правильное настроение, то самое, которое позволит ему остаться в живых и обрушиться на нечестивцев, словно казни египетские. Потом можно будет сказать куратору, насколько вовремя его голос раздался в наушнике Сноу, как ему помогло осознание того, что он не один в этом офисном Аду и насколько много для него значила полученная от Эмерсона информация. Знание – это сила, и как успел убедиться мистер Сноу, самая могущественная. Услышат ли на тридцать шестом этаже выстрелы с нулевого? Этот вопрос сейчас крайне волновал мистера Бёрна. Троица, с которой ему предстояло иметь дело, была до известной степени занята своими делами, но всё же они держались достаточно близко друг к другу, чтобы стать для оперативника проблемой. Двое за стойкой охраны. Растеряны. По прикидкам оперативника камеры приказали долго жить около минуты назад, так что определенно у них есть причины нервничать. Один парень стоял, привалившись к колонне, и выглядел погруженным в свои мысли. Обманчиво. Что-то в том, как боец держался, заставило загореться лампочку предупреждения в мозгу мистера Бёрна. Оперативник осторожно отошел от двери на нулевой этаж и облокотился на перила лестницы. – Эмерсон, – Бёрн надавил на кнопку связи на ошейнике. – Слушаю. – У меня могут возникнуть некоторые затруднения. Как минимум на какое-то время я буду недоступен, поэтому… Вы ведь знаете военную кодировку частот? – Разумеется, – подтвердил Брайан. – Запишите, 7Л9Д3Д, – сделав небольшую паузу, Бёрн продолжил. – Это код частоты пилотов думбрингеров. Прямой код, Эмерсон. Оперативник безошибочно уловил шок в последовавшем секундном молчании куратора. – Откуда у вас такая информация, мистер Бёрн? – наконец задал вопрос Брайан. – Это не важно. Важно другое. Я боюсь, что события у нас развиваются слишком быстро для неповоротливой военной машины. Полагаю, что вы и капитан Кейн уже думали о чем-то подобном? – Это закрытая информация, мистер Бёрн, – отрезал куратор. – Конечно. Можете не отвечать, но мне не хотелось бы поджариться после всех трудов только потому, что один генерал не дозвонился другому. Подозреваю, Эмерсон, что именно вам в скором времени придется быть очень убедительным. Вам, и никому другому. Эти ребята из думбрингеров полицию даже слушать не станут, но есть шанс, что они послушают лейтенанта морской пехоты и героя с медалью за храбрость. Вы меня понимаете? – Да, мистер Бёрн, я вас понял. В голосе куратора оперативник услышал всё, что ему было нужно. Вероятно, он угадал, предположив, что капитан Кейн разделяла его беспокойство. Она показалась ему умной женщиной, а ошибался в людях Бёрн редко. Наверняка капитан тоже сделала ставку на вояку-фрика, хотя она могла подключить и кого-то ещё. В любом случае ему придется отставить эту проблему ей и её людям. Если не удастся Эмерсону, значит, никому это не по силам. А сейчас его ждало дело, с которым мог разобраться только он. Мистер Бёрн бесшумно вернулся на свою позицию у двери на нулевой этаж. Двое по-прежнему заняты пультом, а третий, вероятно, не увидит его, если приоткрыть дверь и быстро проскользнуть – обзору мешала колонна. Возможно, красная лампочка ошиблась – сам Бёрн так никогда бы не встал. Решено. Сперва он разберется с теми двумя у пульта, если что, будет стрелять, используя стойку как прикрытие. Пора. Мистер Бёрн открыл дверь чуть шире, и пригнувшись проскользнул или даже почти перетек в зал, опыт позволял ему двигаться с гибкостью большой кошки. Он тихо прикрыл за собой дверь и расположился за колонной. Нет, незаметно пройти всё же не получится, не стоит так рисковать. Значит, никаких пленных. Приняв решение, оперативник быстро прикрутил к пистолету глушитель. Скорость и точность, вот что требовалось от него в первую очередь. Почти как в мифические времена Дикого Запада. Только у него будет преимущество – его пистолет уже в руке. На мгновение Бёрн застыл, как дикий зверь перед прыжком, а потом всё его тело пришло в движение – словно распрямилась пружина. Он появился из-за колонны как чертик из табакерки, а вместе с ним во лбу у парня с автоматом возникла маленькая аккуратная дырочка. Тот ещё даже не повалился на пол, а оперативник уже чуть развернулся, припал к полу и выстрелил в сторону стойки – результатом стала ещё одна простреленная голова. Хотя у него остался лишь один глаз, Бёрн до сих пор бил без промаха. Третьего боевика выстрел настиг, когда тот попытался нырнуть в сторону, чтобы укрыться за стойкой. Мужчина сдавленно вскрикнул, раздался грохот – видимо парень свалил стул. Впрочем, это не означало, что он выведен из игры. Бёрн пригибаясь побежал к стойке, не сводя с нее глаз. Сейчас его органы чувств работали на максимум, тело перешло в боевой режим. Вместо того, чтобы обойти стойку, оперативник остановился перед ней и аккуратно заглянул сверху – кровь и движение, кто-то находился по другую сторону прямо напротив того места, где стоял Бёрн. Можно было просто выстрелить, но оперативник хотел попробовать сделать кое-что поинтереснее. Бёрн запрыгнул на стойку и направил оружие на голову скрывшегося за ней человека. – Бросай пистолет, – тихо и четко произнес оперативник. Боевик отшвырнул оружие. – Умница, – прокомментировал мистер Бёрн, перебираясь на другую сторону. Боевик ошалело уставился на него – парень тяжело дышал, и теперь, когда у него не было пистолета в левой руке, он судорожно прижимал её к правой стороне груди. – Кажется, сегодня мы оба – везунчики, – с улыбкой прокомментировал мистер Бёрн. Вероятно, он прострелил бойцу Фронта легкое, но даже так у молодого сильного мужчины шансы выжить близились к ста процентам. – Не дергайся, и, скорее всего, останешься в живых, – доверительно посоветовал оперативник. Парень кивнул. А что ему оставалось. Бёрн аккуратно, стараясь не тревожить рану, надел на него наручники и кандалы. – Сиди тихо, – коротко бросил оперативник, отстегнув у боевика рацию, он счел необходимым добавить: – А это я лучше заберу. Что-то он всё-таки не сделал. Но что? – Да, чуть не забыл, ты имеешь право хранить молчание, всё, что ты скажешь… – Блять, ну завали ж ты хлебало наконец… – прохрипел парень, на губах появилась розоватая пена. – Ладно, ладно, будем считать, ты дослушал до конца, – миролюбиво согласился оперативник. Иногда Бёрн забывал о том, что не каждый человек, рискнувший взять в руки оружие, имеет настоящую подготовку. Уметь обращаться со стволом и тем более нажимать на курок – не велика наука. Первый урок – пушка превращает тебя не только в охотника, но и в мишень. Ты всегда должен быть готов к тому, что в твоё тело вонзится пуля. Боец Фронта, сидевший перед оперативником, к этому готов не был. Бёрн подавил в себе желание сказать какую-нибудь гадость. Он, вполне на его взгляд обоснованно, считал себя выше большинства людей и мог вести себя высокомерно, однако запрещал себе подобное поведение, не из человеколюбия, а скорее из-за природной скрытности и нежелания выдавать свои чувства. Оперативник снова наклонился к бойцу Фронта. Бёрн развел цепь наручников чуть шире, поднял скованные руки пленника к ране на груди и надавил сверху своей, размещая их правильно. – Вот так, прижми. Сиди и жди. Если не будешь рыпаться, проживешь достаточно долго, чтобы с комфортом добраться до больницы. Так же быстро, как появился в комнате, оперативник двинулся дальше. Следующим пунктом его маршрута была аппаратная на тридцать пятом. Раненый боец Фронта проводил его ошарашенным взглядом. Он до сих пор не мог осознать того, что произошло. Этот странный тип обрушился на них словно ураган – вот всё в порядке, а спустя мгновение не осталось ничего. Только трупы. Дверь лифта бесшумно закрылась, скрывая от раненого человека страшного монстра из сказки. В лифте мистер Бёрн ещё раз подумал о том, что сегодня ему определенно везет – никаких шахт и даже лестниц. Скрываться уже не имело смысла. День был всё-таки не таким уж паршивым. Краснота довольно заурчала, подтверждая, что полностью с ним согласна. – Эй, – крикнул Тони, когда один из людей Вана вдруг подхватил девушку из его паствы. – Извини, миротворец, планы изменились, – прогрохотал Каселла с другого конца комнаты. – Вашему замечательному правительству плевать на вас. Они решили принести заложников в жертву, но может их послушные солдатики не станут в вас стрелять… или хотя бы ненадолго задумаются. Это всё, что мне нужно. – Пожалуйста, не надо, я не хочу! Нет! Не трогайте меня! – девчонка, как и все остальные намучившаяся за этот вечер, безвольно обвисла в руках у бойца Фронта. Все её силы, кажется, уходили на полный ужаса крик – крик приговоренного к смерти. Другой солдат начал грубо поднимать молящихся на ноги, чтобы вернуть их на прежнее место у дверей зала. – Подождите, – обратился Тони к Вану. Он судорожно соображал, пытаясь придумать способ получить отсрочку. – Дайте нам закончить. Пожалуйста, последние две строчки молитвы. Для этих людей это важно. Особенно, если они скоро умрут. – У тебя не больше минуты, миротворец, – медленно роняя слова, ответил Ван, подавая сигнал своим людям. Уже поднятые бойцами заложники рухнули как подкошенные. Неизвестно, как всё повернется. Если кто-то из этих людей выживет и ему придется рассказывать о произошедшем, Каселла предпочитал не выглядеть монстром. – Этого хватит, – уверил его Тони. Ван был слишком занят, чтобы заметить, как пристально тот смотрит на полубессознательного наркомана, устроившегося почти у ног одного из боевиков. Только сейчас Каселла усомнился бы, действительно ли Золтан Деккер тот, за кого себя выдает. На Тони смотрели умные и безжалостные голубые глаза. Не нравилось это Дарку, но выхода просто не было. Пан или пропал. Если Ван перетащит заложников обратно, все планы пойдут к черту, а если действовать сейчас, может что-то ещё получится. В конце концов, а вдруг подфартит, и на пороге сию секунду появится мистер Сноу. Дарк несколько обдолбанно уставился на дверь. Никакого Сноу. И никакого чуда, только обычное дерьмо. Но он расхлебывал дерьмо слишком долго, чтобы его это смущало. Бывший коп прислушался к своему телу – вроде как порядок. Приход приходом, а дело делом. Нужно начинать. Брит резко выбросил вперед согнутую ногу. Удар пришелся туда, куда и должен был – в больное колено хромоножки. Донни взвыл в голос, повалившись на пол рядом с мистером Дарком. Каселла и остальные бойцы развернулись к ним, и оперативник отчетливо понял, что, кажется, его весьма бурному существованию всё-таки пришел конец. В этот момент дверь зала распахнулась. – … спаси нас и защити от зла, – как можно торжественнее подвел итог Тони, истово припадая к полу в поклоне. Он понимал, насколько мало у него времени. В отличие от этих безмозглых громил, он не мог не заметить, как его приятель Золтан чуть согнул в колене ногу и слегка изменил положение тела – не новичок в уличных драках, коим являлся Тони, он прекрасно знал, что собирается делать коп – выбить коленную чашечку бритоголовому чуть прихрамывающему солдату Фронта. Это было даже иронично – чувак и так хромает. Тони против своей воли улыбнулся. В то мгновение, как вся его паства послушно последовала за ним в поклоне, с другой стороны зала раздался душераздирающий вопль. В сущности то, что они с Золтаном планировали, было чистым самоубийством, если обещанная копом кавалерия в лице его напарника не прибудет вовремя, и при обычных обстоятельствах Тони Берсарра никогда не стал бы так рисковать, но у него не оставалось альтернатив. Без сомнения власти собирались уничтожить здание, он знал протокол, так что его шансы против девятерых террористов с автоматами были всё же выше, чем против думбрингеров с их ракетами. Берсарра умел принимать сложные решения, а главное – он умел принимать их быстро, благодаря этому Тони был жив, благополучен и слыл крутым парнем. – Не подниматься! Лежать мордами в пол! – взревел он, что было мощи, сам, тем не менее, буквально выстреливая в сторону ближайшего к нему из трех солдат Фронта, наблюдавших за заложниками в их импровизированной молитве. Как и полагал Тони, вернее предчувствовал – для предположений события развивались слишком быстро – его противник не успел выстрелить, он даже не успел поднять оружие, когда кулак Тони врезался в его лицо. Встать у парня шансов не было. В настоящей драке Берсарра рассчитывал не только на силу, порой отказываясь от нее в пользу маневренности, скорости и количества ударов, однако сейчас у него был только один удар – несколько лет назад, когда Тони переживал нелегкие времена, за этот удар его прозвали Кувалдой. Сломанные кости и сотрясение – вот что в лучшем случае получали его неудачливые противники. Несколько бойцов после этого удара покинули не только Алую Арену, но и навсегда выбыли из главной для каждого человека схватки – из Жизни. Автомат отлетел в сторону. Тони потянулся к кобуре на ноге обезвреженного противника за пистолетом. Повинуясь своим инстинктам, ещё не вытащив оружие, он перекатился, располагая бессознательное тело между собой и его приятелями. В следующую секунду боевик дернулся в руках Берсарры – пули предназначенные Тони угодили в этот импровизированный живой щит. Всё-таки не зря он тут молился – несмотря на близкое расстояние, пули не прошли насквозь, видимо, благодаря жилету на боевике. «Кроме одной», – с досадой подумал Тони, почувствовав жжение в боку. К счастью, это была просто царапина. Особенно не целясь, он выстрелил в ответ. Лиззи не присоединилась к общей молитве, в чем сейчас наверняка бы раскаивалась, если бы в принципе способна была в данный момент думать. Происходящее на её глазах напоминало какой-то безумный сон, который она смотрела к тому же в замедленной съемке. Мгновение назад Лиззи просто витала где-то в своих мыслях, ни на чём особо не задерживаясь, но истошный вопль неожиданно вырвал её из этого состояния задумчивости. Она подняла глаза и увидела, как один из боевиков – молодой прихрамывающий парень – воет от боли на полу, а Золтан Деккер с поразительной для человека под кайфом скоростью выхватывает у него из кобуры пистолет и разворачивается к мужику с ирокезом, направляя на того оружие. А потом одновременно произошли две вещи. Дверь зала в паре метров от Лиззи распахнулась, это событие сопроводил рык здоровяка-негра, стоявшего как раз на входе и получившего пулю в лоб. В другом конце зала раздались выстрелы. На секунду все словно замерли, даже огромный черный как смоль здоровяк продолжал стоять на ногах, хотя выстрел в упор превратил его затылок в одно большое кровавое месиво. Потом исполин наконец рухнул, и первым, кто пришел в себя, оказался его убийца. Демон. По крайней мере, в то мгновение им он показался Лиззи – такой неправдоподобно красивый и пугающий одновременно, с кроваво-красными губами, растянутыми в хищном оскале. Дальше кто-то словно выключил замедленную съемку, и начался кровавый хаос. Мистер Сноу всегда считал эффектные появления своей сильной чертой, и это вышло, без сомнения, одним из самых эффектных. С минуту он постоял за дверью, прислушиваясь к происходящему, собираясь с силами. Как они и условились с Бёрном, дверь была не заперта – рядом с замком горел зеленый огонек. Весьма скромная дверь для огромного презентационного зала, открывается наружу. «Распахиваем и возникаем на пороге», – невесело подумал мистер Сноу. Прямо за дверью кто-то стоял – бывший коп слышал голос человека. Что же прекрасно. Бонус в игре – один противник выбывает автоматом. Трехочковый! Мистер Сноу взялся за ручку и ослепительно улыбнулся, ведь судьба – привередливая сучка, но против его улыбки даже она не сможет устоять. Оперативник открыл дверь одним быстрым, но каким-то мягким и точным движением, огромный чернокожий здоровяк как раз поворачивался к нему с изумленным выражением на лице. «Вот и трехочковый», – подумал блондин, нажимая на курок. «Один готов, восемь осталось». Мистер Сноу всегда ненавидел этот момент в перестрелке, когда тобой ещё не владеет безумие схватки и инстинкт выживания. Момент, когда ты сам выбираешь свой следующий ход. Сейчас выбор был слишком велик на вкус оперативника, однако, к счастью или нет, судьба сделала его за него. В дальнем конце зала, откуда уже раздались выстрелы, солдат Фронта целился в одного из заложников, скорее всего их неожиданного помощника Тони. Сноу, не раздумывая, спустил курок. Сделал шаг вперед. Развернулся. Раздался выстрел. За спиной блондина рухнул толстый мужик с фиолетовым ирокезом. «Дарк», – понял оперативник. Темная тень брита с пистолетом метнулась по полу в сторону, уклоняясь от выстрела солдата Фронта, чей лоб в следующую секунду познакомился с пулей мистера Сноу. – Пригнись, придурок! – заорал Дарк, напарнику. – А ты заткнись! Последние слова были адресованы продолжающему выть на полу лысому пацану. Краем глаза Сноу уловил, как напарник пнул того ногой, после чего рванул к заложникам. «Сыкло», – успел подумать Сноу, тем не менее, очень своевременно следуя совету Дарка и припадая на одно колено. В стену над его головой ударили пули. Настоящий град пуль. Блондин оттолкнулся от пола, посылая своё тело резко в сторону и открывая огонь. В дальнем конце зала кто-то истошно заорал, срываясь на хрип, но это уже не имело значения, ничто не имело значения, кроме его обострившихся до предела чувств, тела, растворившегося в таком привычном танце, и пистолета в руке, который был сейчас частью его самого. «Да какого же хрена ещё и это!» Примерно с такими мыслями мистер Дарк резко метнулся в сторону заложников. После первого же выстрела, большинство из них прижались к полу, особо шустрые даже добрались до пары ближайших столов, но небольшая группка словно застыла на месте, не думая пригибаться. Рядом с симпатичной молодой девчонкой ударила очередь, от которой увернулся его блондинистый напарник, и по тому, как её руки двинулись на полу, Дарк понял, что будет дальше – она встанет и побежит к двери. Он не мог этого допустить. Спасение заложников было приоритетом, а Сноу и сам о себе пока позаботится. В следующую секунду рука брита уже прижимала голову девчонки пониже к полу. – Пригнись, мать твою! – взревел Дарк. – Туда быстро! А вы, лежать! Оперативник почти швырнул девушку в сторону перевернутого стола, и она поспешно ретировалась за него, пригнувшись к полу. Сам же брит как можно скорее скользнул вбок – он был мишенью и не мог позволить себе находится на одном месте, тем более рядом с заложниками. Дарк бросил быстрый взгляд в дальний конец зала – бойцов Фронта там не было. Как минимум одного уложил мистер Сноу, а может и больше одного. Брит развернулся как раз вовремя. Сноу не удавалось достать Хиллза. Блондин увернулся от автоматной очереди, ушел вниз и в сторону и открыл ответный огонь, но боец Фронта тоже был не так прост. «Однако даже у самых сложных вопросов есть простое решение», – подумал мистер Дарк, всаживая пулю в голову Питера Хиллза. Слишком поздно брит вспомнил об одном важном моменте – он понятия не имел, где находится Каселла. Краем глаза он уловил движение где-то справа от себя. Дарк начал поворачиваться, но не достаточно быстро. На этот раз раздался звук выстрела. В такие моменты время живет по каким-то странным законам. Оно раздваивается, не раздваиваясь. Бесконечность и точка становятся единым целым. Сейчас Сноу словно смотрел две записи: одну – снятую в замедленной съемке, вторую – стремительную как бросок змеи, но самое забавное в том, что на их просмотр у него уходило одинаковое количество времени. Когда пуля мистера Дарка пробила голову чуть не угробившего Сноу автоматчика, с момента появления блондина на пороге презентационного зала не прошло и минуты. Сноу обернулся к напарнику, и в ту же секунду раздался выстрел. Дарк дернулся, но даже со своего места блондин видел, что пуля лишь оцарапала руку брита. Стрелял огромный, но не лишенный грации молодой мужчина лет тридцати пяти. «Ван», – понял блондин. И он бы не промахнулся, если бы неожиданно сбоку на его скулу не обрушился сокрушительный удар. Большинство после такого не смогли бы встать, но Каселла даже не упал, лишь пошатнулся и на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Однако его противник не собирался проявлять великодушие – на этот раз кулак жестко впечатался в челюсть гиганта, а последовавший апперкот наконец свалил колосса с ног. Ван распростерся на полу, изо рта раздался рык могучего зверя, загнанного в западню. Он рванулся с места, чтобы встать, но неожиданно сильная рука бывшего заложника – а его противником был ни кто иной, как Тони – прижала лидера Фронта к полу. Другая рука союзника мистера Дарка взметнулась в очередном замахе. Видимо, это движение – то, как отчетливо под тканью напряглись сильные мышцы – показалось странным не только мистеру Сноу. Брит резко вскочил на ноги. – Тони, нет! – закричал Дарк. Блондин находился метрах в пяти от них, поэтому он прекрасно расслышал ответ. – А почему нет? – Тони Берсарра глянул на Вана ненавидящим взглядом. – После всего того, что он и его ублюдки тут устроили. Команда на отмену огня думбрингерам не пройдет – если их запустили, они своё дело сделают. Так я хотя бы получу немного удовольствия. – Тони, – с нажимом произнес Дарк. – Какая тебе разница? – мужчина обернулся к бриту, и Сноу увидел его глаза – глаза убийцы. – Ты же преступник-смертник! – Я – полицейский, – спокойно ответил мистер Дарк, изрядно удивив своего напарника. – Да, разумеется, – Берсарра тряхнул начавшего очухиваться гиганта, и голова последнего с глухим звуком соприкоснулась с полом. – Я серьезно, Тони, – брит навел на бывшего заложника пистолет. – Я – офицер полиции. Подними руки и отойди от него. Берсарра с сомнением посмотрел на оперативника. Очевидно, что-то во взгляде Дарка заставило Тони отпустить здоровяка и подняться с колен, руки он держал над головой, как и приказал полицейский. Холодная насмешливая улыбка на короткий миг мелькнула на губах мужчины, но он сделал два шага назад. – Как скажете, офицер, – лицо Берсарра приобрело более дружелюбное выражение. Он определенно всё взвесил и взял себя в руки. – Я вспылил, но… эй, кто бы не вспылил, верно? – Верно, Тони, – медленно проговорил Дарк, не опуская пистолета. Теперь он держал на мушке Каселлу, но Сноу мог поклясться в том, что его напарник куда большую угрозу видит в своем недавнем союзнике. Блондин ещё раз окинул взглядом этого Тони. Без сомнения он чуял хищника, точно так же как чуял его этот безумный брит, нужно отдать ему должное. – Сноу, наручники есть? – отвлек его от размышлений голос Дарка. Блондин поднялся с пола, доставая означенный предмет с пояса. Про себя он отметил, насколько привычно браслеты ощущались в руке, словно он и не был по другую сторону, однако металл, опоясывающий его шею, прекрасно освежал воспоминания, расставляя всё по своим местам. Дарк мотнул головой в сторону порядком потрепанного Вана. – Ты не против, напарник? Боюсь, если надевать на него наручники придется мне, могу и не сдержаться. – Я думаю, на общем фоне это будет незаметно, – прокомментировал Сноу, бесцеремонно переворачивая громилу на живот и сковывая его руки за спиной. Брит тактично кашлянул. А вот это почему-то забылось. – Хм, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано и будет использовано против вас органами дознания и правосудия. Вы имеете право на защиту в ходе дознания и суда. Сбоку кто-то тихо подвывал. – Сноу, окажи любезность, на Донни тоже надень наручники. На всякий случай. Настроение мистера Бёрна продолжало стремительно улучшаться. Он вышел из лифта на тридцать пятом этаже, и ничто не омрачало его существование, поэтому в аппаратную оперативник просто зашел, причем с самым дружелюбным видом. Пистолет, который он наставил на присутствующих в комнате, несколько не вязался с таким появлением, однако, возможно, эффект неожиданности и сыграл положительную роль в предприятии. На мистера Бёрна уставились две пары удивленных глаз солдат Фронта, а компьютерщик, поглощенный истерикой и битвой с клавиатурой, вообще проигнорировал появление нового лица в их тесной компании. – Опустите оружие и поднимите руки, – проговорил мистер Бёрн. Оба боевика беспрекословно исполнили его просьбу, а наконец заметивший его техник во все глаза уставился на оперативника. – Ты, за пультом, лови, – Бёрн перебросил две пары наручников Эрику Ренфро. – Надень их на своих коллег, они автоматические, так что не думай мухлевать. Руки за спину. Последнее относилось к поразительно покладистым бойцам Фронта. Ренфро заторможено выполнил команду. – Присаживайтесь, господа, – оперативник указал пистолетом в дальний угол комнаты. Оба боевика послушно двинулись в предложенном направлении. – Мистер Ренфро, ещё одна услуга, это – на ноги, – на этот раз Бёрн передал крупные браслеты в руки техника, который сам по себе не представлял для бывшего военного ни малейшей опасности. Пока тот надевал кандалы на своих подельников в углу, оперативник подошел к пульту управления и быстро ввел команду отключения терминала. В этот момент в здании раздались выстрелы. Похоже, этажом выше началась перестрелка. Ренфро дернулся, когда включилась рация. – Шшш, – Бёрн приложил палец к губам. – Эй, Дикси, Бёртон, живо тащите жопы в презентационный зал, там какая-то хрень происходит! Мы идем туда! Входите сразу, не ждите! Рич тоже выдвинулся, но, скорее всего, подоспеет последним! – взревела рация. – Придется поторопиться, – Бёрн улыбнулся, засовывая пистолет в кобуру и уверенно разворачивая Ренфро лицом к стене. – Вы все имеете право хранить молчание, – руки оперативника уже привычно защелкнули две пары браслетов на руках и ногах арестованного. – Остальное зачитают мои коллеги. Уж простите, опаздываю. С этими словами, прихватив рацию, Бёрн поспешно вышел из комнаты и запер дверь на кодовый замок. Он направлялся к ближайшей лестнице и надеялся, что успеет вовремя. Выстрелы наверху прекратились. Если бы тот, кого он слышал по рации, был близко к залу, там и сейчас шла бы перестрелка. На лестнице он никого не встретил, и, быстро преодолев пролет, оперативник выскочил в коридор тридцать шестого этажа. Сноу как раз надел наручники на Донни и поднимался с пола, когда в коридоре рядом с ними раздались выстрелы – не одиночные выстрелы, а полноценная автоматная очередь. Через открытую дверь блондин видел, как на пол рухнуло тело, голова была прострелена. – Что за… – не понял Дарк. Передатчик на ошейнике мистера Сноу призывно пискнул, и оперативник активировал его. – Это – Бёрн! – раздался голос бывшего военного. – У вас там всё в порядке? – Ещё минуту назад было, а вот теперь я не уверен. Вижу жмурика с простреленной головой, может, просветишь? – Да, я услышал, что к вам направляется компания, и решил, что их присутствие нежелательно. Перехватил их уже у вашей двери… – Стрелял в спину? – промурлыкал Сноу. – Разумеется, – без запинки ответил мистер Бёрн. – Может, присоединишься? – как-то очень повседневно и немного устало предложил блондин. – Уже, – раздалось прямо за дверью. – И не один. На пороге показался Бёрн, одной рукой он тащил за ворот куртки человека, оставляя на полу кровавый след. – Трое мертвы. Видимо, группа патруля и парень, охранявший выход на крышу, они – там, – оперативник кивнул головой в сторону коридора. – Это – Бродски. Скорее всего, не жилец, но шанс есть. Сноу скептически глянул на бывшего охранника. Пулевое ранение в грудь, и он очень быстро терял кровь. – В здании чисто, эти трое были последними, если не считать Васкеза, но за всё это время я его ни разу на камерах не видел, что странно, – Бёрн осмотрелся. – Заложники в порядке? – Большинство точно да, но… – Сноу красноречиво кивнул на пол, по которому прошлись автоматной очередью. – Эмерсон, – позвал бывший военный, нажимая на ошейнике кнопку связи. – Слушаю, – мгновенно отозвался их куратор. – Здание под нашим контролем, враг полностью обезврежен, точная информация по убитым и раненым гражданским отсутствует, но по предварительной оценке жертв нет. Нам здесь нужен спецназ для вывода заложников и арестованных и, конечно, медики, – Бёрн покосился на Сноу. – Но прежде всего, необходимо передать команду думбрингерам. Времени у нас почти не осталось. Глава 10. – Нам не удалось пробиться, – с сожалением доложил Деверо. – Ни мне, ни Эмерсону. Сообщение по официальным каналам было отправлено две минуты назад. Наши радары засекли думбрингеров, они не применяют протокол маскировки. Расчетное время прибытия – около минуты. По стандартному порядку миссии пилоты сделают дополнительный круг над местностью для мониторинга ситуации и получения окончательного подтверждения из Центра, но этот маневр даст нам не более двух-трех минут. – Ясно, – коротко отозвалась Кейн. Её мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из ситуации, но его не было. Хватит ли пяти минут, чтобы неповоротливая военная машина среагировала и не подтвердила приказ на поражение цели? А если кто-то в командовании хочет, чтобы удар был нанесен, и этот кто-то имеет возможность замедлить поступление информации? Сразу же после сообщения мистера Бёрна об успехе операции, к зданию были стянуты силы полицейского спецназа и медики, но вот ведь загвоздка – должностной протокол запрещал им приближаться к злосчастной высотке ближе, чем на сто метров, если планируется ракетный удар. Как только в воздухе появятся истребители, полиции придется отойти до отметки пятьсот метров. Естественно, они не успеют этого сделать, но всё же увеличат расстояние между собой и этими машинами смерти. Хотя думбрингеры способны атаковать точечные объекты зарядами малой мощности, их нынешняя цель являлась интеллектуальным защищенным зданием, посему капитан Кейн полагала, что сила удара будет достаточной, чтобы обрушить и парочку близлежащих строений. Внешне Фелиция сохраняла спокойствие, однако на самом деле она задыхалась от ярости и бессилия, ожидание убивало её. Кейн одернула себя – все эти её моральные мучения не шли ни в какое сравнение с тем, что выпало на долю её команды в здании. А они держали себя в руках. Фелиция слышала их переговоры с Брайаном. Конечно, эти трое пребывали не в самом радужном настроении, однако, чтобы они там ни чувствовали, бывшие зеки четко выполняли данное им поручение – пытались эвакуировать заложников. Действовали они жестоко, но эффективно. Несколькими часами ранее, захватив здание, боевики запустили экстренный протокол обороны, так что работал только один лифт, который, как предполагалось, всегда должен контролироваться охраной высотки. Именно им воспользовался мистер Бёрн для подъема на тридцать пятый этаж. По словам бывшего военного, в сложных протоколах здания за этот вечер так многие покопались – переписывали, блокировали, дополняли – что, будь оно человеком, сейчас билось бы в истерике. Запустить оставшиеся лифты в имеющиеся у них сжатые сроки не представлялось возможным. Тем не менее, хотя бы один работающий уже был плюсом, как и то, что он мог действовать в аварийном режиме быстрого спуска и подъема. Имелся, разумеется, и минус – этот лифт оказался сравнительно небольшим и выдерживал в ускоренном режиме максимум девятьсот килограммов веса, то есть в среднем двенадцать-пятнадцать человек за раз. На спуск с тридцать шестого этажа ему требовалось около двадцати секунд, экстренный подъем занимал десять. Арифметика получалась не веселая. Пока было сложно понять, какие травмы получили заложники, но, судя по всему, некоторые из них по тем или иным причинам не могли идти – оперативники не тратили время на отчеты командованию, Фелиция ориентировалась в происходящем за счет прямой передачи звука с их ошейников. Гул сотен голосов, плач, крики, топот ног, шум толпы и над всем этим резкая речь трех мужчин, которые должны были держать ситуацию под контролем. Иногда она слышала шепот тихо переговаривающихся оперативников – обрывки фраз, добавлявшие для нее несколько дополнительных штрихов к общей картине. И, разумеется, их опыт давал о себе знать – бывшие копы и военный четко комментировали особо важные свои действия, сообщая о них таким образом Эмерсону. Куратор не вмешивался – времени было слишком мало, решения могли принимать только те, кто находился на месте событий – их экспериментальная группа, собранная всего лишь несколько часов назад. Оперативники оставили не способных идти заложников в презентационном зале. Жестоко, но, увы, необходимо и оправдано. Около минуты ушло у её псов на то, чтобы как-то организовать дезориентированную человеческую массу. Двух выживших боевиков приковали к перилам лестницы в коридоре. Туда же устремились и некоторые заложники, но были бесцеремонно остановлены бывшими зэками, которые понимали, что мало кто сумеет добраться с тридцать шестого этажа за четыре минуты на первый, скорее уж половина рискнувших переломает шеи. Так что оперативники решили вывести столько, сколько сумеют, в идеале всех. Возможно, потом даже выжившие заложники с отвращением вспомнят о своих спасителях – включенный микрофон, передававший звук с ошейников, доносил красноречивые комментарии. Копы вели себя с этими людьми куда жестче, чем бойцы Фронта. Все трое словно превратились в бесчувственные машины, единственным критерием для которых стали цифры. Первыми в лифт были посажены самые бойкие и худенькие девушки – их удалось набить туда аж шестнадцать штук в сопровождении таинственного Тони, который пообещал, что будет до последнего помогать заложникам добираться до выхода на нулевом этаже. Фелиция Кейн склонна была ему верить, хотя не сомневалась в том, что он смоется, как только заслышит думбрингеров, однако, что важно, не раньше. Она не могла его винить. Возможно, без этого Тони заложники были бы уже мертвы, парень явно заслужил право спуститься первым даже без учёта помощи другим на выходе. Сноу и Дарк занимались эвакуацией – сажали новые партии заложников в лифт. Мистер Бёрн отправился в главную аппаратную на тридцать пятом этаже, чтобы попытаться выжать из обороны здания всё, что можно, ведь каждая выигранная минута, означала пару-тройку десятков спасенных жизней. – Первые заложники выходят из здания! – раздалось из динамика связи сообщение от командующего спецназом. Кейн вздохнула, что-то – это лучше чем ничего. – Что-то происходит со зданием! – теперь голос был озадаченный. – Мастерс, дайте общий вид здания на монитор, – распорядился Марк Деверо. На стене трейлера тотчас появилось изображение. Зрелище действительно было необычное. Огромное сооружение словно вздохнуло, просыпаясь от долгого сна, и беспокойно заворочалось, натягивая на себя одеяло – по всему зданию из пазов показались блестящие листы металла. Девушка-техник сзади даже ахнула от удивления. Сейчас такие технологии не использовались для гражданских объектов, но они были хорошо известны. Здание закрывалось от мира броней из титанового сплава – существовала вероятность, что такая броня сможет выдержать даже удар ракет думбрингеров. – Мистер Бёрн, – позвала Кейн. – То, что я сейчас вижу, это ваших рук дело? – Да, – в голосе послышалась гордость. – Набрел на управление щитами, когда пытался отследить червя. Надеялся, что не пригодится. Этой системе больше пятисот лет, некоторые участки не работают, а нулевой этаж я не могу полностью изолировать, иначе мы не сможем выводить заложников, но я надеюсь, что мы выиграем немного времени. Мне так же удалось активировать сигнальную систему на крыше и систему оповещения по всем официальным частотам военных и полиции. Передаваемая информация «Захватчики обезврежены, здание под контролем полиции». Даже пилоты думбрингеров должны задуматься. Кейн отключилась. Она очень надеялась на то, что они задумаются. Секунду спустя её слух уловил странный гул снаружи. Звук нарастал, и он означал, что их время на исходе. Думбрингеры прибыли. Полторы минуты, не одна, может быть… Словно угадав её мысли, Деверо с сожалением отрицательно покачал головой. – Нет, об отмене приказа не сообщали. – Сколько вышло? – По последнему донесению сорок восемь человек, но ситуация меняется быстро, их уже может быть больше, – помолчав, Марк обнадеживающе добавил. – Похоже, нам удастся спасти больше половины заложников. Фелиция уставилась на него, как на сумасшедшего: – Вы в своем уме, лейтенант? Вы хоть понимаете, что сейчас мы спасаем законопослушных граждан от родной страны, которая собирается просто стереть их с лица земли, только потому, что какие-то придурки не умеют нормально взаимодействовать? – Капитан Кейн, – раздался из-за спины Фелиции голос Эмерсона. – У меня есть предложение. Вид у куратора был несколько странный, его словно пугало то, что он собирался сказать. Фелиция знала Брйана Эмерсона как человека, который никогда не боялся озвучивать свои предложения и мысли. – Почему мне кажется, что оно мне не очень понравится? – задала она вопрос скорее, чтобы дать себе секунду подготовиться. – У нас здесь находятся две универсальные боевые машины класса «риппер», обе оснащены крупнокалиберными орудиями. Думбрингеры наносят точечные удары с небольшой высоты, мы сможем до них достать или хотя бы отвлечь. – Нас за это, скорее всего, отдадут под трибунал, – несколько отстраненно отметила Кейн, она уже знала, что согласна с предложением Эмерсона. – Да, но шумиха в прессе, спасение заложников, если правильно разыграть дело, меня вышибут из полиции, вас – максимум понизят, особенно, если я скажу, что это моя инициатива и вы были не в курсе, – улыбнулся Брайан, понимая, что вряд ли он отделается только увольнением. – Возможно, нам не придется стрелять, может быть, приказ дойдет, но я в этом сомневаюсь, поэтому я прошу разрешения ещё на одну вещь, за которую нас с вами ждет дисциплинарный выговор и допросы. – Слушаю, – Фелиция ободряюще улыбнулась. – Вряд ли это будет что-то более экстравагантное, чем обстрел думбрингера. – Я напрямую свяжусь с пилотами думбрингеров и попытаюсь их уговорить, у меня есть их частота, – выпалил Эмерсон. Марк Деверо уставился на куратора программы так, словно тот объявил, что у него есть адрес бога, однако капитан Кейн утвердительно кивнула – опасный или нет, у них в рукаве оказался неожиданный козырь. – Действуйте, я с удовольствием побеседую с военной разведкой, – четко произнесла Фелиция. Эмерсон нажал на кнопку переговорного устройства: – Риппер 1, Риппер 2, говорит лейтенант Брайан Эмерсон, специальный отдел полиции Бостона, слышите меня? – Риппер 2, слышу вас, – отозвался динамик. – Риппер 1, слышу вас, – подтвердила вторая машина. – В небе находятся две машины класса думбрингер, они были подняты для устранения угрозы национальной безопасности путем уничтожения здания. Как вы знаете, здание уже контролируется полицией, но по техническим причинам приказ об отмене миссии думбрингеры пока не получили. Вы должны навестись на них и привести орудия в состояние готовности. Мы надеемся, что сообщение об отмене удара поступит своевременно, однако, если этого не случится, по моему приказу вы откроете огонь. В здании остается более ста гражданских. Этот разговор записываете, это официальный приказ, – добавил Брайан, понимая, как себя чувствуют эти ребята, стрельба по думбрингерам так просто с рук не сходит. – Вас понял, – подтвердили оба офицера полиции. – Отлично, – пробормотал себе под нос Эмерсон. – А теперь главное выступление дня. Он переключил частоту и собрался с мыслями. – Говорит лейтенант Брайан Эмерсон, командир 39-го взвода 1-го дивизиона морской пехоты СШАК в отставке, на данный момент офицер специально отдела полиции Бостона, прием, – Брайан постарался, чтобы голос его звучал как в той прошлой жизни, когда он отдавал приказы на линии фронта. Ничего. Они молчали, а может быть, просто не слышали его. Оставалось только открыть огонь. По своим! Руки Брайана сжались в кулаки. И всё из-за каких-то кабинетных крыс! Неожиданно передатчик ожил. – Говорит лейтенант Метьюз, командир думбрингера К-79. Вы пользуетесь закрытой частотой, лейтенант Эмерсон, прошу вас сменить частоту, – голос боевой машины. – Никак нет, лейтенант, – у Эмерсона появился шанс, и он ухватился за него. – Пять минут назад по официальным каналам полиции Бостона военное командование было проинформировано о том, что угроза национальной безопасности устранена. Враг в здании обезврежен. Сейчас там находится около сотни гражданских, идет эвакуация. Вы выполняете установленный протоколом облет цели и должны видеть силы полиции, оказывающие помощь заложникам. По открытым военным и полицейским каналам из здания передается информация о том, что оно под контролем полиции, это же сообщение выведено на световых табло на крыше вашей цели. Я понимаю, что такое приказ, лейтенант Метьюз, но мы оба с вами были на линии фронта, вы знаете, не хуже меня, что иногда обстоятельства вынуждают действовать по обстановке. Я не могу и не стану просить вас нарушить приказ. Я прошу вас рассмотреть новые обстоятельства, доложиться о них вашему командованию и получить подтверждение на исполнение приказа или его сообщение о его отмене. Для вас это всего лишь лишний круг, а для гражданских в здании – это жизнь. – Я понял вас, лейтенант Эмерсон, – ответил пилот. – Получаю визуальное подтверждение вывода заложников. Я сообщу в Центр о поступлении новой информации, оставайтесь на канале связи. – Сколько ещё? – тихо бросил Дарк, подходя к Сноу. – Жить осталось или заложников вывести? – невесело улыбнулся блондин. – Заложников, – зло огрызнулся брит. Открылся лифт и туда зашли тринадцать мужчин, как только двери закрылись, мистер Сноу ответил. – Около сотни человек, не считая нас и пленных. – То есть примерно сотню мы вытащили? – задумчиво проговорил мистер Дарк. – Ну, неплохо напоследок, если что. – Неплохо, – согласился Сноу. – Но давай надеется, что нам повезет. Бёрн сказал, что они ударят на втором заходе, до этого второго захода где-то с минуту, и посмотри на окна – может и выдержит. Брит обернулся. С тридцать шестого этажа наверняка открывался чудесный вид на город, но сейчас окна закрывал, как он надеялся, очень толстый слой металла. Интересно, на какой удар была рассчитана такая защита? Дарк сомневался, что на ядерный, термоядерный или плазменный, но думбрингеры не будут использовать подобное вооружение в городе. Может быть, броня здания и правда выдержит их атаку? Перед глазами у брита поплыло – действие наркотика заканчивалось, и на него грозил навалиться отходняк с непривычки, потому что, как верно было обозначено в его досье, он не только не являлся наркоманом, но и смело мог бы назваться убежденным трезвенником. Как Дарк и предполагал, проглоченная в туалете таблетка представляла собой не просто галлюциноген, но ещё и быстряк – накрывала быстро и мощно, но действовала не долго. – Ты как? – покосился на него Сноу. Двери лифта снова открылись, готовые принять очередную дюжину счастливчиков. Поскольку женщин, способных самостоятельно дойти до лифта не осталось, и пространство коридора заполнили мужчины разной степени обозленности и взвинченности, только присутствие двух вооруженных и явно крутых оперативников удерживало этих приличных господ от того, чтобы начать драку за место в спасательной шлюпке. – Мутит немного, – честно ответил Дарк. – Отходняк. – Если тебя вырвет, это не поднимет наш авторитет в их глазах, кроме того, паршивое получится последнее воспоминание, – высказался блондин. – Да уж, – безрадостно согласился брит. – Пока думбрингеров не видно, это хороший знак, возможно, приказ изменен, – раздался в наушнике, который теперь снова был с Дарком, голос мистера Бёрна. – Но в любом случае, они ещё раз пройдут над целью – такова процедура, тогда и узнаем наверняка. «Да, сейчас мы всё узнаем наверняка, полицейский», – снова прорезался в голове Дарка столь ненавистный ему голос. Как такое возможно? Хотя кайф ещё не совсем отпустил, он уже не должен был бредить. И всё же… – Они идут, – тихо проговорил Дарк. – Откуда… – начал было Сноу, но теперь и он услышал нарастающий гул, который не блокировали даже металлические щиты. Сперва им показалось странным, что бывшие заложники ничего не слышат, но в следующее мгновение до оперативников дошло, что звук доносится из наушника – очевидно, мистер Бёрн пользовался какой-то системой звукоуловителя на стенах и крыше здания, чтобы заранее запеленговать истребители. Гул нарастал. Оперативники застыли, но никто не поспешил этим воспользоваться. Толпа гражданских с удивлением смотрела на двух копов, которые, словно прислушивались к чему-то, чего не слышал никто, а их лица… так должно выглядеть лицо человека, пересекающего бездонную пропасть по мостику шириной в полфута. Смертельная сосредоточенность. Брюнет, выдававший себя за заложника, был мертвецки бледен, а блондин на секунду закрыл глаза, губы задвигались – может быть, в молитве, может быть, в проклятии, а, может, он просто бредил. Получи заложники такой шанс минуту назад, они толпой попытались бы прорваться к лестнице, но сейчас каждый из этих измучившихся людей инстинктивно понял, что происходит что-то важное – что-то, от чего зависят их жизни. Когда двери лифта открылись в очередной раз, никто даже не двинулся в их направлении, а в следующее мгновение все почувствовали легкий толчок – что-то вроде слабого землетрясения, которое можно и не заметить, если твои нервы не напряжены до предела, или если ты не видишь, как за окном чуть сместилась панорама, вызывая секундное чувство дезориентации. Голубые глаза блондина открылись, а на бледном лице второго оперативника засияла улыбка. – Они пролетели, мать их! Они пролетели! – засмеялся мистер Дарк. Он выдохнул и прислонился к стене, впервые разрешая себе задуматься о том, насколько же он устал. Глава 11. Фелиция Кейн наблюдала за суетой, развернувшейся перед зданием. Хотя граница зоны оцепления располагалась далеко, то и дело сверкали вспышки. Пресса жаждала крови, больше всего повезло тем из них, кто захватил камеру с режимом ночного видения, но не каждый новостной канал имел разрешение на такую технику. Остальным приходилось довольствоваться каменными лицами офицеров кордона и видом многочисленных мигалок скорой и полиции у здания. Спецназ помогал спасателям и медикам выводить и выносить последних заложников. По предварительным данным четырнадцать человек получили огнестрельные ранения, но к счастью в основном царапины, лишь двое заложников были ранены относительно серьезно, тем не менее, их жизням ничто не угрожало. Кроме того – два инфаркта, одно сломанное ребро и несколько человек в шоковом состоянии. Со всеми желающими работали психологи. В дверях появилась группа спецназа, сопровождающая огромного мужчину, скованного по рукам и ногам. Фелиции не терпелось побеседовать с мистером Ваном Каселла, хотя она полагала, что власти Калифорнии потребуют передать его им. Но никто же не запрещал ей немного потянуть время. Рядом возник Эмерсон. – Они отлично поработали, – бывший военный кивнул в сторону одной из скорых, припаркованных чуть в стороне от основной суеты. Фелиция не завидовала бедолаге медику, которому достался в качестве пациента мистер Дарк. Брит уверял Эмерсона, что он в полном порядке, но куратор настоял на осмотре. Увидев несговорчивого оперативника, Кейн поняла причину беспокойства Брайана – она слышала звуки ударов, видела изображение с камеры наблюдения, но не подозревала, что Дарку действительно серьезно досталось. – Наши в порядке, – словно прочитав мысли капитана, продолжил куратор. – Бёрн и Сноу чувствуют себя прекрасно, Дарка помяли, но он крепкий парень, целы не только ребра, но даже зубы и нос, его головой можно стены пробивать. Синяков будет много, на этой неделе для оперативной работы Дарк потерян. Кроме того, легкая интоксикация от той дряни, которую он принял. – Хорошо. – Пятнадцать боевиков мертвы, семерых удалось взять живыми, в том числе Вана и их техника некоего Ренфро. Бродски в критическом состоянии, скорее всего, не выживет. Васкеза мы обнаружили запертым в подсобке, и он явно был рад видеть спецназ. Вероятно, его участие в нападении на здание не так однозначно, как мы предполагали. Предварительно, завтра сможем начать допрос. – Во второй половине дня, – вставила Кейн, она внимательно смотрела в сторону ограждения. Фелиция оглянулась и окликнула Марка Деверо, разговаривающего с командиром штурмовой группы. – Он давно здесь? – Кейн кивнула в сторону высокой представительной фигуры в безупречном костюме – Кайла Мозерсена. – Да, прибыл ещё до завершения операции. Я сказал ему, что пресса скоро прорвет ограждение, и он отправился к ним. Хотел и с вами поговорить, но не успел до появления думбрингеров, а потом было не до этого, – ответил Деверо. – То есть он был здесь до прибытия думбрингеров? – задумчиво произнесла Фелиция. – Выбивается из вашей версии, капитан? – озвучил её мысли Эмерсон. – Может ли человек, зная о том, что сковородка горячая, усесться на нее голым задом? – ответила вопросом на вопрос Кейн. Лейтенант её прекрасно понял. – Но если Мозерсен действительно не знал об ударе, кто же играл против нас? – Фелиция глубоко вздохнула, надеясь, что холодный ночной воздух поможет прояснить мысли. – Я думаю, сегодня мы можем взять тайм-аут в решении этого вопроса, – обезоруживающе улыбнулся Брайан. – Я бы предложил отпраздновать, если бы не валился с ног. И никто из нас даже не попал под трибунал. – Ты знаешь, что ты – герой? – улыбнулась ему в ответ капитан Кейн. – Ага. А ещё псих, как и вы, как и они, в этом наша сила, и мы завоюем мир, – совершенно серьезно выдал Эмерсон. – Езжай домой, Брайан, все отчеты – завтра, – Фелиция устало потерла переносицу. – Дважды просить не надо. Только проверю, как там мои ребята, – в голосе куратора звучала гордость. Фелиция проводила его взглядом, а потом её цепкие умные глаза вновь впились в Мозерсена. Ей предстояло о многом подумать. Дарк готов был поклясться в том, что если этот чертов доктор не прекратит суетиться вокруг него, он двинет ему в ухо. Брит вообще надеялся миновать медиков, но ублюдок Сноу сжал его руку в неожиданно железной хватке и почти силой приволок к машине скорой. Поскольку его коллеги образовали негласный караул, сбежать Дарк не мог и вынужден был бессильно кивнуть Тони, который махнул ему рукой, садясь на заднее сидение дорогущего черного авто. Как эта тачка попала в зону оцепления? Почему никто не остановил Тони, хотя все заложники должны были отметиться в списках? Тони не солгал – он покинул здание только после первого пролета думбрингеров. Этот парень был симпатичен Дарку, но в не меньшей степени он вызывал подозрение, а брит родился ищейкой, так что хотел оперативник этого или нет, а через пару деньков он начнет рыть под Тони. Потому что тип вроде Тони на рекламной презентации в тот же вечер, что и вооруженный захват здания, мокруха в туалете и возможный промышленный шпионаж – это слишком богатая почва для размышлений. Дарк сделал мысленную пометочку, попросить у Эмерсона доступ к камерам здания и пропустить своего таинственного знакомца через базы для опознания. Но это всё завтра или даже послезавтра. Кайф почти улетучился, и его тело начинало ощутимо побаливать, особенно те места, что познакомились с кулаками здоровяка Вана. Наконец настырный док оставил его в покое, и Дарк блаженно зажмурился. – Не засыпай здесь, я тебя до квартиры не потащу, – раздался у него над ухом насмешливый голос мистера Сноу. – Ребята, – к ним подошел Эмерсон. – Порядок? Все трое утвердительно кивнули. – Я знаю, что сегодня был тяжелый день, но завтра нас с вами ждут в участке к десяти утра. Рапорт, участие в допросе и так далее. – Я думал, что заключенные из программы такими вещами не занимаются? – в голосе Бёрна сквозило легкое удивление, а это дорогого стоило. – Обычно нет, но вы – экспериментальное подразделение. Вас изначально планировалось использовать в основном в качестве детективов на расследованиях повышенного риска, так что впереди много бумажной работы, мужайтесь, – Эмерсон улыбнулся. – Пошли, я вас отвезу. – Помощь нужна? – обратился Бёрн к Дарку. – Нет, порядок, – ответил брит, вставая и чуть медленнее остальных следуя за куратором. На этот раз Эмерсон наплевал на протокол, и мистер Сноу удобно устроился на переднем сиденье. В зеркале заднего вида он хорошо видел погруженного в свои мысли мистера Бёрна и привалившегося к нему в полусне мистера Дарка. Словно почувствовал на себе чей-то взгляд неуживчивый брит приоткрыл глаза. – Что ты уставился? – буркнул он сонно. – Дарк, ты совершенно очарователен под кайфом, – рассмеялся Сноу. – Я уже не под кайфом и мне хреново, так что смотри на дорогу, будь добр. – Брюзга, – фыркнул блондин. – Эй, Эмерсон, – позвал брит. – Я много фигни нес? Куратор усмехнулся. – Скажем, ты был несколько эксцентричен. – Черт, – пробормотал Дарк. – Я точно нес какую-то фигню. Мне ведь будет стыдно, когда меня отпустит? – В победе нет ничего стыдного, – неожиданно прорезался Бёрн. Брит одобрительно глянул на коллегу: – Мы с тобой точно сработаемся, – уловив возмущенный вздох с переднего сидения, Дарк добавил. – С тобой мы уже сработались, жопа. – Так-то лучше, – прокомментировал довольный собой Сноу и вернулся к созерцанию ночного города, мелькавшего калейдоскопом за стеклами машины. Он первый раз был в Бостоне, как, скорее всего, и остальные участники их маленькой группы. Пять лет. Именно столько Сноу видел дневной свет только во время прогулки по тюремному дворику или за решеткой окна. Этой ночью был момент, когда он уже не думал, что увидит солнце, стоя на оживленной городской улице. Но завтра их всех ждал новый день. Их первый день вне тюремных стен. Новый день. Новый город. Новая жизнь. И они были готовы за нее бороться. Конец истории "Плыви или тони".