Angst Pleasure

Несмотря на всё произошедшее и уже происходящее между ними, Сэхун и Чонин до сих пор не могли смириться с наличием друг друга в их «необычных» отношениях с Кёнсу. Но теперь проявлялось это лишь в гневных взглядах и колких остротах. Казалось бы, чего им обоим ещё не хватало? Возможно, ответ на этот вопрос находился на самой поверхности. Как бы то ни было, Кёнсу, наверное, совершенно не замечал происходящее вокруг него. И из-за него, собственно. *** Совместный поход за покупками теперь казался Сэхуну странным, хотя они и раньше ходили в магазин втроём. Сейчас же его не покидало чувство, что они похожи на своего рода шведскую семью, решившую провести время вместе за пределами постели. На самом деле, пожалуй, это было не так уж и далеко от правды. И он и Чонин ожесточённо этому сопротивлялись, но малейший взгляд Кёнсу имел просто невероятную способность заставить согласиться. - Напомни, какого чёрта мы прёмся в магазин втроём? – Чонин упирался локтями о тележку, следуя за старшим, пока Сэхун делал вид, что ему безразлично происходящее и копался в своём телефоне. - Потому что я так захотел, - Кёнсу внимательно изучал состав на коробке с мюсли. Чонин даже не нашёл, что ответить по этому поводу и решил перевести тему: - Я не буду есть это дерьмо, - он кивнул на коробку в руках Кёнсу. - Будешь, - ответил тот. - С чего бы? - Потому что я так сказал. - Ты просто невозможный, - парень протяжно вздыхает и опускает голову на руки. - Спасибо, я в курсе, - он всё ещё не отрывается от дела и скрупулёзно выбирает что именно им купить. - Напомни, почему мы всё ещё вместе? – Чонин испепеляющее смотрит на Сэхуна, тем самым явно намекая, что он лишний. - Не знаю, наверное, потому что у вас на меня стоит. Кёнсу ставит коробку на нижнюю полку, являя в доказательство отличный вид на свою задницу, обтянутую в ткань его зауженных брюк. Чонин проводит большим пальцем по губам и усмехается. Сэхун отвлекается от своего телефона и слегка наклоняет голову. Они переходят к отделу с фруктами. Кёнсу вертит в руках яблоко, закусывая нижнюю губу. У Сэхуна мелькает мысль, что старший делает то же самое, когда его растягивают. И эта мысль не даёт ему покоя. Кажется, голова Чонина загружена чем-то не менее похабным, потому что он, задумчиво разглядывая профиль Кёнсу, произносит: - Я куплю тебе чупа-чупс. Младший быстро разгадывает его замысел и предлагает: - Хён, лучше купи бананов. «Хён» недоумённо оборачивается к ним и, заметив коварные выражения на лицах обоих, закатывает глаза: - Идиоты. Чонин всё же покупает ему злосчастный леденец, и всю дорогу домой, двоим приходится мириться с удивительно пошлым зрелищем. Кёнсу посасывает карамель так, как этого не делают нормальные люди. Он слегка прикрывает глаза и скользит своими полными губами вверх и вниз, пару раз издавая причмокивающие звуки. Держа палочку пальцами, он берёт чупа-чупс за щёку и облизывается. Сэхун пару раз даже ловит заинтересованные взгляды проходящих мимо парней. Перед Кёнсу многим сложно устоять, даже несмотря на ориентацию. Он и Чонин это прекрасно понимают, поэтому ускоряют шаг. У самой двери старший показательно разгрызает карамель. Он хочет направиться на кухню, но Чонин прижимает его к стене и вкрадчиво шепчет на ухо: - Куда это ты собрался? - На кухню, очевидно. - Давай не будем, Кёнсу. Мы же все знаем, что ты не просто так устраивал этот концерт, - он предупреждающе кусает его в шею, за что его пытаются оттолкнуть. Сэхун решает воспользоваться ситуацией в свою пользу: - Чонин, отвали от него. Парень отстраняется от своей добычи и, прищурив глаза, оборачивается: - Бравый рыцарь решил спасти свою принцессу? - Типа того. Чонин угрожающе сжимает кулаки. И неизвестно, чем бы это кончилось, если бы не Кёнсу, который направился на кухню, презрительно фыркнув им: - Подеритесь ещё. По крайней мере, после произошедшего, Сэхуну разрешают остаться на кухне с хёном и молча (пусть это и невероятно сложно) наблюдать за тем, как тот возится с приготовлением ужина. Зато можно смотреть на слегка ссутуленную спину Кёнсу и его трогательные узкие плечи. Вот только через некоторое время в коридоре раздаётся звук хлопающей входной двери и гневное ругательство, выброшенное Чонином перед уходом. Что ж, Сэхуну это только на руку, и даже грустный вздох его хёна этому не помеха. - Хён, - он резко встаёт с места и подходит к Кёнсу. - Что? - старший чистит яблоко от кожуры. Сэхун обнимает его со спины и кладёт подбородок на плечо, от чего парень слегка вздрагивает, но явно старается не терять самообладания. - Хё-ё-ё-н, - шепчет он в самое ухо и целует родинку на мочке. - Сэхун, что ты… - Я хочу тебя здесь и сейчас. Знаешь, - его руки начинают скользить по чужой груди, расстёгивая пуговицы рубашки, - чтобы ты стонал и изгибался прямо на столе. - Решил воспользоваться тем, что Чонин ушёл? – Кёнсу откидывает голову назад, наслаждаясь прикосновениями и совершенно не скрывая этого. - Можно и так сказать, - Сэхун пальцами водит по бледной коже, на которой всё ещё тут и там видны красные пятна засосов и укусов. Никто не может побороть старые привычки. Слышно лишь участившееся дыхание и шорох падающей рубашки. Пальцы пощипывают тонкую кожу сосков, и Кёнсу развратно стонет, чем сбивает младшему весь контроль. Сэхун резко разворачивает его лицом к себе и прижимает своим телом к столу, с удовольствием наблюдая за тем, как меняется взгляд любимых глаз, пока с него снимают футболку. Кёнсу проводит пальцами по подтянутому торсу, а затем за петли джинс тянет к себе для поцелуя. У младшего по телу пробегает дрожь от возбуждения, он сжимает руки на бёдрах и сквозь джинсы чувствует, как они оба возбуждены, поэтому нагло трётся пахом о чужой, кусая полные губы и расстёгивая ширинку. - Сегодня ты мой. - Какой ты собственник. Вы оба собственники. Это больно бьёт по нервам Сэхуна, он в который раз моментально выходит из себя и, подчинившись некому порыву, ставит Кёнсу раком, уложив его животом на стол. На что парень лишь смеётся. Сэхун злится, чертовски злится, и резким движением стягивает с хёна штаны вместе с бельём и садится на колени. - Что ты… - Кёнсу резко обрывается на полуслове и сжимает пальцами край стола, когда чужой язык проходится между его ягодиц. Слышится удовлетворённое хмыканье от произведённого эффекта, и Сэхун начинает дразнить самым кончиком уже разгорячённую кожу. Старший задыхается собственными судорожными вздохами и кусает себя за запястья, пытаясь удержать стон, вырывающийся наружу. - Нет, хён, не смей молчать. Он переходит к более активным действиям, надавливая языком на такое чувствительное место и скользя руками по ногам. Ладони вырисовывают лёгкие круги на прохладной коже внутренней стороны бедёр и вдруг, совсем случайно, задевают основание члена, который стоит уже настолько, что упирается в деревянную поверхность стола. К языку подключаются и пальцы, незамедлительно начинающие подготавливать место для большего. Сэхун со всей силы сжимает левую ягодицу Кёнсу, когда тот пытается отстраниться. На коже выступают следы от ногтей, и слышится тихое шипение от боли. Такая откровенная похоть сильно будоражит и без того извращённый разум младшего, поэтому через некоторое время он резко поднимается и начинает дразняще тереться головкой своего члена о вход, не спеша войти глубже. Кёнсу скулит, потому что у него уже нет сил и желания терпеть эту сладкую муку: - Хуна-а, перестань. - Попроси меня. - Я и так прошу. Сэхун больно кусает его куда-то в шею, и совсем немного проникает внутрь. Ему и самому сложно сдерживаться, но он прекрасно знает, что так его будет ждать только большее удовольствие, и это заставляет его сбавить обороты. Старший возмущённо хнычет и пытается насадиться сам, но сильные руки слишком крепко сжимают его бёдра. От бессилия он закусывает губы и отвлекается, чем и пользуется Сэхун, одним резким движением проникая полностью внутрь. Кёнсу кричит от удовольствия и выгибает спину, что, конечно же, хорошо чувствует уже задыхающийся от ощущений младший. Толчки медленные и размеренные, а вид двигающихся лопаток парня под ним сносит крышу, особенно когда тот ещё и начинает надрачивать себе левой рукой, в то время как правой пытается удержаться на месте. Стол с громким звуком ударяется об стену, и с него слетает пара тарелок, а фрукты рассыпаются по всему полу. Движения становятся быстрее, а крики Кёнсу громче, и он очень скоро кончает, пачкая руку, стол и пол. Мышцы внутри него сокращаются, от чего Сэхун, с глухим рыком, кончает следом. Он делает пару завершающих толчков, чтобы на пару мгновений растянуть наслаждение. *** Чонин возвращается через полчаса и видит довольно помятого Кёнсу, ползающего на коленках по кухне, в попытках прибраться. Мозаика довольно быстро складывается в его голове, особенно когда он видит на полу следы пятен многоговорящего оттенка. Он заламывает пальцы и скрывается в свой комнате, в очередной раз хлопнув дверью. Сэхун в гостиной самодовольно ухмыляется, щёлкая пультом от телевизора. *** Все выходные Кёнсу старается не оставлять их наедине, молча приглядывая. Оба разговаривают только с ним или, как и всегда, пытаются вызвать друг у друга непреодолимую ненависть, показательно распуская руки или целуя старшего, который всячески пытается избежать этих действий. Но учёба не дремлет, поэтому Кёнсу очень надеется, что пока его не будет, эти двое не будут пересекаться и не поубивают друг друга. Однако всё складывается абсолютно наоборот, потому что Чонин возвращается раньше домой, где уже вальяжно растянулся на диване Сэхун. Он одаривает последнего взглядом, полным омерзения и идёт к холодильнику, чтобы налить себе сок. Откинувшись на столешницу, он ставит на неё стакан и задаёт вопрос, на который не хочет даже знать ответа, но желание позлить побеждает в нём: - Понравилось трахать его на столе? На лице парня на секунду мелькает лёгкий испуг, который сменяется на удовлетворённое злорадство, и Сэхун, подтянувшись словно кот, поднимает взгляд на нервно сжимающего кулаки Чонина. - Понравилось, - с вызовом отвечает. - А мне больше нравилось трахать его в своей комнате, пока ты в соседней мучился от звуков и криков, - он ухмыляется и молча наблюдает, как к нему медленно подходят. - В любом случае это давно в прошлом, и теперь ты – тот, кто мучается, - он нахально подымает свои брови и улыбается. - Подонок. - Зато я могу трахать его когда угодно и где угодно. Чонин выходит из себя, выливает сок в лицо Сэхуну и припечатывает к стене, угрожающе шипя: - Заткнись или подпорчу твоё личико. Парень с неизменной улыбкой пытается проморгаться от сладкой жидкости на веках: - Отвечу тем же. Его хватают за грудки и с силой ударяют об стену. Сэхун сжимает зубы от боли и отцепляет от себя чужие руки, рубашка рвётся, а его кулак успевает задеть скулу увернувшегося юноши. Младший спешит воспользоваться временной дезориентацией противника и толкает его к противоположной стороне, чтобы навалиться на него всем телом: - Поменялись местами. Но Чонин каким-то чудесным образом выворачивается из его хватки и бьёт в челюсть. Сэхун, шатаясь, отстраняется и слизывает с нижней губы кровь. Удар в живот, и ему приходится сжать руками край столешницы, а затем схватить оттуда злополучный стакан и прицельно ударить им чужую голову. Тонкое стекло разбивается, и правая щека Чонина окрашивается в алый от медленно стекающей вниз крови. Кажется, ещё немного и Сэхун задел бы висок. Животная злоба пробуждается в Чонине, и он, прорычав от боли, валит младшего на пол, зажимая горло предплечьем. От удара спиной Сэхун не сразу понимает, почему чужая правая рука забирается под его рубашку, больно сжимая пальцами кожу. К нему вплотную наклоняются и некоторое время с неким отрешением смотрят в глаза. Приходится признаться самому себе, что звериный оскал Чонина выглядит довольно соблазнительно, особенно когда его горячее дыхание так хорошо чувствуется на всё ещё кровоточащей губе. Кажется, они оба многое для себя понимают, когда прижимаются друг к другу губами в яростном поцелуе. Чонин окончательно раздирает на нём рубашку, когда Сэхун, увлёкшись, кусает его губу, а потом кончиком языка слизывает с неё собственную кровь, чувствуя при этом некоторое удовлетворение. Парень на нём выпрямляется, чтобы сесть и снять с себя футболку, обнажив торс, с чётко проглядывающим рельефом. Он запускает руку в свои волосы, чтобы растрепать их, и Сэхун, привстав на локтях, заворожено наблюдает, как при этом двигаются его мышцы. С него грубо стягивают остатки рубашки, и снова наклоняются для поцелуя. Младший стонет, когда о его уже давно вставший член начинают тереться пахом, он хочет схватить Чонина за бёдра, чтобы хотя бы частично взять на себя инициативу, но последний явно не хочет терять преимущества, поэтому заламывает ему руки над головой. Тяжёлое дыхание смешивается с глубокими стонами, и когда Сэхуну ставят множество засосов на шее, тот абсолютно теряет контроль и вырывается из мёртвой хватки. В его губы впиваются и пытаются удержать руками, но Чонин терпит поражение, потому что теперь уже его переворачивают на спину, но только для того, чтобы снять джинсы. Он смотрит на младшего, уже устроившегося лицом у его паха, и быстро соображает, к чему это должно привести. Чонин откидывается назад в полустоне, когда его член обводят языком. Дыхание опаляет нежную и чувствительную кожу, и когда Сэхун берёт в рот так, что головка упирается в его горло, он запускает руку в его волосы, убирая их от лица и слегка оттягивая, чтобы некоторое время полюбоваться на то, как смотрится парень перед ним, а затем задать ритм под правильным углом. Младший сосёт медленно, искренне наслаждаясь издевательским процессом, тем самым напоминая Кёнсу. Он втягивает щёки и сглатывает накопившуюся слюну, от этого у Чонина сводит ноги в удовольствии. Но ему не стоит забываться, поэтому он нехотя отстраняет младшего от себя: - Раздевайся. Сэхун не слишком хочет подчиняться приказам, но тем не менее молча снимает с себя брюки, а в след за ними и бельё. Он всегда был сообразительным мальчиком, поэтому сразу принимает нужное положение на боку, когда Чонин, усмехнувшись его лёгкому удивлению, одними губами произносит: «69». В этот день Сэхун узнаёт, что его друг не любит тянуть с ненужными дразнящими прелюдиями, и предпочитает сразу брать в рот. Чонин быстро набирает темп, нажимая языком у основания и помогая при этом рукой. Младший же возвращается к начатому, но в этот раз решает не слишком медлить, поэтому подстраивается под движения, губ, которые уже скользят по его члену. Он всё ещё ощущает вкус собственной крови во рту, и рана немного отдаётся болью, но это совершенно не отвлекает его от происходящего. Но больше всего возбуждает тот факт, что они абсолютно голые, в откровенно непристойной позе, орально ублажают друг друга прямо на твёрдом полу кухни. Чонин сжимает пальцы на его ягодице, и Сэхун гулко стонет, посылая этим волну дрожи по чужому телу. Головка упирается в горло младшего, но, если честно, он делал это уже столько раз, что практически не обращает внимания на дискомфорт. Зато его тело прекрасно реагирует на наслаждение, ведь ему так горячо и тесно, что ещё немного, и он приблизится к своей кульминации. Они оба толкаются в рот друг друга и почти одновременно кончают, отстранившись. *** Чонин резко прижимает Кёнсу к стене и целует, пока Сэхун на коленях быстро стягивает со старшего одно лишь полотенце и начинает водить по его члену, который сразу же начинает отзываться на ласки. - Какого чёрта вы творите… - в перерывах между покусываниями его губ успевает спросить Кёнсу, который решительно ничего не понимает, ведь он только что просто вернулся с учёбы и успел лишь принять душ, из которого его тут же вытурили. - Просто ты голый и доступный сейчас, - шепчет Чонин в его губы и смотрит вниз на то, как Сэхун медленно берёт в рот член Кёнсу. Он запускает руку в волосы парня, слегка направляя его в движении. Старший гулко стонет, откидывая голову назад, и Чонин начинает покрывать поцелуями его шею. Ему не очень удобно стоять боком, потому что иначе Сэхун не сможет совершать свои грязные похотливые движения ртом, но в следующий миг этот неуёмный хитрец отталкивает его к стене и приказывает: - Раздевайся. В принципе, на нём сейчас только бельё, ведь буквально час назад они успели порезвиться вместе на полу. Как только Чонин отбрасывает в сторону свои боксеры, Сэхун принимается ублажать уже его член, но заметно грубее, чем Кёнсу, которому тот не забывает надрачивать другой рукой. Судя по всему, старшему от происходящего сносит крышу не меньше, и он хватается за ладонь Чонина, чтобы не потерять равновесие от подкосившихся ног. В любом случае долго это продолжаться не может, потому что у младшего болят колени и ему тоже необходимо внимание, что прекрасно понимают оба стоящих у стены. Чонин снова (ведь ему это так понравилось), оттягивает волосы Сэхуна со лба, отстраняя его от себя, и когда член полностью выскальзывает из рта, приподнимает пальцем подбородок парня и любуется. Кёнсу ведёт их за собой на кровать, где вальяжно располагается, маня к себе. Двое переглядываются и с говорящими ухмылками бросаются на кровать к хёну, чтобы покрывать поцелуями его тело и жаркими ладонями скользить по ногам и ягодицам. Чонин достаёт из тумбочки смазку, и, распределив её по пальцам, перекидывает Сэхуну, который повторяет его действия. Они зажимают между собой Кёнсу, безостановочно целуя, а иногда покусывая его шею и губы, и затем вместе проникают в него пальцами, растягивая и прощупывая стенки. Старший чувственно стонет и сжимается изнутри, тяжело дыша. Младшие быстро перекидываются взглядами, и первым начинает Сэхун, который удобно расположился со спины хёна. Он входит медленно и размеренно, как любит и делает это обычно. Он неторопливо спускается ладонями от груди до низа живота Кёнсу и так же неспешно, в такт своим движениями, начинает водить рукой по его члену. Чонин на миг отрывается от губ Кёнсу, чтобы посмотреть на творящееся распутство перед собой. Похоже, это его несказанно удовлетворяет, и он довольно хмыкает, а потом целует сосредоточенного Сэхуна в щеку и шепчет: - Поторопись немного. Младший улыбается и послушно наращивает темп. Кёнсу в это время достаёт руками до члена Чонина, умудряется игриво и дразнящее провести большим пальцем по головке, но тут Сэхун начинает буквально вдалбливаться в его тело, поэтому он практически кричит от удовольствия и начинает быстро надрачивать чужой член. Стоны троих тонут в удовольствии, и когда младший, прочувствовав каждый выдох хёна, наконец кончает, за дело берётся Чонин, который не церемонясь проникает в настолько подготовленный для него вход. Он тянет Кёнсу назад за волосы, чтобы тот прогнулся дугой в спине, ведь так будет куда приятнее обоим. Сэхун, немного отдышавшись, обнимает Кёнсу. А затем очень удачно дотягивается ладонями до ягодиц Чонина, сжимая пальцы на прохладной и мокрой от пота коже и прижимая всех к себе ещё сильнее. Такой простой жест напрочь добивает Кёнсу и он, хрипло выстанывая в последний раз, кончает. У Чонина всё сжимается от удовольствия, потому что он изнутри чувствует, как содрогается чужое тело в оргазме. Пара толчков, и он завершает начатое следом. *** Утром Кёнсу просыпается зажатым в объятиях с двух сторон. Они спали, переплетя втроём ноги. Сэхун размеренно дышит сзади ему в затылок, а Чонин трогательно устроился где-то у груди. Младшие держатся за руки, и что-то наконец немного укладывается в их странных отношениях. Несмотря на то, что Кёнсу больше не хочет спать и ему стоило бы принять душ после вчерашней бурной ночи, он решает насладиться моментом и снова закрывает глаза.