Паранойя

Темноту комнаты нарушали неровные блики свечей, выставленных на столе, освещая хмурые лица собравшихся. Стиснув ладонь Учиха, Сакура устремила взор в зеркало, не отрываясь и не моргая, но парень чувствовал, как дрожит ее рука и совершенно не понимал, чего стоит бояться. Для него все это мероприятие казалось полнейшим бредом сумасшедшего, кем они, собственно и являлись, в такой компании Учиха чувствовал себя единственным здравомыслящим человеком, которым предстояло держать ответ за своих причудливых товарищей. Такие перспективы не радовали, особенно сбивали с толку их рассказы, история Язу совершенно перевернула мысли с ног на голову, и если раньше Саске был в чем-то уверен, то теперь сомневался даже в своем существовании. Но больше всего его беспокоила записка, оставленная, определенно, рукой его брата. Глазные яблоки Ино закатились и теперь, в мрачном свете свечей, из-под длинных ресниц белыми пятнами мерцали глазницы, это было жутко, не страшно, просто противно и неприятно, Саске раньше видел такое по телевизору, но вживую оказалось до дрожи мерзко. Спасая свое зрение и остатки здравого смысла, он опустил взгляд в зеркало, только чтобы не смотреть на блондинку, иначе его будут мучить кошмары. Наруто гулко дышал, почти не шевелясь, застыв, словно изваяние. Краем глаза Саске наблюдал за действиями блондинки, которая водила руками, вырисовывая в воздухе странные фигуры, где-то на краю его бокового зрения, в одном из бокалов, зашевелилась вода. Столб ее поднимался со дна, взмывая вверх, переворачивая, словно закипая, Саске пытался припомнить урок физики, как можно создать такой эффект, но в голову ничего не шло, особенно учитывая те обстоятельства, что расставлял он их сам, да и воду наливал тоже. Губы блондинки бесшумно шевелились, что-то нашептывая, но как ни вслушивайся, звука не было, а вода продолжала восставать против законов физики, будоража бокал за бокалом, пока Ино не застыла, добравшись до восьмого из двенадцати. Она резко вытянула руку в его сторону, стремительно опустив тонкий пальчик в неспокойную жидкость, словно пыталась поймать мошку. Саске почувствовал, как напрягся Узумаки, словно ему было больно, но парень не проронил ни слова, стиснув зубы, так что слышно было скрежет челюстей. Это казалось не просто странным, а каким-то подлинным сумасшествием. В очередной раз, поймав себя на мысли, что этим троим нужно гастроли устраивать, а не пытаться произвести на него впечатление, губы Учиха искривила горькая усмешка. Что они могли ему сказать? Какие ответы могли дать? Их не было, и быть не могло, а если таковые и существуют, то Саске придется искать их самому, и не потому, что вся эта разношерстная компания казалась ему ненадежной, таящей правду, просто с Итачи всегда так, никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, что вот это и есть истина. Сколько Саске помнил брата, он никогда не подпускал его ближе, чем сам того хотел. Сколько тайн он унес с собой в могилу, не пожелав поделиться, а теперь преследует Саске, будто это его вина. Пальчик Ино продолжал разбалтывать воду, а перед глазами Саске лежало холодное зеркало, в отражении которого на него смотрели черные глаза, полные недоверия и боли, может одиночества, обиды, Учиха не мог разобрать, что за коктейль сминает его внутренности в данный момент, он просто хотел знать, причем здесь его брат! Моргнув и тряхнув головой, чтобы сбросить груз непрошенных мыслей, Саске снова уставился в зеркало, но теперь на него смотрела Карин. Лицо ее было собранно и серьезно, чем раньше эта особа не отличалась. Взгляд медных глаз из-под оправы очков вырывал его душу с корнем, и Учиха только обреченно выдохнул. С ним всегда так, мысли о брате заставляют больную голову погружаться в свои собственные депрессивно – паранормальные бредни, рисуя перед глазами лица умерших, только потому, что сам Учиха не мог простить смерть близкого человека. И как, спрашивается, он мог не справиться с управлением на такой-то дороге? Ничего не предвещало беды, но злой рок решил раскинуть колоду на свое усмотрение. Почему именно он, его брат, а не кто-то другой? Почему он всегда держал Саске за дурачка, считая, что тот никогда не сможет понять ход его глубокомысленных рассуждений? Почему?! Боковое зрение вновь уловило движение воды в бокале, теперь более бурное, неистовое, и жидкость стремительно окрасилась в черный, пока Карин приковывала к себе его взгляд. Метаморфоза стремительно распространялась в разные стороны, окрашивая воду, точно в нее капнули концентратом, вода становилась непрозрачной, черной, поглощая в себе остатки света. - Он здесь! – истошный крик призрака в зеркале стоил Саске барабанных перепонок. Парень хотел прикрыть уши, чтобы не слышать этого сумасшедшего звона и скрежета, но сжимающие его ладони Сакура и Наруто, пригвоздили руки к столу, не позволяя разорвать связь, и только потом Наруто заметил черную воду. - Ино, уходи! – его голос разлетелся по всему дому, точно блондинка не сидела с ними за одним столом, погруженная в бредовый ритуал, а была далеко. Тело девушки резко дернулось, словно его ударили электрическим током, но черная вода уже успела подобраться к ее бокалу. Ее снова тряхнуло, а потом блондинка упала на пол, содрогаясь в конвульсиях. Сакура подпрыгнула с места, поднимая ее голову и прижимая к своей груди. Такого шоу Учиха не ожидал и даже растерялся, без его внимания остались суетливые действия Узумаки, который спешил избавиться от всех свидетельств их деятельности, сливая воду в ведро и поспешно, закупорив целлофаном. Только спустя несколько минут Ино смогла открыть глаза, успокоившись. - Чуть не попалась. – Губы блондинки тронула едва заметная вымученная улыбка. Сознательные мысли мгновенно прекратили свое существование, стоило блондинке начать, едва связную речь, относительно того, что ей довелось пережить, блуждая в обрывках памяти мертвых, оккупировавших этот дом. Саске закатил глаза, какая нелепость с его стороны, даже пытаться думать, что они говорят серьезно. Что за бред! Такого сумасшествия даже он себе не позволял, хотя, что странного в том, что они верят в свои бредовые идеи, живут вместе, ежедневно делясь галлюцинациями, чего еще ожидать. Пройдет немного времени, и он станет таким же, совершенно потеряется среди собственного и чужого бреда. Саске упорно не желал становиться таким. Ему следовало взвесить свое решение тщательно, с самого начала, а не хвататься за пустую надежду, что Итачи действительно направлял его, и все же, ответа на вопрос, как записка написанная рукой его брата оказалась у Язу, Саске не знал. Более того, пугало то, что о самом Итачи здесь никто не слышал. Тот самый охотник, о котором было столько споров и недомолвок, носил совершенно другое имя, даже старая потрепанная временем фотография откопалась где-то на чердаке. Среди совершенно ненужного мусора. Саске мог поклясться, что блондина с длинными волосами и небесно-голубыми глазами по имени Тсукури Дейдара, он никогда не знал, более того, был на тысячу процентов уверен, что даже Итачи с ним никогда не сталкивался. И все же, как так получилось, что этот самый Дейдара передал девушке записку от Итачи? С этим предстояло разобраться, и желательно быстрее, а уже после Саске покинет этот сумасшедший дом, даря заботу о своем здоровье профессионалам. - Да прекрати ты! – голос Язу вывел парня из состояния ступора и копания в собственной голове, странно, он и не заметил, как остался один в гостиной, и что за окном уже окончательно стемнело. Его слишком тяготили эти мысли, наверное, у него не только паранойя, но и начальная стадия шизофрении, связанная с зацикливанием на собственном брате. Он с самого начала не верил, что Итачи погиб по собственной неосторожности, и теперь цеплялся за малейшую возможность, понять, что же произошло на самом деле. Может, стоит ему во всем разобраться, и проклятая болезнь сама уйдет? – Сколько можно, положи на место! Глаза Саске слипались, и он бы с удовольствием завалился на кровать, опустошив голову от мыслей, но крики девушки раздражали. Учиха не привык к такому шумному поведению, в их семье с приходом сумерек дом погружался в унылое молчание: телевизор в половину громкости, чтение книг, или тихая беседа – это неписанное правило всегда было направлено только на то, чтобы позволить главе семьи работать в полном спокойствие, здесь все иначе. Саске поднялся со стула, лениво направляясь вверх по лестнице, дорога показалась долгой и трудной, наверное, стоило давно пойти спать. Комната Язу попалась на пути, из-за двери слышались громкие звуки ударов, и что-то билось, при этом девушка пыталась заставить кого-то прекратить это безобразие, но выходило, очевидно, неважно. Учиха набрался смелости, приоткрыв дверь, и просунул голову в образованную щель. Блондинка металась по комнате, в приступе исступления. Вслед за ней, или опережая ее действия, в этом Саске не смог разобраться с первого взгляда, совершали хаотичный полет предметы мебели, книги, статуэтки. Язу пыталась их ловить, но выходило далеко не всегда. В какой-то момент быстро приближающаяся тень оказалась в зоне видимости Учиха, и тот успел отреагировать, скорее инстинктивно, нежели осознано, книга пролетела мимо, врезавшись в стену с такой силой, что страницы рассыпались, вырвавшись из переплета. А потом случилось совсем уж странное событие; взгляд блондинки остановился на нем, немного напуганный, Саске услышал только: «берегись», но было поздно. Небольшая фарфоровая ваза приземлилась аккуратно на его макушку, рассыпавшись осколками. Саске почувствовал, как кровь потекла по щеке, а перед глазами мгновенно потемнело, после чего он провалился в забытье. *** Саске сдавленно простонал, отмечая невыносимую боль в темечке, и открыл глаза. Картинка оказалась расплывчатой, но лицо Язу парень узнал сразу, она склонилась над ним, что-то говоря, но из-за звона в ушах Учиха не мог разобрать ни слова. Саске попытался сесть, но худенькие ручки с неимоверной силой вдавили его в матрас, не давая возможности подняться. - Тебе нужно лежать. – Совершенно серьезно произнесла Язу, когда к Учиха вернулась способность различать звуки. - Что это было? – Весьма страдальчески протянул Саске, криво улыбаясь, готовый выслушать любую бредовую идею, которыми, кажется, обитатели этого дома грезили днем и ночью. – Полтергейст? На губах девушки расплылась улыбка, правда исчезла почти мгновенно, и выглядело это столь не привычно, пусть Саске и видел ее сегодня в общей сложности пару часов. Она вообще казалась странной, запиралась в своей комнате, ни с кем почти не общалась, даже Саске таким затворником никогда не был, но сейчас он думал только о том, как избавиться от головной боли. - Думаю, стоило его так назвать, - уклончиво начала Язу, пока Саске пытался понять, о ком идет речь, - но это всего лишь Артур. Едва различимый жест головой дал понять Учиха в какой стороне от его теперешнего места пребывания, в виде весьма мягкой постели с накрахмаленными голубыми наволочками и простынями, нужно искать ответ. Небольшой столик в углу комнаты, кстати, даже меньших размеров, чем апартаменты Саске, размещал на своей лакированной поверхности окраской под дуб клетку из тонких металлических прутьев. Это отдельное жилье принадлежало весьма милому сорванцу из рода обезьян, породы, насколько мог судить Саске, капуцин. Животное, весьма довольное своей проделкой, и тем беспорядком, которым успело наградить хозяйку, преспокойно уплетало орехи, громко похрустывая зубами. - Забавный. – Только и смог сказать Саске, животное ему, и правда, понравилось, но заводить себе такого никогда не стал бы, не любил Саске лишние хлопоты, и своих хватает. - Да уж, забавный, когда сидит в клетке, а если выскочит, то пиши пропало. – Пожала плечами девушка. Саске ее прекрасно понял. - Слушай, Язу, не сочти за наглость, мне просто интересно. Почему ты все время сидишь одна? Другие общаются, а ты в одиночестве. – Зачем ему это нужно? Саске не планировал задерживаться, да и заводить знакомства в его планы не входило, но учитывая обстоятельства последних месяцев его жизни, общения с живыми людьми крайне не хватало. Мать только плакала, а отец и вовсе пытался избегать его. Единственное, что оставалось Саске, это навязчивые галлюцинации, которые даже не старались порадовать его задушевной беседой. Некогда Учиха проштудировал массу литературы о своем недуге, отмечая, что больные ведут весьма высокопарные дискуссии со своими бреднями, он этого был лишен. И пусть в этом доме скопище сумасшедших, они тоже люди, как и он, и ничем не лучше. - Да, как сказать. Обычно, я знаю все, что произойдет за день и мне не интересно. – Пыталась пояснить Язу, пока Саске судорожно моргал. – Это так утомительно. Смотрел «День сурка»? Вот, считай, я застряла в нем. Каждое утро я знаю, кто что скажет, кто что сделает, и это бесит. Сегодня утром, я тоже знала, знала, что когда ты приедешь, будешь недоволен своей комнатой, так что кровать мы переставили, знала, что Ино и Сакура будут от тебя без ума и едва не подерутся, но что-то пошло не так. Не знаю, может это из-за тебя, а может еще что-то, но дальнейшие события совершенно не совпадают с тем, что я видела. - То есть, - Саске приподнялся на локте, - ты правда видишь будущее? - Я же говорила. – Язу обреченно вздохнула, пытаясь подобрать слова. – Это началось еще в глубоком детстве, я помню, как проснулась однажды и ревела, просто не в силах успокоиться. Мама тогда спросила, что случилось, а я ответила, что бабушка умерла. Она болела, сильно, но была жива, вот только к вечеру она вправду скончалась. Потом еще раз и еще, вот тогда мои родители забили тревогу. Психологи и прочие, даже мысли ни у кого не возникало, что мои видения это нечто сакральное, нет – я больна! Меня нужно лечить. До одиннадцати лет я не выходила из дома, постоянно пребывала под психотропными веществами, но стоило врачу сказать, что мне лучше и снизить дозировку, когда мозг прояснялся, сны возвращались. Тогда врача меняли и все начиналось по новому, потом меня упекли в клинику, там уже появился Орочимару, говорил что-то про невосприимчивость к препаратам, и что мне никто не сможет помочь. Родители и сплавили меня сюда. - Тяжело, наверно? – Полюбопытствовал Учиха, окончательно приняв вертикальное положение, усаживаясь на кровати, голова совершенно перестала болеть. - Да нет. – Отмахнулась Язу. – Я привыкла. Всегда была одна, так что ничего удивительного. Я, конечно, понимаю, что ты мне не веришь, но я говорю чистую правду, я никогда не считала, что у меня с головой проблемы, в отличие от Наруто или Сакуры, уж они-то на самом деле имеют сдвиг по фазе. Но, ты же лечился раньше? Учиха кивнул косматой головой, соглашаясь с ее словами. Не смотря на всю несносность своего характера, просто поболтать ему очень даже понравилось, и даже спать не хотелось. Тем более радовало то, что навязчивые галлюцинации перестали его преследовать, образы Карин и того парня не в счет, это реакция на смену обстановки. - Да, мне пять было, когда это случилось в первый раз, но все закончилось благополучно. – Разъяснял Учиха. - Почему тогда ты здесь? – Задала очередной вопрос Язу, и Саске впал в легкое замешательство. – То есть, ты же уже вылечился один раз, почему теперь ты среди компании безнадежных больных, которым место в сумасшедшем доме? - Ты же не считаешь себя больной. – Оспорил Учиха, как-то стремительно он потерял нить разговора. - Но врачи считают, и они уверенны, что современная медицина не способна мне помочь, но почему ты здесь? – Продолжала наседать Язу. Саске пожал плечами. - Понятия не имею. Орочимару предложил, я сомневался, а потом эта записка на обороте фотографии, меня как громом поразило, вот я и здесь. – Учиха сам не понимал, что говорит и как это объяснить, слишком туманно, слишком бредово, хотя, чего брать с психически больного человека. – Стоп! Записка! Откуда у тебя записка от моего брата? - Понятия не имею. – Честно призналась девушка, но тут же в глазах вспыхнуло подозрение. – А ты уверен, что писал твой брат? Может просто почерк похож, да и только? Саске стремительно соскочил с кровати, чуть пошатнувшись от легкого головокружения, но потом бодро зашагал к двери. Язу так и застыла, широко распахнув глаза. Учиха остановился, занеся руку над ручкой. - Пойдем. - Куда? – Не поняла девушка. Саске в странности перещеголял всех, кого Язу доводилось знать, какие мысли управляли его поступками, для блондинки оставалось тайной за семью печатями. Но она последовала за ним. В доме царила полная тишина, только голос Наруто, который всегда разговаривал во сне, иногда нарушал ту идиллию. Они как шпионы крались по лестнице, чтобы никого не разбудить. На середине Саске остановился, повернув голову к девушке. - А это правда, то, что ты мне говорила днем, про команду, людей со сверх способностями? – Почему-то этот вопрос не давал Саске покоя. Язу подняла на него голубые глаза, ставшие искристыми точками в темноте. - Чистая. – Подтвердила она свои слова, чем заставила Саске задуматься. – По крайней мере, так должно было быть. Это проект охотника, Орочимару о нем не знал, и не должен. - Звучит не убедительно. – Скептически протянул Учиха, а Язу и не собиралась его переубеждать, слишком рационально он смотрел на вещи, даже собственный дар считал психическим расстройством. А ведь именно появление Саске в стенах этого дома, заставило покойных членов их маленькой банды собраться вместе, пусть не всех, но ведь никто не говорил, что остальные не появятся. В любом случае, Язу не собиралась больше возвращаться к этой теме, каждый сам выбирает, во что верить, а во что нет, так мы выбираем свою истину и правду жизни. Дверь комнаты Саске открылась без единого звука, и парень стремительно прошел вперед, направившись к книжным полкам, но резко остановился, вперив изумленный взгляд в стену. – Опять ты. Язу остановилась за его спиной, наблюдая за тем, как подрагивают страницы раскрытой книги на полке, и пусть Саске не говорит, что это только его галлюцинация, она тоже это видит, хоть и не того, кто это делает. Итачи лениво переворачивал страницы, полностью игнорируя присутствие младшего брата. Взгляд его чернильных глаз особенно выделялся на бледном мертвом лице, от чего Саске даже в дрожь бросило. Никогда раньше младший Учиха не замечал, каким бледным стал его аники после смерти, но сейчас Саске жаждал не задушевных бесед с братом, а возможности опровергнуть или подтвердить свои предположения. Взяв с полки рамку, он вынул фотографию и протянул ее девушке. Язу долго рассматривала строки, аккуратно выведенные на обратной стороне. Теперь и у нее сомнений не оставалось, почерк один и тот же, не просто похож, а идентичен. Наконец она устремила взгляд на Саске, лицо ее выглядело потерянным. - Я не знаю, как это объяснить. Я знаю одно, твоего брата здесь никогда не было, и я его не видела, но может, в вещах охотника мы сможем найти ответ. – Предложила девушка, и, поняв, что Саске весьма заинтересовался ее идеей, продолжила. – После его смерти, Орочимару собрал все вещи принадлежащие охотнику, и запер в чулане под лестницей. Ключ есть только у него, но, думаю, мы сможем его стянуть, пока он будет проводить свои консультации.