Паранойя

Глава 12 - Саске-кун. – Приторный голос, с легкими нотами похоти и восхищения послышался над самым ухом, а потом влажный язык скользнул по ушной раковине. Учиха, скорее инстинктивно, чем понимая, что происходит, дернул головой, желая избавиться от этого ощущения, но ничего не вышло. – Просыпайся, Саске-кун, я хочу, чтобы ты был в сознании. С огромным трудом Саске заставил себя разлепить глаза, да только пользы это не принесло, картинка была расфокусирована и плыла, а яркий свет ослеплял. Какие-то люди, размытые очертания которых Саске улавливал боковым зрением, суетились вокруг, что-то нашептывая друг другу. Учиха старательно пытался припомнить последние события, поскольку совершенно не мог понять, где находился. Неплохо было бы осмотреться, но даже движение головой не удалось, все, что мог парень, это следить глазами. Руки, ноги и голова, оказались прочно зафиксированы ремнями, лишая брюнета возможности двигаться, а во рту чувствовалось что-то на подобии металлической трубки, по которой противно скрипели зубы. Сказать, что Саске был шокирован, значит, ничего не сказать, он чувствовал, что нарастает паника, но никак не мог вспомнить, где оказался и почему. Мозг лихорадочно работал, восстанавливая хронологию событий. Снимок дома на стене, Наруто на крыше, падение, Орочимару с его предложением. Саске вспомнил, как согласился на лечение в клинике, как его привезли, и огромные санитары в белых халатах подхватили его под руки, увлекая вглубь коридоров. Он не сопротивлялся, просто не видел в этом смысла, а потом его накачали психотропными препаратами и он отключился, но вот оставался вопрос, что теперь с ним собирались делать? Физиономия Орочимару показалась перед глазами, врач улыбался, чем-то радуясь, а Саске готов был выпрыгнуть из собственного тела от ужаса. Пальцы психиатра заскользили по его груди, едва ощутимо царапая кожу ногтями, и Учиха понял, что одежды на нем нет. Только сейчас он ощутил тот холод, который царил в помещении, чем-то напоминающее комнату пыток. - Ах, как долго я этого ждал, Саске-кун. – Пропел Орочимару, продолжая улыбаться, заглядывая в расширенные от ужаса глаза Саске. – С первого взгляда на тебя, я понял, что ты особенный. Таких очень мало, твои глаза способны видеть то, что другим не дано, но я не мог получить тебя, а теперь все встало на свои места. В голове Учиха мгновенно вспыхнули сотни вопросов, но он не смог произнести ни звука из-за железяки, которая придавила язык, так что только промычал. Психиатр снова улыбнулся, подхватывая со столика что-то, чего Саске не смог увидеть, но мгновенно почувствовал холод воды или спирта, в районе живота, содрогаясь всем телом. Глаза Орочимару вселяли в Саске просто вселенский ужас, он смотрел как маньяк-потрошитель, поймавший свою долгожданную жертву. Саске снова промычал, желая, чтобы от него отстали, но у врача были свои собственные соображения на его счет. Несколько присосок прицепились к коже, в том месте, где тело смочил Орочимару, а после врач снова наклонился к его лицу, так близко, что Саске мог разобрать по запаху, чем весь день питался мужчина. - Тебе повезло, Саске-кун, ты пройдешь весь путь Шисуи. – Учиха дернулся, безуспешно, но врач уже не смотрел на него, отвернувшись к кому-то за своей спиной. - Schließen Sie an!* В следующую секунду Саске почувствовал легкое покалывание в районе запястий и щиколоток, потом живота и головы, а после его точно молния в голову ударила. Парень выгнулся дугой, под напором электрического тока, чувствуя, как мозг плавиться, превращаясь в кашу. Глаза закатились сами собой, во рту появилась пена, стекающая по открытым губам. Он даже кричать не мог, не то, что соображать, так больно Саске еще никогда не было. Сколько времени длилась эта процедура, Учиха понятия не имел, но когда его прекратило трясти и в голове немного прояснилось, первое, о чем подумал Саске, так это желание умереть. Но, стоило Саске расслабиться и перевести дыхание, экзекуция повторилась, причем в полном объеме, к ночи Учиха не то что говорить не мог, он не чувствовал собственного тела и не осознавал себя в пространстве и времени, его не существовало. Глаза заволокло пеленой, и он почти ничего не видел, только темные пятна, которые суетились туда-сюда, а по щекам текло что-то липкое и теплое. Здоровый санитар подхватил его на руки, перебросив через плечо, Саске слышал, как что-то говорил Орочимару, казалось, этот голос он теперь просто не в состоянии будет забыть, но не понял ни слова. Его несли по темным коридорам с раздражающе мигающими лампочками, но все это осталось за гранью разума Учиха. Саске просто жалел, что на свет родился. Словно мешок его бросили на кровать, с выступающими пружинами, которые стремительно впились в тело под лопатками, но это осталось без внимания. Учиха просто устал, и почти сразу отключился, но все же был удивлен, что вообще выжил после такого. Всю красоту испытанного на нем метода, Саске смог понять только глубокой ночью, когда, широко распахнув глаза, взирал на мертвецов, обступивших его со всех сторон. И, черт возьми, он их слышал! Стоны и вой врывались в его голову, сотрясая стены. Учиха забился в угол кровати, затыкая уши, чтобы оказаться в желанной тишине, но и эта мера не помогала. *** Фугаку с остервенением ударил кулаком по столу, так что немногочисленная посуда подпрыгнула со своих мест, выругавшись сквозь плотно сжатые зубы. Пальцы его столь сильно сжимали трубку телефона, что даже костяшки побелели от напряжения, а взгляд холодных глаз, готов был испепелять все на своем пути. - Что значит, я не имею права! – Возмущался мужчина под недоуменными взглядами супруги и Якуши, присутствовавшего при разговоре. – Это мой сын, и я требую, чтобы вы немедленно прекратили лечение, мы заберем его домой! - Фугаку-сан, - голос Орочимару на другом конце провода выводил Учиха из себя, в каждом его слове скользило превосходство, словно он царь и бог в одном лице, - вы подписали документы, по которым передали мне полное право судить о состоянии Саске. Как его лечащий врач, я не вижу улучшений. Саске опасен для окружающих, и я настаиваю, чтобы вы расценили ситуацию правильно и дали своему ребенку способность вылечиться. Как я понимаю, вы сейчас не способны рассуждать, так что оставлю за собой право решать дальнейшую судьбу своего пациента. - Слушай, ты! – Фугаку совершенно потерял способность контролировать себя. Он ненавидел Орочимару, за то, что тот сделал с его сыном, а теперь добрался и до второго, единственного ребенка, который у них остался, самого любимого малыша. – Я тебя убью, понял! Я тебя в порошок сотру! Убери от моего сына руки – мразь, не смей к нему прикасаться! Ты еще ответишь за то, что сделал с Итачи, а за Саске я тебя уничтожу! - Какие громкие речи, Фугаку-сан, - хохотнул Орочимару, от чего мужчина просто опешил, - вы можете мне угрожать, но только я могу помочь вашему сыну. Любой суд встанет на мою сторону! - Суд, значит! Будет тебе суд! – Рычал Фугаку. – Только вряд ли ты найдешь такого судью, который оценит твои старания в убийстве! - Послушайте, Фугаку-сан, вы можете меня оскорблять, сколько вашей душе вздумается, но не стоит выдвигать обвинения, когда у вас нет никаких доказательств… - Пытался умерить его пыл Орочимару, попутно просматривая план дальнейших мероприятий для Саске, намеченных на сегодняшний день. Психиатр понимал, что слишком торопится, но путь Шисуи долгий, а у него не так много времени. Если Фугаку действительно прибегнет к помощи властей, Орочимару останется ни с чем, а такого он допустить не мог. Пусть это даже окажется смертельно опасным для пациента. К тому же Итачи сам был виноват, не стоило оставлять завещание, по которому его должны были кремировать. - Есть у меня доказательства, ублюдок! – Оборвал его Фугаку и на секунду Орочимару замер. – У меня на руках все записи того, что ты делал с моим сыном, заполненные твоей рукой и под твоей подписью! Скажешь, что я блефую? Орочимару молчал несколько долгих минут, и Фугаку даже пришел к выводу, что победил в этой словесной перепалке, но психиатр собрался с мыслями и даже нашел в себе силы рассмеяться в трубку. - Я не берусь заочно оценивать подлинность тех документов, которые оказались у вас на руках, Фугаку-сан, и уж тем более того метода, путем которого они теперь при вас, но уверяю, я слышу об этом впервые. – Услышав его слова, Фугаку замер, а от лица, казалось, оттекла вся кровь, настолько бледен он стал. – В силу своей природной доброты, я не стану подавать в суд за оскорбления и клевету, но ничего не могу сделать, пока не увижу от вас того самого разрешения суда, снимающего с меня ответственность за здоровье вашего сына. В трубке раздались гудки, и Фугаку со злость швырнул несчастный аппарат в стену, который поспешил хрустнуть и рассыпаться осколками. Микото неотрывно смотрела на мужа, большими испуганными глазами, пока тот наматывал круги по комнате, словно зверь, загнанный в угол, казалось мужчина отчаялся, но из любой ситуации есть как минимум два выхода. Первым, на данный момент, было обращение в суд, но этот жест не давал полной уверенности в том, что отцу вернут его ребенка, вторым – взять ситуацию в свои руки полностью. Наконец Учиха остановился, и в холодных глазах, цвета расплавленного свинца загорелись искры решимости. - Мне нужно позвонить. – Мужчина произнес это таким тоном, словно выносил смертный приговор, что не могло оставить равнодушной Микото, и женщина готова была заплакать, Кабуто, в свою очередь, мучился вопросами о законности методов Фугаку, боясь, что за его поступок последует уголовное преследование. Фугаку направился в свой кабинет, и психотерапевт поспешил за ним, пытаясь отговорить, пока не поздно. Массивная дубовая дверь закрылась за его спиной. - Фугаку-сан, постойте! – Мужчина перевел на него взгляд, и Кабуто даже в дрожь бросило. – Я лишь хочу удостовериться, что вы не сделаете себе хуже, что вы собрались делать? - А так не ясно? Если я не могу забрать своего ребенка законным способом, то я его украду! Благо есть люди, способные провернуть эту операцию. – Намеренья отца вполне объяснимы, но о пропаже пациента из психиатрического отделения узнают мгновенно, и тогда Учиху старшего ждало суровое наказание. - Может, стоит обратиться в суд? – Полюбопытствовал Якуши. Он ни в коем случае не пытался остановить его, сменить намеренья, но Якуши привык поступать по закону, чего сейчас не наблюдал, перспектива уголовной ответственности его пугала. – Поймите, так не поступают! На секунду лицо Учиха посерело, а в глазах вспыхнул огонь, не суливший ничего хорошего, но Фугаку смерил свой пыл. - Послушай меня, юнец, ты понятия не имеешь, что я чувствую. У тебя нет детей, и ты представить не можешь, насколько глубокую рану нанес мне сегодня, заявившись в мой дом и говоря о том, что моего старшего ребенка одиннадцать лет пытали, точно в концлагере времен фашистской германии! Я говорил тебе, что убью того, кто это с ним сделал, а Учиха слов на ветер не бросают! Однако, сейчас, для меня главным приоритетом является возвращение моего маленького мальчика домой! И ради этого я пойду на все! – Якуши поправил очки, опустив голову в пол, но после, распрямив плечи, решил что-то для себя. - Вы прекрасный отец, Фугаку-сан! Смотря на вас, я жалею, что мой был не таким! Если вы не против, я бы хотел оказать посильную помощь. – Учиха нервно моргнул, пытаясь понять, что такого может предложить психотерапевт, и Якуши поспешил продолжить свою мысль. – Если вам удастся выкрасть Саске, подозрения падут на вас, и в первую очередь его придут искать сюда, о моем участии никто не знает, так что я мог бы спрятать его у себя, на время. Фугаку раздумывал над его словами, отцовское сердце не желало расставаться с сыном ни на минуту, сейчас Фугаку особенно остро чувствовал ту пропасть, которая выросла между ним и старшим. Итачи мог сказать ему, должен был, почему столько лет молчал? Ладно, пока он был маленьким, его могли запугать, но потом, почему даже словом не обмолвился? Боялся? Не отца же! Фугаку был строгим родителем, растя своих сыновей в суровой дисциплине, но при этом ни разу не поднял на них руку, никогда не унизил и не повышал голос, напротив, если отец становился серьезен, дети знали, что он не доволен и стремились исправить свои ошибки. Да, Саске несколько раз выхватывал подзатыльник, иногда он был не управляем, но и этот жест был чисто символическим и никогда не причинял боли. Почему молчал Итачи? - Хорошо, пусть будет так. – Хрипловатым голосом произнес Фугаку, отворачиваясь от психотерапевта, и выискивая номер нужного телефона в толстой записной книжке на массивном письменном столе. Длинные гудки продлились не долго, и, услышав короткое «Да», мужчина поспешил разъяснить причину своего звонка. – Это Фугаку Учиха, у меня есть работа для вас! *** Холодный ветер пробирал до костей, снова пошел снег, засыпая едва убранные улочки сугробами. Одинокий фонарь на углу покачивался, словно маятник, даря скудное освещение этой темной подворотне. Язу куталась в куртку, пытаясь справиться с приступом паники. Она знала, что все ее друзья, оказавшись за стенами этого заведения, не возвращались живыми, так могло случиться и с Саске, и с ней, но девушка не видела другого выхода. По телефону Ино красочно рассказала все подробности прошедшей ночи, с яркими синонимами, и Язу долго решала, как поступить. Но она просто не могла оставить парня одного в такой ситуации, ее выбрали ему в напарники, и она должна была сделать все возможное, чтобы с Саске ничего не случилось, иначе не оправдает возложенного на нее доверия. Последний раз оглянувшись на темный переулок, по которому шла, девушка набрала в грудь воздуха и сильно стукнула в металлическую дверь, посреди высокого кирпичного забора, украшенного сверху колючей проволокой. Калитка приоткрылась, и перед лицом Язу предстало раскрасневшееся от мороза лицо охранника. - Ты кто такая? – Мужчина был груб, но чего собственно она ожидала, оказавшись под стенами клиники в восемь часов вечера, когда нормальные люди уже давно дома. - Язу Такеши, мне нужно поговорить с Орочимару-самой, он мой лечащий врач. – Отчеканила девушка, чувствуя нервный тремор во всем теле. Охранник улыбнулся, открывая калитку шире, и приглашая ее внутрь. Когда засов скрипнул позади, Язу полностью осознала, что никогда больше не выйдет от сюда. Темные коридоры клиники петляли перед глазами, пока охранник не остановился возле двери, тихо постучав. - Минуту. – Донесся голос Орочимару, и Язу с трудом проглотила ком, подкативший к горлу. Сейчас, от испытываемого ей страха, все чувства девушки обострились, и она смогла расслышать фразу, сказанную почти шепотом кому-то в кабинете. – Приготовьте операционную на завтра, начнем с утра пораньше. Из кабинета вышел огромного роста и крепкого телосложения санитар в белом халате, бросив косой взгляд на девушку, а после ее втолкнули в кабинет. Орочимару, восседая за своим столом, поднял на нее удивленный взгляд. - Язу, что-то случилось? – Казалось, врач был взволнован и не ожидал увидеть ее здесь. - Орочимару-сама, все вернулось. – Тараторила девушка, пока не передумала. – Родители напуганы, а я не хочу доставлять им проблем, так что… - Ты решилась на прогрессивное лечение. – Закончил за нее речь психиатр, смотря взглядом полным ожидания. – Присядь, Язу, я вижу, как ты напугана, поскольку решение принимала в одиночку и не нашла поддержки у близких, я расскажу тебе как устроен человеческий мозг и каких результатов будем добиваться процедурами. ____________________________________________________ * - Подключайте!