Паранойя

Множество ярких ламп слепили глаза, а холод металлического стола, похожего на тот, на котором разделывают туши на скотобойне, прожигал спину, поясницу и лопатки. Кожа покрылась мурашками, а губы посинели. Саске водил глазами, опять оказаться в той комнате парню не нравилось, но казалось, что что-то изменилось. Он был прикован по рукам и ногам, рот заткнут, так что кричать у него все равно не вышло бы, но суета вокруг его персоны наводила куда больше страха, нежели вчера. Напрягало и отсутствие Орочимару, не спускавших вчера с парня хищных глаз. Санитар в последний раз затянул узлы, чтобы пациент не вырвался во время процедуры. Саске из последних сил и здравого рассудка, который он стремительно терял в стенах этого злачного заведения, пытался взять себя в руки и не паниковать раньше времени. Электрошок он выдержал, было больно, невыносимо, но теперь Учиха знал, чего стоит ожидать впоследствии, а быть готовым, значит быть вооруженным против собственного страха. Он всегда проходит, стоит только привыкнуть, как бы страшно это не звучало, но парень видел только один способ остаться в здравом уме, привыкнуть к этим варварским методам. Дверь, то ли операционной, то ли комнаты пыток, отворилась, пропуская внутрь самого психиатра, и Учиха почувствовал предательский укол в груди собственной паники, которую с таким трудом пытался подавить. На нем был белоснежный халат, тщательно отутюженный, без единой складки. Длинные волосы врача собраны в хвост, открывая лицо полностью, чего раньше за ним не наблюдалось. Он высоко держал руки в резиновых перчатках, стараясь ничего не касаться. По всей его позе и поведению брюнет на столе пришел к выводу, что нынешние процедуры окажутся куда более ужасными, по сравнению с электрошоком. - Alles bereit? (1) – Голос Орочимару эхом разлетелся по комнате, практически оглушая, но слов его Саске не понял. Один из санитаров повернулся к нему, окинув парня придирчивым взглядом, и только после этого ответил Орочимару. - Ja, Herr Doktor. Sie können loslegen. (2) - На лице психиатра расплылась устрашающая улыбка, не сулившая ничего хорошего. С большим трудом, из-за кляпа во рту, Саске проглотил подступивший к горлу ком. Его неистово трясло от страха, и еще больше от того, что он не имел понятия о том, что с ним собираются делать. - Gut, fangen wir an. Skallpel! (3) - Ответил психиатр, подходя к своему пациенту. Санитар сделал свет еще ярче, от чего у Саске заслезились глаза, протягивая врачу скальпель. Орочимару проверил его остроту и остался недоволен, скривив тонкие бледные губы, хирургический инструмент оказался тупой, но это не остановило его. – Что же, пусть будет так. Учиха дернулся, у него словно второе дыхание открылось, и сил прибавилось в разы, только теперь он понял, что с ним собираются делать, а ведь никакого обезболивания, прежде чем его разрезать, не проводили, все будут делать на живую, чтобы Саске сполна насладился ощущениями. Несколько санитаров навалились на него со всех сторон, пригвоздив к поверхности стола на мертво, не давая возможности даже пальцем пошевелить. Орочимару деловито осмотрел его живот, придирчиво выискивая подходящее для первого разреза место. Тупой скальпель впился в кожу, едва надавливая, противно царапая. Саске почувствовал, а по поверхности кожи потекли первые струйки крови, зажмурив глаза и рыча, как дикое животное от боли. Но Орочимару прервали. В комнату вошел взмыленный мужчина, в форме охранника, привлекая к себе внимание психиатра. - Herr Doktor, fingen wir mit dem Mädchen in intrem Büro, versuchte Sie anzurufen. Was mit Ihr zu tun? (4) - Зычным голосом произнес он. Орочимару задумался, сузив желтые глаза и нахмурив брови. Саске не понимал ни слова, что само собой напрягало нервы до предела, да еще и боль обещала расплавить остатки его поврежденного мозга. - Braten Sie die Gehirne, um wußte, wie man die Regeln brechen. (5) – Наконец, после длительного раздумья, ответил врач, и охранник поспешил удалиться, кивнув головой в знак согласия. Орочимару вернулся к своему занятию, вырывая из груди Саске душераздирающие крики, когда тупой скальпель врезался в мышцы под кожей, задевая нервные окончания. Саске находился в почти бессознательном состоянии, когда Орочимару запустил руки к нему во внутренности, но отчаянно пытался ухватиться за остатки разума, чтобы знать, к чему приведут последствия. Неожиданно Орочимару повеселел, даже принялся развлекать истерзанного болью пациента разговорами. - Знаешь, Саске, это так волнительно для меня. Кажется, будто я впервые это делаю, и не было того бесчисленного числа пациентов до тебя. Это так странно. – В ответ на его речь Учиха только сдавленно простонал. Парень не понимал, чему можно радоваться, когда копаешься в кишках, или где он там рылся, живого человека, да еще находящегося в сознании, очевидно сам врач такого букета ярких впечатлений никогда не получал и Саске искренне желал ему оказаться на его месте. Он пытался думать о чем угодно, только не о той боли, что терзала его изнутри и снаружи. Казалось, болело все, даже волосы, причем так сильно, что даже сгореть заживо было куда более привлекательней. Там хотя бы недолго мучиться придется. Орочимару взял скальпель, пытаясь что-то отрезать внутри, но задел кровеносный сосуд, причем крупный и кровь фонтаном брызнула во все стороны, заливая и белоснежный халат психиатра, и лицо самого Учиха. Орочимару выругался, заталкивая во вскрытую брюшную полость первую попавшуюся тряпку, а от нее санитарными нормами и не пахло. Саске с ужасом осознал, что если выживет и сегодня после такого красочного представления с его собственным телом, то, несомненно, умрет позже от обширной инфекции. Спустя пару часов кровотечение удалось остановить, но теперь Учиха был на грани жизни и смерти, переливания ему не проводили, а объем потерянной крови возместить быстро вряд ли удастся. Орочимару сжимал в руках что-то красное и скользкое, можно было решить, что это сгусток крови, но судя по его довольному лицу, это что-то росло внутри Саске и служило ему верой и правдой все шестнадцать лет его жизни. - Теперь начнется вторая ступень пути Шисуи, Саске. Твой организм без инсулина, с учетом кровопотери, заставит тебя быстро приближаться к коме, но ты в нее не впадешь, я уверен. Твой мозг станет работать в условиях огромного стресса и откроет тебе грани своих возможностей, о которых ты и подозревать не мог. – Орочимару склонился к самому уху пациента, но Саске вряд ли его слышал, в таком состоянии. *** Получив распоряжение Орочимару, охранник вышел из операционной, бросив колкий взгляд на новенького, поступившего в его распоряжение этим утром. Мужчина выглядел внушительно и прекрасно подходил на занимаемую должность, однако опытный коллега опасался, что новичок не будет готов морально к тем правилам, что установлены в стенах этого заведения. Блондинка, что нарушила режим и вломилась в кабинет главврача, вырывалась из его крепких рук, но попытки были тщетны. - Пойдем, Кисаме, доктор решил, что ей нужно провести процедуру! – Новенький, со столь необычным именем, потянул девчонку за руку, стараясь держаться от своего коллеги на достаточном расстоянии. - Пустите, - едва слышно заговорила Язу, просто не зная, что еще может сделать, - пожалуйста. Они хотят убить меня. Кисаме бросил на нее холодный взгляд прищуренных серых глаз, от чего у девушки даже мурашки по спине побежали, и она напрочь забыла о том, что только что заботилась о сохранности собственной жизни. Смотреть в эти лютые глаза, которые не знают пощады, оказалось действием не для слабонервных, и все же она обещала Саске, что поможет выбраться из этого заведения, да и шансов у нее куда больше. Дернувшись, в отчаянной попытке, Язу потерпела разгромное поражение, а мужчина, недовольно скривившись, забросил ее себе на плечо, даже не почувствовав веса ноши. - Отпустите, пожалуйста. – Лучшее оружие, которое на данную минуту было доступно девушке – это слезы, и она поспешила им воспользоваться. Но охранник остался глух и нем. Всю дорогу Язу пыталась вырваться, закатывая истерики. Она билась словно мотылек, оказавшийся в стеклянной банке, не переставая кричать, о том, что ее хотят убить и звала на помощь, но в стенах клиники Орочимару весь персонал давно привык к подобному и не обращал внимание. Темная комната, с кафельной плиткой на гладких стенах и металлическим стулом посередине, дала окончательно понять, что бежать не куда. Кисаме крепко держал ее, пока коллега пристегивал ремни, лишая пациентку возможности двигаться, прикрепляя электроды на голой коже тела и головы. В рот Язу вставили металлический штырь, прижав язык, и туго затянув сбрую на затылке. Осмотрев свои труды, старый охранник еще раз проверил крепление всех ремней, он лучше многих знал на какие выкрутасы способны пациенты под напором электрошока, однажды ремни затянули не достаточно сильно, а вот электроды прикрепили просто превосходно и тогда пациент вырвался, устраивая немыслимый забег по процедурной. Несколько человек, пытавшихся его остановить, получили весьма серьезные удары электрическим током. Подобного не должно больше повториться. Новенький произвел благоприятное впечатление, его коллега был крайне удивлен такой холодностью и решительностью, пусть в начале рабочего дня ему и провели инструктаж, предупредив, что больные люди готовы пойти на любые ухищрения, только избежать необходимых процедур, все равно далеко не каждый, с первого раза, оставался так собран. А девчонка так кричала и просила помощи, что даже у прожженного временем охранника сердце защемило. - Ты молодец, Кисаме. – Он похлопал коллегу по плечу, весьма искренне радуясь, что не пришлось проделывать всю работу в одиночку. – Присмотри за ней, я включу ток. - Угу. – Буркнул в ответ Кисаме, устремляя взгляд холодных глаз на девушку. Язу готовилась проститься с жизнью. Коллега Кисаме направился к противоположной стене, на которой гордо красовался огромный рубильник, очевидно специально сделанный таким большим, чтобы его не приходилось долго искать. Кисаме повернул голову в его сторону, а потом сделал пару быстрых и тихих шагов, казалось, что эта грозная фигура просто не способна передвигаться столь бесшумно, но его маневренность удивляли. В долю секунды нагнав своего коллегу, ловким движением руки, Кисаме вынул фонарик из-за пояса, с силой приложившись им по темечку коллеги. Язу дернулась от шока и удивления, пытаясь вскрикнуть, но ничего не вышло. Огромный мужчина проверил пульс своей жертвы, убедившись, что тот еще жив, после чего вернулся к ошарашенной девушке, снимая сбрую с лица. Глаза Язу готовы были на лоб вылезти от удивления. - А теперь говори, кто такая и что знаешь об Учиха Саске! – Язу несколько раз удивленно моргнула, прикрывая пушистыми ресницами большие синие глаза, попутно пытаясь проглотить вязкую слюну, скопившуюся в горле. - Язу Такеши, мы с Саске проходили одну программу в доме, потом меня выписали, а он оказался здесь. – Отчеканила девушка, когда страх поутих, и до сознания дошло все, что происходит вокруг. Саске действительно странным образом влиял на нее, стоило оказаться в зоне досягаемости этого парня и видения исчезали совершенно. Останься Язу дома, знала бы, что за ним придут, а так… И все таки, такая случайность выпадает не каждому и ей крупно повезло. - Где он? – Кисаме говорил быстро и задавал вопросы только по существу, привыкший решать вопросы по мере их появления быстро и грамотно. - В операционной. Я видела, как его туда отвозили. – Кисаме задумался, почесывая шершавым пальцем подбородок. - Так, а ты что здесь делаешь, раз тебя выписали? – Не смотря на его очень недалекую внешность, человека не способного к сложным мыслительным процессам, он удивительно быстро соображал и делал выводы. - Я хотела ему помочь. – Только и смогла выдавить из себя Язу, не зная, стоит ли вдаваться в подробности. Но Кисаме не стал задавать вопросов, все, что было сверх необходимой ему информации, являлось сугубо личным делом и его ни в коей мере не касалось. Одно мужчина знал точно, им придется вытаскивать двоих. Его огромные пальцы ловко расстегивали ремни, освобождая запястья девушки, вскоре Язу могла сама освободиться дальше, пока он подтягивал бесчувственное тело коллеги к тому самому креслу. Привязав его и заткнув рот, чтобы не шумел, Кисаме взял Язу за руку, подводя к двери. - Я сейчас тебя выведу, но ни звука, поняла? – Блондинка кивнула, выполняя его приказ. Теперь можно было не беспокоиться о Саске. Длинные коридоры таили в себе массу мест, где можно было укрыться от посторонних глаз, оставаясь незамеченным. Язу облазила их все прошлой ночью, но даже представить не могла, что затеряться в них столь просто. И только когда ворота клиники остались позади, а глаза слепил яркий дневной свет, отражаясь от белоснежной поверхности усыпавшего землю снега, Язу вздохнула с облегчением. Кисаме указал ей в сторону дома, через дорогу, куда она и направилась, не особенно обращая внимание на холод под босыми ногами и пробирающий до костей ветер. *** Саске била крупная дрожь, во рту пересохло, а тело горело в огненном котле. Перед глазами мелькали яркие пятна, а мозг отказывался работать. Изнутри его заживо съедала лихорадка, как и предполагалось, началась обширная инфекция, грозившая сепсисом, а снаружи его слух терзали голоса, но парень был настолько слаб, что не обращал на них внимания. Хотят убить – пускай, все лучше, чем так мучиться. У него не было сил даже голову поднять, не то, чтобы дотянуться до стакана воды, который санитар заботливо оставил на полу. Губы его посинели, а кожа стала почти прозрачной, но при этом покрылась лихорадочным румянцем. Грубо зашитый шов чесался и опух, распространяя жар по всему телу, и, если Саске случайно зацеплял его, по животу сочилось что-то липкое с противным запахом. Он гнил заживо, вчерашней ночью ему казалось, что с ним происходит именно это, но как Саске ошибся в своих предположениях. Организм не мог бороться с инфекцией, слишком вымотанным был, и та пользовалась этим преимуществом. А неистовая жажда не давала возможности думать о чем-то другом, кроме желания ее удалить. Он хотел спать, но сна не было ни в едином глазу, все еще красном и почти слепым, но зрение постепенно восстанавливалось, даря размытые очертания одиночной палаты, но призраки от этого не становились менее реальными. Когда открылась дверь, он не слышал, вой заглушал все посторонние звуки, голова весьма высокого, судя по всему, мужчины, просунулась в образовавшуюся щель, нахмурив брови. - Сюда. – Что это? Бред уставшего мозга или Саске действительно слышит голоса живых людей. Вчера он тоже сразу не понял, когда услышал Язу, а может, ее и не было, просто ему хотелось, чтобы кто-то думал о нем? - Господи! – Голос отца ворвался в сознание Саске, но тут же потух, растворившись в огне жара. Фугаку несколько секунд не решался подойти к сыну, такого шока он не рассчитывал получить. Саске было не узнать, он осунулся, истончился и стал почти прозрачным. На теле запеклась кровь, а следы ужасной операции, рассекающей весь живот вдоль, воспалились и сочились гноем. Сам Саске почти не дышал, и его хриплые вдохи вгоняли отца в священный ужас. – Мальчик мой, что они с тобой сделали? С огромным трудом Саске заставил себя открыть глаза, но так и не смог разглядеть лица человека, что навис над ним. Волосы лезли в лицо и парень попытался поднять руку, чтобы убрать их, но снова задел шрам на животе, тихо застонав от боли, на большее его уже не хватало. Фугаку душили слезы, но мужчина пытался держать себя в руках. Он легонько касался исчерченного ногтями лица, убирая непослушные пряди с изуродованных глаз сына, открывая выжженные участки на висках. - Нам нужно уходить. – Напомнил Кисаме, видя, в каком ужасе был его наниматель, да что там, сам Кисаме, которому не единожды приходилось убивать, не мог представить, как можно опуститься до подобного истязания человека, это уже пытки. Фугаку перевел на него взгляд, словно забыв, что он здесь не один, но вспомнил цель своего прихода. Подхватив с постели тонкое полотенце, накрыв истлевшее тело сына, Учиха подхватил его на руки, словно пушинку, и вышел в коридор, вслед за Кисаме, где уже ждали двое: Какузу и Хидан – следя за тем, чтобы по пути не попадалось лишних глаз. Орочимару ответит за все свои преступления, и Фугаку не пугало, что его руки окажутся запачканы кровью, за своего сына он будет мстить. Саске вновь открыл глаза, словно только что проснулся, его разгоряченное тело особенно остро реагировало на понижение температуры, Фугаку прижал его голову к своей груди. - Пап? – Парень не верил своим глазам, не верил ушам, да что там, он сам себе не верил. В голове сплошная каша и тут невозможно разобрать, что происходит на самом деле, а что лишь в его голове. - Все хорошо, Саске, я с тобой. Мы заберем тебя отсюда. – Саске как-то облегченно выдохнул, устраивая голову поудобнее, но потом снова вперил красный взгляд на отца. - Язу. - С ней все хорошо, она в безопасности, не волнуйся, отдыхай. – Саске поверил. Закрыв глаза, он сразу уснул, так хорошо и спокойно ему еще никогда не было. ________________________________________________________ 1 - Все готово? 2 - Да, доктор. Можно приступать. 3 - Хорошо, начнем. Скальпель! 4 - Доктор, мы поймали девчонку в вашем кабинете, она пыталась позвонить. Что с ней делать? 5 - Поджарьте мозги, чтобы знала, как нарушать правила.