История о расследовании и любви. Или Покорми авреца с утреца.

— Как это могло произойти? — суровый взгляд начальника буквально пригвоздил Брюса Рэя к стене. Парень нервно сглотнул и, собрав все силы, ответил: — Не могу знать, мистер Поттер, сэр! — А кто может? — спросил Уизли, глядя на аврора таким же тяжелым взглядом, как и Гарри. — Я не знаю, — ответил Брюс, и его будто прорвало: — их развели по одиночкам, установили следящие сферы. Я ничего не заметил… я… я не знаю, как это произошло, но когда дежурившие в изоляторе сообщили мне о смерти всех четверых, то я обнаружил, что на сферах замерла одна картинка! И всю ночь, оказывается, она не менялась! Я еще про себя позавидовал, что даже этим мраз… э-э-э… преступникам лучше, чем мне, спят спокойно, а я тут под энергетическими зельями! — Позавидовал он им! — устало передразнил Гарри. — Теперь завидуешь? — Н-нет, — ответил парнишка и отпустил взгляд. Гарри повернулся и вышел из дежурки. — Так, Рон, — Поттер закурил. — Ты иди допрашивай дежурных, а я – в морг. Посмотрим, что скажет Клер. Холодное помещение авроратского морга никогда не вызывало позитивных чувств. Но сегодня Гарри спускался сюда с особенно тяжелым сердцем. Разгадка личности, положивший за голову Малфоя тридцать тысяч галеонов ускользнула буквально из-под носа «Нунду». Твою, мать! Ну как они умудрились так? — думал Гарри, открывая тяжелые металлические двери. — Клер! — поежившись от пробирающего озноба, негромко позвал Поттер, впрочем, его голос прозвучал как колокольный набат. Открылась небольшая дверца и приемной появилась колдомедэксперт Клер Льюис – не больше пяти футов ростом, с игривым ежиком разноцветных волос, пирсингом в носу и одетая как маггловский подросток-неформал. Девушка самозабвенно жевала бутерброд. — О, мистер Гарри! — улыбнулась она, задрав голову. — Пожуешь? — и, похихикивая, протянула Поттеру надкусанный сандвич. — Спасибо, обойдусь, — поморщился Гарри. — Конечно, обойдешься! — весело рассмеялась девушка. — Вы тут так забавно бледнеете все! — сообщила она, слизнув соус с пальцев. — Я никак не могу понять, как ты тут еще есть можешь среди трупов, — пробормотал храбрый герой Магической Британии и продолжил, переводя разговор в нужное ему русло: — я вообще-то по делу… — А, ты по поводу четырех жмуриков, которых спустили сегодня с утра из изолятора? Гарри кивнул: — Ты уже с ними работала? — Угу, — пробормотала Льюис, дожевывая. В этот момент тяжелая дверь открылась, впуская в приемную Гермиону. — Привет всем! — поздоровалась она. — Салют, Гера! — лучезарно улыбнулась Клер, — бутрик будешь? К полному изумлению Гарри, Гермиона согласилась, и, глядя на застывшего друга, пояснила: — Всегда здесь есть хочу! Прям, жор берет, ничего не могу с собой поделать. — И нырнула следом за Клер в небольшую комнату отдыха. — Я тоже постоянно ем! — послышался голос колдомедэксперта. — Как гляну на очередного окочурка – так сдержаться не могу. — Это нервное, я думаю, — проговорила Гермиона, выходя обратно и впиваясь зубами в булку с котлетой. — А, по-моему, вы просто ненормальные, — пробормотал Гарри. — Ну, мисс Льюис, что расскажешь? Девушка взъерошила «радугу» на голове и пошла в сторону холодильной камеры, где хранятся трупы. Гермиона спокойно зашагала за ней, и Гарри ничего не оставалось, как двинуться следом. В «морозильнике» все трое облачились в просторные голубые халаты и защитные перчатки. Клер взмахнула палочкой и из четырех ячеек выехали кушетки. Еще один взмах – и в руках девушки появилась папка. — Итак, — деловито заговорила она, — Генри Морган – тридцать три года, Энтони Паркер – тридцать шесть, Роберт Форбс – тридцать восемь лет и Фрэнк Пол – двадцать девять. У всех четверых смерть наступила около пяти часов утра. Самоубийства, посредством удушения. — Повесились? — совершенно спокойно поинтересовалась Гермиона. — Но как? В камерах же негде! — Неа, не повесились, — так же ровно, даже слегка отстранено парировала Клер, — Задушились. Вручную. — Что? — хором воскликнули Гарри и Гермиона. — Человек физически не сможет себя задушить! — закончила Гера. — То! — колдомедэксперт вновь взмахнула палочкой, и над телами поднялся морок угасающей магической ауры. Гарри совершенно ничего не понимал в цветах аур и поэтому вопросительно уставился на девушек. А вот Гермиона ошарашено открыла рот. — Гребанные пикси! — совершенно несвойственное для Гермионы ругательство все-таки сорвалось с её языка. — Империус! — Угу, — кивнула головой Льюис, с каким-то довольным выражением лица. И девушки принялись обмениваться профессиональными словечками, от которых у Гарри моментально застучало в висках. — Так, стоп! — рявкнул он, и возбужденное щебетание над трупами мгновенно стихло. — Объясните мне по-человечески - как первогодке-пуффендуйцу - что здесь происходит? Девушки переглянулись, словно спрашивая друг друга: «Что тут непонятного?». Потом Гермиона вздохнула и сказала: — Империус, Гарри! Их всех прокляли и заставили совершить самоубийство. Они просто взяли и задушили сами себя, своими же руками! — при этих словах Гермионы, Клер выразительно обхватила свою тоненькую шейку длинными пальчиками и, закатив глаза, картинно высунула язык. Гарри передернулся. — Ебанная мандрагора! — зашипел он, — этот кто-то определенно был в здании ночью! Кто-то из своих! Мне нужен Рон! Он поспешно стянул морговское обмундирование и, взметнув полами плаща, поспешно вышел. Рон обнаружился в допросной. Напротив него сидел аврор средних лет, дежуривший сегодняшнюю ночь в изоляторах. — Ну что? — Гарри даже не соизволил поздороваться. Рон поднял на него взгляд и проговорил: — Шеф, похоже, что кто-то из своих замешан. — Он буквально повторил слова, которые до этого говорил сам Поттер. — Сонные чары, причем мощные. Аврор Ведагор, повторите, пожалуйста, то, что рассказали мне. Мужчина поднял глаза и смачно так зевнул. Остаточное действие чар — понял Гарри. — Мы дежурили вместе со Жгутом… э-э-э… простите, Аврором Винсоном. — он говорил монотонно, как будто заморожено. — В камерах помимо этих четверых были еще доставленный в обед хозяин магазина, торгующий запрещенными вещами, пятнадцатилетний бродяжка, использующий магию и ведьма, продающая незаконно амортенцию… — Этих троих тоже усыпили! — добавил Рон. Ведагор, словно не заметил, что его перебили, продолжал: — … мы играли в «Плюй-камни». Больше ничего не помню. Проснулись около восьми, пошли проверить заключенных, — он снова зевнул, с риском сломать челюсть, — и вот… — веки мужчины тяжелели и закрывались. Запустив руку в волосы, Гарри повернулся к другу: — Винсон где? Уизли коротко и невесело усмехнулся: — В пятой допросной. Спит. У нас и этот-то под Энервейтом. — Дело – дрянь. — Хмуро констатировал шеф. — Палочки их проверили? — Угу, — кивнул Рон. — Чисто. И что с ними делать? — Пусть в дежурке отоспятся и отстранить от работы до конца расследования. Всех троих. Рея тоже. — Подумав, ответил Поттер. — И будем палочки проверять у всех, кто в Аврорате был ночью. Давай, Рон, выясни это и всех ко мне в кабинет. Рон кивнул и поспешно покинул допросную. *** На момент смерти заключенных, в Аврорате было довольно много народа, включая Главного – Джона Бербера. Но, увы и – ах. У всех дежурных отделов, у всех бойцов оперативной группы и у просто фанатиков, работающих всю ночь – ни у кого не было замечено на волшебных палочках Непростительного. Гарри сам лично больше дюжины раз произносил «Приори Инкантатем», но все было тщетно. Он тяжело опустил голову на руки и вздохнул. Сидящий напротив него Джон Барбер раскурил свою неизменную бриаровую трубку и по кабинету поплыл мягкий сладковатый запах «Вирджинии» - чистой, не смешанной с другими сортами табака. — Что думаешь делать, Поттер? — негромко спросил Главный аврор. Гарри, подняв на него глаза, ответил: — Буду трясти Максимильяна Шелтона. Это он выдал всю информацию по Паркеру, которую, конечно, имел. Больше пока зацепок не имеется. Бербер задумчиво пыхнул трубкой, и как бы невзначай поинтересовался: — Как он там, Малфой-то? Неожиданно, вся кровь бросилась Поттеру в лицо. Как-то само собой вспомнились и ночь, наполненная безумными стонами и хриплым дыханием; и пробуждение от небывалого еще удовольствия – хотя и не раз он просыпался, толкаясь членом в чье-то горло. Хотя тут, наверное, сыграло роль то, что это был Малфой… Хорек… Хоречек любимый… Да, и не хочется это называть каким-то грубым словом, вроде, «отсос», «минет». Ласка. Это была, именно Ласка. Вот так – с большой буквы. А потом на кухне… Таким Драко был с ним впервые. Такой родной, чуть смущенный, но все же твердо уверенный в своем поступке, уверенный в себе. Уверенный в нем, в Гарри. — Нормально, — кое-как выдавил Поттер, стараясь не отвести взгляда и смотреть при этом без смущения, потому что от нахлынувших воспоминаний в форменных аврорских штанах стало дико тесно. — Я его вчера заранее обрадовал. — Тут Гарри вспомнил, как заблестели глаза Драко, когда он узнал о том, что скоро можно будет не прятаться и уехать из дома Гарри. Возбуждение спало моментально – как не бывало. Ну и что, что потом у них был волшебный секс. В голову молодому аврору закралось ядовитой змейкой сомнение. А вдруг Малфой просто пожалел его. Или он хотел развеяться, спустить пар, попробовать снизу, наконец! А что? Чем ему Поттер не вариант? Гарри прекрасно осознавал, всей своей гриффиндорской сущностью, что даже если бы не любил Драко, то все равно бы промолчал и не стал об этом распространяться, в желании отомстить или навредить ему. А сходство между Мэтью и Хорь… Драко – подстегнуло бывшего слизеренца на более решительные действия. Гарри стало горько. Так горько, что он чуть было не скривился, но вовремя опомнившись, что перед ним сидит начальник, он сохранил невозмутимое выражение лица. Главный, неспешно выпуская дым и не сводя с Поттера внимательного взгляда, вдруг сказал: — Гарри, я не знаю, что у вас там с Малфоем происходит. Да и не в моей компетенции, залазить к своим подчиненным в душу или постель… — он сделал рукой знак помолчать, видя, что Гарри собрался что-то возразить. — Еще раз говорю – мне все равно. Но, единственное, что сейчас для меня имеет значение – это что бы ты грамотно и быстро закрыл это дело. — Он слегка усмехнулся: — Последнее перед повышением расследование, должно быть удачным. Гарри оторопело смотрел на шефа. Повышение – это значит, что сам Джон Бербер собрался в отставку. Он, конечно, знал, что является приемником Главного, но он не думал, что это произойдет так скоро! — Н-но, сэр! — Гарри подскочил вслед за начальником, поднявшемся, что бы уйти. — Почему сейчас! Вы же еще… то есть я хотел сказать, что… Ох, вам же еще и пятидесяти нет! — Устал, — Бербер чуть грустно улыбнулся. — Две войны, сынок, старые раны. — Он невесело хмыкнул: — Да и не хотел я быть аврором. В колдомедицину мечтал в детстве податься, а потом… — устало махнул рукой Главный, — Вон как оно все закрутилось. Волан-де Морт, этот… Моя семья чистокровная. Но родители отказались принимать его идеи… я остался жив только потому, что учился в Шармботоне… — Он тряхнул головой, отгоняя тяжелые воспоминания и, словно застыдившись своей откровенности слегка сурово, продолжил: — Давай, Поттер! Раскрывай это дело. Потому что если взойдешь на должность Главного аврора с хоть одним промахам, то тебя просто загрызут. Министерство-то не пискнет, им Кингсли не позволит, а вот Визенгомот! Те древние бараны – только в путь! И так возмущаются, что ты слишком молод! Работай, аврор Поттер. — Бербер поспешно покинул кабинет. Гарри вновь опустился на свое рабочее место. «Ну вот, еще одна напасть» — устало подумал он, закуривая. Нет, не то что бы он не хотел повышения. Он прекрасно знал, что именно ему прочат должность Главного, когда Бербер покинет пост. Но он действительно еще слишком молод, пусть и опыта уже хватает. А группа? Он вовсе не хотел прощаться с «Нунду». Вообще, Гарри собирался заранее подготовиться и сделать так, что бы группа вместе с его повышением тоже получила новое звание и подчинялась ему. Слишком они хорошо сработались, и он не был уверен, что сможет так же и с другими. Но сейчас на обдумывание выхода не было времени. Нужно было поскорее раскрыть дело Малфоя. Малфой… черт! Гарри меньше всего хотелось думать, что Драко его использовал. Но почему-то не получалось. Думалось и все тут! Он энергично потряс головой, соскочил, несколько раз отжался на кулаках, прямо посреди кабинета, и не выпуская изо рта сигарету; взмахнул руками, повернувшись всем корпусом и, глядя на свое отражение в стеклянной дверце, приказал себе сейчас не думать о Хорьке. И он честно исполнял данное самому себе обещание, пока не наступил вечер и к нему в кабинет постучался Роналд Уизли. — Я поместил Шелтона под всю защиту, какую мог, — отрапортовал он, плюхаясь на диван рядом с Гарри. — Даже свою кровную поставил. — Хорошо, — Гарри подвинулся, освобождая другу больше места. — У меня полная задница. В воспоминаниях этого чертого торговца такая же фигня, что и у Паркера – частичный Оливиэйт. Лиц не видно, но он многих выводил на этих наемников, процент имел. Азкабан ему светит зеленым, это точно. Гарри поднялся с дивана и подошел к окну. Сумерки сгущались над Лондоном. Снова небо было скрыто тяжелыми грозовыми тучами. Ох, как быстро подступает осень. Казалось бы, совсем недавно было солнечно, тепло. Может быть и не идеально, но все-таки как-то устаканено, привычно… а сейчас? Стало только сложнее. Вроде бы привычная лондонская погода, я уже знал все её возможные выверты, я их не боялся и вообще о них не думал… Но почему же тогда, зная, что будет, уже готовый к этому, мне так не хочется этой осени? Почему я все еще надеюсь, что ласковый ветер прогонит свинцовые тучи и откроет солнцу дорогу? Свинцовые тучи… Такого цвета вчера были глаза у Малфоя, когда он таял в моих руках, когда просил не останавливаться и до боли цеплялся за мои плечи… Гарри тряхнул головой, отгоняя от себя такие свежие воспоминания. Лондонская погода очень напомнила ему Драко. Ничего нового от нее, как и от него ждать не приходиться. Поттер уже был абсолютно уверен, что этот… слизеринец, просто играл. Попробовал? Ну и замечательно! О чем теперь ему, Гарри, жалеть? Он и так получил больше, чем мог надеяться когда-либо. В конце концов, Драко ничего ему не обещал. Он сам когда-то говорил, что полигамен и врят ли, Поттер теперь стал для него кем-то особенным… Гарри не собирался теперь его к себе привязывать; не собирался требовать что-то. Он отпустит его, отпустит. Ведь любить – это значит делать своего любимого счастливым? Да, все так и он не будет ни на чем настаивать… Но, ради Мерлина! Почему так тоскливо и обидно! — Друг! — Рон почему-то оказался рядом. Гарри перевел на него нечитаемый взгляд. — Гарри, что с тобой? Поттер вздохнул и пробормотал: — Все в порядке… учитывая все эти проблемы, — Гарри неопределенно махнул рукой. — Работа здесь ни при чем, — не отрывая от него своих голубых глаз, сказал Уизли. — Не хочешь мне что-нибудь рассказать о вас с Хорьком? "Нет!" — хотелось сказать Гарри. Почему-то совершенно не было желания посвящать кого-то в эту тайну. Но… — Я не знаю, друг, честно… — неожиданно даже для самого себя Гарри рассказал другу все. Не в подробностях, конечно, но все свои ощущения, эмоции, переживания. Он раскраснелся и выкурил не меньше полпачки сигарет; рассказывал, захлебываясь словами, сверкая глазами и крутя в нервных пальцах перо. Рон слушал, не перебивая. Его уши и скулы тронул румянец. — Черт, Рон и что теперь мне делать, как себя вести?! — Гарри спрятал лицо в ладонях. — А ты уверен, что он просто тебя использовал? — прочистив горло, вкрадчиво поинтересовался Рон. Поттер покачал головой, не отнимая рук: — Нет, не уверен. Я вообще ни в чем не уверен! — простонал он, откидываясь на спинку стула. — Тогда перестань пиздострадальщину разводить! — вдруг рявкнул Уизли. Гарри поднял на него круглые, от удивления глаза. — Взрослый мужик, а хлюздишь! — на самом деле Рон очень переживал за друга, но он знал, что нельзя начинать жалеть Гарри, потому что жалость сделает только хуже. Мгновенно подобравшись, и отложив многострадальное перо, Гарри взглянул на зама. Две пары глаз – голубые и зеленые – сверлили друг друга несколько долгих секунд. Потом Гарри отвел взгляд и хмыкнул: — Ты прав, я веду себя как истеричная барышня, — он горько улыбнулся. — Спасибо, Рон. Я, пожалуй, пойду. — Домой? — Рон следил за тем, как шеф поднимается из кресла. — Не знаю, пока, — покачал головой Гарри. — Надо подумать о… да, обо всем. — Не глупи. — Уизли первым вышел из кабинета. — Не бегай. Все равно не убежишь. — Он сжал на прощание, плечо друга и быстрым шагом пошел прочь по коридору. Гарри постоял, прислонившись к стене и закрыв глаза. — Ты прав, не убежишь, — едва слышно выдохнул он, открывая глаза. — От этого не убежишь. — «Никуда не убежишь», и аппарировал. *** И все-таки Гарри Поттер отправился не домой. Он вышел из потока трансгрессии недалеко от своего коттеджа – на берегу тихой, но глубокой речки. В детстве, когда он гостил на каникулах у семьи Уизли, они часто с Роном, близнецами и Джинни купались в ней. Иногда к ним присоединялись Билл и Чарли – в те редкие дни, когда бывали в отчем доме. «Как же все сложно-то! Вот в детстве…», — Гарри резко оборвал свою мысль. Нет, в его детстве проще не было. Единственное, наверное, что тогда он считал Малфоя зарвавшейся белобрысой сволочью. Он хмыкнул. Мда, действительно, легче всего было ненавидеть гадкого слизеринского хорька, малодушного и трусливого Драко Малфоя. Война – эта чертова, никому не нужная война – изменила всех. Каждого по-разному. Вот, Лаванда Браун, например. Получив страшное ранение от оборотня, девушка стала более серьезна, из её некогда лазоревых, а теперь светло-желтых глаз пропала наивность, умение видеть только хорошее в людях. Нет, она, к счастью, не превращается в полноценного оборотня, но что-то, что заставляло раньше светиться, в ней умерло. Умерло навсегда. А Малфоя сломало. Переломило его надменный стержень. Конечно, он – все та же язва, но теперь все его едкие замечания перестали быть такими обидными, как раньше.Он растерял всю свою уверенность в том, что лишь чистокровные имеют право… «Эк, куда меня понесло!» — потряс головой Гарри. Думать о войне не хотелось. Вспоминать, переживать… А Малфой? Ну что, Малфой! Не смотря ни на что, он не перестал быть слизеринцем, который видеть во всем лишь собственную выгоду. Он, Поттер, это знал, и начинать теперь ненавидеть из-за этого Драко – поздно. Было уже, проходили! Гарри поднялся с валуна, на котором сидел уже добрых полчаса, отряхнулся и, выкинув фильтр давно истлевшей сигареты, аппарировал во двор своего дома. Заходить все-таки не хотелось. Гарри был не уверен, что не сорвется, не наговорит лишнего, увидев Драко. Интересно, а что он сейчас делает? Колупается в подвале, в лаборатории? Или читает у камина? Ужинал? Или ждет его, Гарри? Поцелует ли, когда он зайдет? Или, как обычно, какую-нибудь колкость выдаст?... Гарри почти силой заставил себя отлепиться от дерева и на негнущихся ногах поднялся на крыльцо. Малфой выглянул из кухни. Расстегнутая на две пуговицы белая рубашка, с закатанными рукавами, потертые джинсы, босые ноги; волосы еще влажные – явно недавно посещал ванную. На щеке – свежий розовый шрам. — Привет! — открытая улыбка, такая непривычная для Драко. — Привет, — ответил Гарри, снимая плащ. — Что-то случилось? — он безотчетно протянул руку и провел кончиком пальца по щеке зельевара. Драко чуть заметно зарделся, но не отшатнулся и не перестал улыбаться, лишь в глазах появилось что-то… что-то непонятное, как будто облако набежало на туман. Ересь, да? Но Гарри не мог объяснить это по-другому. — А, это… — Драко перехватил его запястье и прижался щекой к ладони. — Это ничего страшного. Просто я с одним зельем все никак совладать не могу. Взорвалось, зацепило чуть-чуть. — Он ухмыльнулся. — Через пару часов от шрама и следа не останется, не беспокойся. — О, хорошо, — Поттер немного неловко высвободил руку и, вешая плащ, отвернулся. — Есть, что пожрать? Драко коротко засмеялся: — Фу, Потти! Как некрасиво! Можно было сказать «поужинать»! — Эстет хренов, — буркнул Гарри, оборачиваясь, и расплылся в приторно-сладкой улыбке: — Велите подать ужин, сэ-э-эр? — Безусловно, милорд, — в тон ему ответил Драко и, сделав welcome-жест, скрылся в кухне, откуда тут же донесся его веселый голос: — Кикимер, доисторическое отродье, вали в жральню! Кидай хавчик на стол! Твой хозяин порубать изволит! Невольно губы Гарри расплылись в улыбке и, негромко посмеиваясь, он отправился в «жральню». На барной стойке, служащей в кухне столом, исходили ароматом две порции чего-то мясного и овощной салат. Драко уже сидел на высоком стуле и ковырял вилкой гарнир. Помявшись в дверях, Гарри занял место напротив блондина и, недолго думая, принялся за еду. Когда первый голод был утолен, Драко подлил в бокалы себе и Поттеру вино. Гарри бросил взгляд на этикетку и присвистнул: «Шато Озон (Сент-Эмилион) Премьер Гран Крю». — Откуда? — он плохо разбирался в сортах вин, но где-то слышал это название и примерно представлял его баснословную стоимость. — От верблюда, — невозмутимо парировал Драко. — Отправил твоего домовика в наше французское имение. Не думал же ты, что я буду пить то…эээ… что попало, что есть у тебя? К тому же, у нас, типа... романтический ужин… — он заметно смутился и быстро перевел тему: — Ну, рассказывай, что там на работе? Гарри испытал непонятные ощущения. С одной стороны – какое-то разочарование, что Драко увел разговор от их отношений. С другой – непонятное тепло, от того, что тот вообще о них что-то намекал. И ко всему этому – вернувшееся раздражение на все и вся из-за нервотрепки на службе… Силой воли заставив себя успокоиться, он, прихлебывая благородное вино как обычную дешевку, в подробностях поведал Малфою о сегодняшнем дне. — Да твою мать! — раздосадованно воскликнул несчастный «узник» поттеровского дома, дослушав рассказчика. — А этого торговца, Шелтона, точно не прихлопнут? — Рон его надежно закрыл, — усмехнулся Гарри, закуривая и наблюдая за Драко. Тот неосознанно накручивал на палец длинную челку и жевал нижнюю губу, от чего она припухла и раскраснелась. Мысли Гарри тут же поплыли в совершенно другом направлении – вспомнилось, что вчера от страстных поцелуев и сегодня с утра (Мерлин, это было только сегодня?!..) эти губы смотрелись так же неестественно ярко на бледном лице. Поттера прошила горячая волна, вполне ожидаемо, остановившаяся в паху. Гарри гулко сглотнул и поерзал. — О, Великий Салазар, скорей бы уже это все закончилось, — вздохнул Драко, допивая остатки вина. Гарри ударило током. Во всяком случае, именно так ему показалось. Как и сегодня днем, возбуждение моментально пропало, сменившись горьким разочарованием и обидой. Только тогда это были лишь собственные мысли, не чем не подкрепленные, а сейчас перед ним сидел Драко и стало понятно… что понятно, Поттер не мог объяснить даже себе, но горечь от этого не проходила. — О, не беспокойся, Малфой, — сухо и холодно сказал Гарри, не глядя на собеседника. — Скоро все закончиться. Мы найдем этого… человека и закроем его на пожизненно в Азкабане. А ты сможешь быть свободным и снова кутить, на все четыре стороны, — злость прорвалась в голос, хоть Гарри и не хотел показывать своих эмоций. — Гулять по своим свиданиям, трахать все напрполую, полигамный ты наш! И сам теперь подставляться будешь с удовольствием! Тебе же понравилось? — Он с противным скрежетом отодвинул стул и пошел к двери. Малфой сидел, округлив от непонимания глаза, и не в силах выдавить ни слова. Он был настолько ошеломлен неожиданной яростной тирадой Поттера, что не мог даже толком вздохнуть. У самого выхода из кухни Гарри обернулся и процедил сквозь зубы: — После этого дела меня повысят. Так что радуйся, не только из моего дома съедешь, но и еще не нужно будет лицезреть мою рожу ежедневно на работе. — Через несколько мгновений его тяжелые шаги раздались на лестнице. Он вихрем залетел в свою спальню. Быстрый взгляд на кровать заставил его сжать кулаки и заскрипеть зубами. Твою ж мать! Сам все испортил! Драко же пока здесь и можно было бы хотя бы сделать вид, что у них какие-то отношения. Но нет! Гриффиндорская праведная ярость и упёртость не дают такой возможности! Все должно быть честно и правдиво! Нельзя просто наслаждаться, тем, что есть, нужно обязательно смотреть в следующий день и думать о своей совести и бла-бла-бла!.. Идиот! Гарри сорвал с себя одежду и протопал в ванную, специально зацепившись плечом об дверной наличник. Он встал под душ и включил воду. Теплая, она не отрезвляла его мозг, и он потянул руку к смесителю. Ледяные струи обожгли разгоряченную кожу и Гарри уткнулся лбом в кафельную стенку. *** Драко шокировано смотрел на арочный проем, в котором так стремительно исчез Поттер. На самом деле он не понимал, почему тот вдруг резко взбеленился. Совершенно дезориентированный, он закурил. — И что за нахрен? — пробормотал Драко, не обращая внимания на тлеющую сигарету. И тут до него, что называется, дошло. «Поттер решил, что я хочу уехать, потому что… потому что не хочу быть с ним?». Драко яростно воткнул окурок в пепельницу и сорвался с места. Перепрыгивая через три ступеньки, он ворвался в спальню и остановился, глубоко вдыхая через нос. Из-за двери ванной доносился шум воды и он, не сомневаясь, распахнул её. Поттер стоял, отвернувшись и уткнувшись лбом в согнутую руку. Его напряженные плечи нервно подрагивали, а вторая рука была сжата в кулак. Драко охватила злость. Нет, ярость! Сам придумал, сам обиделся! Придурок! Почему он вообще все решает за двоих?! Драко, схватив за плечи, покрытые «гусиной кожей», выдернул Гарри из-под ледяного водопада и с силой прижал к стене лицом. — Ублюдок!.. — прошипел он ему в ухо, грубо оглаживая бока, грудь и живот, отошедшего от первого шока и теперь рьяно сопротивляющегося, Поттера. — Сволочь гриффиндорская! — Непонятно откуда взялась такая сила, но Драко умудрился одной рукой удерживать жертву, а второй расстегивать свои брюки. — Малфой, отпусти меня, сука! — рычал Гарри, безуспешно пытаясь вырваться, но мокрые ступни скользили по полу. Колено, грубо просунутое между ног, заставило его на секунду ошарашено остановиться. Малфой, что, совсем охренел? — в панике подумал он. — Он собрался меня оттрахать? Драко хватило этой секундной заминки. Беспалочковое «Иркарцеро», подпитанное бурей эмоций скрутило Поттеру руки, привязав над его головой к трубе. Лаской и не пахло, когда он засунул Гарри в анус два пальца, проронив пару знакомых заклинаний. Гарри вскрикнул и подался вперед, стараясь сняться с терзавшей его руки, но оказался лишь сильнее прижатый к стене. — Не дергайся… с-сука… — Драко со всей дури приложил Поттера лицом о кафель. — Хуже… ведь будет!..бля, порву же! — его дыхание сбивалось. — Заебал выебываться, скотина! Не дергайся!— он лихорадочно растягивал узкий проход. Пальцы Драко резко надавили на простату Гарри, и последний отчаянно застонал от сумасшедшего микса дикой боли и наслаждения, прокатившегося по всему телу неуправляемой дрожью. Малфой хрипло и зло рассмеялся, снова надавливая на бугорок и, с все возрастающим возбуждением, смотрел, как Поттер уже невольно подается назад, стараясь не упустить ускользающее удовольствие. — Что, сука… нравится тебе? — разъяренный блондин резко вытащил пальцы и, наколдовав еще смазки, приставил набухший подрагивающий член к раскрытому покрасневшему и мелко пульсирующему сфинктеру. Он плавно, но мощно вошел сразу на всю длину, преодолевая сильное сопротивление мышц (Поттер, что ли в первый раз? — мелькнула где-то на периферии сознания мысль). Было больно. Очень. И судя по тому, как закричал Гарри — ему было еще хуже. Но стояк Драко и не думал спадать, хоть боль немного остудила пыл. Поттер в его руках обмяк и перестал выкручивать связанные запястья. Его голова поникла, а ноги подогнулись. Увидев крупную дрожь, сотрясающую тело Гарри, Драко стало весьма не по себе. Он наклонился и принялся ласкать быстрыми поцелуями шею, плечи и лопатки любовника, шепча: — Прости, Гарри… прости меня, пожалуйста! Ну что же ты за дурачок такой! Ох, Мерлин… хочу тебя... так сильно… сил нет, прости… — но вопреки своим словам он не начинал двигаться, замерев, прижавшись к Гарри… в Гарри… — Ну, тогда не стой столбом, — вдруг сдавленно прохрипел Поттер, и сам подался назад, еще сильнее прижимаясь ягодицами к паху Малфоя. Тот охнул и опустил руку ему в промежность. Нащупал каменный стояк. — Извращенец, — прошипел он, резко подаваясь назад, практически выходя полностью, и тут же ворвался обратно, прорычав на выдохе: — Мазохист! Гарри что-то пытался ответить, но все слова потонули в, вырвавшемся из горла, низком стоне. Он принялся отчаянно подмахивать, сорвавшемуся в бешенный темп, Драко, непроизвольно поскуливая и цедя ругательства. Он и сам не мог понять, почему его так возбудила грубость, но задумываться об этом сейчас не было ни сил, ни времени. Да и желания такого тоже не возникало. Он все сильнее прогибался в пояснице, позволяя Малфою вбиваться в себя, чувствуя его пальцы, до боли сжимающие бедра. — Бля… как… ох… еще… — выкрикивал он между стонами. — Малфой, блядь, я не сахарный, еби ты сильнее! — почти взмолился, скользя ногтями по гладкому кафелю. — Заткнись, Поттер, — голос Драко вырывался из горла с хрипами и был на пару октав ниже обычного. Пот застилал глаза, а бедра уже жили собственной жизнью, двигаясь в невероятно быстром ритме и с силой вбивая, готовый взорваться член в чужую задницу. — Мерлин, ты такой узкий… бля-я-я, как охуенно! Сколько это продолжалось – ни один из парней сказать точно не мог. Они как будто выпали из реальности в какой-то другой мир, где существовали они двое и удовольствие, замешанное на боли… Но вот Драко напрягся, словно гитарная струна и, вцепившись зубами в загривок любовника, с глухим рыком, кончил, загоняясь максимально глубоко в дрожащее тело под собой. Сквозь ослепительные вспышки оргазма он чувствовал, как содрогается в экстазе Гарри, как выстанывает что-то нечленораздельное, как безвольно повисает на вытянутых руках, не в силах удержаться стоя. Драко выскользнул из растянутой пульсирующей дырки и лихорадочно оглянулся. Колдовать не было сил и он, схватив опасную бритву (какого хрена она вообще у Поттера имеется?!), перерезал путы на руках тяжелодышашего Гарри. Тот мешком свалился на пол и с трудом сел, прислонившись спиной и затылком к стене. Драко же опустился напротив, в той же позе и с ужасом смотрел на любовника. Поттер выглядел опасно. Да-да, вот так: с разбитой губой, закрытыми глазами, перепачканный спермой — на животе и груди своей и вытекающей из растянутой задницы малфоевской — он пугал и Драко, положа руку на сердце, не дал бы сейчас за свою жизнь и ломаного кната. Хотелось курить, но шевелиться не было сил. Они сидели и молчали. Долго. Наконец, Гарри разлепил запекшиеся губы и, не открывая глаз, констатировал: — Ты изнасиловал меня. Драко дернулся как от удара, но собрался с духом и парировал: — Ты не был против. — Был… сначала – был. — Потом – нет. — Ты меня изнасиловал. — Гарри с трудом оторвал голову от стены и открыл глаза, в упор уставившись на Малфоя. — Почему? Драко молчал. А что ему нужно было ответить? Оправдываться? Но он ни о чем не жалел, хоть и сам не понимал, что на него нашло, почему так сорвался. Хотел что-то доказать Поттеру? Что? То, что он придурок и нихрена не понимает, что для Драко значила вчерашняя ночь? Что он, Драко, теперь готов, выражаясь словами влюбленных ванилек, небо к его ногам положить. Он смотрел в блестящие глаза напротив и молчал. — Иди сюда, — вдруг позвал Гарри, словно прочел в его лице ответ на свой вопрос. Драко медленно переместился, настороженно заглядывая в его лицо, и сел рядом, касаясь затянутым джинсой коленом ноги Гарри. Тот взял его руку и переплел их пальцы. — Почему ты хочешь скорее уехать от меня? — устало спросил он, не поворачивая головы. Малфой хрипло засмеялся и повернул лицо Поттера к себе. — Так вот в чем проблема! Ты – придурок, Потти, ты знаешь это? — с какой-то нежностью сказал он. — Неужели ты думаешь, что это из-за тебя? Нет, вовсе нет! Просто я уже так долго сижу взаперти. Я хоть и зельевар, но не Снейп. Это тот был нелюдимым затворником! Да и, если честно, общаться целый день с твоим чудиковатым эльфом – не предстало достойному наследнику чистокровного рода. — Говоря это, Драко скорчил потешную гримасу, чем выбил из напряженного Гарри смешок. — Понимаешь? Гарри, ну? — закусив губу, он вглядывался в изумрудные глаза. — Ты мне нужен. Я хочу быть с тобой. Понимаешь? — Понимаю, — чуть слышно ответил Поттер, — понимаю, что я – идиот. — Ты же пообещал, что ты - мой, — Драко тоже перешел на шепот. — Помнишь — вчера. Гарри не ответил, только кивнул и прижался к его губам. Без намека, без страсти. А потом уперся своим лбом в его плечо и спросил: — А ты? Ты со мной? — Да, — просто ответил его бывший враг.