История о расследовании и любви. Или Покорми авреца с утреца.

Рон Уизли не любил дежурить. Но сегодня был тот самый случай, когда он не мог доверить это кому-то другому. Он сидел в общей комнате «Нунду», сложив ноги на свой письменный стол, и отгадывал сканворд. Уже в четвертый раз клетки мигали противным красным и стирали его ответ. Парня это нехило раздражало и по полутемному кабинету нет-нет, да раздавался филигранный мат. Нервоз последних дней давал о себе знать и Рон с психу запустил злосчастный журнал в дверь. И именно в этот момент зачарованное окошко в верхней её части отворилось, впуская во внутрь бумажный самолетик со служебной запиской, который в тот же миг был погребен под увесистым журналом. Еще пуще чертыхаясь, Рональд поднялся со своего кресла и пошел спасать ошибку аврорской авиации. На лиловом пергаменте черными «механическими» буквами было выведено несколько слов: «Лейла Дженни Хоул. Дело Д. Л. Малфоя. Свидетель». Рон тряхнул головой. Какая, нахрен, Лейла Хоул? Какой свидетель? Почему в одиннадцать вечера? Парень тяжело вздохнул и, взяв с рабочего стола чистый пергамент, написал: «Ведите». Затем дважды стукнул по нему палочкой, и самолетик вылетел. Если по делу Хорька – надо принимать. Все закрутилось куда сильнее и теперь вместо одного малфоевского трупа у них четыре других. Скорее бы уже закрыть это дело. Гарри злиться на все и всех, с артефактами проблемы, из-за отсутствия Хоря (хоть Уизли его и недолюбливал, но не признаться не мог – Малфой отличный спец в своем деле и место в «Нунду» занимает не зря ). К тому же траурное состояние большей части группы, не знающей, что Малфой жив – дико действует на нервы. И Гарри. Снова Гарри. Рон прекрасно видел, как он мучается. И хоть он ни черта не понимал в их отношениях, не мог не сочувствовать другу… Его размышления прервало появление аврора, дежурившего на проходной и… эээ… девушки. — Мистер Уизли, — аврор с каменным лицом важно кивнул на девушку, хотя в глазах его прыгали веселые чертики. — Мисс Лейла Хоул. Утверждает, что имеет сведения по делу Малфоя. Рон рассеяно кивнул и аврор вышел, притворив за собой дверь. — Здрасьте! — девушка надула пузырь из жевательной резинки. — Чего пялитесь-то так? — Извините, — хрипло кашлянул Уизли и поспешил перевести взгляд. Вид девушки… поражал. Высокие лаковые черные ботфорты практически сразу переходили в кожаные микроскопические шортики с огромной бляхой в виде галеона. Дальше шел открытый живот с проколотым пупком. Завершала гардероб девушки куртка, кончающаяся под самой грудью (весьма внушительной, надо признаться). Личико могло бы быть миленьким, если бы не боевая раскраска «Клеопатра вышла на тропу войны». Образ египетской царицы довершала прическа-каре, чуть-чуть не доходящая до шеи. В черных, как смоль, волосах поблескивал «золотой» ободок. Рональд сглотнул и указал на посетительский стул, стоящий у его стола: — Прошу мисс Хоул, присаживайтесь. — Лейла, просто Лейла, пожалуйста. — Улыбнулась «Клеопатра» и плюхнулась на предложенное место, закинув ногу на ногу. Аврор прошел на свое место и, секунду поколебавшись, достал пергамент и Самопишущее перо. Признаться, он был сбит с толку. Многое он повидал за годы службы, но никогда до этого не подозревал, что «ночные бабочки» (а Лейла Хоул, судя по всему, была представителем именно этой древнейшей профессии) могут явиться в Аврорат по доброй воле. Да и не занималась «Дельта» разгоном шлюх на улицах. — Итак. — Рон подобрался и в упор посмотрел на девушку. — Назовитесь. — Лейла Дженни Хоул. — Возраст? — Двадцать семь лет. — Статус крови? — Рон совершенно не понимал, на кой хер этот вопрос нужен, но он был стандартный, для протоколов. Девушка усмехнулась: — Чистокровная, в одиннадцатом поколении. Рон неверяще уставился на неё, но смог удержать на языке вопрос: «Какого ж хуя, ты тогда продаешься?» — Место работы? — вместо этого спросил он. — Безработная. Нуждаюсь. — Лейла притворно-тяжко вздохнула. На вопросы она отвечала четко и быстро. — Безработная, ага. — Пробормотал чуть слышно «Пуаро» и перешел к основной части допроса. — У вас есть сведения по делу об убийстве мистера Малфоя? Девушка вновь улыбнулась, обнажив мелкие идеально белые зубки, явно работы дорогого колдостоматолога (у безработной-то!) и ответила: — Я знаю того, кто заплатил за белобрысенькую черепушку Дракули. — Голос её прозвучал почему-то весело. Рон же весь подобрался. «Дракули? Тролль подери, да она ж чистокровная, значит, скорее всего, знает Хоря!». — Я знала Драко, мы вместе играли в детстве. И заказчика – тоже. — Словно прочитав мысли аврора, добавила Лейла. — Отлично. — Рон пытался не показать своего быстро нарастающего нервного возбуждения, от предстоящей разгадки. И не только… С полным непониманием, Рональд чувствовал, что его пах начал наполняться теплом а в член несильными толчками прибывать кровь. Верный муж, никогда не думавший об услугах профессионалок — любимая жена оказалась очень изобретательной в постели и никогда даже не давала повода свернуть налево, каждый секс придумывая что-то новенькое — сейчас он не понимал, почему так реагирует на продажную девушку, сидящую напротив. Рон неуклюже поерзал на кресле и, кое-как вспомнив о деле, выдавил из себя: — Рассказывайте. Проститутка нагло хмыкнула, явно поняв, какое произвела впечатление на молодого аврора, и, расстегнув куртку, наклонилась вперед, являя взору покрасневшего Уизли кожаный топ с глубоким, ничего не скрывающим декольте. — Инфа стоит денег, — с придыханием прошептала она и откинулась обратно на спинку стула. — Пятьсот галеонов. Торг не уместен. Рон тряхнул головой, отгоняя наваждение и жаркие образы, что промелькнули перед его глазами за несколько секунд. — Пятьсот галеонов? Девушка, вы случайно адресом не ошиблись? М? — поняв, наконец смысл её слов, Уизли разозлился. И на себя, в том числе, за непростительное возбуждение (как будто он мог с ним справиться). — Это Аврорат и я вас могу запросто арестовать! — За что, месье? — округлила глаза девица, нисколько, впрочем, не испугавшаяся парня. — Например, за то, что ты блядь! — рявкнул аврор. — Фу, мистер Уизли, как некрасиво! — снова голливудская улыбка осветила личико ничуть не оскорбленной Лейлы. — Конечно, можете и арестовать, но тогда и не узнаете правды. Потерев ладонью взмокший лоб, Рональд устало откинулся на спинку кресла. Конечно, он мог и выгнать наглую гетеру, и посадить её в камеру, ведь через неделю все и так выяснится, когда Максимильян Шелтон выпьет зелье Правды (тьфу-тьфу), если доживет. Но почему-то аврорская чуйка буквально приказывала ему не спорить с Хоул и заплатить за информацию. — Хорошо. — Кивнул он. — Я вам заплачу. — Ну вот, стоило ли злиться? — усмехнулась свидетельница и встала, снимая свою курточку совсем. — Где у вас здесь пописать можно, а? А вы пока собирайте мелочь. Рон указал рукой на дверь санузла и, когда девушка скрылась, выдохнул с облегчением. «Что за нахрен? — думал он, выгребая из мешочка деньги и пересчитывая их. — Чего меня ведет от нее как кентавра в гоне?». Денег оказалось триста семьдесят галеонов шестнадцать сиклей и семь кнатов. Медные и серебряные копеечки он закинул обратно и задумался. Где прямо сейчас найти оставшуюся сумму? В это время открылась входная дверь и в кабинет вошла… Гермиона. На миссис Уизли было надето короткое-прекороткое алое платье, из под которого выглядывали подвязки чулок и форменный плащ, который она тут же скинула. — О, Герм, ты вовремя! — Рон явно недооценил масштаб катастрофы. — Милая у тебя есть сто тридцать галеонов? — Е-есть, — сбитая с романтического настроя девушка, которая собиралась скрасить любимому мужу дежурство, растерялась. — А тебе зачем? — Проститутке заплатить надо, срочно! — азартно выдал Рон. — А ты чего так оделась? Но жена его уже не слушала. — Проститутке?! — её глаза метали молнии. — Уизли, ты совсем охуел? Тебе мало каждую ночь меня, и ты решил к шлюхам отправиться! Ублюдочный хуй! — Взвизгнула Гермиона и выхватила палочку. Но кусок дерева не удержался в трясущихся от ярости пальцах и Герм, недолго думая запустила в мужа бронзовым пресс-папье, стоящим на ближайшем столе. Рон успел увернуться и тяжелая бандура врезалась в зачарованное окно. — Сволочь рыжая, я тебе сейчас устрою! — кричала девушка, лихорадочно соображая, чем бы еще запустить. — Милая, ты все не так поняла! — пытался возразить Рон, спрятавшись за самый дальний стол. — Это для дела! — Для дела, конечно! Я знаю, для какого дела! — ядовито прошипела Гермиона и подняла свою палочку. В этот момент из туалета в кабинет шагнула Лейла, на ходу произнеся: — Ну, мистер Уизи! Сначала деньги, потом – дело… — договорить девушке не дал голубоватый луч, вылетевший из палочки, обозленной в конец Гермионы. Лейла взвизгнула и заскочила обратно. Но закрыться не успела – дверь с грохотом слетела с петель и врезалась в чей-то стол, сметя с него все что было. С пронзительным визгом: «Ах, ты, блядина!» (И откуда у Герм такой богатый запас непечатных выражений?), оскорбленная жена кинулась на девушку, повалила её с ног и, схватив за волосы, приложила головой о пол. Лейла, впрочем, в долгу не осталась. Она вцепилась зубами в плечо противницы и молотила кулачками, куда умудрялась попасть. Рону, забывшему о палочке и колдовстве вообще, досталось в живот чьим-то острым каблучком, когда он попытался разнять дерущихся… хм… дам. В пылу военных действий никто из них не заметил, как полыхнул зеленым пламенем камин, выпуская из своей пасти Симуса и Чжоу. Парень крепко прижимал к себе девушку, которая пьяно похихикивая, стоя на цыпочках, пыталась дотянуться до его губ. Первой «кучу-малу» увидела именно Чанг. С нетрезвым кличем: «Наших бьют», она оттолкнула Симуса и бросилась в гущу сражения, не разбирая, впрочем, кого мутузить. Ошарашенный Финниган на несколько мгновений замер, но услышав ронов крик о помощи, кинулся на выручку другу. — Вы-то тут как оказались? — задыхаясь, спросил Рон, пытаясь расцепить ноги Лейлы, плотно обхватившие поясницу Гермионы. — Да вот, водил Джоу на футбол, а потом сюда решили заскочить, кое что забрать,— поддержал разговор, отчаянно пытавшийся поднять Чанг, Симус. К слову ему не повезло. Прокричав: — Бразилия – параша, Победа будет наша! — Чжоу резко запрокинула голову и взяла «на калган» переносицу сапера. — И как? Понравилось ей? В смысле, футбол, — помогая подняться «раненому», поинтересовался Уизли. — А сам не видишь? — сдавлено парировал Симус, зажимая истекающий кровью, нос. — Наши принимали сборную Бразилии. 2:0! — О, хорошо! — Рон снова получил в живот ногой, правда, в этот раз повезло – вместо острого каблука прилетело кроссовкой Чанг. — Да, мать вашу! Рассоситесь вы уже! Фурии бешеные! Девушки, впрочем, его не услышали: Гермиона и Лейла не переставали запальчиво оскорблять друг друга, а Чжоу самозабвенно поливала грязью ни в чем не повинную бразильскую сборную по футболу! Наконец, до Симуса дошло, что он – маг. Выхватив палочку, парень вскрикнул: «Агуаменти» и на дерущихся обрушился водопад ледяной воды. Спустя четверть часа, успокоившиеся и даже чуть-чуть подлеченные участники сражения пили травяной чай. «Что б я еще раз полез девок разнимать! — в сердцах думал Уизли, залечивая глубокие следы зубов на плече жены. — Ну, его, на хрен! Уж лучше десять рейдов провести по захвату особо опасных!» — Ну и дурдом у вас тут в Аврорате! — все еще злилась несчастная свидетельница, которая, потеряв парик и умывшись, оказалась довольно милой блондинкой. Закуривая, она вдруг засмеялась. — О, Мерлин! Драко когда-то мне рассказывал, что он Поттера терпеть не может! Представляю, что у вас тут все время творилось! Если вы уж так свидетелей встречаете! На её слова все благоразумно промолчали. Симус тоже достал сигареты, а Чжоу похихикала, окончательно размазывая по лицу синюю, красную и белую краски, что до этого представляли британский флаг на её щеке. Гермиона, кутаясь в плащ, дабы скрыть разорванное платье, повернулась к Лейле. — Простите меня, мисс Хоул. — В очередной раз принялась извиняться она, на что куртизанка только махнула рукой, мол, проехали, забыли. Когда, наконец, все привели себя в порядок, а, все еще пьяную, Чжоу уложили на диван, Рональд вновь приступил к допросу. — Итак, мисс Хоул… Лейла, какими вы располагаете данными? Девушка вдруг хмыкнул и, уже совершенно вернув себе невозмутимый вид, протянула: — Еще двести галеонов. Или вы драться опять начнете? Допросчик уже было открыл рот, что бы возмутиться, но Гермиона перебила его: — Хорошо! — золотые монеты перекочевали в карман алчной Лейлы Хоул. — Итак! — довольно улыбнулась «вымогательница». — Иногда, мистер Тони Паркер и его друзья приглашали меня к себе… на чай. — Она полностью проигнорировала скептические хмыканья Симуса и Рона. — И в тот день, когда к ним пришел господин, заказавший смерть Драко, тоже. Я случайно видела его, и Тони наложил на меня «Обливиейт». — Лейла усмехнулась, глядя на сосредоточенные лица авроров. — Но вот незадача, — она притворно вздохнула. — В моем роду были вейла и инкуб. — Она замолчала, обведя присутствующих торжествующим взглядом. Симус решительно ничего не понял; Рон – облегченно вздохнул, поняв, что его недвусмысленный интерес с гетере был вызван всего лишь врожденными вейлочарами последней. Гермиона же на секунду замерла, что-то припоминая и, вдруг выпалила: — Хоул! Вы потомок Арденоса Хоул графа Мирье? — она в изумлении открыла рот, когда Лейла снисходительно кивнула. — Но, простите, зачем вам, тогда деньги? Я понимаю, что заниматься простит… хм… этим вас толкает инкубья кровь, но ваш же род очень богат! Лейла Дженни Хоул графиня Мирье томно облизала губы и с придыханием выдала: — Из любви к искусству. Гера подобрала челюсть и кивнула. Её муж нетерпеливо постучал пальцами по столешнице, обращая на себя внимание. — Итак, поскольку в вас есть кровь двух высших магических рас, то, как я понял, заклятия, направленные на работу головного мозга на вас не действуют, правильно? — скороговоркой сказал он, отчего брови Гермионы, неожидавшей от любимого такой осведомленности, поползли вверх. — Бинго! — уронила Лейла, картинно махнув кистями. — Значит, вы помните, что это был за человек? — Рон пристально смотрел на свидетельницу. У него судорогой свело желудок – сейчас он был очень, невыносимо близко к разгадке. — Но почему же вы не обратились в Аврорат сразу же? Лейла посмотрела на него как на умалишенного: — Знаете, мистер Уизли, на меня замечательно подействует «Авада Кедавра», да и простым, маггловским оружием меня кокнуть можно. — О, понятно. — Согласно кивнул Рональд. — То есть, вы узнав о смерти Паркера… — Всего пару часов назад, — перебила его девушка. — И сразу пришла сюда. Цените! — Хорошо! — встрял Симус. — Может, вы уже перестанете тянуть книззла за хвост и назовете имя? Лейла невозмутимо улыбнулась и достала из лифа (чудом уцелевшего в драке) небольшой фиал с субстанцией мутно-голубого цвета. — Вуаля! В считанные мгновения на столе перед Роном появился Омут памяти и рыжий аврор опустил в него лицо… Несколько секунд Рон тупо пялился на развернувшуюся перед ним картину. Энтони Паркер, чуть припустив штаны, с силой вдалбливал в стол Лейлу, задрав ей короткую юбчонку. Глаза же девушки, в миру светло-зеленые, сейчас были залиты черным цветом. От звуков, разносящихся по комнате, несчастный аврор покрылся потом и неровным румянцем. И лишь только он собрался отвернуться, как снизу донесся голос: — Эн! Клиент к тебе. Паркер еще несколько раз толкнулся в девушку и с низким, звериным рыком кончил. После он наложил очищающие чары и вышел из комнаты, бросив через плечо: — Сиди здесь и не вылазь. Вернусь – продолжим, куколка. Лейла несколько раз моргнула густо подведенными глазами, и черный цвет в них стекся к зрачкам. Она неторопливо встала со стола, вытащила палочку, шепотом произнеся несколько очищающих; одернула юбку и, подойдя к двери, прислушалась к доносящимся снизу голосам. Рон тоже навострил уши. — Пятьдесят тысяч. — Один из голосов принадлежал определенно Паркеру. Скептическое хмыкание. — Тридцать. Плачу сразу. И даю месяц. По истечении этого строка Драко Малфой должен сдохнуть! — Этот голос, звучащий с такой злостью, был смутно знаком Рону. Лейле, судя по тому, как изменилось её лицо – тоже. Девушка выскользнула за дверь и начала осторожно спускаться с лестницы. Забыв, что он в воспоминаниях, аврор последовал за ней, боясь издать лишний шум. Первая ступенька… вторая… третья… тихий скрип четвертой. Лейла замерла, но договаривавшиеся внизу о способе убийства, не обратили внимание. Нервно облизнув пухлые губки, девушка продолжила спуск, добравшись до низа лестницы без приключений. Она несколько секунд медлила, прежде чем заглянуть в приоткрытую дверь гостиной, но наконец, собралась с духом, сделала шаг… и сдавленно охнула. А вот этот звук преступники уже услышали, но все же Рон успел заглянуть в комнату, прежде чем в девушку ударило заклятье… Рона выкинуло из воспоминаний с такой силой, что он чуть не завалился на спину вместе с креслом. — А дальше минут двадцать прострации, а потом снова секс. Секс скинуть? — невинно проговорила Лейла. Но аврор её уже не слушал. Со скоростью нюхлера, учуявшего золото, он сорвался с места, на ходу вытаскивая палочку. Вслед за ним за дверь кабинета вылетели Симус и Гера, которые, собственно, ничего не поняли, но решили, что раз Рон так взбеленился, то дело серьезное. В полной тишине, забытая аврорами свидетельница спокойно закурила, и вдруг услышала голос с Чжоу с дивана: — Понять не могу, что за игра такая, футбол?! Двадцать два миллионера бегают за одним резиновым мячиком! Не, ну все равно круто! — Ха, ты баскетбол посмотри, там такие биг-бены на площадке скачут – кончить можно! — доверительно сообщила Лейла и выпустила изо рта сизую струйку. *** Разлив остатки вина по бокалам, Гарри откинулся на спинку кровати, поерзав, удобнее устраиваясь на полу. От комнатного камина, не предназначенного для связи, шло ровное тепло, и было так уютно, так хорошо. И это белобрысое недоразумение здесь, рядом. Развалился, как довольный кот на полу, стащив для удобства подушку и сладко жмуриться, глядя на огонь. Гарри испытал непреодолимое желание пропустить сквозь пальцы его волосы, нежно прикоснуться к губам… И ведь можно! И не только это! Можно перевернуть его на спину, распахнуть полы своего же халата (ну полюбился он Хоречку, что ж поделаешь), и гладить его, целовать каждый дюйм белой шелковистой кожи; облизать соски, спуститься ниже… Гарри не стал противиться желанию, которое предсказуемо мягкими толчками крови устремилось к члену, и протянул руку; провел кончиками пальцев по лбу, векам, щеке, губам, своего личного счастья… Драко осторожно поймал зубами кончик пальца аманта и ласково провел по нему языком. Засмеявшись, Гарри прошептал: — Ты такой лизучий, — и перекатился на пол, устраиваясь лицом к лицу; высвободил палец и прижался своими губами к мягким влажным чужим губам… Чужим? Нет, не чужим! Самым родным на свете. — Что ты там говорил про повышение? — разорвав тягучий чувственный поцелуй, спросил Малфой, томно потягиваясь. На его волосах играли отблески огня, придавая им чуть карамельный оттенок. Гарри засмотрелся и не сразу услышал вопроса. — А? Что? — встрепенулся он, переводя взгляд на смеющиеся аспидные глаза. — Поттер, где ты летаешь? Поставь уже свою "Молнию" в сарай и вернись ко мне! — немного язвительности в голосе блондина ничуть не портили настроения. — Я спросил, про твое повышение. — О, понятно, — Гарри вернулся обратно в сидячее положение и закурил. — Ничего особенного, просто Барбер уходит в отставку. — Ну, за это надо выпить! — Драко протянул любовнику фужер с успевшим нагреться вином. Выпили. — Знаешь, это круто, только одно убивает. — Что? — заинтересовался Поттер. Драко скорчил притворно-кислую мину и ответил: — Уизли. Он нас возглавит. Гарри засмеялся. Нет – заржал! Заразительно, открыто, закинув голову назад, чем заставил своего любимого разулыбаться в ответ. — Поттер, а ты в курсе, что будешь самым молодым руководителем Аврората со дня его основания? — спросил Малфой, когда Гарри перестал сотрясать стекла в комнате. Последний как-то тяжко вздохнул и пробормотал: — Самый молодой Глава мракоборцев, самый юный игрок в квиддич… — его настроение плавно поехало от отметки «Превосходно» к делению «Как это достало», как, впрочем, всегда, когда он слышал в свой адрес это прилагательное – самый… — И вообще, ты самый-самый! — вдруг серьезно сообщил Малфой. Он приподнялся и переместился вплотную к любовнику, и теперь его колени плотно обхватывали бедра Поттера. — Самый-самый… мой! — выдохнул он в заалевшее ухо, едва касаясь его губами. — Малфой! — страдальчески простонал "самый-самый", — Еще раз я услышу это слово - стукну тебя головой об угол... круглого стола! Драко почему-то рассмеялся. — Ох, мой парень – Главный Аврор! Супер! — его глаза блестели в неровном свете камина. — А на счет стола… хм… это идея. Представь! — Он понизил голос. — Ты провел сложное совещание. Выматерился в своей привычной манере… устал… и тут прихожу я… сажусь на стол… давай поставим круглый? Так вот, притягиваю тебя к себе… медленно расстегиваю форму… — Драко склонился к лицу Гарри и нашептывал это ему в самые губы. Вдруг, он отстранился, поднимаясь на ноги. — Давай попробуем! Он подскочил к шкафу, вытащил гаррин плащ и кинул его владельцу. — Одевай! Хочу крутого аврора! Прямо сейчас. Гарри словил на лету одежду. В кармане лежало что-то увесистое. Машинально, он вытащил вещь. — Ох, бля! Забыл Модесту книжку отдать. — Пробормотал он, откладывая её в сторону. — Какую? — заинтересовался Малфой. Он взял в руки уменьшенную книжицу и увеличил её до обычных размеров… и побледнел. — Мерлиновы яйца, Гарри! Быстро одевайся! — Да одеваюсь я! — ответил Поттер, просовывая руку в рукав плаща. — Весь! Весь одевайся! — суетился Драко, сам натягивая уже первые попавшиеся вещи из шкафа аманта. Совершенно ничего не понимая, Гарри все же подчинился. — Быстро в Аврорат! — Малфой потянул его к камину. — Где Порох? — он уже почти влез в огонь. — Дурак! — отдернул его Гарри. — Этот не подключен к сети! Они выбежали за дверь, а на тумбочке одиноко осталась лежать книга. На кожаной обложке красно-серебристыми буквами было выведено: «Темно магические ритуалы для обмана кровной магии». *** Они бежали по коридору Аврората из кабинета Гарри в сторону лаборатории. Поттер, на ходу застегивая куртку на голом теле (потому что одеть он успел только джинсы и ботинки), панически оглядывался по сторонам. Драко несся на пару шагов впереди, безостановочно подтягивая брюки, бывшие ему на пару размеров велики. На белой футболке переливалась надпись: «Want to fuck?». Гарри стало смешно. Эту футболку ему подарили Фред и Джордж на День рождения. Сам он её не носил и она валялась в шкафу. — Поттер, не тормози, пожалуйста! — попросил Драко, оборачиваясь, через плечо. — Что ты ржешь? — Прости, ничего! Объясни, что происходит! — Гарри догнал блондина, около двери в кабинет зельеваров. — Если тебя тут увидят!.. Малфой достал палочку и проронил два незнакомых слова – пароль для двери. Та – поддалась. Драко удовлетворенно хмыкнул: — Наивный! Так уверен, что я сдох, что даже пароль не сменил! — Он повернулся к Гарри. — Стой здесь. Появится Огниан – задержи и не впускай! — Его тон был настолько решительным, что Поттер лишь сосредоточено кивнул. Он каждой клеточкой чувствовал, что происходит что-то серьезное, что сейчас надо подчиниться Малфою. В кабинете было темно, лишь на столе Модеста горела лампа. Дверь в лабораторию была чуть приоткрыта. Драко решительно шагнул туда. На горелке слабо пузырилось зелье молочного цвета. — Так-так-так… — пробормотал Драко и взял в руки, лежащие рядом пергаменты, исписанные его же собственным подчерком. Это была его личная разработка зелья Вненаходимости. Тайная, даже помощник узнал о ней лишь около двух месяцев назад. — Вскрыл, сученыш, мой сейф. — Он внимательно всматривался в дополнения Огниана. Тот много, что умудрился уже накопать. Мысленно ругаясь, Драко натянул защитные очки – из-за некоторых ингредиентов зелье было опасно для зрения. «Ублюдок! Решил, что теперь доделаешь мою работу и возвысишься!» — думал он, стараясь выяснить по кольцам пара, сколько уже из положенных шести часов кипит зелье. Драко идея создания такого важного эликсира для работы силовиков, пришла в голову давно. Несколько лет он изучал нужные составляющие, их воздействие на мозг, на магию; побочные эффекты. Он уже был буквально на финишной прямой. Оставалось лишь соединить основу с добавками. Единственное, с чем он не смог справиться – найти ингредиенты для обхода кровной магии. Действия этого зелья – способность обходить любые щиты. Обходить, а не срывать. И для работы Аврората – это очень важно. Очень нехорошие подозрения забрались в голову зельевара. Слишком уж быстро Огниан принялся за этот эксперимент, при том, что когда Драко рассказал ему, тот не высказал особого энтузиазма… В это время в коридоре, чувствуя себя, глупее не придумаешь, как минимум любителем СМ (в кожанном плаще на голом теле…), Гарри переминался с ноги на ногу, прислушиваясь ко всем звукам, из которых даже самые не громкие в ночном Аврорате звучали, как будто под Сонорусом. Мужчина решительно не понимал, что случилось, почему так разволновался Драко, но выхода уже не было… И как всегда бывает, когда чего-то усиленно ожидаешь, оно приходит внезапно. Огниан появился из-за угла, уткнувшись в талмуд, и чуть не налетел на спину Поттера. — О, шеф! — удивленно воскликнул он, лихорадочно глядя на дверь. — А как… эээ… вы тут оказались? — Ну-у-у, — протянул Гарри, видя растерянность Модеста и понимая, что вечно собранный, никогда не терявший лица, парень чем-то не на шутку встревожен. — Это крыло принадлежит «Нунду», так? Так. А я кто? Правильно, руководитель. — Гарри и сам не мог понять, почему разговаривает таким тоном. — Следовательно, я могу находиться здесь, когда хочу. А вот ты должен мне ответить. Итак, Огниан, почему ты находишься здесь, когда рабочий день уже завершен. — Он сложил руки на груди и на секунду перевел взгляд на дверь. А зря. Этого хватило, что бы Модест выхватил палочку и ударил Ступефаем. Затем он связал начальника и, стараясь не шуметь, затащил в кабинет... Драко был настолько увлечен варкой зелья и записями помощника, что даже не услышал, как дверь лабораторию открылась. Он скорее почувствовал, легкий сквозняк. Обернулся. Но поздно. Его, как и Поттера, обвили веревки, выпущенные из палочки Огниана Модеста. — Так и знал, что ты, сука, не скопытился, — почти спокойно сообщил напавший и поднял Драко Левикорпусом. Поттер уже очнулся. Огниан бросил к нему, отчаянно что-то шепевшего, Малфоя. — Ты что творишь, блядь, ублюдук припизднутый! — зарычал Гарри, голова которого все еще шла кругом и тошнота подступала к горлу. Мда, тот стихийный выплеск не прошел даром — организм не успел восстановиться. — Что творю? — прищурил глаза Модест. — Сейчас убью одного из вас, а второго… ммм… Представлю убийцей. А потом собираюсь доварить зелье. Кстати, мистер Поттер! Мне книжечка одна нужна, отдадите? Гарри сплюнул на пол и зло сверкнул глазами: — Хуй тебе! — Ну, как хотите… — протянул преступник. — Сам заберу. Драко, смотрящий все это время куда-то в сторону, вдруг подал голос: — Огни, зачем тебе это? Зачем ты хочешь меня убить? Что бы получить лавры за зелье Вненаходимости? Модест зло рассмеялся. — Лавры? М? — он наклонился к самому лицу Малфоя и провел палочкой тому по нижней губе. — Ты прав, во всем виноваты лавры и восхищение… тобой! — он резко выпрямился и пнул Драко по лицу форменным тяжелым ботинком. — Тобой, блядь малфоевская! — он уже почти кричал, не обращая внимания ни на слабый скулеж истекающего кровью Драко, ни на, раскрасневшегося от гнева, глухо рычащего Поттера. — Знаешь, как я тебя ненавижу! С детства! Всю жизнь! Ах, Драко Малфой умеет себя подавать; ах, какой чудесный у Люциуса наследник! Бери пример, Огни! Вот он, какой смелый – принял честь от Темного Лорда! Он служит великому делу! — глаза молодого человека ненормально блестели, щеки раскраснелись, а губы кривились в презрительной ухмылке. — Только я уже тогда знал, что ты – никто! И нахрен тебе не нужна была Темная метка! Ты трус! Ты просто боялся за свою холеную задницу. — Он все больше расходился и теперь зарядил Драко в живот. Тот начал задыхаться. — А ты! — он повернулся к Гарри. — Знаешь, как я мечтал принять эту метку! Я бы показал всем, что значит быть сторонником, преданным сторонником Темного Лорда! А ты взял и ебнул его! — последняя фраза прозвучала, как будто её произнес обиженный ребенок. Но произнеся её, он злобно расхохотался и наступил каблуком на руку Малфоя. Драко неистово закричал; из глаз полились слезы, смешиваясь с кровью. Модест продолжил беспорядочно пинать его, куда попало - в живот в пах по груди. — Блядь, ты ненормальный, Модест! Ублюдок! Отпусти его! — заорал Гарри, извиваясь в своих путах. — Ооо, мистер Поттер так рьяно защищает тебя, да Драко? — Огниан присел на корточки перед Малфоем. — И с чего бы так? — он притворно задумался. — Наверное, ты замечательно ножки раздвигаешь? М? Я прав? Ты ж, верно, под всех слуг Лорда стелился, дабы сберечь свою никчемную жизнь! — Заткнись, сука! — прошипел Драко, захлебываясь кровью. — О, а у меня поистине гениальная идея! Я не буду тебя, Поттер, выставлять убийцей. — Он довольно оскалился. — Ты и в правду, убьешь свою шлюшку! Допустим, в приступе ревности! Поттер уже даже не рычал. Он с ненавистью смотрел в лицо Модесту, жалея лишь о том, что не может убить взглядом. Тот же, не переставая скалиться, поднял палочку: — Империо. Гарри замер, поняв, что задумал Огниан. «Вот дебил!» — почти весело подумал он. Заклинание подчинения на него не действовало никогда, и сейчас он решил этим воспользоваться. Он обмяк в веревках и уставился неподвижным взглядом на ботинок преступника. — Видишь, Драко! — тот снова обратился к, дрожащему от боли, Малфою. — Твой ебарь тебя грохнет. Ебарь же, да? Он так на тебя смотрел все время, как будто только и мечтал о твоей заднице. Думаю, что это не только я заметил. — Он хрипло засмеялся. — Так что проблем не будет. — Он перевел глаза на Поттера. — Ну, и как же он у нас сдохнет ? — Огниан задумчиво почесал подбородок. — Авада – слишком просто. Может Бомбардой? — вид у парня был до омерзения довольный. — Хотя нет, слишком много кусков твоих вокруг будет. О, я придумал. — Он развел руки в сторону, как будто выступал на сцене. — Сектумсемра! Вот оно! Чего там у вас было на шестом курсе – я не знаю, но история о том, что Поттер едва не ебнул Малфоя именно этим проклятьем – известна всем! Вставай, шеф! — взмах палочкой и с Поттера слетели веревки. Гарри послушно поднялся на ноги, глядя в пол, опасаясь, что в его глазах отразится вся гамма негатива к слетевшему с катушек болгарину. Один Мерлин знает, чего ему стоило сохранить лицо, когда Модест гонял размышлизмы о том, как убить Драко. Он стоял неподвижно, собрав всю силу воли, что бы не выдать себя раньше времени. Хотелось рвануть и сломать шею этому поддонку, но в голове звучало: «Рано, рано, Гарри. У него палочка на тебя направлена, ты ничего не успеешь сделать! У тебя один шанс, жди». Голос почему-то поразительно был схож с голосом Гермионы. «Мда, наверное, такой голос у моего здравого смысла.» — отстраненно подумал Поттер. — Держи. — Огниан всунул в его руку палочку, свою же упер в шею Поттеру. Гарри сжал в кулаке отполированное дерево. «Рано…» — Давай, герой, посмотри ему в глаза, — насмешливо протянул Модест. — Посмотри внимательно и убей его. Сектумсемпрой. Глаза Драко из-под челки, запачканной кровью, горели обреченностью. Отчаянием, непокорностью и пониманием, что все кончено. Гарри поймал его взгляд, улыбнулся краешком губ и подмигнул. — Сектумсемпра! — Палочка указала в сторону преступника. Но Модест отскочил и поспешно скрылся за шкафом с документами. И уже оттуда крикнул: — Ступефай! — Протего Тоталум! — Гарри выставил щит, закрывая себя и Малфоя. Он оказался в весьма невыгодном положении. Держа щит, он не мог кидать заклятья в ответ, в то время как Огниан не переставал бомбардировать их, скрываясь за шкафом. — П-Поттер… — едва слышно прохрипел Драко, но Гарри занятый тем, что пытался собрать силы на беспалочковую магию, не услышал его. — Гарри! — Гаркнул он тогда, из последних сил. — Что? — Поттер наклонился к его лицу. — Драко, потерпи чуть-чуть! — П-палочка… у меня… есть… не забрал…— Говорить Драко было больно, дышать тоже – кажется, сломанное ребро опасно уперлось в легкое. Гарри моментально понял, о чем тот пытается сказать. Он быстро, стараясь сильно не надавливать, обшарил карманы Драко и нашел его палочку. Перекинув свою в левую руку, он чуть приподнял щит и кинул по направлению к Модесту Экспеллиармус. Заклятье разбило стеклянную дверцу, но цели не достигла. — Модест! — Крикнул Гарри, поднимаясь с колен. — Огниан, прекрати огонь. Сдавайся уже! У тебя ничего не выйдет! — Пошел на хуй! — отозвался тот, посылая заклинание. — Я вас ненавижу, ублюдки! Всех вас! Весь ваш дракклов новый мир! Поттер, удерживая щит на Драко левой рукой, медленно двинулся в сторону Огниана, нацелив на него вторую палочку. Расходуя магию сразу на два оружия было ощутимо трудно, но он шаг за шагом приближался к преступнику. Снова полетел луч заклятья, и он успел увернуться в последний момент. Удар пришелся по защите на Малфое. Поттер кинул ответный Ступефай, хотя больше всего на свете сейчас хотелось ударить Авадой. Но он прекрасно понимал, что Модест нужен живым. По расстановке сил – Огниан находился в наиболее выгодном положении – за укрытием и ближе к выходу. Но нельзя было дать ему уйти – из коридора он мог трансгрессировать. И Гарри рискнул – послал в шкаф Редукто. Тот разлетелся на щепки, но Модеста не задел. Укрывшись защитным заклинанием, артефактор метнулся за стол, обороняясь уже оттуда. Мелькали вспышки, слышался треск разбитой мебели, упала люстра. Сил у Гарри уже почти не оставалось и он мысленно пообещал себе, что в следующий раз, использовав стихийную магию, он честно отправиться восстанавливаться в Мунго. Стоя так, что бы Модест не смог подобраться к выходу, он постоянно оглядывался на Драко, который лежал совершенно без движения, и только нервно дергающаяся грудная клетка показывала, что тот еще жив. Неизвестно, сколько продолжалось бы это противостояние, и кто бы вышел победителем, но в какой-то момент Огниан послал в Поттера Аваду Кедавру. Гарри, не особо вдохновленный идеей познакомиться с зеленым лучом в третий раз, пригнулся и перекатился по полу, невольно оказавшись ближе к противнику. И в этот момент, дверь с грохотом распахнулась. Влетевший в комнату, Рон отвлек Модеста и Поттер, даже не успев подумать, кинулся на преступника. Завязалась банальная кулачная драка. Уже понимая, что проиграл, Модест все-таки пытался пинаться и вырываться из профессионального аврорского захвата. Но силы были явно не равны. Тренированный Поттер довольно быстро скрутил его руки за спину и с чувством приложил лицом о пол. Несколько раз. Сильно. Когда Модест потерял сознание и безвольно распластался на паркете, Гарри, наконец, выпустил его из своих рук и взглянул на стоящих рядом Рона, Геру и Симуса. Последние двое явно не понимали, что тут вообще происходит, а Уизли, сжимая палочку до побелевших костяшек на пальцах, пробормотал: — Гиппогрифу в задницу, не успел. — Рон, уведи его в… куда-нибудь, а то убью, — не своим, каким-то чересчур низким и хриплым голосом попросил Гарри. Рон кивнул в ответ и тут раздался голос Гермионы: — О, Боже мой! Драко! — девушка кинулась к раненому блондину. Гарри тоже моментально подорвался и в несколько шагов пересек кабинет. Он опередил подругу и упал на колени рядом с Малфоем. — Гермиона, колдомедиков. Срочно! — он видел как девушка достает палочку и вызывает Патронуса, а сам отменил связывающие и провел рукой по перепачканным в крови волосам. Ресницы блондина дрогнули и глаза открылись. — Г..гарри… — прошептал он и попытался улыбнуться. — Тише, Драко, тише, все кончилось… — выдохнул в ответ тот и закусил губу. Ему было невообразимо больно смотреть на изломанного, залитого кровью Драко. До горячих злых слез в глазах. Подавшись порыву, он припал губами к здоровой руке аманта. Пальцы слабо шевельнулись и невесомым касанием мазнули по щеке, стерев каплю, которая предательски проделала мокрую дорожку от глаза к уголку губ. — Не отдам тебя никому… никогда… — почти беззвучно шептал Гарри, заглядывая в светлые глаза. — Никогда. *** В Больничном крыле Аврората тускло светилась лампа на столе дежурного колдомедика. Сам же он в это время находился в курилке, куда ушел, оставляя наедине Поттера и Малфоя. Драко лежал под сковывающем заклинанием, не дающим пошевелиться почти всему туловищу. Несколько ребер, кости таза, кисть правой руки, нос – все было сломано. Костерост делал свое дело, и по израненному телу время от времени пробегала дрожь. — Больно? — Гарри был готов головой об стену удариться, когда задавал этот тупой вопрос. — Сикатно, плять! — Драко же хотел ответить погрубее, но из-за пары выбитых зубов, которые, к слову, с крейсерской скоростью вырастали, он шепелявил, что звучало довольно забавно. — Плости, — невольно Поттер тоже искаверкал слово. — Сука! — глаза блондина полыхнули гневом, — ты есё и дласнишься? — Прости-прости-прости! — лицо Гарри искривилось в мученической гримасе. — Плидулок, — Малфой обиженно отвернулся. Какое-то время они молчали. Долго, Гарри даже успел задремать, если можно так назвать состояние, в которое он впал. Он сидел, уперев локти в колени и поставив подбородок на сцепленные в замок кисти и, почти не моргая, глядел на Малфоя. Довольно скоро перед глазами все расплылось, и из головы улетели все мысли. — А знаешь, Поттер, — тишину прорезал голос Драко и Гарри подскочил от неожиданности. — А он прав. Огниан. — Что? — непонимающе переспросил Поттер. — В чем он прав? Драко повернул голову и, заглянув в родные глаза, ответил, чуть улыбнувшись: — В том, что я трус. Я действительно боялся, за себя, за маму… да и за отца. Поэтому принял эту блядскую Метку.Не было у меня каких-то возвышенных стремлений в поддержке идей Лорда. Не было. Я ненавидел его и боялся. Боялся до жути. Блядь, я просто малодушный трус, кото… — он был вынужден замолчать, потому что Гарри положил ему на губы свою руку. — Мне плевать. Плевать, почему у тебя эта метка. — Вкрадчиво и очень серьезно заговорил тот. — Визенгомот тебя оправдал. И никто не в праве начинать линчивать тебя. — Неожиданно он улыбнулся. — А еще мне плевать, потому что я тебя люблю. — Сказал просто, как само собой разумеющееся, и припал к губам Малфоя своими, не дав ему ответить. Нежно и легко он ласкал родные губы, не требуя ответа. И ответа на свои слова он тоже не требовал, понимая, что вряд ли Малфой может ответить тем же. Он не хотел ставить его в неловкое положения, но сил сдержать этих три слова – просто слова! Набор звуков – не было. — И я тебя. — Вдруг твердо ответил Драко, не отрываясь от него, и решительно посмотрел в глаза. — Люблю.