Обреченные на счастье

      Боль и холод покидают тело Эрика, уступая место теплу и спокойствию. Он приоткрывает саднящие глаза и обнаруживает, что находится в крепких объятиях любимой Кристины. Глядя на ее длинные, светлые ресницы, подрагивающие в беспокойном сне, он вдруг осознает, что никогда еще не был так счастлив, как сейчас.       Родная мать не могла видеть его лица, каждый день он чувствовал ее отвращение и ненависть, а она никогда не говорила ему ласковых слов. Ее стараниями он с самого младенчества понимал — его место в тени. Там, где никто не сможет увидеть его лица, там, где он хотя бы ненадолго отключается от всеобъемлющей боли. Мог ли он предположить тогда, что рванется пересечь океан во имя своей любви и их светлого будущего? Нет, он счел бы это безумием.       Воспоминания о матери натолкнули его на неожиданную мысль: «Я бы никогда не смог поступить так… Я бы любил ребенка, каким бы он ни родился и делал все ради его счастья… Любил бы своего ребенка.»       Эти мысли греют душу. Он никогда не думал, что сможет однажды жениться, а тем более стать отцом, но… Кристина — ангел. Она подарила ему надежду на счастливое будущее. Надежду на семью. С застывшей на лице улыбкой он проваливается в сон.

***

      На небе еще сияют звезды, когда Кристина просыпается от холода и пустоты. Оглядев темную палатку, она понимает — Эрик уже пришел в себя. Обрадовавшись этой мысли, она скованно потягивается и, поднявшись из постели, отправляется на его поиски.       Девушка находит его у озера. Он сидит у воды, вглядываясь в ее зеркальную гладь, прямо как в тот день, когда ее любопытство так сильно ранило его. Она до сих пор помнит ту боль в его глазах и злые, пропитанные отчаянием слова. Кристина решает, что это самый подходящий момент показать, что она готова принимать его таким, какой он есть, готова… Любить его таким. Кристина вспоминает то утро в его подземелье и медленно направляется к нему…

«Помню я, здесь был туман, Что клубился над прозрачной водой. Всюду множество свечей И лодку помню на воде. Человек был в лодке той. Чей силуэт скрыт во мраке? Чье же под маской лицо?»

      Эрик резко оборачивается на Даае. Ее нежный голос, напевающий до одури знакомые слова, напоминает ему о ее взгляде полной жалости, когда она увидела его лицо. Когда она опускается рядом с ним на холодную землю, он вовсе не противится ее рукам, тянущимся к лентам, удерживающим на затылке маску.       Эрик закрывает глаза, чтобы не видеть жалости на ее дивном лице, чтобы не видеть отвращения, но вместо этого он ощущает нежный и робкий поцелуй на своих невольно приоткрытых губах. Он в изумлении открывает глаза — она смотрит на него спокойно и ласково. Совсем иначе, чем тогда. — Ох, Кристина… — шепчет Эрик словно молитву, зарываясь носом в ее волосы. — Эрик, — так же тихо обращается к нему Кристина, обхватывая тонкими пальчиками его подбородок и поворачивает его голову, заставляя взглянуть в свои глаза, — я люблю тебя, я больше не хочу сомневаться.       Малахитовые радужки вспыхивают совершенно неподдельным, искренним счастьем и Даае расплывается в широкой улыбке, мягко очерчивая подушечками пальцев его изувеченную скулу. Они позволяют себе остаться здесь, на берегу небольшого озера, еще немного. Только бы продлить этот волшебный миг их откровения друг перед другом.

***

      Пересечение границы Италии далось Эрику с большим трудом — служащих там оказалось неожиданно много. Когда они, наконец, оказываются на территории чужого королевства, он облегченно выдыхает. С этого момента всей душой и сердцем Эрик надеется, что больше им никто не помешает, что он никогда не увидит впредь Рауля де Шаньи и, главное, что Кристина решится на важный для них шаг, и они соединят свои сердца клятвами пред лицом самого Господа.       Кристина уже дремлет, откинувшись в седле на возлюбленного, а он наслаждался настоящим моментом. Каждое её прикосновение, пусть даже неосознанное, вызывает у него приятную дрожь. Вскоре Эрик останавливает коня поодаль здания гостиного дома и аккуратно будит Даае. — Просыпайся, мой Ангел, мы на месте, — шепчет он ей на ухо, обдавая ненароком чувствительную кожу теплым дыханием.       Девушка отвечает ему легкой улыбкой и, потерев глаза, поднимает взгляд на белоснежное сооружение с позолоченным фасадом и расписными колоннами. Наслышанный об этом доме Эрик знал, что в жизни это место окажется для него слишком вульгарным и напыщенным, но рассчитывал, что возлюбленной должно здесь понравиться.       Он угадал. Кристина, едва спустившись с коня, в забвении разглядывает их пристанище. В ее глазах легко читается почти детский восторг, она выглядит словно маленькая девочка, попавшая в роскошный королевский дворец.       На парадной мраморной лестнице их встречает пожилой мужчина небольшого роста, несмотря на возраст, выглядящий безупречно: одетый в дорогой костюм, с аристократичной ухмылкой и гордо поднятой головой. Она замечает прибывших гостей и доброжелательно улыбается им. — Добрый вечер, месье. Один мой хороший друг делал для нас здесь бронь и мы хотели бы пройти в свои комнаты, — сообщает Эрик, подойдя ближе к мужчине и галантно удерживая Кристину под локоть. — Ох, месье Дестлер, мы ожидали вас! — восклицает тотчас мужчина и протягивает Эрику связку ключей, попутно поясняя, как им попасть в свои апартаменты. — Благодарю Вас, — дослушав его, отвечает Эрик и увлекает Кристину за собой к самой отдаленной из дверей.       Когда Эрик отворяет дверь перед Кристиной, она восторженно вскрикивает, оглядывая первую же комнату. — Ах, Эрик, какое восхитительное место, — Кристина быстро проходит к огромному окну, выходящему на цветущий сад и всплескивает руками, опомнившись: — Должно быть тут все очень дорого…       Кристина резко грустнеет, осознавая, что все это делается лишь ради ее комфорта, ведь Призрак привык жить в ужаснейших условиях. — Даже не думай об этом, мой Ангел, — спешит успокоить ее Эрик, обнимая со спины за тонкую талию. — Позволь мне баловать тебя, прошу. Это делает меня счастливым, — шепчет он ей на ухо своим бархатным голосом, который Кристине хочется слушать вечно.       Она смиренно кивает разворачиваясь в его руках — Эрик замолкает, обводя богатую комнату задумчивым взглядом. Кивнув своим далеким мыслям, он опускает изумрудный взгляд на Даае и, криво улыбнувшись, начинает тихо говорить: — Не хочу вновь спешить, Кристина, но я буквально с ума схожу от того, что до сих пор не услышал ответа на мой давний вопрос.       В темных глазах девушки читается непонимание и Эрик, нервно усмехнувшись, осекается. Он отстраняется от Кристины и плавно опускается перед ней на одно колено, не сводя с нее преданных глаз. В его голове совсем некстати всплывают образы далекой ночи:

«Что ж, теперь жажду крови Ты утолил сполна? И должна ли я жертвой Похоти стать?»

      Слова Кристины, некогда сказанные ему сквозь злые слезы, словно стилетом режут по сердцу, но Эрик, засунув свои страхи как можно дальше и запечатав семью печатями, сглатывает, и продолжает: — Кристина, поверь, я никогда не причиню тебе боли, как и никогда не оскорблю твоей чести.       «Неужели она думала, что я притронусь к ней вопреки ее воле?» — с горечью Эрик мысленно отвечает согласием на этот вопрос. — «Я бы наслаждался лишь ее присутствием рядом, писал бы музыку для нее, пел для нее, творил для нее. Весь свой мир положил бы к ее ногам… Ровно как и сейчас».       Откинув прочь мрачные мысли, Эрик вынимает из-за спины бархатную коробочку со сверкающим на алой подушечке кольцом. — Я хочу снова просить твоей руки и сердца.       Обычно бледное личико Даае заливается румянцем, по щекам сбегают дорожки счастливых слез, когда она медленно опускается на колени рядом с ним и протягивает ему подрагивающую от волнения руку. — Я буду счастлива стать твоей женой, Эрик, — золотой ободок кольца беспрепятственно скользит по ее пальцу и опускается на свое законное место.       Ладони Призрака с трепетом смыкаются на окольцованной руке Даае, а бледные губы в почти целомудренном поцелуе касаются ее переносицы. Сердце мужчины окончательно заполняют совершенно чуждая ему нежность и неугасающая любовь, окончательно выметая прочь все страхи и сомнения.