Биолог

Когда я зашёл в класс, то замер, как столбик. Кого-кого, но этого парня я не ожидал здесь увидеть. Мне так стыдно перед ним. Хотя, это же я, Джерард Уэй, мне не может быть стыдно, мне всё равно. Но остановился-то я не из-за своего стыда, а из-за поведения этого человека. Его ноги расположились на столе, сам он сидит на учительском стуле, скрестив руки на груди. На его лице развратная улыбка, а в его нижней губе поблескивало серебряное колечко. Челка черными прядями спадала ему на орехового цвета глаза, что выглядело очень маняще. Я непозволительно долго изучал его, пока не прозвенел звонок. Ну, время еще есть. — Ты так и будешь раздевать меня глазами или все-таки сядешь на место? — Он вопросительно приподнял бровь и посмотрел мне в глаза, а я стоял, как вкопанный, и открывал рот, как рыба. Вкопанная рыба, неплохо звучит, ага. — Уж лучше сяду, спать ночью хочу нормально, а не просыпаться в холодном поту от кошмаров, — вслух съязвил я и сел на свое место, на последней парте у окна. Я начал доставать учебник, тетрадь, ручку и карандаш, как ко мне подошли сзади. — Ты бы не уснул, не дал бы я тебе. — Он... он... да что он себе позволяет?! В это время он спокойно прошёл и обратно уселся на стул, опираясь руками на стол и пристально разглядывая меня. Я снова молчал, не зная, что ответить. — О чем задумался? — снова прицепился он ко мне. — О том, что я не гей, — пожал я плечами и стал рыться дальше в своем портфеле в четных попытках найти что-то стоящее, например, плеер с наушниками. Куда же я их сунул-то? — А говоришь, что не гей. Презервативы ищешь, небось. — Что? — не въехал я. Сижу себе спокойно, никого не трогаю, и тут заявочки такие. — Нет, ну, не я же спрашиваю у тебя «Куда же я их сунул?». — Тут до меня доперло, что последнюю фразу я сказал вслух. Но... — Но ведь презервативами пользуются не только геи, — подстебнул и я его, да, я сегодня дерзкий. — И то верно. — О, долгожданная тишина. Как же хорошо. Десятиминутные поиски наушников и плеера не пропали зря. Ещё минут пять, и придут одноклассники. Ну а пока только музыка. Только она способна меня успокоить. Вставив наушники в уши и включив музыку, я расслабился на твердом стуле и, закрыв глаза, откинул голову назад, пальцами постукивая в такт музыке. Я закинул ногу на ногу и стал шевелить губами, выговаривая слова песни. С моих ушей выдернули наушники вместе с барабанными перепонками. — Не сметь слушать музыку у меня на уроках! — проорал этот бешеный мне на ухо. Стоп, я не ослышался, на его уроках? Я оглядел класс. Двадцать четыре пары глаз, включая и глаза орехового цвета. Я приподнял бровь в немом вопросе, округлив глаза. — Слушать надо было меня, а не Misfits, после урока останешься, всё расскажу в личном порядке. А пока, не отвлекайся. Вот мне интересно, сколько я вот так вот просидел? В личном порядке!? Снова с ним наедине. — Тема сегодняшнего нашего урока «ЛГГБТ», что означает «Лесбиянки, геи, гетеро, бисексуалы, транссексуалы». Люблю я эту тему, можно узнать о людях по-больше интимного. Итак, что различает этих людей? — Секс, — выкрикнул Сэм. Кому что, а курице ячмень. — Нет, не верно. Это любовь, мой дорогой друг. — Но однополая любовь — не любовь, а извращенность, — это сдвиг в мозге, это лечить надо. У нормальных людей должна быть семья и дети, а не члены в заднице! — Мои глаза поползли на лоб, так же, как и глаза... учителя. — Снова не верно. Лично я бисексуал, и никогда не скрывал это, потому что считаю, что геи такие же как и гетеро, и лесби, они едят вместе с нами, работают вместе с нами, дышат тем же, чем мы. Есть ли повод их ненавидеть? Тем более, если спишь с лесбиянками. — Но это не так. Геи тусуются не там, где мы, и едят не там, это же противно, когда в твою задницу суют член! — Ты так категоричен, что мне кажется, что на практике знаешь, как это происходит. И знаешь, где едят и тусуются. — Учитель залез на стол и снова посмотрел на меня. — Нет, этого никогда не было. — Сэм опустил голову и покраснел. В классе поднялся гул, но быстро стих, когда учитель стукнул кулаком по столу. — Тихо всем. Я никого ни в чем не виню. Просто не доказывайте обратное, — с последним словом прозвенел звонок с урока. — Все свободны, а ты, Уэй, останься. — Я тяжело выдохнул, но принял поражение.