Биолог

POV Gerard Листья продолжают осыпаться с деревьев, аккуратно ложась на тротуар. Солнце полностью зашло, оставив за собой красивую светло-оранжевую дорожку. Птицы перестали петь, удобно устраиваясь на ночь. А я, как последний лох, продолжаю сидеть на неудобной скамейке, в легкой курточке и тоненьких штанах. Думаете, я о чём-то размышлял? Нет. В голове случилась каша, и я оставил свой мозг в покое. Но это ненадолго, уверяю вас. Даже сейчас, когда какой-то парень идет прямо ко мне, я не принимаю попыток встать и убежать. Наверняка бомж. Что он мне сделает? Да по нему видно, что он без места жительства: на ногах рваные штаны, кожанка, явно не новая, а под ней рубашка, которая скрывает весьма худое тело. На голове шапка, а з-под неё торчат волосы, которые, кажется, достают до плеч, слегка вьющие — значит человек добрый. Парень по-прежнему идёт ко мне, слегка пошатываясь, но походка у него от бедра, придаёт ему какой-то женственности. И вот, он уже стоит около меня и смотрит на моё лицо, изучая. Сев рядом, он просто расслабился, откинув назад голову. — У тебя что-то случилось? – голос у него дрожал, но он был очень грубым, с хрипотцой. Прям как у Фрэнка, только у биолога он был слегка мягче. Этот парень спросил так неожиданно, что я аж немного подскочил на скамейке, что вызвало у него милую улыбку. — Все в порядке. Наверное, но в любом случае бомжа это не касается. — Он снова улыбнулся, скрестив руки на груди. Видимо, слишком грубо я ответил ему. Да у меня даже совесть проснулась. А это дорогого стоит. — Да ладно тебе, я же вижу, что тебе хреново. — Он пожал плечами и еле слышно шикнул. У меня возник вопрос: почему я веду себя, как последняя сука? Стараясь спрятаться, закрыться ото всех. Чего я добиваюсь? Все, чего я пока добился, это неуважение к себе со стороны одноклассников, и не только их. Я повернул голову в сторону незнакомца. Он ответил тем же жестом, заглядывая мне в глаза. Его глаза переливались в лунном свете, что выглядело, несомненно, красиво. Но в них я ещё увидел боль, как физическую, так и психологическую. И этот человек спрашивает у меня, не случилось ли чего? У него, несомненно, огромное сердце. — Хреново тебе, а не мне. И даже невозмутимый вид лица тебя не спасет. Пошли ко мне. Там мне все и расскажешь, — мой тон был какой-то приказной. Незнакомец снова улыбнулся, но поднялся со скамейки, не отнимая рук от груди. — Ну, пошли. — Он посмотрел на меня, и я поднялся. Парень оказался выше меня на голову, и худее раза в два. Фрэнк. Ну почему именно сейчас я вспомнил о нём? Ну вот почему? Ха, потому что я — тряпка. Не умею выражать свои чувства по-другому, я просто должен как-то обратить на себя внимание. Дурак, что скажешь. — А как тебя зовут? — Хм, умный вопрос. Как это я раньше не догадался спросить? — Вилле, а тебя? — Парень снова улыбнулся, видя моё замешательство. — Джерард, можно просто Джи. — Я тоже улыбнулся. Прошу заметить — первый раз за последний год, причем искренне. Этот парень просто невероятный человек. — Далеко ли просто Джи живет? — Вилле слегка охрип, о чём свидетельствовал его голос, который стал ещё грубее. Но мне нравится, из него получился бы неплохой вокалист. Я снова улыбнулся ему, отрицательно покачав головой. Мы потопали в сторону моего дома. Проходя мимо фонаря, я заметил кровь на его рубашке, как раз там, где он до сих пор держит скрещенные руки. — Вилле, почему у тебя кровь? — Я остановил его, придерживая за плечи. Фонарь прекрасно освещал лицо парня, и я увидел нездоровый цвет его лица, слишком бледный он был. — Да ничего особенного, потом расскажу. — Я взял его под руку, и в спешном темпе повел домой. Как ни крути, но чутка совести у меня осталась. — Мы дома, — гордо объявил я, а Вилле только отрицательно покачал головой. — Нет, Джи, это ты дома, а я — в гостях. — Я поджал губы, как ни крути, но он прав. Я открыл дверь ключом и протолкал парня в дом. Странно, но свет в доме горел, несмотря на поздний час. — Мам, пап, Майки, я дома. И у нас гости. Майк, мелкий засранец, бегом ретировался сюда с аптечкой! — Пока я это орал, то снимал с себя одежду, а затем помог и Вилле. В этот момент прилетел брат, с огромной отдышкой. Я представляю, что он там себе надумал, ведь картина открылась невероятная: я прижимаю Вилле к стенке, дабы он не упал, а он держится за мою талию. — Простите… — Как маленький ребенок, ей-богу. Я посадил парня в кресло, разрывая на нём рубашку. Увиденное меня устрашило. Вокруг левого соска были ожоги, скорее всего, от сигареты, и остатки какой-то надписи. Которая, судя по всему, была вытатуированная. В прихожую влетел Фрэнк, и с удивлением смотрел на меня. Я же, не обращая на биолога внимание, стал обрабатывать это безобразие. Вилле тихо шипел, кусая свой кулак. Обработав рану, я наложил повязку. Не зря же столько книг по медицине прочёл. А, вот ещё одно моё увлечение. После этого, я стащил с парня рубашку и отнёс её в урну. — Мам, постели, пожалуйста, Вилле в комнате для гостей. — Я улыбнулся ей, посмотрев на неё щенячьими глазками. Она, скорее всего, умилившись этой картине, пошла наверх, оставив нас троих — Фрэнка, меня и Вилле — наедине и забрав с собой любопытного братишку. — Джи, может, ты объяснишь мне причину своего плохого поведения? — первым подал голос биолог. Я снова улыбнулся, качая головой в разные стороны, давая понять, что я не хочу с ним говорить. О да, ревность, знаю. Вот пусть со своей потаскушкой разбирается, а не со мной. Я сел рядом с Вилле, на подлокотник кресла. — Я не хочу с тобой разговаривать, прошу, уйди. Иди к своей девушке, лобзайся с ней дальше, а ко меня не лезь. — Я презренно посмотрел ему в глаза, но за эти взглядом скрывалось гораздо большое — любовь и страх остаться одному, без него. Но гордость же сильнее чувств. Я закрыл глаза, прикусив язык, дабы не наговорить чего-то больше. Все это время Вилле сидел, не издавая ни единого звука. — Она мне никто, Джи. Она просто знакомая, которая давно любит меня. — Он сел на корточки возле меня, обняв руками мои колени, положив голову на руки. — Угу. Поэтому ты засовывал свой язык ей в глотку! – не удержался и выкрикнул я. — Джи, сейчас ты не прав. Послушай его. Если это так, он никогда тебя не предаст. А соблазн, он везде есть, — подал голос Вилле. — Я свел тату сигаретой, как ты уже заметил. Моя жена меня предала, прожив со мной год, ложась со мной в постель, говоря лживые слова о любви. Она ушла к моему другу. Что этим я хочу тебе сказать? Не всегда красивые слова о любви и верности являются правдой. — Заставили ли слова Вилле задуматься меня? Ещё как. Ведь, как не крути, он прав. В любом случае я ничего не потеряю. — А что за тату ты сводил? – Пять балов, Джерард, садись. — Первая буква её имени, — протараторил парень. — J… — Верно. — Он снова улыбнулся. Позитив ходячий. — Прости… — Я закусил губу. — Прощаю. — Он откинул голову назад и закрыл глаза. — Пойдём, я провожу тебя в твою комнату. — Я встал и протянул ему руку. Вилле взял мою руку в свою, поднимаясь с кресла и идя к лестнице. — Итак, в твоей комнате есть душ и туалет, поэтому, если нужно — можно не бродить по всему дому. А то лично я с этими ступеньками не дружу. Вечно с них падаю. Каждое утро. Поэтому не удивляйся грохоту. — Он засмеялся. — Чистое белье в шкафу, ну там полотенца, и прочая ерунда. Думаю, разберешься. А можно ещё один не скромный вопрос? — спросил я, доведя Вилле до двери в его комнату. Он кивнул. — Ты не пошёл домой, потому что не хочешь видеть её? — Я не пошёл домой, потому что я отдал дом ей, а на квартиру идти было не охота. Я тебя долго стеснять не буду. Прости за такую наглость. — Он зашёл и закрыл за собой дверь. — Не за что, — прошептал я, зная, что он не услышит. Развернувшись, я спустился вниз, дабы провести Фрэнка. Но это сделать было не суждено, ибо он уснул (или сделал вид, что уснул), прямо на диване в гостиной. Я просто укрыл его пледом, положив подушку ему под голову. Сам же я пошёл к себе в комнату, по пути заглянув к мелкому. Зная, что он не ложиться так рано, я нагло прошёл в его комнату. — Привет, Майки, прости меня, такого безответственного брата, и что вот так вот нагло врываюсь к тебе в комнату посреди ночи, — пролепетал мой братишка. — Да что ты, Джи, я же люблю тебя, и всегда буду рад видеть тебя, — ответил он себе же. Я засмеялся, садясь к нему на кровать, как кошка, устраиваясь у него под боком. — Спасибо, что понимаешь меня, братишка. — Я чмокнул его в щеку и, удобно устроившись у него на кровати, стал засыпать. — Я люблю тебя, Джи. — Он улыбнулся, обнимая меня и сам погружаясь в сон.