Вольная жизнь

***

- Братик! Бра-а-атик! Бра-а-ати-и-ик! - звонко раздавался по всему дому зов мальчишки. Была середина лета, солнце уже пекло вовсю, да так, что в полдень на улицу и носа высунуть нельзя было. Редкие облачка медленно плыли по голубому небу, в саду наблюдалось буйство травы, всё еще ярко зелёной и такой мягкой, как перина, что на ней можно было провести весь день. Тихо журчал ручеёк, неся свои прохладные воды в реку, от дома на землю падала тень, под которой так приятно укрываться от солнца. - Братик! Братик! - снова звонко позвал мальчишка, прыгая со ступеньки на ступеньку, быстро спускаясь вниз. Вот уже хлопнула дверь комнаты, и он, улыбаясь, стоял перед своим старшим братом. Тот сидел за столом около окна, усердно решая задания на лето. Разница в возрасте у них была достаточная, но от этого они совсем не меньше проводили времени вместе. Старший брат старался ни на секунду не оставлять братишку без присмотра. Они часто гуляли по городку, играли в парке и просто разговаривали на разные темы. Когда же старшему брату нужно было садиться за уроки, братишка тихо сидел рядом, стараясь не отвлекать своим присутствием Клима (так звали брата мальчика). Клим уже закончил пятый класс и старательно готовился к следующему. Знания давались ему с легкостью, и уроки не занимали много времени, оценки всегда были на высоте, чем он не мог не радовать отца. Отец семейства был человеком старой закалки, любивший труд, ум и старательность. Его требовательность не знала границ, он даже составил пару правил поведения в доме, одними из которых было не шуметь и не сорить. Дети с малых лет были приучены к порядку, а за любую провинность отец с легкостью мог их наказать. Усмиряющим звеном в их семье служила мать. Добрая и милая женщина, души не чаяла в своих сыновьях, если бы не отец, то им всё сходило бы с рук. Частенько она спорила и с ним по поводу чрезмерного надсмотра над детьми, хотя она и была доброй и нежной, но под этим пряталась сильная женщина, которая будет горой стоять за свои идеалы. - Клим! Ну, Клим, мы пойдем гулять?! - засыпал вопросами Феликс старшего брата. Тот поднял голову от тетради, и его взгляд встретился с ониксовыми глазами брата, который с любопытством рассматривал лицо старшего. Клим пригладил непослушные волосы мальчика, издалека которые казались жёсткими, как колючки, но на самом деле они были мягкими и шелковистыми. Феликс потянул брата за руку. - Давай вставай, идём гулять! - задорно уговаривал он Клима на прогулку по парку. С самого утра Феликс прыгал по квартире, как сумасшедший: братик пообещал пойти в парк, да еще и покатать на новой карусели! Совсем недавно в их парк установили детскую карусель, но до сих пор у семьи не было времени сходить и покататься. Пару раз за утро он успел огрести от отца за шум и крик в доме, ведь Феликс мешал ему читать утреннюю газету, а это было самым главным правилом утра: прочитать все новости и придумать планы на лето. Но за прошедший месяц они не успели выехать на море и сейчас искали место, куда можно съездить отдохнуть. - Фел, успокойся! Сейчас я сложу вещи, и мы пойдем. Я ведь обещал или нет? - взлохматил макушку брата Клим. Сложив все вещи по местам, они с радостью выскочили из дома. До парка было рукой подать, и там мальчики с удовольствием скрылись под прохладной тенью деревьев. - Братик!!! Я ведь покатаюсь на карусели верно?! Правда?! А сколько раз? А?! А!? - расспрашивал Клима Феликс. Младший был веселым мальчуганом, любившим смеяться и улыбаться. Вот и сейчас он радостно смотрел на мир. - Сколько захочешь, – с легкостью ответил Клим. На него недоумённо уставилась пара ониксового цвета глаз. - Не врёшь?! Честно-честно?! - радостно вскрикнул мальчик и с силой обнял брата. Для того, чтобы покататься на карусели, нужно было заплатить деньги, которых у семьи хоть и было в достатке, но строго запрещалось растрачивать на безделушки. Старший брат лишь подмигнул в знак согласия, и Феликс быстро побежал кататься.

***

Молния рассекла чёрное полотно туч, сильные порывы ветра раздавались в трубе и яростно бились в стекла. Вдруг завывания перебил грохот грома; он отдавался везде. Мальчик крутился на кровати, кутаясь в одеяло: ему снился кошмар. Что-то с шумом ударилось в стекло комнаты. Феликс подорвался на кровати, с шумом хватая воздух. Его мучил тот самый кошмар - единственный, который сниться ему уже на протяжении многих лет. Тот самый кошмар, словно явь, от которого не спрятаться, не скрыться. Феликс вскочил с кровати и спустился тихо по лестнице. Снова проревел грохот грома, от которого было чувство, что затрясся весь дом. Быстро-быстро он залетел в комнату брата – пусто. Застеленная постель, чистый, убранный стол, пустой шкаф, пыльные полки, всё лежит на своих местах, как и тогда, когда в этой комнате проживал её владелец. Прошло уже два года, как братик ушёл из дома, разорвав окончательно все связи с родителями. Мальчик, обхватив плечи руками, залез под тёплое одеяло брата. Раньше в такие дни, когда погода, разбушевавшись, хочет обрушить всю свою мощь на землю, мальчик всегда приходил к брату. Под его мерное дыхание или тихий шёпот, он засыпал, успокаиваясь, и на следующее утро просыпался уже в своей постели. Старший брат всегда заботился о нём: Феликс был его сокровищем, его младшим братишкой, которого всегда надо оберегать от всех неприятностей. Умный не по годам, Клим практически не общался со сверстниками, однако с братиком он всегда умел находить общие темы, им никогда не бывало скучно. Как жаль, что Климу пришлось покинуть семью, город и его. Он был таким замкнутым и отчуждённым в последние годы, когда они были ещё вместе. Раньше он так часто улыбался младшему братишке, но потом всё реже и реже. А в конце он перестал это делать и вовсе. А на дне его таких же тёмных, карих глаз плескались горечь, отчаянье и даже сожаление. В тот вечер, когда старший брат уже окончил школу с золотой медалью и должен был уехать в университет в другой город, случился этот ужасный разговор. Феликс уже и не помнил всей сути криков, воплей, ора. Запомнил он лишь заплаканное лицо матери, пытавшейся усмирить отца. Отца, брезжащего слюной, впервые поднявшего руку на мать и старшего сына. Мальчик в ту ночь зажался в угол и во все глаза смотрел за этими действиями: ему никогда ещё не было так страшно. Он совершенно не понимал, почему отец, который всегда гордился своим первенцем, вдруг ни с того ни с сего начал кричать на Клима. Феликс всегда равнялся на старшего брата, старался он и удивить отца, но тот лишь лениво скользил взглядом по успехам младшего. И всегда оказывалось, что как только Феликс достигал каких-то высот, его всегда уже опережал старший брат. Тогда он услышал много нелестного о брате. И впервые увидел его слёзы, это и стало настоящим шоком для Феликса: он ни разу не видел слёз на лице старшего братца, тот всегда чутко владел эмоциями, не давая им выйти из-под контроля. Потом последнее, что он запомнил, - это шёпот брата, выходящего из дома и так привычно взъерошившего его волосы. - Прощай, братик, ещё увидимся. Я обязательно свяжусь с тобой...

***

С тех пор прошло уже восемь лет, скоро Феликс закончил школу, как и его брат, с золотой медалью, отличник, красавчик со смазливым лицом и слегка накаченным телом - ещё вместе с братом он занимался физическими упражнениями. Теперь и он сможет покинуть этот осточертевший городок. С тех пор как уехал брат, город сильно изменился. Стал более грязным, мерзким и паршивым, стал настоящим захолустьем. Сам Феликс тоже изменился, теперь он стал более холодным, из весёлого мальчика младший брат превратился в замкнутого юношу. Ранее живые ониксовые глаза застыли, превратившись в холодный камень. И сердце парня тоже слегка зачерствело. Но ничего, скоро всё изменится: он сможет уехать отсюда и даже повидать старшего брата. Сколько ему нужно будет рассказать! Наверно, брат обрадуется ему и будет рад встрече. Первый год после отъезда Клим часто звонил братику, рассказывал об учёбе, успехах жизни в большом городе. В последний раз он звонил два года назад, сказав только, что работает администратором в одном клубе, и оставил адрес - вот и вся информация об его любимом старшем братце. Весело насвистывая, Феликс не спеша шёл к дому. Как же хорошо быть свободным от всего! Открыв калитку и пройдя по дорожке к дому, он отпёр дверь, как тут же услышал злобный крик отца. Единственная мысль, промелькнувшая в голове брюнета, была: «Я - влип!»