Нии-сан, научи меня любить

Роv Саске. Итачи старательно игнорировал моё взвинченное состояние, продолжая как ни в чём не бывало мило болтать с Конан о всяких мелочах. Не сказать, что меня прям задело появление синеволосой, но определённо какой-то неприятный осадок на сердце оставался. Бесила меня эта девушка! Вот аники улыбается ей на её неудачную шутку, не переставая благодарит за поставленный в больших количествах витамин С в виде апельсинов, которые Конан положила на прикроватную тумбочку. Моё лицо медленно преображает дьявольская улыбочка, а рука тянется к переднему карману джинс и извлекает через секунду оттуда жвачку. -Ой! Конан, у тебя такие пышные волосы сегодня, -откомплиментил я, глядя на покрасневшее от изумления лицо моей жертвы, -скажи, каким бальзамом ты пользуешься, чтобы они были такими шелковистыми и объёмными? -Ну...я...ой, -Конан вздрогнула, когда мои длинные пальцы ласково принялись наматывать её локоны, перебирая чуть ли не каждую прядку, -вообще-то средство для волос у меня не бальзам, а травяная настойка... Договорить девушка не успела, так как аники резко сел на кровати и больно ударил меня по рукам, не дав мне запихнуть разжёванную жвачку синеволосой в волосы. -Нии-сан, в чём дело? - недовольно спросил я, даже не обратив внимание на недоумевающее лицо Конан. -Нечего трогать чужие волосы! Это некрасиво, -отчитал как ребёнка Итачи, - шёл бы ты уже домой. -Вот так, да? -стиснув зубы от злости, процедил я. Ненависть к девушке становиться в разы больше. Какого хрена аники меня прогоняет? -Итачи, ничего страшного. -попыталась влезть в наш разговор Конан, поглядывая с опаской то на меня, то на Итачи. -Ладно, аники, ты прав. Засиделся я что-то. -кто бы знал, как мне тяжело далась эта фраза. Нии-сан несколько секунд проницательным взглядом меня разглядывал, а потом жестом попросил подойти к его кровати. -Глупый младший братик... -мягко произнёс он, прежде чем прохладные губы коснулись почти невесомо моей щеки, когда я подошёл к нему. -Я не знаю, смогу ли придти к тебе до твоей выписки, -смущённо произнёс я, старательно избегая встречаться глазами с девушкой, что сейчас изумлённо смотрела на меня и брата, - буду скучать. Не дожидаясь ещё каких-то действий или тёплых слов от брата, покидаю больничную палату. Чувствую, как спину прожигает взгляд чёрных как ночь глаз. Pov Итачи. Простое общение с Конан меня слегка умотало. Не в плане того, что неинтересно было общаться, а скорее наоборот, мы слишком эмоционально всё обсуждали. Общих тем оказалось много. Оказалось, что девушка, как и я, раньше увлекалась каратэ, занималась плаванием, да и вообще в целом спорт для неё, так же как и для меня, много значил. Откинув голову на подушку, изучаю потолок. Сейчас наше общение прервалось, и мы просто молча жевали апельсины, заботливо принесённые для меня. -Не помешал? Недовольно обращаю свой взор на дверь больничной палаты, чтоб взглянуть на того, кто посмел побеспокоить меня. На пороге комнаты стоял мой продюсер собственной персоной! Я, конечно, мог рассыпаться в умилении, подумав, что меня пришли навестить, но мои глаза сразу же уставились на странную одежду, в которой стоял передо мной Яхико. -Какие люди. Вы прям из дому сюда в больницу ехали? На вас даже тапочки домашние, не говоря уже о пижаме. -с трудом подавляю рвущийся наружу хохот, однако скрыть улыбку до ушей мне всё-таки не удаётся. Переминувшись с ноги на ногу, нежданный гость всё же заходит в палату, прикрыв за собой дверь. Хлопчатобумажная в синюю полосочку рубашка преображает его до неузнаваемости, ну про тапочки с зайчиками даже говорить не стоит. -Мой внешний вид очень легко объясним. Видишь ли, Итачи, дело в том, что твой сосед, чья палата расположена за стенкой - я. Сможешь сделать соответствующие выводы? -виновато ухмыльнулся Яхико, в то время, как я, прожигающим взглядом смотрел на его руку в гипсе и повязку на голове. -Приятно познакомиться с Вами, скотина, сбившая меня. -зло утрирую я, даже не скрывая своего отвращения. -Ты вправе злиться. Но позволь утешить тебя радужной новостью, которую я не успел озвучить ранее, -деловито начал Pain плюхаясь на стул около моей кровати, -Ваше выступление произвело фурор, так что как только выздоровишь, можешь подписывать контракт. Гастроли тебе обеспечены. Смотрю во все глаза на в данный момент жутко бесившего меня человека. Не шутит ли он? -Вы серьёзно? -единственный вопрос, который так отчаянно хотелось задать. -Как никогда. -улыбнулся Яхико. Он уже вовсю рассматривал раскрасневшуюся Конан. Закатываю глаза, видя эту банальную картину. Дурдом! То, что Яхико меня сбил, до сих пор не укладывается в голове. Как ему интересно знать права выдавали? -А ты не познакомишь меня с этой очаровательной девушкой? -спрашивает Яхико, продолжая в наглую разглядывать мою посетительницу. -Это Конан. Конан, это Яхико, -уныло представляю из друг другу, -ради своей безопасности в одну машину с ним, когда он за рулём, не садись. Девушка залилась звонким смехом на моё сухое предупреждение, а вот продюсеру оно ой как не понравилось. -Как такая милая девушка могла познакомиться с таким занудой и тираном, а? - намекая на меня, заметил Pain. -В общем-то нас родители познакомили. -пробормотала Конан, решив упустить тот факт, что она со мной знакомилась в роли будущего члена семьи, а именно жены. Милый разговор неожиданно прервала черноволосая медсестра по имени Шицунэ. Она, не постучавшись в дверь, вошла в палату и сейчас недовольно разглядывала моих гостей. -Итачи-кун, что-то у Вас больно много посетителей. Может избавитесь от них, Вас Цунаде-сама на процедурах ждёт. У нас в больнице проверка, так вышло, что Вам ещё раз нужно будет сделать УЗИ, а так же кардиограмму. Я удивился весёлости Шицунэ, когда она перечисляла то, что мне предстоит пережить в ближайшее время. Спасибо, что хоть клизму мне ставить не собираются, наверное, это бы очень развеселило черноволосую ведьму. Яхико и Конан покосились на меня, один злорадно, другая - с жалостью. -Итачи-кун, я в другой раз зайду тебя навестить. -пообещала девушка, поднимаясь со стула. Сразу же раздался скрип мебели рядом с моей койкой. Яхико мгновенно поднялся, попрощавшись со мной, кинулся за Конан продолжать, по-видимому, занимательный диалог. Медсестра ждёт, пока я лениво обую тапочки и выйду в коридор. От настроения следа не осталось. Чувствую себя, как выжатая половая тряпка. Ненавижу процедуры... Задолбало всё. Веки потихоньку помаленьку начинают слипаться, так как после окончания процедур свечерело, и мне захотелось на бочёк. Еле шевеля ногами, добираюсь до своей палаты, тайно мечтая устроить свидание своей голове с подушкой. День меня абсолютно вымотал, удивляюсь, что ещё не грохаюсь в обморок. Цунадэ сообщила, что мой организм идёт на поправку трёхметровыми шагами, следовательно - скоро выписка, так что мне предстоит не испачкать свою больничную пижамку и не порвать тапочки, не дай бог, за то короткое время, что проведу в больнице. Почему-то усталость была столь велика, что я даже не занервничал, когда на стуле, стоящем около моей постели, обнаружил отца. Мужчина неотрывным взглядом смотрел на дверь, и вот, наконец, тот, кого он ждал ( то есть я ), попал в поле зрения его тёмных недовольных глаз. -Здравствуй отец. -мой голос столь бесцветен, сколь и мой настрой. Сил ругаться и выяснять отношения с отцом нет, прохожу мимо него и забираюсь с ногами на кровать. Непроизвольно вздрагиваю, когда приземляюсь на пятую точку. Спасибо великому доктору Цунадэ, которая прописав мне успокоительное, не удосужилась проверить, куда мне его вколит её верная помощница. -Как твоё здоровье? -голос у отца всегда громкий и чёткий, но сейчас я не услышал и намёка на привычный его тон. -Врачи говорят, что скоро речь пойдёт о выписке. Спасибо за беспокойство, я почти здоров. -негромко отвечаю я, в то время, как Фукаку извлекает из внутреннего кармана куртки белый конверт. -Вот. -кидает мне на колени вещицу отец. Коротко посмотрев сначала в обсидиановые глаза ( наверное, я лелеял мечту, понять поступок отца ), разрываю белый конверт, чтобы посмотреть содержимое. Мне не трудно понять, что ничего хорошего там внутри нет. Ни одна жилка моего лица не дрогнула. -Билеты до Амагасаки, - не как вопрос, а как утверждение грубо говорю, смотря на отца, -что это значит? -Это значит, что в этом городе ты больше не задержишься, радуйся, что я на тебя заявление не написал... -шипящий звук, вырвавшийся вместо чётко сказанных слов, меня пугает. Кулаки Фукаку сжимаются до появления взбухших голубоватых вен. Такое ощущение, будто он едва сдерживается, чтобы мне не врезать. В голове промелькивает догадка: он всё знает. -Мразь. Как только тебя выпишут, забирай свои вещи и уматывай из города подальше от моего сына. - предупреждает Фукаку, смотря куда-то сквозь меня. Меня так и тянет разорвать билеты, но рассудок подсказывает, что этого делать не стоит. Я ведь и правда поступил необдуманно. Ладно потрахайся я с отото после его совершеннолетия. Но сейчас... Как не крути отец имеет полное право заявить на меня в милицию. -Мне нету смысла говорить тебе, что не желаю ему зла, и мы любим друг друга? -от этой фразы в палате так и повисла тишина, от которой мурашки побежали по коже. -Ты сейчас оскверняешь само это понятие. Любовь... Да ты, как последняя сволочь воспользовался наивностью своего брата, унизил его и развратил! Подумать, чем вы занимались... -Фукаку не закончил фразу, сдавив себе переносицу, издав что-то похожее на всхлип. Таким несчастным я его никогда не видел, он будто постарел лет на десять. -Ты прав. Я моральный урод, но пожалуйста не называй то, чем мы с братом занимались, развращённостью и аморальной вещью. Я всё делал с его согласия и готов отвечать за последствия. Позволь мне не убегать от отото, а хотя бы попытаться начать с ним жизнь, в которой мы будем лишь братьями и не более... Прошу, я не смогу без него. Отец вместо ответа на мои слова принялся усиленно массировать свои виски, а потом просто сжал зубами кулак, будто желая не наделать глупостей. Покорно жду своего приговора. Сейчас решается моя судьба. Быть ей светлой и прекрасной или же бесполезной и бесцельной, как, можно сказать, было до принятия того факта, что у нас с Саске отнюдь не только братские узы. -Заткнись. Ты уже сделал предостаточно. Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда увидел на записи то, как ты развращал Саске? Узнав, что ты снова в рок группе, я навёл справки на место, где было последнее ваше выступление, -голос отца то был едва слышен, то слишком больно давил на перепонки, такое ощущение, что у него сейчас нервный срыв будет, -я посмотрел все записи в тех местах, где вы были, потому что хотел узнать, откуда у твоего брата засосы. И узнал... Фукаку неприятно цокнул языком, посмотрев на меня ненавистным взглядом. -Саске тебя не простит, если я уеду. -это была никакая не угроза, не замечание, а лишь констатация прозрачного, как вода, факта. -Когда-нибудь он меня поймёт. Я в последнюю очередь думаю о себе, ты не посмеешь больше ни на шаг приблизиться к моему сыну. -Думаешь, я так просто возьму и брошу отото? -сухо произнёс я, не веря в то, что неудержимо проигрываю эту схватку отцу. -Если не уедешь, я напишу на тебя заявление, тогда видеться с Саске ты сможешь только на тех редких свиданиях, которые даются заключённым. Один из моих подчинённых поедет с тобой, чтобы убедиться в твоём несомненном отъезде. На работу он же тебя и устроит. Ты в технический вуз собирался? Вот тебя там и ждёт жизнь в этой сфере. Вещи твои завтра привезут сюда. Понял? Как только тебя выписывают - скатертью дорога! Не сказав больше ни слова, отец вышел из палаты. Будто зомбированный продолжаю смотреть на то место, где секунду назад стоял Фукаку. Упав головой на подушку, закрываю глаза, конверт с билетами слетает на пол. Кладу его на тумбочку, подняв. Глаза начинают слезиться. Никогда в жизни ещё не было так паршиво! Амагасаки значит... Долго ли ты выбирал для меня место, папочка?