По спусковым крючкам.

Я ненавижу слабость. В руках и в крови. Бессилие, знаешь? После небрежно брошенных фраз. Ты мог бы ими убить. Взгляд в потолок. Ты больше ни слова, я знаю, о нас не скажешь. Хлебнула отчаянья. Я не хотела. Просто хотелось пить. Шаткими. Валкими. Может, небрежными. Страшными. Вооружился цинизмом, броней из обмана. Зря. Взгляд безразличный. Словами кидался и чувствами – чьими-то, нашими… Хватал без разбора. Без спросу. Да все равно, что нельзя. Слезы зажаты в зубах, улыбнусь. А внутри… верь мне, Море ревет, и вот-вот захлестнет. С головой. Навсегда. Держит меня на плаву Твое издевательски-громкое пение: «Слабые тонут. Сильные дышат. Сильным тонуть нельзя». Гребками, пусть, крохотными, но гребками. Я не сдаюсь. Буду дышать, покуда колотится сердце в глотке. И если когда-нибудь, вдруг, Надломанный сдохнет пульс, Вернусь. Вот вам крест, вернусь. Пусть, звуком минорной нотки. Не ты меня создал, чтобы губить. Запомни - не ты. Я буду подкрадываться к тебе. Из темных углов. Всегда. И ноги мои утонут В тяжелом ковре листвы. Листва отмирающих чувств твоих. И страхов твоих листва. Сказал ты что я – ребенок? Пусть. Дети умеют мстить. Моральных устоев твоих - моральная же резня. Ты что, испугался, милый? Ты тонешь? Не можешь плыть? С улыбкой пожму плечами: «Вам, сильным, тонуть нельзя».