Мозаика судеб. Осколки в руках.

……Звук ее бархатистого голоса волной прокатился по моему телу, расплескавшись в вызванной им стаей мурашек, добравшихся от шеи до кончиков пальцев на ногах. Вопрос ее также эхом отразился от стен, не смотря на находящихся в помещении десятков людей, и казалось задел каждого. Она знала, что я не человек? Волна паники прокатилась по моим нервам. И это было…. волнующе. Адреналин зашкаливал. Кажется, я всерьез решился подергать тигра за усы. – Меня зовут Теодор Милз, мадам,- промямлил я. – Я не это спрашивала, – обронила она уже обычным голосом,– Как ты смог сопротивляться мне? Никто из смертных не может. – Мммм, ааа... Моя бабка и мать были ведьмами, мадам. - Ведьмами? И они умели закрываться от силы Бога?, – произнесла она с нескрываемой иронией. Бога? Твою мать! Она действительно сказала – Бога! Хера-себе самомнение! – Я не знаю, мадам. Это просто Дар. Я не знаю как толком он работает, просто когда вы посмотрели на меня, мне стало страшно и …… и захотелось закрыться я…. И я представил стену…… вввот и все…… мадам….. честно… – Возможно. Я слишком долго общалась лишь с этим стадом, – она небрежно махнула в сторону вампиров, – что начинаю забывать, обо всех проявлениях семени пролитого на Земле моими братьями когда-то…. В задумчивости, она склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то, слышному только ей. Может к воспоминаниям, что так ускользали от нее. – Расскажи о себе, кто ты? Где вырос? Все в твоей семье владеют магией? – Я вырос в Канзас-Сити, мадам. Отца я не знал, и бабка, пока была жива всегда называла его проходимцем, обрюхатившем мать. Матушка же моя скончалась, еще когда мне было восемь лет, от передозировки героином….. Она никогда не оправдывала надежд ее матери…. Меня вырастила бабка, но с 17 лет я живу один, работаю в курьером в консалтинговой фирме, деньги не большие, но…. – Отвечай конкретнее, меня не это интересует. Что еще ты можешь? – Ничего, ничего, мадам… Я и это-то не знаю, как получилось…. – Значит, ты бесполезен? За спиной послышалась возня. Майки дернулся, в стремлении освободиться от захвата Брэса, он видимо хотел и что-то сказать, но не успел. Пригвождающий взгляд «Богини» переместился на него. Майки затих. – Ах, да. Мой непокорный кот. Почему ты не явился ко мне по моему приказу, кот? – Экзамены…., – он облизал пересохшие губу,– я хотел сдать экзамены и предстать перед Вами. Вы же сами дозволили мне уехать в универ изучать человеческую науку об оборотнях, я не смог бы там оставаться, если бы меня отчислили, я… – Это все вздор!, – голос ее вновь обрел силу и прокатывался волнами по присутствующим, ощутимее всего настигая Майки, – Я и так достаточно позволяла тебе. Меня это забавляло лишь некоторое время. Но ты стал слишком своеволен и понесешь за это наказание. Больше никаких игр во всезнайку, ты вернешься к Нам, и будешь исполнять свои обязанности, как все мои верные коты. А что бы ты хорошенько усвоил урок, проведешь некоторое время не столь праздно, как тебе хотелось бы. Итцпапалотль царственно и стремительно приблизилась к Майки, подняла его на уровень своих глаз, подняв на вытянутой правой руке, как будто он вовсе не имел веса. Тревога всколыхнулась в моем сознании. Этот мальчишка стал мне дорог. Я отчаянно понял, что не хочу, чтобы ему причинили зло. Я дернулся. И Итцпапалотль посмотрела на меня. – Испугался, сын ведьмы? Узри же истинную силу и власть над сущим. Ты причащаешься к недоступному смертным. Ее рука резко притянула Майки к себе, а губы лишь прикоснулись к его губам. Но вместе с прикосновением вся жизнь Майки, казалось, осталась на них. Невообразимо стремительно все черты его иссыхали, кожа превращалась в старческий пергамент и усыхала до состояния мумии. Он страшно мычал, хуже самого страшного и дикого вопля. Боль его, казалось через этот крик, ощущалась и мной. Я бросился к, отброшенному Итцпапалотль от себя, телу. Я не знал, что хочу сделать, в голове не было какого-то решения, это было порывом. Я склонился над Майки, протянул руки и не мог решиться прикоснуться к нему. Казалось, он рассыплется в моих руках. Мне только и оставалось, что наблюдать как глаза его окончательно превращаются в ссохшиеся изюминки и застывает тело. И разум и инстинкты мои оказались были бессильны я словно как самый обычный человек позволил этому случиться. Позволил лишить меня Майки и отупело погружался в это состояние бессилия и отчаянья от бессилия. Не сразу я услышал голос Обсидиановой Бабочки, обращавшийся ко мне. Как сквозь вату, я воспринимал окружающие меня звуки и существ. - Он жив. Он наказан. Оставь его, следуй за мной. Мы поговорим в другом месте. Теперь я посмотрел на мумию, в которую превратился Майки более осознанно. Он действительно был «жив», не смотря на его плачевное состояние. Дух его не был утрачен и испытывал страдания от связи со столь поврежденным телом, это было видно в астральном видении. Кроме того, Майки принудительно находился в сознании. Я механически встал. Раз уж я ничего не сделал, чтобы предотвратить весь этот кошмар, то не имело смысла и объявлять сейчас спасательную операцию. Майки был жив. Итцпапалотль сказала, что он наказан, а значит, она не убьет его, и возможно вскоре сама вернет в нормальное состояние. Я механически последовал за этой миниатюрной женщиной, завернутой в красные, словно бархатные ткани, и спрашивал себя – Почему? Почему я здесь? Почему я не помешал ей мумифицировать Майки? Когда Майки стал для меня настольно важен, что я хотел ей помешать? Ведь моей целью изначально была информация о сверхъестественных существах это мира. Я затеял эту авантюру, я не пытался из нее выбраться. И вот приключения от скуки уже обыденных мне дней привели меня к Ней. Загадочной вампирше, считающей себя богиней. Конечно, я не мог до конца спрогнозировать для себя опасность, но я уверен, что моих Сил хватит выпутаться от сюда в случае необходимости. За прошедшее время я много экспериментировал со своими Силами и припомнил множество хитрых магических плетений. Лей-линии находились в моей доступности. А то заклятье, что Итцпапалотль наслала на Майки я мог бы предотвратить. Да, оно было неожиданным… Мое подсознание было уверено, что я с таким никогда не сталкивался. Вернее никогда не сталкивался с подобным применением Мастерства Плоти. Это было, словно какое-то извращение….. Но, я мог его и предотвратить и исправить содеянное. Мог….., но не сделал. Испытывал муку смотря на Майки, но не помог ему….. Почему?..... Я шел и не находил ответ. Словно натыкался в череде своих размышлений на стену, и начинал все сначала. В этом самнабулическом состоянии я и прошел вслед за Итцпапалотль в комнату, освещенную по периметру пламенем. Этот огонь горел низким, лампадным пламенем в хитром желобе, расположенном по всему периметру просторного покоя. И освещал подиумную широкую кровать в центре, арку ведущую к небольшому бассейну, бесчисленные разноцветные валики и подушки на полу, покрытым тканными коврами. Все в комнате было в традиционных инкских или ацтекских цветах. Все яркое и броское, разноцветное. Золотые шпалеры с изображением охоты, и еще каких то сцен с изображением людей и животных, в также в традиционном для южной Америки стиле, украшали стены. – Я приказала Майки приехать домой со своим другом. Мне было любопытно, как он поступит.,– произнесла она, дойдя до ложа и обернувшись ко мне,– К сожалению, он расстроил меня больше чем я ожидала, проигнорировав мое повеление. Ты же пока удивил меня, но я не знаю зачем тебе стоило бы жить. Теодоро сжался от этих резких слов, его взгляд выражал затравленность, пробившеюся даже через шок от увиденного мумифицирования своего друга. –Ты хочешь жить, сын ведьмы? Я кивнул головой, выражая страх и покорность. – Мы все здесь живем ради Цели. И Цель эта служить Великой Темной Богине, служить Мне. Ты хочешь служить Мне? Я вновь кивнул, опустившись под ее взглядом на колени. – Ты видел вампиров, там в зале? Они все грязь…. Но грязь эта принадлежит мне, и мне необходимо хоть как-то воспитывать их. Они до сих пор не осознают, что они жалки и убоги в своем существовании, но люди еще более ничтожны… Я предлагаю тебе вступить на путь истинного осознания вещей, и молиться мне. Молиться и стремиться избавиться от своей ничтожности. – Чччто я должен сделать госпожа?, – мне показалось, что чем подобострастнее я буду выражаться, тем больше угожу ей. – Дрив. В проеме комнаты появился мужчина. Он выступил из тени, и свет простирающегося по помещению пламени, наконец, полностью осветил его. Мужчина был смуглым, его прямые, черные, почти до плеч волосы рассыпались в беспорядке, и выглядел он скорее как худощавый индеец, а чем испанец. Затем я засомневался. Ниже пяти с половиной футов, он явно был мексиканцем, учитывая, что мы находились в Альбукерке. Тем не менее, его мускулы выглядели достаточно внушительно, несмотря на небольшой рост. – Дрив подарит тебе удовольствие и обратит тебя, за это он возьмет плату твоей плотью и кровью. А я благословлю тебя. – Начинай мой кот. – Да моя темная госпожа. Разденься,– бросил он мне. Мексиканец приблизился и стал стягивать с себя темные джинсы и футболку. Теодоро одеревенело последовал приказу. Трясущиеся руки плохо справлялись с пуговицей на штанах. Обнаженный Дрив, подойдя в плотную ухватился за пояс моих джинс и потяну их вниз. Я не сопротивлялся. Ситуация мало располагала к «любви» и мой «дружок» был как и полагается вял и не приветлив. Дрива это не интересовало. Он нажал мне на плечи и усадил перед собой, на валявшиеся на коврах цветастые подушки, содрав, почти единым движением, с меня еще и майку. Затем он опустился на корточки, взмахом руки приказав мне откинуться на спину. – Не двигайся. Мужчина снял с шеи шнурок с небольшим флакончиком. Откупорил крышку и вылил на руки пригоршню приятно пахнущего травами масла. От Дрива волнами разливалась бурлящая Сила его сущности. Она будоражила воздух и расходилась, словно подогретым паром по коже. – Ты чувствуешь кто он, сын ведьмы? Сегодня ты познаешь любовь ягуара. Любовь избранных мною. Ты ощущал когда-либо что-нибудь кроме тех жалких пяти чувств, которыми обладают люди? Ты ощущаешь магию вокруг? – Да, госпожа. – Повернись на живот, – произнес Дрив. Мужчина заправляет черную прядь за ухо, и как-то отстраненно скользит взглядом по изгибам моего тела. Затем аккуратными, как будто профессиональными, движениями начинает втирать масло мне в спину. Я потихоньку позволяю себе расслабиться. Обсидиановая Бабочка наблюдает за нами присев на свое ложе. Ее глаза не мигая смотрят на действо. Я не испытываю стыда. Мне лишь интересно, чем все закончиться. Все ли Мастера вампиров обладают тем же даром Мастера Плоти что и она? Смогу ли я здесь остаться достаточно надолго, чтобы разгадать ее загадки? Давать свою кровь для меня не проблема, хуже обстоит дело с ликантропией, которой меня хотят заразить. Как избежать этого? Возможно ли, ее симулировать? Эти мысли кружились в моей голове пока я погружался в расслабленный транс смотря в глаза Темной Богине. Брюнет в это время ласкал меня движениями своих умелых рук, разминал напряженные мышцы, мягко растирая теплое масло по спине. Постепенно опускаясь ниже, участок за участком снимая усталость тела, окуная в сладкую негу. Затем он положил руки мне на шею, круговыми движениями больших пальцев заставляя ее расслабиться. Опустив ладони вниз так, что позвоночник оказался между обеих рук, Дрив начал с несильным нажимом водить ими по спине. Спускаясь к талии и дойдя до ягодиц, дрогнув, руки сползли в стороны, с более сильным нажимом очерчивая основание ягодиц. Растопырив пальцы, чтобы, поднимаясь руками по бокам к плечам, расслабить часть груди и живота, насколько хватало рук. Достигнув своей цели, ладони начали повторять одно и то же движение, пока мышцы вокруг позвоночника не стали расслабленными… А затем вниз… Сильные и такие нежные руки мнут ступни, избегая мест, где может быть щекотно, пальцами он аккуратно надавливает на волшебные точки. Я уже тихонько постанываю – буквально от каждого прикосновения, поощряя тем самым брюнета, который вновь наливает на ладони масло, чтобы уже в следующее мгновение начать неспешно втирать его в икры на ногах. Мужчина занимается сначала одной ногой, водя руками по бархатистой коже, потом проделывает то же самое со второй. Он покусывает, полизывает и разминает пальцами стопы, ненадолго останавливаясь и делая акцент то на чувствительных пятках, то на нежных местах между пальцами. Тоже он проделывает и с моими руками. Можно подумать, что ты попал на сеанс в СПА-салон, но все пропитано такой чувственностью, что невольно отвечаешь на эти авансы, ощущая обнаженного мужчину за своей спиной. Руки с длинными пальцами скользят по упругим бедрам… Воздух вокруг уже пропитывается возбуждением.. Его. Моим. И её. Пальцы массажиста двигаются вдоль ложбинки между ягодицами, открывая взору аккуратную розовую дырочку, такое действие вызывает его прерывистый вздох, и мой легкий стон. Затем он ладонями сжимает мои ягодицы, раздвигая их в стороны. Мужчина пальцами прикасается к анусу и начинает массировать его по кругу, иногда надавливая. Мой член уже налился приятной тяжестью, а его вздыбленный орган прижимается к моему бедру. Его палец уже погружается в меня, разминая упругие стенки сфинктера. Мои ноги чуть раздвигаются, дыхание слегка сбилось, изо рта вырываются тихие всхлипы. Мне мало одного пальца, который скользит внутри моего тела, лаская гладкие стенки прохода. Второй рукой оборотень гладит мои ягодицы, которые блестят от масла, он иногда задевает поджатую мошонку, заставляя испытывать чувственные мурашки. Он вводит второй палец и совершает ими поступательные и вращательные движения пока не находит уплотнение просты, начиная задевать ее при каждом движении. Ох. Оху…но… Майки никогда не решался поменять свою позицию в постели. Да и я как-то не стремился. Но этот с виду не внушающий авторитета, в силу небольшого роста, мужчина просто распластал меня сейчас своей властностью поведения, своей напористостью. Я хотел отдаться ему. Я хотел отдаться всем ощущениям которые он мне хотел дать…. Три длинных пальца массажиста вовсю погружались в мою задницу, заставляя ее подаваться за каждым движением. Ягуар с хлюпом вынимает пальцы из моего ануса и рывком вздергивает меня на четвереньки, ладонью заставляя прогнуться в пояснице. Он подставляет уже сочащуюся смазкой головку члена к раскрытой и разработанной им дырочке. Он обхватывает руками блестящую попку, раздвигая половинки в стороны, отчего отверстие рефлекторно чуть сжимается, но потом вновь расслабляется, позволяя возбужденному его органу скользнуть внутрь, пока еще только головкой. Мы оба издаем стон, который сливающиеся в один протяжный. Оборотень проталкивается вглубь моего тела, и мои мышцы как мне кажется идеально обтягивают его член. И, войдя чуть ли не до упора, массажист начинает медленно двигаться назад, растягивая удовольствие, откидывая голову назад и закрывая глаза. – Остановись, кот., – раздается голос Итцпапалотль. Она встает, и развязывая завязки своего одеяния, идет к нам. Я по инерции пытаюсь продолжить остановившиеся движения, но Дрив не дает мне это сделать, еще и пережимая основание моего члена. Обнаженная вампирша уже перед нами.,– Ублажи свою Богиню, сын ведьмы. Она откинулась на мексиканские подушки, а оборотень подтолкнул меня ближе к госпоже. Ее прекрасные в своих линиях ноги были призывно раскинуты. Вульва сочилась влагой и запахом возбуждения. Ее черные как ночь глаза были прекрасны. Бледное тело с томными полными грудями манило к ним прикоснуться. Блики пламени играли на ее коже, заигрывая со мной. Я прикоснулся к завиткам ее волосков на девичьем месте. Проведя несколько раз пальцами и ногтями по коже под ними, я обнажил клитор. И прикоснулся к нему языком. Затем с силой провел несколько раз от промежности к клитору и погрузился в ее лоно языком. Я трахал ее щелку и вылизывал. А Дрив, в это время медленно подтрахивал меня. Мои руки лежали по бокам от её лона, потому как Итцпапалотль запретила мне пользоваться руками для ее удовлетворения. И время от времени я пытался представить как мы выглядим со стороны. И еще больше заводился от этого. Наконец она приказала мне войти в нее. Я переместился выше и расположившись на локтях вдвинулся в ее лоно. Итцпапалотль распростала руки по подушкам, а ногами пыталась обнять и меня и Дрива, который уже не сдерживаясь жарил мой зад. Энергия поднималась и вихрилась вокруг нас, сворачиваясь в протуберанцы и окатывая штормовыми волнами. Я чувствовал, что задыхаюсь в этой оболочке окутанный своими вуалями. Мне хотелось сбросить их все и отдаться той волне что обещала Сила Итцпапалотль. Полностью без остатка. И забыв всякую осторожность я последовал своему желанию. По нашим телам течет прозрачный пот, от невыносимости собственных действий. Мое тело подается назад, желая насадиться сильнее, глубже, и получить капельку сладостной боли. И одновременно жадно толкается вперед, выбивая вскрики Темной Богини. Моя сила проливалась на нее и оборотня. Дрив уже потерялся в ней. И я поймал какой-то удивленный взгляд Итцпапалотль. Она купалась в моей энергии больше, пожалуй, похожей на воду, бьющую под напором, сметавшую все на своем пути. Ее сила была темной и зыбкой, сильной и мягкой одновременно. Мы оба упивались этим и принимали наслаждение, от которого у меня закатываются глаза и все тело дрожало от возбуждения. Я еще старался подмахивать движениям твердой плоти в себе, пытаясь задать нужный темп, но разъезжающиеся ноги уже абсолютно не держат. Я из последних сил начинаю яростнее вколачивать плоть в жаркую щелку, подаваться попкой вверх, извиваясь всем своим телом. Дрив покрывает жадными поцелуями нежную кожу шеи, иногда кусая ее, не сдерживая себя. Итцпапалотль судорожно хватается за мои плечи, впиваясь в них ногтями. Она выгибается так, что, кажется, её спина абсолютно лишена позвоночника. Каждый толчок отзывается дрожью и очередным стоном. Ее голова метается по ткани, волосы все время ударяют по лицу, на котором отражено все наслаждение, которое она сейчас испытывает. Безусловно, эта демоница уже давно познала все наслаждения плоти, но сейчас все закручивает, насыщает и переворачивает еще и Сила. Дрив, не жалея сил, вдавливает наши тела под собой в мягкий ковер, с размахом ударяясь яичками об мою попу, уже не помня себя. Мы все не помним… Пока Итцпапалотль не кончает впиваясь в мою шею клыками и всасывая мою кровь и энергию одним глотком. Я тоже не остаюсь в долгу, и кончая погружаю зубы в ее плоть. Стон Дрива слышится где-то на периферии, кажется он потерял сознание. В следующем акте он уже не участвует… Образы проносятся в моей голове. Эйфория растекается по телу. Кажется, я проваливаюсь куда-то…