Свет девяти миров

Любопытно. Все вокруг зовут меня Астрид, но я не уверена, что это мое имя. Я даже не знаю женщина ли я. Но что-то мне подсказывает, что еще рано задумываться о гендерных различиях. Слишком рано. Мои глаза смотрят, но не видят, уши слушают, но не слышат, разум анализирует, но не осознает. Существуют лишь какие-то отголоски, но их не разобрать. Они не мои, и это не мое тело. Кто-то обманул. Не меня, но я считаюсь с последствиями. Пока еще все равно. Все равно, о чем спорят все эти… Асгардцы? Да, асгардцы. Все равно, что они обсуждают. Они задают мне вопросы, но я не понимаю их значения, а в голове тут же возникает мысль: а хочу ли я их понимать. Одна из моих первых осознанных мыслей вырванная из общего бессвязного потока. Остальные слишком пустые, а в этом вопросе звучат неведомые мне до этого момента нотки. Но многое еще остается неизведанным. Зачем их лица искажаются в гримасах, брови сводятся к переносице, а плечи то поднимаются, то опускаются, их пальцы сжимаются в кулаки и… Я могу продолжать бесконечно долго, ведь они ни на миг не прекращают это делать. Даже их застывшие лица что-то означают. И все эти взгляды, которые то и дело возвращаются ко мне, хотя предмет их разговора совсем не я. Они… Не знаю. Не могу знать. Слишком рано. Когда они обращаются ко мне, я обретаю понимание всего: чувств, эмоций, действий, значение всех слов, которые до этого были нелепицей. Но это все не мое. Я не одна в этом теле. Есть кто-то еще, кто был до меня. Астрид. Это ее опыт, все эмоциональные связи, ее чувства. Они исчезают, когда я снова остаюсь наедине со своими мыслями. И я снова одна, а та другая прячется где-то внутри. Но нас не двое. Нас больше. Когда мой взгляд сталкивается с чьим-то еще, то я вижу все: что было, что есть и что будет. Я вижу странные вещи, мне не осознать их и даже не запомнить. И это всё — тоже не мое. И не той, что была до меня. Нас здесь много больше, чем кажется. И мне здесь отведено странное место. Я лишь маска, я скрываю то, что внутри, управляю сосудом. А меня ведь здесь меньше всего. Я существую лишь несколько часов или… Не существую? Кто я? Кажется, меня еще и нет вовсе. Слишком рано. Я лишь пытаюсь запомнить чужие отголоски, но пока никак не выходит. Время еще не пришло. Я еще не родилась. Не родился. Мужчина я или все-таки женщина? По чужой привычке думается она, но по своей собственной тянет сказать он. То, что происходит сейчас, не должно было случится. Это неестественно, против природы. Меня здесь быть не должно. И теперь выбора нет. Но мне… Всё равно. Пока. — Астрид, — услышала я имя той, что была раньше в этом теле, и обратила внимание на обратившегося ко мне. Это был… Мужчина со светлыми чуть длинными волосами, недельной щетиной и серо-голубым взглядом. Не знаю его имени. Не знаю ничьего имени. Они звучали, но я не смогла… Не смог их запомнить. Слишком мало места в голове. Даже мысли, что звучали в ней минуту назад, ускользают от меня, то, что я видел, промелькнуло, и я не понимаю, почему стою где-то посреди незнакомого коридора вместо того, чтобы сидеть за столом. — Да? — отзываюсь я, хотя не понимаю, зачем это делаю. Так нужно. Почему? Не знаю. Но мне можно, я еще не родился. Мужчина смотрит мне в глаза, и знания другой моей части выныривают на поверхность. Тор. Сын Одина. Астрид плохо его знала, и определенно ничего нельзя было сказать об ее отношении к нему. Слишком много всего произошло между ней и царской семьей. Да, он смотрит. И ему страшно. Они все боятся меня. Сейчас я это понимаю. Знаю, что забуду это, когда он отведет взгляд. Но сейчас я знаю. Это страх, даже ужас. Боится меня. А перед моими глазами возникают картины… Картины его будущего. Они мелькают сменяют друг друга. Вижу его мертвым, а затем счастливым и радостным. Так быть не может. Просто будущее меняется. Неясно, что будет дальше, потому что именно сейчас, сегодня, наступил переломный момент. Да. Сегодня что-то изменится. Решится моя судьба, тех, кто живет в этом теле и многих других. Взгляд серо-голубых глаз обратился в другую сторону, и забылось всё, что было увидено и предсказано, ровно как и то, что глаза были серо-голубые. — Ты же хочешь остаться здесь? В Асгарде? — спрашивает он. Этот вопрос звучит в моей голове несколько раз, и я проваливаюсь в темноту, подчиняясь тем другим, что живут внутри этого тела. Они хотят, а я еще не знаю. Слишком рано. *** Слишком долго мы добивались всего этого, чтобы потерять всё в один миг! У норн было свое мнение на сложившуюся ситуацию. Им не нужен мир, не нужна справедливость и счастливый конец. Это слишком скучно и обыденно в этой непроглядной серой жизни. Они не могут допустить, чтобы пути двух самых удачных экспериментов разошлись навсегда. Их столкновение должно породить нечто еще более разрушительное, чем они сами. Особенно, когда назревает конфликт с йотунами. Асгардцы не знают, но будет война, в которой победителем не выйдет никто, прольется кровь обеих сторон на потеху богиням судьбы и верному слуге Таносу, которого все сочли мертвым. Это было далеко не так, ведь предводитель читаури не был никогда Таносом. Лишь его послушной пешкой. Он проникал в промежутки между мыслями и мог видеть его глазами, слышать и говорить. Что он и делал, уверяя всех, что этот каменный исполин с окровавленными зубами — это он во плоти. Обман удался, и потеря читаури не стала ошибкой, потому что всегда были те, кто готов был сеять хаос в мире. Йотуны встали на место читаури. Но сейчас для норн проблема заключалась совершенно в другом: Хель обвела их вокруг пальца. Она нарушила правила и теперь всё зависит от упрямца, который если принял решение, то будет стоять на своем до самого Рагнорёка. Этого нельзя было допустить. Богини достаточно хорошо знали натуру бога лжи и знали, какое решение он примет. Астрид должна остаться в Асгарде! Даже судьба не властна над всем в этом мире. Были вещи, в которые они не могли вмешаться, и то, что происходило сейчас — именно такая вещь. Нельзя объяснить причину этого явления, но богиням казалось, что, как и они играют с жителями девяти миров, кто-то потешается над ними. Очень редко, но метко. И чтобы они ни делали Локи был непреклонен. Как они корили себя в этот момент за то, что наградили его таким невероятным упорством. Но у них еще был Танос и пешка с ледяными великанами за спиной. Шанс повеселиться еще есть. И норны его не упустят. *** Солнце уже давно поднялось над горизонтом и успело снова склонится к нему. Новый день подходил к концу, окрашивая небо в различные оттенки красного цвета: от алого, словно кровь, до желтого, как яблоки в саду Хель. Это был последний день Астрид в Асгарде, и он подходил к концу. Решение принято: Астрид отправится в Мидгард. Для кого-то оставался открытым вопрос, куда же девать женщину, которая поесть не сможет себе приготовить, несмотря на то, что Тор сказал, что все устроит. Каким образом? Никто не знал, да и не спрашивал. На это сын Одина и рассчитывал. Идея его лишь отчасти была хорошей, и это было необязательно знать всем остальным. Он также, как и все смотрел на уходящее солнце этого чересчур спокойного дня. Взгляд устремлен в небо, под ногами сверкает радужный мост, рядом стоит семья, что невероятным образом воссоединилась здесь и сейчас. Похоже на счастливый конец не очень светлой истории. Хотелось бы, чтобы это было так. Но они уже настолько привыкли к различным неприятностям, что просто жили в их ожидании, в постоянном напряжении. А сейчас некоторых из присутствующих охватывала легкая грусть. Тор посмотрел на мать. Именно на ее лице печаль была заметна более всего. Не знавшая Астрид и дня она, кажется, переживала больше всех за судьбу этой женщины, которая пожертвовала всем, чем только было в ее силах, чтобы этот момент, когда царская семья стоит почти плечом к плечу, смог произойти. Кто-то скажет, что не это было ее целью. Но Фригга свято верила, что сей конец был выбран неспроста. Еще свежи в памяти слова, сказанные ей в Хельхейме. - Что я могу дать? А вы… Для кого-то вы целый мир. Астрид подарила ей этот целый мир. И богиня будет помнить ее жертву. Не будет дня, не будет года без мысли о той, кто подарил ей это время. Тор сжал руку, что покорно лежала в его ладони. Тень печали легла и на лицо Джейн. Она стояла подле Тора, направляя свой взор туда же, куда и все, но то и дело поглядывала на Локи, который единственный, кто не смотрел на солнечный диск. Она вспоминала его слова, сказанные ей возле дерева. - ... Знаешь, как люди заканчивают, связавшись с другими мирами и с тем, что они не понимают?... Этот мир не щадит никого, даже самых сильных. А тебя он просто пережует и выплюнет, оставляя корчиться в предсмертной агонии. Он был прав. Этот мир не предназначен для обычных людей. Борись или умри — таков девиз этого царства. Борись за каждый миг своей жизнью, иначе за следующим поворотом тебя может ждать смерть или нечто более худшее, чем старуха с косой или девица с волосами цвета пшеницы. Всего один момент слабости — и ты растоптан теми, кто идет позади тебя. Нельзя останавливаться или тебя раздавят, подомнут под себя остальные. Астрид уступила свое место Фригге и оказалась на обочине, а если сошел с пути - на него уже трудно вернуться. Почти невозможно. Джейн сильнее прижалась к громовержцу, поежившись от холода, который шел не снаружи, а откуда-то изнутри. Ее взгляд снова вернулся к темным волосам и прикрытым векам младшего принца. Последний, кого могла бы охватывать грусть, был Локи. Но нет. Он ничуть не печалился. Бог был в бешенстве, но и был счастлив, словно избавился от проказы, которая мучала его все это время. Теперь он был один, один из тех, кто некогда пребывал под влиянием Лафея. И Локи признавал, что это было тяжкое бремя. Слишком тяжкое для него одного. И он бы отчасти предпочел, чтобы Астрид была здесь и поддержала его в немом разговоре о том, что сомнение с момента освобождения и до самой смерти будет преследовать их. Правда или ложь? Вопрос, что будет постоянно мелькать в его голове, мелькал бы и у Астрид, будь она жива. Теперь уже нет. Она умерла, но победила. Смерть стала ей надежным союзником. Локи так не мог и не знал почему. То ли он хочет жить, то ли боится смерти. Да, он допускал второй вариант и считал, что не постыдно бояться смерти, особенно, когда он только начал нормально жить. Он и не думал, что такое будет ему подвластно. Это были причины его бешенства, но ведь он был и счастлив. Буквально несколько жалких мгновений и исчезнет проблема последнего месяца, растает, как дым. Сколько он метался, терял контроль, не имея на то веской причины, сколько всего рассказал, что клялся никогда и никому не рассказывать. А теперь он свободен, стоит, закрыв глаза, слушая шепот ветра. Он почти улыбнулся. Почти. Голос Тора прозвучал, как гром в ясный день: — Астрид, ты готова? Даже не оглядев себя, не тех, кто собрался на радужном мосту, она кивнула, не замечая, что ветер треплет ей волосы, которые тут же ложатся ей на лицо. Это не доставляет неудобства, зато было видно, что одежда, которую ей дала Джейн ей была не по нраву, но заметить это было почти невозможно. Иногда ее рука тянулась к рукавам клетчатой рубашки, чтобы поправить их, но все же на полпути останавливалась и снова безвольно опускалась вдоль тела, словно не понимая, зачем это делает. Ничто не шевельнулось внутри нее в этот момент и в тот, когда поняла, что смерть ждет ее в конце этого странного путешествия. Это единственное, что засело в ее голове и не покидало. Она умрет. Решение, что принял мужчина в черно-зеленом одеянии, погубит ту новую жизнь, что пребывала в этом теле. Астрид не боялась. Слишком рано боятся. После нескольких минут молчания каждый из присутствующих решил лично попрощаться с ней. Скорее они делали это для себя, чем для нее. Обычно ведь так и делают, когда кто-то уезжает. И несколько последних слов… — Благодарю тебя, дитя, и пусть жизнь твоя будет спокойной и счастливой, — прошелестел Один. — Мне так жаль, Астрид. Я старалась повлиять на него, но он такой упрямый. Да ты и сама знаешь. — колокольчики в голосе царицы звонили в тон ее настроению. Наступила очередь Локи, который поспешил покончить с формальностями, чтобы увидеть, как портал поглотит женщину в своем цвете. Он подошел к ней, даже не думая о том, чтобы такого сказать, ведь она все равно не поймет. Но когда расстояние между ними сократилось, глаза ее в миг приобрели прежний изумрудный оттенок, а на лице застыла тень страха и беспокойства. *** Хлопок, и я оказалась на радужном мосту. Мгновение назад наши с Фриггой руки соприкоснулись, и вот я здесь. В Асгарде. Живая. И передо мной стоит Локи, слегка удивленный чем-то, что увидел только он. Другие члены царской семьи стояли в стороне и не могли видеть происходящего. Ветер подул мне в лицо, и я вдохнула полной грудью этот морской освежающий бриз. Это не сравнимое ощущение, словно до этого я никогда не дышала по-настоящему. Еще никогда краски уходящего дня не казались мне такими яркими и насыщенными, а радужный мост таким теплым, почти горячим. — Я же умерла, — подумала я, но как оказалось произнесла это вслух. Непонимание росло от секунды к секунде. Мой взгляд изучает лицо мужчины и подмечает, что тот крепко задумался. Не так много времени прошло с тех пор, как я его видела, но он уже успел измениться. Проказы остались в прошлом, пришла пора быть ответственным за свои поступки. — Да, — наконец отзывается он, но с большой заминкой. Все-таки умерла. Это ведь хорошо? Этого я хотела? Под пристальными глазами Локи мне так не кажется. — Умерла. — Это… Радует, — слегка замявшись, продолжила я, но не улыбнулась. Не знаю, что мне сказать. Это ведь лишь последнее видение моего умирающего сознание. Видение, где я прощаюсь со всеми. И всё не то, чем кажется. Всё ненастоящее, слишком идеальное. Царская семья стоит вся в сборе, даже Локи вписался в эту концепцию счастливой семьи. Могло ли всё так хорошо сложиться на самом деле? Что происходит сейчас в настоящем мире? Локи заметно нервничал, что было ему несвойственно. И это доказывало, что это всего лишь фантазия, рождающаяся в глубине моего разума. Мужчина усмехнулся, а я поправила развевающиеся на ветру волосы. — Это точно. Я думал, ты никогда не умрешь. Моя рука с силой опустилась на его грудь. Но это была скорее детская шалость нежели реальная обида на его слова. Я даже смогла усмехнуться, а затем вовсе улыбнулась так, как никогда еще не улыбалась. Между нами нет больше ненависти, гнева, неуёмных желаний, мимолетной страсти, что возникла совсем внезапно и также быстро испарилась. Осталось только взаимопонимание. Или это всего лишь мое видение дарит мне подобное ощущение? Даже если так, то и это неплохо. Все же лучше, чем ничего. — Эй! Я вообще-то умерла, можно и повежливее. — Рука разжалась, и ладонь распласталась на его груди. — Знаешь, на Земле есть один афоризм. О мертвых либо хорошо, либо ничего. Он чуть вздернул голову вверх и сверху вниз на меня посмотрел. — О, хорошо, я замолкаю. И я вновь не пожалела сил и замахнулась, но рука не достигла цели, будучи пойманная богом хитрости. Он провел пальцем по запястью чуть растирая его. — Кажется, ты опрометчиво пообещала моему братцу, что не будешь меня обижать, — Локи опустил наши руки, но не разжал пальцев. — Считай, что это последнее желание умирающей женщины, — мои пальцы в ответ тоже сжались на его запястье. Кажется, это было единственным, что еще удерживало меня в этом мире. Разум цеплялся за остатки жизни, как пальцы цеплялись за запястье Локи, который пока не собирался меня отпускать. Вот и всё. Никто из нас не скажет, что он в действительности думает. Так и должно быть. Иначе бы это не походило бы на реальность. Взаимопонимание не предполагает искренности. Достаточно того, что мы молчим о том, что нас тревожит. Для нас это достаточно. Наш немой диалог звучит у меня в голове, но он не более реален чем то, что происходит сейчас. - Что произошло? — тихо прозвучал голос бога где-то внутри меня. Я была уверена, что этот вопрос мучит и настоящего Локи, потому что он не любит загадок, которые не сумел разгадать. На самом деле он не задал этого вопроса, а просто смотрел мне в глаза. - Леденящая душу тьма поглощала меня. И это лишь моя вина, что не стала бороться, когда еще можно было что-то исправить. В моих жилах стынет кровь, когда я думаю о том, что мне довелось пережить. А думаю я об этом постоянно. Это сводит с ума… И еще этот шепоток в моих ушах, — я чуть сильнее нажала на запястье. — Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел, в прочем как и всегда. Все это в моей голове, ускользающем сознании. Не было вопроса, не было и ответа на этот вопрос. Мы разжимаем пальцы, наши руки безвольно повисли вдоль тела. Глаза застилает темнота: то, что находилось когда-то в моей голове, отказало мне. Теперь он там, а я здесь. И жизнь, и смерть между нами. — Астрид… *** Локи видел, как глаза ее снова потухли, а улыбка стерлась с ее лица. Она ушла. Она ушла, потому что он сказал, что она умерла, хотя прекрасно понимал, что это далеко не так. Астрид прячется где-то там, думая, что конец свершился. Бог не хотел верить в то, что сейчас видел. Это не могло быть правдой. А если все же это было на самом деле, то… … я убил ее. Если бы он только сказал, что это не иллюзия, не ее фантазия, тогда бы все было по-другому. Но как именно? Это Локи не знал и уже не узнает. Тень сомнения промелькнула в его голове, и с его уст сорвалось ее имя, будто он все же собирался сказать ей правду. Но не сделал этого. В тот момент, когда я ей сказал… Сказал, что она умерла, на смену ее непоколебимой стойкости и решимости, что всегда были с ней и не покидали ее, пришло нечто, чего я никогда не видел и не хотел бы видеть. Я увидел смирение. Она смирилась с тем, что пришел конец ее недолгой жизни. Я не имел права пробуждать в ней эту печаль. Но я сделал. И вот он. Момент прощания. Ей все равно. Ему почти все равно. И все зиждется на этом почти, на его сомнении в своем поступке. Казалось, это самое мерзкое, что он сделал в своей жизни. Еще никогда Локи не убивал так. Он стал ее палачом. Или же это почти было продиктовано тем, что он пообещал матери проявить участливость во всем этом, вовлеченность. Правда, не совсем это она имела в виду. Я всегда найду способ разочаровать тебя, мама. Всегда будут поступки, которые нужно будут совершать, но они будут настолько ужасными, что совершить их смогу только лишь я один. И сейчас это был один из них. Я просто знаю, что так нужно было поступить. Необходимо. Он не мог сказать, кому это было необходимо. Ему или нечто другое беспокоило его, но Локи точно знал, что ответ кроется в словах, что говорила Астрид, предсказывая будущее. Он их не помнит, никто не помнит. Но бог понимал, что произнесенные пророчества остались в нем, хоть он и не знает их сути. Эти забытые строчки ведут его по нужному пути. И этот путь начинается здесь, с убийства. — Надеюсь, ты найдешь тот покой, который искала, — прошептал он, прекрасно понимая, что ответить ему некому, но ответ все же был. Пустые практически бесцветные глаза смотрели на него, а губы женщины едва шевелились. — Я вижу, сын мерзлых пустошей… Путь, по которому ты начал идти, принесет тебе страдания и муки, до селе незнакомые. Прольется кровь всех тех, кто собрался здесь и кого здесь еще нет. Женщина будет страдать, твой сын будет страдать и умрет, от рук той, что должна была его породить. Твоя дочь начала опасную игру, ты выбрал ее исход. Конец предрешен. И пути избежать того, что предначертано, не существует. С каждым днем будущее будет неумолимо надвигаться на тебя, превращаясь в настоящее. А мы будем смотреть, как ты горишь, смотреть, как все, кого ты любишь, хоть ты и не признаешь это, умирают. Спросишь зачем? Либо ты умрешь вместе с ними, либо станешь тем, кем мы тебя задумали. Локи не успел заострить свое внимание настолько, чтобы тут же вникнуть в смысл сказанного, и когда Астрид отвела свой взор в сторону, то он и слова не смог вспомнить, но стоять на ногах стало намного тяжелее, словно теперь на его плечах был неподъемный груз, который он будет нести еще очень долго. Бог понял, что только что произошло, и понял, что то, что было произнесено, будет отдаваться эхом в нем, пока предсказанное не случится. — Что ж, благодарю за прощальный подарок, судьба, — Локи кивнул, но плотно сжал губы. — Ты не послушал нас — теперь считайся с последствиями, — сощурила глаза и прошипела женщина напротив него, одержимая норнами. Осталось совсем немного, и они потеряют свою власть. В Мидгарде они будут лишь тенью самих себя, если смогут себя осознать в этом теле среди смертных, что позабыли своих богов. Не с тем связались, ведьмы. Не знаю, сколько раз вы вмешивались в мою жизнь, но этого вполне достаточно. Сегодня и навсегда. Локи чуть расправил плечи. — Непременно. Того же желаю и вам всем. Верхняя губа Астрид приподнялась, обнажая хищный оскал. — Осторожнее со словами, асгардец, не забывай, с кем говоришь. — Я и не забыл. Ваша уловка не увенчалась успехом, — он сделал маленький шаг вперед, но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно возвыситься над собеседницей. — Это была не она. Это были вы. Она засмеялась, не разжимая зубов, от чего смех казался еще более мерзким и утробным. Женщина не могла остановиться, она упивалась собой и тем, что сделала. Точнее тем, чего не делала. Быстро преодолев оставшееся расстояние между ней и богом, Астрид положила руку ему на щеку и притянула ближе к себе, чтобы зашептать на ухо. — Утешай себя, асгардец. Но станет ли тебе от этого легче? Нет. Ты сделал то, что сделал. Думаешь, вина лежит на нас? О, нет. Ты ей солгал, не мы. Это всё вы! Вы меня вынудили! Вы привели меня к этому моменту, у меня не было выбора! Мужчина дрогнул, но не сдался и зашептал в ответ, иногда касаясь губами уха. — И я буду жить с этим, но ведь вы надеялись не на это, — он положил руку ей на поясницу, зная, что норн это не оставит равнодушными. Локи понял, что скрывалось за тем взглядом, которым они на него глядели в его покоях. Они желали его, но это была не обычная похоть. Если бы он хоть на мгновение и мог помыслить об этом, то думал бы, что точно не переживет. Но Локи испытывал отвращение только о мысли о том, что он мог об этом подумать. — Думали, что я позволю ей остаться. Вы просчитались. Она отодвинулась от него и внимательно посмотрела. — Умен. Слишком умен. Вам не по зубам. — Убирайтесь и не вылезайте из той дыры, что вылезли, — Локи ткнул женщину в грудину несколько раз, акцентируя внимание на словах. — Я хочу забыть о вашем существовании. Норны отшагнули назад, заметив приближающегося к ним обеспокоенного громовержца. — Ты можешь попытаться, но от этого мы не станем менее реальными, — еще один шаг назад. — Локи Лафейсон, ты выбрал свою судьбу. И даже я не могу сказать, что ждет тебя в конце этого пути. Это будет интересно. Наконец, Тор поравнялся с братом и спросил, видимо услышав только конец разговора: — Что будет интересно? — Посмотрим, — младший принц оставил без внимания вопрос Тора и лишь продолжил смотреть на ту, с кем разговаривал. Но там уже никого не было. Норны тоже ушли, как ушла Астрид, думая, что умерла. Осталась только… Осталась… Локи закрыл глаза. Никого не осталась. В этом теле никого нет сейчас. — Локи? — на плечо бога хитрости легла ладонь громовержца. — Все в порядке? — В полном, — взгляд его устремился на темнеющий небосвод. — Пора заканчивать. Ничего не в порядке. Хватит уже тянуть время. Тот в ответ кивнул и легонько подтолкнул Астрид в сторону, где должен был открыться портал. История кончилась… Ведь так? Это конец. Мне лишь остается жить в вечной весне. Даже у нее… Даже у нее мертвой больше выбора. Кажется, кто-то мне говорил или я где-то сам прочитал, что в Мидгарде есть все четыре сезона, словно несколько миров соединились в одном. Это так удивительно и невероятно, что это должно быть правдой. Такой абсурд невозможно придумать.