Пускай горит

Они лгали. Всё ими сказанное - ложь. Перед смертью ты не видишь всю прожитую жизнь, в принципе, ничего, глаза будто в пелене. Остаются только чувства. И сейчас Елена испытывала отчаяние и страх. Отвратительно. Она думала о своей смерти. Думала, что умрёт в далёкой старости; её схватит инсульт или ещё какая-нибудь болезнь, которой подвергнуты большинство пожилых людей. Но также Гилберт знала, что умрёт в одиночестве. У неё не будет детей, не будет мужа, потому что она никогда не понимала смысл жизненных ценностей обычного человека и не хотела жить рутинной жизнью. Даже мысль об этом вызывала отвращение. Ведь большинство людей и погибают в рутине, не замечая этого. Каждый день одно и тоже: утро, ты отводишь детей в детский сад/школу, работа, дом, ночь, еженедельная уборка дома и секс с мужем, частые ссоры по пустякам и некоторые хлопоты вне дома, а потом... Смерть. И что дальше? Зачем ты жил? Ради своих детей, которые проживут точно такую же скучную и бессмысленную жизнь, как и у тебя? Смех да и только, потому что это замкнутый круг. Елена знала об этом, потому что видела как жили её родители. Видела как они с каждым днём надоедали друг другу, но сами боялись в этом признаться. Елена тоже бы боялась. Страшно признать то, что ты прожил или до сих пор проживаешь свою жизнь зря. Но как бы Гилберт не старалась, она сама с трудом могла назвать свою жизнь продуктивной. Но, знаете, инстинкт самосохранения может сыграть с вами злую шутку. Он ведь работает даже когда вам не хочется. Например, сейчас. Мокрые руки мисс Гилберт с легкостью преодолели слой воды и врезались в голову "убийцы". Елена была не в состоянии осознать насколько сильным был удар, но она услышала шипение противника сквозь всплески воды. Ей срочно нужен был воздух. Срочно. Она пыталась оттолкнуть того, кто душил её, но, видимо, этот человек был гораздо сильнее Гилберт. Наконец, у неё получилось как-то вырваться. И судорожно, до сих пор не видя ничего перед собой из-за пелены воды застилавшей глаза, Елена выползла из ванной. Она вздохнула. И такой долгожданный вздох отозвался жгучей болью в груди. Она начала кашлять, сильно кашлять, но это помогало, вода выходила из лёгких. Видимо, тот, кто держал её всё это время, упал. Девушка видела перед собой лишь размытые пятна, а плитка под ногами обжигала своим холодом. Подскользнувшись и ухватившись за шторку ванной, Елена упала тоже. Петли, на которых держалась шторка, со свистом разлетелись. Гилберт судорожно натянула оторвавшуюся ткань на себя и попыталась встать, но тело, будто не слушалось. Зрение постепенно приходило в норму. И она увидела того, кто так усердно пытался ей навредить. Все чувства, весь дискомфорт от случившейся ситуации исчезли, на их место пришёл шок. -Клаус? Она увидела перед собой своего старого доброго друга. -Какого чёрта ты творишь? Отчаянный шёпот. Голос был хриплым и в горле было неприятное ощущение жжения из попавшей в него воды. Она просто не верила своим глазам. Может ей мерещится? Может, она уснула и окунулась с головой под воду, вода попала в лёгкие, она от этого проснулась и теперь ей просто всё мерещится. Да, наверное, да. Нет, не наверное, а определённо да. Но откуда тогда этот ужасный запах алкоголя? Тоже мерещиться? И она ведь чувствовала его руки на своей шее, ощущала их. И сейчас, мокрая, укутанная в штору, сидя в углу комнаты, она смотрела на него и не могла поверить в происходящее. Елене было легче признать себя параноиком или истеричкой, но не его. Кого угодно, только не Клауса. Он сидит в противоположном углу на полу. Тоже мокрый и такой родной. Его некогда прекрасные голубые глаза покраснели. Рядом разбитая бутылка. Гилберт не поймёт из-под чего, но это уже и не важно. Она поняла откуда этот запах алкоголя. Он пьян. Возможно, он просто напился до чёртиков, поэтому так себя ведёт. А напился, наверное, из-за неё. Потому что она отказала во взаимности. Майклсон смотрит на неё, как волк на добычу и Елене хочется спрятаться от этого взгляда. Но он продолжает сидеть. Не предпринимает попыток снова навредить ей. И Гилберт сидит как вкопанная. Смотрит на него, а к глазам начинают подступать слёзы. -Клаус...- всхлип, - Скажи хоть что-нибудь. Елена молниеносно встаёт на ноги. В мыслях вертится только одно - лишь бы не упасть, не подскользнуться. Гилберт неслась сломя голову, путь к двери, казалось, длился вечность. А Клаус всё ещё сидел не шевелясь. И когда рука Елены коснулась ручки двери, он встал на ноги и рванул за ней. Сердце девушки отбивало бешеный ритм, когда она увидела, что Майклсон поднялся за ней. Но она уже захлопнула дверь. Прямо перед ним. Успела. Из ванной комнаты Елена попала в спальню. Посмотрев на рядом стоявший шкаф, она начала его сдвигать, закрывая выход из комнаты, дверь которой, казалось, Клаус сейчас вырвет вместе с петлями. Удар. Елена отскочила от стены. -Нет, нет, нет. Девушка закрыла уши руками. -Пожалуйста, перестань. - шёпот, который он не может услышать. У Елены начинается истерика. Гилберт всхлипывает в такт с ударами. А они всё сильнее. Кажется, как-будто сейчас упадёт стена. Плачь Елены заполнил всю комнату. *** Елена проснулась из-за того, что сильно хотела пить. С трудом открыв глаза, она огляделась. Гилберт прекрасно помнить, что случилось. И, к сожалению девушки, это был не сон. В горле пересохло. Но в последнюю очередь Елене хотелось думать о воде. Слишком тихо. Она смотрела на шкаф, который закрывал дверь и боялась даже думать о том, чтобы отодвинуть его и открыть. Но выбора не было. Она переоделась и направилась к шкафу. Приложив некоторые усилия, Гилберт отодвинула его и встала напротив двери. До сих пор тихо. Щелчок. Дверь открылась. Елена вздохнула и решительно вошла. Комната была пуста. Не была Клауса, не было осколков от бутылки, а лишь разбросанные петельки от шторы.