Второй круг защиты

Утро для меня началось около трех часов дня. Яна, как оказалось, никуда не уехала. Глеб даже вполне дружелюбно с ней пообщался, Татьяна Витальевна была занята организацией похорон. Я поняла, почему она была в доме — Глеб пообещал оплатить похороны своего «безвременно погибшего сотрудника». Поэтому Татьяна Витальевна подала нам кофе чуть ли не в постель (она нас обоих и разбудила, притворно смущаясь), поэтому утром в доме можно было поесть омлета (у меня, как ни странно, был аппетит), поэтому и не показывала нам ни своих слез, ни своего настроения. Ночью мне снова приснился кошмар, и на этот раз мне снились уже чужие отрубленные руки. Я металась по кровати и разбудила Глеба. Несмотря на это, он вполне серьезно сразу же занялся диагностикой моего психополя, сказал, что «дело совсем дрянь», и принялся что-то корректировать. Я не возражала и не наблюдала, тем более что все равно не понимала половины из того, что он делает. В результате заснула я легко и наконец-то выспалась, да и утром рука выглядела уже намного более пристойно — это Глеб попутно усилил действие моих регенерирующих заклинаний. Но утром он мне сказал, что полностью меня избавить от кошмаров вряд ли сможет, мне требуется помощь целителя, причем не единоразовая. - Какая редкость, - сказал Глеб, перехватив меня за талию около кухни и неожиданно прижав к себе. - Наблюдать свою Светлую в неплохом расположении духа. Наверное, потому, что чем меньше ты видишь, тем меньше чувствуешь? - Наверное, потому, что нашла компромисс и ты делаешь что-то ради меня, - парировала я, освобождаясь от его захвата. Яна так и не уезжала от нас, хозяин дома смирился с ее временным присутствием, и сейчас она разговаривала с Татьяной Витальевной на кухне. Я услышала звуки фортепиано и пошла на звук. Мне всегда нравилось слушать, как Глеб играет, а он не возражал против зрителей. Я, не прерывая музыки, забралась в кресло и принялась на него глядеть. Я жила с ним уже больше трех месяцев, и только сейчас подумала, что в сущности, я совсем его не знаю. Да, он был замкнутым, хотя при желании умел легко общаться в компании. Зачастую он желал полного одиночества — чего стоили хотя бы его поездки примерно раз в неделю куда-нибудь в уединенные лесные уголки области, или желание построить себе дом в нескольких километрах от любого жилья. Кстати, несмотря на привлекательное место и сравнительную близость от города, никто даже не пытался строить дома ближе четырех километров от дома Глеба. Несмотря на то, что в музыке я не разбиралась совсем, тем более в классической, меня всегда восхищали те, кто был к этому причастен. Мое благоговение перед Яной, тогда еще моей наставницей, сильно возросло, когда я узнала, что она умеет играть на скрипке. Ее наставником был сам Тадеуш Вронски. Откровенно говоря, до ее слов я даже не слышала этого имени, но сразу поняла по тону подруги, что она восхищалась своим учителем. И хотя Яна не очень распространялась о своей молодости, я догадалась, что она родилась и выросла в Польше. В пользу этой гипотезы говорили и ее фамилия — Кшижановская, и ее светло-рыжие волосы и тонкие черты лица. Однако прямого вопроса об этом я ей так и не задала. На второй день пребывания в доме Глеба я обнаружила в одной из доступных для меня комнат то, что про себя окрестила «мини-роялем», и после того, как побывала на таком «концерте» в первый раз, между нами появился первый мостик взаимопонимания. Музыка была тем, что нравилось нам обоим — Глеб мог провести так несколько часов, а я несколько часов могла провести в кресле той же комнаты. И за все это время мы не сказали бы друг другу ни одного слова. В такие моменты мне нравилось на него смотреть. Сильные и ловкие пальцы профессионального пианиста и профессионального мага скользили по клавиатуре, на среднем пальце чуть поблескивал в тусклом свете торшера у окна перстень Глеба на среднем пальце правой руки, который он никогда не снимал. Я знала, что это был не просто перстень, а амулет, но наложенные на него чары мне опознать не удавалось. Глеб не смотрел на свои руки, как обычно отрешенно глядя куда-то вбок. Мне мнилось, что он задумывается только о самой музыке, а не о способе ее исполнения. Концерт закончился тем же, чем и всегда — Глеб снял с рояля свою трубку, и молча обернулся ко мне. Еще с минуту он занимался трубкой, не обращая внимания на меня, но я знала, что продолжение последует. - Ты ведь хотела знать, что произошло вчера? - спросил он. - Да, хотела. - Все началось пять лет назад, Юля. Да, еще тогда, когда ты только официально поступила на работу в Ночной Дозор... - Ты что, меня еще тогда... заприметил? - спросила я. - У тебя все в порядке с самооценкой, - отметил он, и я почему-то подумала, что то же самое он когда-то наверняка говорил Виолетте. - Нет, я тогда про тебя вообще не думал. Моя ученица, Кали... твоя почти уже подружка, не так ли? Возможно,я углубляюсь, но... Вета — одна из лучших Темных «новой формации». Я еще принадлежу к старой. - Что значит — новой формации? - Это сложно объяснить. По большому счету, вы с Кали очень похожи. Кали — ее сумеречное имя... - Я знаю. - Уже знаешь? Отлично. Представь себя перспективной Иной, той, которая может стать Высшей, и представь, что ты любишь. Любишь человека или Иного — неважно. - Я не могу стать Высшей, и никогда не любила, - честно ответила я. - Но представить попробую. - А теперь представь, что твоего любимого человека убивают ради твоего повышения уровня. Еще несколько месяцев назад я сказала бы, что ситуация абсурдна. Такого не может быть. - Ты хочешь знать, что бы я сделала? - Да. - Не позволила бы воспользоваться плодами. То есть позволила бы, но... Глеб, я не знаю, как тебе это объяснить, - дыхание у меня перехватило, - ты ведь Темный... Я позволю воспользоваться плодами... Свету. - Я понял тебя, - буднично кивнул он. - Вета оказалась такой же. - У нее убили любимого человека? - Да. Она тогда любила женщину. Иную, оборотня. Но это неважно. Все, в свое время случившееся с ней, породило идеальную Темную. - Я общалась с ней... и она, по моему мнению, незаурядная женщина, - сказала я. - И абсолютно безжалостная. - Именно так. Новая формация Тьмы, новый виток. Компиляция Тьмы с лучшим с нашей точки зрения, что можно взять у Света. Ты этого, конечно, не знаешь, но все дозорные, с кем работала Вета, ее обожают, ее помнят даже там, где она была сто лет назад и проездом, и обращаются за советом до сих пор. Принципиально новое с точки зрения Тьмы отношение к ученикам, совмещение искренности и возможности легко подставить под удар. Мне, в свою очередь, сложно это объяснить Светлой... - Ты гордишься ею? - прервала я его. - Конечно. Я принадлежу «Старому Миру», который рано или поздно уйдет в небытие. Вета одной из первых поняла, что искренние девочки четвертого уровня вроде тебя начинают решать все больше в этом мире, чем древние Высшие. Вета была и остается гением в разработанных ею операциях с использованием таких девочек с любой стороны. Ну и мальчиков, конечно, тоже. - Я не слышала о ее операциях, - пожала плечами я, подумав, что никогда до этого ни слышала ни о какой Темной Кали, ни даже о просто девушке из Ярославля. - Ты ведь знаешь о Ходынке? Знаешь о том, как был спасен Ленинград во время Великой Отечественной? Знаешь о том, как свергалась советская власть в девяносто первом? - Знаю... - А значит, знаешь и о Кали. - Да, я знаю, что в девяносто первом параллельно за Белый Дом шла битва Тьмы и Света... - Это знает любой Иной. Но пять лет назад, когда Кали еще жила в Калуге, а не в Ярославле, мы с ней остановили одного Светлого... И не смотри на меня с такой иронией, именно остановили. Хотя нет, начинать надо раньше, чем пять лет назад. - Еще раньше? - Да, еще. Когда Вете было двадцать, ее тогда звали Варвара, и я еще не был знаком с ней. В тогдашнем Петербурге, который еще не знал, что станет Ленинградом, она познакомилась со Светлым. Ничего особенного, в рабочем порядке, стандартное знакомство во время одной из совместных операций, как обычно и знакомятся новые сотрудники противоборствующих Дозоров. Сильным Светлым, необычным. Еще тогда, больше двух веков назад, он интересовался умением, которое свойственно сейчас, пожалуй, только магам Африки — воскресить умершего. Точнее, полностью поддерживать все жизненные системы убитого тобой же человека. Честно говоря, я не вижу в этом умении особого смысла, как и многие не видят, иначе им бы пользовались повсеместно. Сначала я пыталась осознать весь тот поток информации, что обрушивался на меня, словно лавина. Глеб говорил сосредоточенно и слегка небрежно, а у меня просто голова шла кругом. Одновременно я понимала слишком много вещей, и я невольно подняла руку, прерывая Глеба, чтобы хоть немного притормозить и попытаться все осознать. Мысли скакали, как мячики для пинг-понга, но я невольно уловила самое для меня важное на данный момент. От этого прозрения я даже охнула и, чтобы занять чем-то руки, подхватила на руки Бантика, который охотился за полой моего халата. - У него не было ауры, - прошептала я. - У мертвого нет ауры... - Да, это его работа. Кали ошиблась в главном — нашим противником был не Темный, а Светлый. Который, кстати, до сих пор известен мировому сообществу людей как великий путешественник. В том числе, путешествовавший в Африку. Кстати, Вета тебе понравилась? - В смысле?! - У нее перед инициацией были возможности суккуба, и до сих пор остаются, правда, в зачаточном состоянии. Я не знаю, что произошло тогда в Петербурге. Точнее, знаю только со слов Кали, а значит, объективного мнения не имею. Вета, тогда только что вырвавшаяся, что называется, в большой мир, обладала огромным потенциалом, еще плохо контролировала свою магию — об этом я могу судить, так как сам видел таких вырвавшихся девочек, это есть у них у всех. Скорее всего, у Кали тогда неожиданно проявились еще не заглохшие способности к магии суккуба, а так как воздействие осознанным не было, то он и не смог защититься. Мне опять пришлось взять тайм-аут. Возможно, Глеб даже забывал, что я по уровню Силы гораздо ниже и даже не слышала о большинстве тех вещей в мире Иных, которые для него просты и привычны. Глеб абсолютно спокойно реагировал на то, что я его прерывала. На меня он не смотрел, покуривал свою трубку и каждый раз о чем-то глубоко задумывался, но нити повествования не терял. Бантик, заигравшись, укусил меня за искалеченную руку, но я даже не заметила этого. - Он... тот маг... влюбился в Кали? - удивилась я. - Ну... если одержимость можно счесть влюбленностью... - Такая магия, насколько я знаю, Иного не может полностью привязать, - сказала я, нахмурившись и судорожно вспоминая свои конспекты. - Он мог с этим бороться. - Разумеется. Тогда он ничем не дал ей понять, что произошло. Может, и сам не осознавал — счел это, например, вполне естественными желаниями в отношении красивой девушки. И боролся с этим, понимая, что страсть к Темной ни к чему хорошему его не приведет. И ему это удалось, он забыл о ней на два века. То есть я не знаю, забыл или нет, но никак себя не проявлял. После того, как Кали уехала из Петербурга, она ничего о нем не слышала. До недавнего времени. Глеб вздохнул и задумался. Я радовалась очередной передышке, молчала и ждала продолжения. - Юля, что ты знаешь о непреднамеренных воздействиях? - Ну, что-то знаю, - неуверенно ответила я, чувствуя себя, как пять лет назад на экзамене на четвертый уровень. - Например, женщина-Иная, увидев, что на ее ребенка надвигается машина, может не догадаться войти в Сумрак, воспользоваться временем и вытащить его с проезжей части, или даже не подумает закрыть его от удара, а может устроить нечто невообразимое. - Например, выжечь пол-улицы к чертовой матери, - весело кивнул Глеб. - Да, значит Светлым тоже преподают классические случаи... Теоретически, такие воздействия наказуемы Инквизицией, но каждый из них разбирается отдельно, тут уже зависит от последствий. Чаще всего, виновники остаются живы, если непреднамеренность очевидна или доказана. - Ты говоришь так же, как мои преподаватели, - не осталась я в долгу. - Даже слова те же. Я поняла. Вета, сама не желая того, воздействовала на этого Светлого. Это осталось незамеченным, так? - Даже ей самой на тот момент, по крайней мере, по ее словам. Если непреднамеренное воздействие было обнаружено, то как правило, стараются устранить все возможные последующие риски. То есть если бы под ее влияние попал бы Темный и понял, что что-то не так, то без проблем обратился бы к своему начальству, воздействие было бы обнаружено и снято. А в этом случае — никто ничего не узнал. И возможно, даже не понял. Так вот, в сентябре сорок пятого года прошлого века, сразу после войны, Вета жила в Гатчине. Прошел почти год, как она стала Высшей, но во время войны этим никто не озаботился, всем было не до того. Когда все постепенно начало приходить в порядок, я приехал в Гатчину и стал наставником Веты. - То есть... получается, у Высших два наставника? Тот, что вначале... и потом? - Ну да, - несколько удивился Глеб. - А зачем? - Это совершенно другое мироощущение. И в плане владения Силой, и психологическое. Но в отличие от обучения только что инициированных, на такое обучение требуется согласие обоих сторон и его длительность тоже оговаривается индивидуально. До войны Вета работала здесь, в Новосибирске, достаточно долго, и мы хорошо общались. - Вета жила здесь? - я ужасно удивилась. Уже ближе к концу обучения, после сданного экзамена на седьмой уровень владения Силой (то есть фактически на умение управляться с собой), Иным зачитывают краткий курс истории родного края. Не знаю, везде ли есть такая практика, но мне и еще одному моему соученику рассказывали о самых известных Иных и боях на территории Новосибирска и области. Но я ни разу не слышала ничего ни о Кали, ни о Виолетте Терновецкой. Выходит, здесь она ни в чем не проявила себя? Мне очень хотелось спросить это вслух, но я не решилась, боясь, что Глеб отвлечется или, что еще хуже, вообще замкнется, как обычно, и передумает рассказывать мне то, что по сути, меня не касается. - Ну да. И она неплохо знает город и всех старых оперативников. И вашего Лаврентия давно знает лично. Тогда Вета была руководителем оперативного отдела, но с началом войны уехала в Петербург — это ведь ее родной город. А после войны я поехал к ней в Гатчину, это недалеко от Петербурга, где она тогда жила. И в Гатчине и состоялась та самая встреча. С тем Светлым. Тогда его звали Владимир. Он только что вернулся с фронта, тоже поближе к родному городу. - И что... было? У него это все снова проявилось? - Можно сказать и так. Проявилось. Я оказался тоже в это втянут — любого мужчину рядом с Ветой тот воспринял за соперника. И это при том, что он никогда не пытался добиться от Веты хоть какой-то взаимности. - Потому что понимал, что не добьется, - ответила я. - Лучше даже не пытаться. А что было? Поединок? Глеб усмехнулся так, словно я сказала какую-то глупость, однако у меня не было времени задуматься над этой, в общем-то, незначительной деталью, поскольку он сразу ответил. - Да нет, вообще ничего не было. Никто из нас с ним даже не разговаривал. Просто встреча на улице, обмен взглядами — не более. Вскоре после войны Кали уехала в Калугу, я вернулся в Новосибирск. Мы поддерживали связь, и где-то в начале восьмидесятых Вета обмолвилась, что за последние пять лет уже трижды встречала того самого Светлого. Не собираюсь объяснять как так получилось, но Вета тогда фактически работала на Инквизицию и была формально под ее защитой. Мне до сих пор интересно, если бы наш недруг добрался до Веты, что бы он с ней сделал? - Судя по тому, что ты говоришь, и судя по тому, что он не вполне в себе — наверное, убил бы... или изнасиловал. - Так я это и имею в виду: что именно? Жаль, что проверить нельзя. Я невольно нахмурилась: - Ты же с ней дружишь? - Вот поэтому и жаль... В общем, где-то с начала восьмидесятых он начал ее преследовать, и примерно с того же момента в официальном досье он значился как развоплощенный, но Кали была уверена, что он жив. Жаль, что я не сразу поверил ей тогда. Инквизиция не ошибается в таких делах. Почти не ошибается. С ним действительно что-то произошло, он выжил, но окончательно свихнулся. Где-то полтора года назад, когда Кали уже переехала в Ярославль, я... Она заставила меня поверить, и я помог ей. Мы с ней вдвоем разработали концепцию... - Но ведь вы его... не добили? Хотя ведь уже могли бы... - Не получилось, - помрачнел Глеб. Я далеко не всегда понимала эмоции Темного, но сейчас все было так просто и понятно, что мне захотелось фыркнуть — настолько Глеб смутился, когда говорил о собственной неудаче. Он скрыл это смущение за мрачностью и недовольством, но я слишком долго наблюдала за ним. Однако он быстро взял себя в руки и огорошил меня вопросом: - Юля, ты знаешь, что такое для Светлого «этическая многоходовка»? От самого названия веяло чем-то неприятным. После той ночной «вечеринки» с двумя Темными я прекрасно понимала, что за этим строгим и суховатым термином наверняка скрывается что-то на редкость малоприятное, поэтому ответила честно: - Нет. И знать не хочу. - Операция была вскоре после ее приезда в Ярославль, на ее территории, она еще жаловалась, что ей приходится вести две операции одновременно... Второй операции, кстати, Ярославский Ночной Дозор не заметил, но она и не была направлена против них. И до конца у нас опять не получилось, - вздохнул Глеб. - Он жив. И еще более не в себе, чем раньше. Впрочем, его неадекватность и желание отомстить я уже успел на себе испытать... - Он будет продолжать? - Конечно. Вета предполагала возможную новую провокацию после своего замужества. Как ты знаешь, она вышла замуж за Светлого, и представляешь, что наш противник должен был испытывать после этого? Ну а мне... пришлось защищаться другими методами. - Надо что-то еще, они не сработали, и тебя все равно захватили, - сказала я. - Они сработали, Юля. И надеюсь, послужат мне еще. Как ты понимаешь, ничего еще не кончено. И все произойдет в ближайшее время. - Вы с Ветой ждали нападения вчера? - Да, но понимали, что оно вряд ли произойдет. Поэтому нам пришлось сделать очередной тактический ход — снова разделиться. - Как так получилось, что вы его не поймали? Яна мне сегодня рассказывала о том, что произошло на той квартире, но она сама не так много знает, ее же там не было. - Я сам был почти без сознания, но... Глеб почему-то бросил быстрый взгляд в сторону и окна и резко поднялся: - Никуда не уходи, что бы не случилось, что бы ты не услышала. Жди меня здесь! Я не успела даже кивнуть, как он вышел из комнаты. Я вцепилась неповрежденной рукой в подлокотник кресла и ждала, сама не зная чего. Это началось? На нас напал тот самый противник Глеба и Веты? Тогда почему я не чувствую присутствия посторонней ауры? Я быстро огляделась сквозь Сумрак. Глеба видно не было — очевидно, он был в одной из закрытых для меня комнат. Яна была в спальне в другом конце коридора, Татьяна Витальевна на первом этаже в холле. Кстати, а почему это она в холле? В это время она обычно давно спит, ведь даже Яна уже улеглась. Это я уже привыкла просиживать до двух-трех часов ночи, подстраиваясь под распорядок жизни Глеба.