Второй круг защиты

Мы подъехали к развилке дорог одновременно с Яной, и Вета, чтобы не терять времени, сразу же «передала» меня Яне, развернулась и уехала обратно в город. - Как тебе удалось так быстро? - спросила я у нее, садясь в ее машину. - Не спрашивай у меня сейчас ничего, я тебе потом сама все расскажу. Я боялась последующего разговора и старалась спрятать от взгляда Яны изуродованную правую кисть. Точнее, я боялась бурной реакции подруги. - На телефоне постоянно со Славкой висела, - хмуро ответила она. - У нас там все на ушах стоят, но он мне помог, он же хорошо знает весь пригород. - А машину ты сама взяла или Лоренс дал? - улыбнулась я, заметив, что Яна приехала на нашей служебной «Нексии». - И меня отпустил, и машину дал, - кивнула Яна. - Чтобы я сказала, где Глеб сейчас? Яна помрачнела и чуть прикрыла глаза. - Юля, я не знаю деталей вашего соглашения, и не знаю, можешь ли ты это сказать. - Если я скажу, ты уедешь? - Вот еще. Обойдутся и без меня как-нибудь... Я назвала адрес и увидев, что Яна достала телефон, попросила ее: - Прикройся. Я не хочу слышать разговор. Яна говорила совсем недолго, мы уже подъезжали к дому. А в доме меня поджидало еще одно нелегкое испытание. Федор Степанович умер, не дождавшись «Скорой». Машина заплутала между коттеджных поселков и не смогла найти этот дом. И это была целиком и полностью моя вина. Ведь я прекрасно знала, что ни один человек сюда доехать не сможет... Яна осталась на первом этаже с заплаканной Татьяной Витальевной. Увидев мой остановившийся взгляд, она сразу все поняла и чуть ли не силком вытолкала меня из комнаты, чтоб я не слышала их последующего разговора. Останавливаясь, чтобы перевести дыхание, я добралась до ванной на втором этаже, но буквально через минуту туда ворвалась Яна. - Извини, - сказала она, увидев, что я уже практически разделась, и отвела взгляд. - Я не могу остаться... - Тебя вызывают? - равнодушно спросила я, забираясь под душ. - Нет. Я должна отвезти их... к ним домой, здесь недалеко, насколько я поняла. Сможешь меня встретить, когда я вернусь? - Да, конечно. Прости, я не соображаю совсем, а то бы сама тебя об этом попросила. И тут я заметила, куда смотрит Яна. На мою правую руку, на которой уже не было браслета. Я с трудом заставила себя поднять голову и посмотреть ей в глаза. - Так вот откуда у тебя кровь на одежде, - потрясенно прошептала она, - ты просила не спрашивать... - Иди, тебя ждут, - ответила я. Я никогда ей так не отвечала. Но сейчас просто не могла найти слов. Мне все-таки удалось заснуть, когда вернулась Яна. Я улеглась в спальне, где обычно ночевали мы с Глебом, Яна устроилась почему-то на подоконнике, с телефоном, уверив меня, что она никуда не отойдет, и все время будет со мной. Но оказалось, что теперь мне нет покоя и во сне. Проснулась я от воздействия Яны, села на кровати, как подброшенная, чувствуя себя не только не отдохнувшей, но и еще более уставшей, чем прежде. - Зачем? - спросила я Яну, едва успела отдышаться. И тут заметила, как она смотрит на меня. Глаза у нее были полны слез, хотя я никогда вроде бы не видела, чтоб она плакала. - Тебе... снился кошмар... - Кошмар? Я не помню. - Да... ты говорила во сне. - Что я говорила? Яна, скажи мне! - Ты... ты просила положить с тобой в гроб твою руку и... просила сначала отвезти твою руку к какой-то Оле, что-то говорила про потерянный страз с ногтя. Мне стало нехорошо. Я бросила взгляд на запястье — шрам постепенно затягивался. - Вета не возвращалась? - Минут десять назад приехала. Зашла, увидела что ты спишь, и сказала, что будить тебя нет смысла сейчас. Я и не стала бы тебя будить, если бы не это. В моем нынешнем месте обитания собралось как-то удивительно много народу, сразу пятеро. Глеба привезли домой, он был без сознания, и я сидела с ним. Другого места для себя я все равно найти не могла. Его жизнь была вне опасности, я уже даже видела наложенные Виолеттой исцеляющие заклинания. Сама Вета была на террасе, и постоянно висела на телефоне, я даже поговорить с ней не могла. Яна находилась на втором этаже, и тоже постоянно вела разговоры с нашим Дозором, которые я слушать не хотела. А еще в дом почему-то вернулась Татьяна Витальевна, оставив тело Федора Степановича на попечение свекрови и спешно приехавшего из Новосибирска сына. Она обитала в кухне и холле, и ей тоже постоянно звонили. К полуночи все стихло. Глеб пришел в себя, и первое, что сделал — приказал мне уйти. Зато разрешил мне оставить Яну в доме. Я проводила уставшую и не сопротивлявшуюся подругу в «гостевую комнату» и сидела с ней, даже когда Яна уже заснула. Татьяна Витальевна, судя по всему, тоже удалилась в свою спальню на первом этаже, а вот где были сейчас Глеб и Вета — я не знала. Да и не очень-то хотела знать. Мне спать не хотелось, в доме было тихо. Пришел Бантик, грустный и всеми забытый, и я взяла его к себе на колени. Яна спала, ее рыжие кудри разметались по подушке, и я с улыбкой глядела на нее в свете ночника. Для меня моя наставница и подруга всегда была своеобразным символом спокойствия, нерушимости этого мира, и когда я могла хранить ее сон, мне не нужны были даже книга или интернет — достаточно было и просто смотреть, как она спит. Почему-то вспомнилось, как я первый раз ночевала в квартире у Яны — мне тогда было пятнадцать, и мы проболтали всю ночь. Сейчас я уже понимала, насколько это было глупо. Мне тогда было пятнадцать, Яне — семьдесят девять, а я обсуждала с ней предстоящие экзамены и знаки внимания от моего одноклассника. - Юля, - окликнул меня Глеб. Я испуганно оглянулась, идиллия была нарушена. Яна не проснулась, и Глеб, заметив мой взгляд, отгородил нас от спящей Сферой Молчания. - Да? - я встала, прямо как прилежная ученица. - Переодевайся и приходи в гостиную. Глеб выглядел неплохо, по крайней мере, уже не таким бледным. Короткие черные волосы были расчесаны, а чуть раскосые темные глаза смотрели на меня привычно-непроницаемо. Глеб как-то сказал мне, что родился примерно там, где сейчас располагается город Уссурийск, и судя по его внешности, там явно смешались две расы, и как обычно бывает при первом смешении, внешность ему досталась оригинальная и привлекательная (чего при последующих смешениях уже обычно не бывает). Среди его предков, очевидно, был японец или китаец, от которого Глеб унаследовал разрез глаз, черный цвет волос, резко очерченные нос и скулы, и слегка смуглую кожу. А от русских предков он унаследовал высокий рост, типично славянские очертания губ и подбородка и синие глаза при их азиатской форме (поначалу я думала, что глаза у него карие, и их цвет смогла опознать только при более близком знакомстве). Я предполагала, что русской, вероятно, была его мать, хотя он никогда не говорил мне о том, кем были его родители. Я даже возраст Глеба знала весьма приблизительно. - Во что переодеться? - привычно уточнила я. - Надень то желтое платье с бантом, - ответил он. Честно говоря, меня всегда несколько поражало его умение настолько запоминать все мои наряды — даже при том, что большинство из них он сам же мне и выбирал — как красивой кукле. Когда я вошла в гостиную, я поняла, зачем меня позвали. Глеб и Виолетта, по всей видимости, завершили деловые разговоры, и были готовы принять участие в разговоре светском. Вета была все в том же коротком черном платье, что и уже вчера, Глеб был в черных джинсах и белой рубашке, я тоже надела одно из самых своих парадных одеяний, так что вполне могла счесть, что нахожусь на великосветском рауте. Почему-то мне казалось, что ничего еще не кончено, и это напоминало мне пир во время чумы. Впрочем, как я уже успела заметить, пир во время чумы — одно из излюбленных времяпрепровождений Темных. Красиво отдыхать они сумеют и на собственных поминках. То, что меня ни во что не посвящали, даже в то, был ли уничтожен похититель, каким образом вызволили Глеба — было только дополнительным штрихом к нынешней расстановке сил в гостиной. Виолетта сейчас выглядела истинной победительницей, я даже залюбовалась ею, настолько все в ее образе было продумано. - Ты красивая, даже со шрамом, - сказала она, оценивающе меня оглядев. - Спасибо, - кивнула я, устроившись напротив нее. Глеб отошел к окну со своей трубкой (когда у него было время, он предпочитал сигаретам трубку, и надо сказать, выглядел с ней очень естественно). Я приняла от Веты бокал, раздумывая, зачем они меня позвали и о чем пойдет разговор, как вдруг отметила, как на меня смотрит Темная. В этот момент Вета стала очень похожа на Глеба, буквально как сестра, хотя вообще-то внешнего сходства между ними не было никакого. Я уже видела такие взгляды от Темных — на той вечеринке, куда меня с собой взял Глеб, через три дня после того, как я переехала к нему. Скрытая страсть, смешанная с агрессией. В тот момент я испугалась. Я не видела еще подобных взглядов от женщины, и беспомощно оглянулась на Глеба. Сможет ли он меня защитить? И хуже того, станет ли? Вета ведь его подруга и ученица... Но прошедшие сутки, похоже, все-таки оказали на меня какое-то влияние, и я непринужденно сказала: - Вета, ты так на меня смотришь, как будто хочешь меня трахнуть, - своей грубостью я тогда маскировала свою растерянность, и, что хуже всего, она это поняла. - Даже мой муж не счел бы это изменой, - сказала она, склоняясь к своему бокалу и судя по всему, чувствуя себя уже удовлетворенной, - и не из-за своего мужского шовинизма, а из-за благоприобретенной справедливости. Он прекрасно знает, что я могу быть неравнодушна к своему полу, а этого он мне дать никогда не сможет. Ответ был безупречен и абсолютно правилен в формате великосветской беседы. Глеб тут же повернулся лицом к нам, и я поняла, что обмен репликами между мной и Ветой был срежиссирован заранее. Но было нечто, чего они предполагать не могли. Я встала и протянула Глебу перемазанный в моей уже засохшей крови браслет. А следом протянула правую руку, задрав длинный рукав желтого платья, обнажая уродливый, только начавший подживать шрам. Глеб взглянул на браслет, потом мне в глаза. И я поняла, что победила — он едва заметно повел плечом. Виолетта, так как была женщиной, среагировала правильнее. Она слегка присвистнула, глядя на нас, и сделала все абсолютно правильно — чуть приподняла свой бокал и провозгласила: - Юля, за тебя! Светлую героиню с Темными стремлениями. Обстановка разрядилась. Я выиграла. Выиграла у двоих Высших Темных. Хотя бы на один момент. После шестой совместной бутылки они приняли меня в свою компанию. Даже когда речь заходила о чем-то давнем (какие-то их совместные давние приколы, вспоминая о которых Глеб только криво ухмылялся, а Вета хохотала на всю гостиную), я требовала объяснить мне, о чем речь. И они объясняли... лучше бы они этого не делали. Я впервые узнала о понятии «окно Овертона» (абсолютно реальные и использующиеся Темными технологии легализации и уничтожения), о понятии демографической петли, о использовании религий... Я не хотела этого знать. И сейчас — не хочу. Ближе к утру, когда в гостиную неуверенно боком вполз Бантик (Вета его поймала и нашла у котенка все признаки перса), я поняла, почему эти двое Темных дружат. Им больше ничего не оставалось. Супругами или даже любовниками они стать не могли из-за полярной разницы темпераментов, которая хороша только у друзей — Глеб и месяца бы не выдержал рядом с собой такую взрывную и непредсказуемую особу, а ей был нужен тот, кто привезет ананас в пять утра. Они даже никогда не встречались («Встретились пару раз, не более», - пояснила мне Вета), поэтому им оставалось только быть друзьями, поскольку компромата у каждого из них на другого было более чем достаточно. Всю ночь, как мне показалось, они чего-то ждали, но не дождались. Когда часы в гостиной показывали пять утра, Вета отправилась домой, как я поняла - к себе в Ярославль. - Приезжай как-нибудь к нам, Юля, - сказала она. - Мы гостям в доме всегда рады. Приезжай, дай отдохнуть нашим Дозорам, а то нам с мужем иногда скучно бывает, и мы задумываем что-нибудь оригинальное. - Передавай привет Арсению, - улыбнулся Глеб. - Он тебя терпеть не может, - фыркнула Вета. - Вы же с ним встречались и до моей свадьбы, и в менее спокойных обстоятельствах. - Рад, что ты счастлива, - так же насмешливо отозвался Глеб. Виолетта провела в воздухе рукой, как будто поднимая что-то от пола, и в воздухе возникла рамка портала. - Спокойной ночи, - негромко произнесла она, глядя уже только на меня и исчезая в рамке. Ночь и впрямь была спокойной, особенно учитывая то, что за окном уже был рассвет. Яна и Татьяна Витальевна спали, мы с Глебом тоже отправились спать. В ту ночь в я впервые занималась с ним любовью, а не сексом. Более того — я была инициатором. Хотя Глеб, конечно, считал, что инициатором был он. А я старалась держать руки на его плечах, а не на спине, на которой еще виднелись жуткие отметины.