Второй круг защиты

Последующие пять дней слились для меня в комок из забытья, боли и смены темного и светлого времени суток за занавесками. У меня были фатальные физические повреждения от одного из оборотней (ни одному из которых выжить тогда не удалось), и я умирала. Глеб не пошел на компромисс с Ночным Дозором, не отдал меня Лаврентию, но я смутно помнила того Светлого, который унес меня с «поля боя» в уже на тот момент полуразрушенный дом. Он же со мной и работал, сразу после. Я запомнила только длинные белокурые волосы, его руку, в которую я вцепилась, когда он пытался вывести меня из агонии, но совершенно не помнила его лица. Как я впоследствии узнала, это был муж Виолетты, Высший Светлый, с которым я так и не познакомилась. Операция была спланирована заранее, и там появились еще трое — Виолетта, ее муж и наш Лаврентий. Если бы мы с Яной действительно во всем подчинялись Глебу, по плану с нами бы ничего не произошло, Лаврентий при разработке совместного плана на этом настаивал. Яны со мной не было — ей было немногим лучше, она тоже пострадала. Но в отличие от меня, на Яну прав у Глеба не было, и ее увезли в Ночной Дозор. Виолетта с мужем вернулись домой через пару часов, а Глеб остался со мной. Все пять дней он почти не отходил от меня, и как я узнала впоследствии, в бессознательном состоянии между жизнью и смертью я шепотом звала не только родителей, сестру и Яну, но и Глеба. Впрочем, в тот момент мне уже мало кто мог помочь, даже он. И Глеб перенес меня в ту комнату, где стоял «мини-рояль». Мне кажется, что за все пять дней он никуда не уезжал из дома, только сразу после боя (отвозил тело нашей погибшей экономки ее сыну), оставив дом на Вету - это было как раз тогда, когда со мной работал ее супруг. После этого, когда мне доводилось слышать классическую музыку, многое я узнавала, и эти мелодии были для меня неразрывно связаны с тонким ароматом трубочного табака... Порой я приходила в себя, совсем ненадолго, и Глеб прерывал игру, подходил ко мне, спрашивал, как я себя чувствую. Я даже плохо себя не чувствовала, потому что не ощущала больше половины тела, в том числе полностью не чувствовала правой ноги — ничего удивительного, на меня было наложено слишком много анестезирующих заклинаний, иначе я бы умерла от болевого шока. Кости срастались медленно, потому что я не имела сил помочь себе же, лохмотья плоти не желали держаться вместе, сосуды не желали срастаться, говорить я могла только шепотом еще долго — мне почти перегрызли горло, и хотя самостоятельно дышать я уже могла, голосовые связки мои целители сочли делом второстепенной важности, и восстановились они нескоро. Снова и снова приходили ко мне кошмары с отрубленными, оторванными, отделенными руками — по кисть, по локоть, по плечо — но все руки были женские, все с разнообразно попорченным маникюром, все жили отдельной жизнью, то пытаясь до меня дотянуться и задушить, то наоборот, гладя и утешая меня. Все пять дней рядом со мной лежал Бантик, иногда отлучаясь только по необходимым ему делам. После боя Глеб сам нашел котенка на территории (Бантика пришлось снимать с дерева), и зная, что я привязана к своему питомцу, принес его мне. После того, как я стала приходить в себя более, чем на две минуты, я узнала, как проходил бой. Наш противник предупредил о своем приходе не просто так — он желал увидеть не только Глеба, но и Вету, и предположил, что Глеб, скорее всего, позовет ее на помощь, как замешанную в той же истории. Когда Владимир похитил Глеба, он пытался добиться от него, чтоб тот вызвал Виолетту в Новосибирск, придумав ложную цель визита, и заманить ее в ловушку. Но Глеб, вот уж не знаю почему, отказался. Может быть знал, что его не убьют, потому что после замужества Вета была серьезно защищена, а другого способа, кроме как через ее друга, подобраться к ней у Владимира не было. Может быть, и сыграли свою роль чувства наставника к бывшей ученице и нынешней подруге, хотя я не знаю, насколько такие чувства могут быть сильны у Темных... Договор Глеба, Лаврентия и Виолетты состоялся сразу же после освобождения первого. Чуть позже Вета с согласия остальных участников посвятила в это дело своего мужа — уж не знаю, что она ему сказала, насколько это было правдой и насколько это было полностью правдой. Но так или иначе, был создан портал перемещения Ярославль — Новосибирск, и Вета появилась на месте боя еще до прибытия Владимира. Мы с Яной ее, конечно же, не заметили. А вот Глеб заметил и был абсолютно спокоен. Лаврентий прибыл чуть позже, потому что ему права прямого перемещения на территорию дома никто бы не дал. Бой с оборотнями был только предварительным заходом, и все об этом знали. Наш противник в том числе, он прекрасно знал, что делает, подчиняя своей воле низших Темных. Знали это все, кроме нас с Яной. А Глеб, разумеется, делал вид, что бой ему дается с большим трудом. Вета и ее муж тогда еще не вступили в схватку, хотя теперь я знала, что уже наблюдали за ней. Но им пришлось обнаружить себя раньше, чем это следовало по плану. Потому что когда я увидела, что Глеб не успел увидеть несущейся и петляющей справа лохматой угрозы, я бросилась вперед сама, ровно на то расстояние, чтобы могла достать заклинанием... Глеб, разумеется, прекрасно все видел, просто делал то, что на тот момент ему было выгоднее делать. А ему было выгоднее замечать все в последнее мгновение. А дальше произошло то, что произошло. Первой мой маневр заметила Яна, и бросилась вперед, желая защитить меня. Нас окружали со всех сторон, и добежать до меня она просто не успела. А я как-то очень быстро поняла, что оборотень, похоже, выше меня по уровню, потому что преодолел мою защиту. До этого мне таких встречать не приходилось. Последнее, что я заметила перед тем, как захлебнуться кровью и потерять сознание — смертельный удар Глеба в сторону моего противника-зверя, и еще два мощных удара — Темный и Светлый, направленные на поддержание моей защиты. Впрочем, было уже поздно. Глеб, выпадая из боя, сразу же занялся мной, муж Виолетты (они оба уже невольно обнаружили себя) — Яной. Тут же, увидев наши сложности, в бой вступил и главный противник, которого я так и не увидела. Вета несколько минут сдерживала их атаки — его и уцелевших оборотней, плюс к тому же оказалось, что у него существовали еще два мертвых человека-зомби, которые ее порядком отвлекали. Но был, правда, и плюс — наш противник убить Вету не хотел. А может, и не мог, если принять за правду то, что мне рассказал Глеб. Глеб описал поведение Веты емко: «Она не столько отражала атаки, сколько язвила и ругалась, и знаешь, это оказалось даже более действенно». Это прозвучало недостаточно красочно, но зная ее, я вполне могла себе представить, что тогда происходило. Нашему противнику удалось окружить всех, кроме Веты, непроницаемым Барьером. Владимиру казалось, что он достиг цели — как я поняла, его целью была именно она, а пока Глеб со своим невольным соратником ломали бы Барьер, прошло бы несколько минут. Вета старалась тянуть время, понимая, что очень уязвима, но как раз тут приехал Лаврентий, и шансов у нашего противника больше не осталось. Я не стала интересоваться, как именно дальше шел бой, исход был понятен. Не стала спрашивать, о чем говорили Виолетта с Владимиром — хотя возможно, Глеб не слышал этого, и знал только со слов подруги. Я задала только один вопрос: - Зачем тебе были нужны мы с Яной? - Ты еще плохо себя чувствуешь для подобного разговора, - неожиданно ответил Глеб. - Нет, - я приподнялась. - Я чувствую, что это важно. Расскажи... Глеб прищурился, посмотрел на мою ауру. И очевидно, счел, что я вполне могу это услышать. - Чуть больше года назад, когда Вета вышла замуж за Светлого и впоследствии родила от него ребенка, внимание Владимира сосредоточилось на мне. Не спрашивай, как я это понял... У Веты теперь была защита, которую ей предоставляла Инквизиция, которой этот брак был угоден, ну и ее муж, который, кажется, в нее влюблен, - Глеб чуть поморщился, отошел от меня и снова сел к роялю. - И тогда я начал создавать защиту себе. Противник был мне фактически равен, мне сложно было что-то кардинально ему противопоставить. Ты была одним из компонентов защиты. - Я? - я растерялась. На тот момент меня даже не тронуло то, что меня назвали «компонентом защиты». Интересно, чем же это я, Светлая четвертого уровня, могла защитить Высшего? Кстати, а если и могла, то зачем он на меня надел браслет, ограничивающий магию, особенно боевую? В общем, я ничего не понимала. - Почему я? - в очередной раз непонимающе вопросила я в пространство, потому что Глеб, как всегда, смотрел куда-то мимо меня. - Я не планировал именно тебя. Я подставил Яну, и Лаврентий об этом знает. Но возразить ему тогда мне было нечем. Я понимал, что Яна подходит мне не слишком — она уже опытна, фактически прожила человеческую жизнь, к тому же по характеру слишком несдержанная, вроде Веты. Окажись она на твоем месте, я, конечно, мог бы ее сломать, это было бы просто. Но мне это было не нужно, да и слишком рискованно. Конечно, если бы ты за нее не вступилась, я бы согласился на Яну за неимением лучшего. Впрочем, получилось еще лучше — Яна тоже досталась мне, считая себя обязанной тебе. - Значит, ты планировал то, что я выберусь тогда из той квартиры.... где тебя держали... что я в бою пойду защищать тебя? Как ты сумел все это спланировать?! - Я не планировал именно этого, разумеется, я не мог этого предугадать. Мне просто нужна была сильная духом девушка, в лучших традициях Светлых, которая действовала бы по своей воле в моих интересах. И ее волю даже желательно было подавлять, чтобы она проявилась тогда, когда это было нужно. - Глеб, а зачем ты спал-то со мной? - горько и одновременно раздраженно спросила я. - Тебе же это было не нужно. Или это один из способов подавления моей воли? - В том числе. С тобой это сработало, поскольку ты была совсем молодой и неопытной. С той же Яной — уже не сработало бы. Ну и кроме того, это было просто удобно. Все последние годы я не планировал заводить себе постоянной женщины. Как ты могла заметить, я несколько замкнут, и я не хотел допускать в свой мир и в свой дом никого, кто мог бы там что-то поменять. Ты — не могла. К тому же ты изначально была симпатичной, а впоследствии я сделал из тебя ту, которая мне бы нравилась внешне. Да не переживай, Юля... мне понравилось. Внутри у меня все возмутилось, но сказать на это мне было нечего. К тому же, хоть кроме Глеба любовников у меня не было, сказать обратное я не могла. Мне тоже понравилось, по крайней мере, стало нравиться в последнее время. - А если бы все оказалось не так? Ну, если бы я вовсе не стала бы ничего делать, а отдалась на волю обстоятельств? - Маловероятно. Я не стал пытаться сломить твою волю к жизни, иначе ты стала бы безразличной ко всему куклой, а мне нужна была живая Светлая. Точно так же, как с нашей безвременно погибшей Татьяной Витальевной. - Она что... тоже? - Разумеется. Люди — первый круг защиты, который иногда становится определяющим. Разве мне было жаль денег на учебу ее сына ради моей безопасности? Авария была мной подстроена, знакомство — тоже, я узнал про нее все, что было нужно, заранее. Раньше меня вполне устраивало одиночество в моем доме, но тут пришлось его нарушить. Я не хотел бы платить этой женщине, я ведь планировал купить не работу, а преданность. Жаль, что она почти не пригодилась, я рассчитывал на большее. - Зачем ты надел на меня браслет? Ведь по нашему соглашению я и так не могла почти ничего делать, кроме как находиться здесь, ни с кем не общаться, следить за своей внешностью и радовать тебя по ночам! Зачем, я не понимаю! Кажется, у меня начиналась истерика. Наверное, оттого, что Глеб так равнодушно говорил о тех, кто для меня был небезразличен. И мне нечем было ему возразить, я признавала за его действиями определенную логику, а упрекнуть Темного в бесчувственности было бы просто глупо. - Юля, я ведь надел на тебя именно браслет. - Не понимаю... - я выдохнула и попыталась встать. Все мои еще невеликие силы организма напряглись, и мне это удалось. Я встала, схватившись за спинку дивана. Глеб с отстраненным беспокойством взглянул на меня. - Я надел на тебя браслет... но ведь не ошейник, не так ли? Сначала я даже не поняла смысла его слов. Какой ошейник?.. Осознавание обрушилось на меня разом. Вспомнился страшный момент, занесенный над собственной рукой топор... Второй круг защиты. Преданный тебе Иной, лучше всего - преданный вслепую, не понимающий происходящего, или понимающий происходящее не полностью. Я не была человеком, поэтому со мной действовали тоньше. Глеб рисковал — я могла этого и не сделать. Могло вообще не сложиться подобной ситуации. Но он оставлял мне шанс — шанс освободиться, пригодившись ему... А ведь я могла это сделать только в одном случае — если бы Глебу угрожала опасность смерти. Во всех других случаях я бы просто и скучно ждала, пока он мной наиграется и меня отпустит, и сам снимет с меня браслет. Бровь Глеба чуть приподнялась над косым разрезом глаза. Он внимательно наблюдал за мной. - Полагаешь, я могу чем-то искупить то, что лишил тебя девственности? Еще неделю назад тебя это волновало. Может, хочешь оставить себе свою «Ауди»? Раньше мне казалось, что моя сущность как Светлой, пожалуй, уже полностью разрушена Высшим Темным. И к этому разрушению я подсознательно была готова. Я была готова к унижениям, к сексуальному насилию, даже к физическому насилию (хотя Глеб бы сам себя унизил, опустись он до этого), я подсознательно была готова к тому, что он может отдать меня своей бисексуальной подружке, какой бы там великой она не была в масштабах Тьмы, или своим приятелям-коллегам, хотя он этого все-таки не сделал, я уже похоронила себя. Но только себя. После его последних слов я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Я попробовала сделать хоть один шаг, но правая нога, которой я не чувствовала, предательски подогнулась, не желая шевелиться. Глеб оказался со мной рядом, на мгновение войдя в Сумрак и переместившись. Он успел подхватить меня. Мне еще никогда не было настолько противно в его объятиях, даже в первую неделю моей жизни в этом доме. Я вырывалась с отчаянием раненого зверя. Сейчас я сама, наверное, напоминала обезумевшего оборотня. - Отпусти меня, - я пыталась схватиться за спинку дивана, чтобы хоть на что-то опереться, кроме его рук. - Я тебя ненавижу. - Успокойся, а то упадешь. Разумеется, я тебя отпущу. Угрозы для меня больше нет, твоя миссия закончена. - Отпустишь? - я на мгновение замерла, не поворачивая к нему взгляда. - Я буду освобождена от соглашения? - Да. Думаю, дня через два. - Почему не сегодня? - Потому что я планирую отпустить тебя такой же, какой и брал — относительно здоровой. Ты как раз успеешь восстановиться физически за следующие сутки, судя по твоему нынешнему состоянию. И еще немного времени мне хватит на то, чтобы с тобой... проститься. - Что ты имеешь в виду? - спросила я, поворачивая к нему лицо. Но увидев кривую ухмылку и знакомый блеск синих глаз, я тут же все поняла, и принялась с новой силой предпринимать попытки освободиться. - Истинная Светлая, - усмехнулся Глеб, снова подхватывая меня и не давая упасть. - Извечно не побежденная до конца сущность. - Зачем ты мне все это рассказал? - Потому что ты небезнадежна. - Это что, комплимент? - От меня? Для Светлой? Пожалуй, да.