Невеста лучшего друга

Утро в участке было тихим. Робин пришел на работу вместе с Грэмом. Мисс Свон уже сидела за своим столом, рассматривая бумаги. - Это уже в третий раз, мистер Джонс. Вам стоит научиться вести себя спокойно, - устало сказала Эмма, обращаясь к арестованному, что сидел по ту сторону решетки, внимательно разглядывая женщину. Киллиан Джонс славился в этом месте не только своей красотой, но и неподобающим поведением. Может, горожане и не замечали этого, зато те, кто стоит в Сторибруке на страже закона часто видели его устраивающим драки в барах города. По правде говоря, Джонс раньше не был таким, пока впервые не попал в участок. Эмма Свон стала причиной того, что теперь Киллиан не боялся оказаться за устраиваемые беспорядки в этом угрюмом месте. Мужчина просто не знал, как еще доказать женщине свою заинтересованность ею. - Сейчас мы отпускаем тебя, Джонс, - проговорил Грэм, открывая камеру. – Только постарайся больше не появляться здесь. Киллиан ничего не ответил, лишь пожав плечами. Он широко улыбнулся Эмме, а после его вывели из участка. - Так, Робин, ты подумал над предложением Реджины? – спросил шериф, устраиваясь на своем рабочем месте. Локсли остановился рядом с его столом. Он вспомнил вчерашний вечер. Вспомнил то, как холодно с ним поздоровалась женщина, скрыв свое недовольство под ослепительно улыбкой. «Сказала, что надеется на то, что мне придется по душе их город, а сама готова спровадить меня при первой же возможности», - думал Робин. - Да, подумал, - протянул Локсли. – Пожалуй, я приду. - Отлично, - Грэм явно был рад тому, что его друг согласился. Робин грустно улыбнулся. Почти отходя от стола шерифа, он остановил свой взгляд на фотографии, которая не была вставлена в рамку, как это обычно бывает. Она просто лежала на столе. На снимке была изображена одна лишь Реджина. Ее холодный взгляд устремлен прямо на того, кто посмел рассмотреть ее. Робину показалось это странным. Мэр города, как он узнал, была обожаема здесь, что казалось, несомненно, странным. Народ не любит своих властителей, это известно всем. «Наверное, Реджине приходится надевать на себя маски дружелюбности и приветливости, чтобы подкупить доверие горожан», - размышлял Робин. - Грэм, ты передай Реджине, что Генри эту неделю поживет у меня. Она, конечно, знает об этом, но все равно не упустит возможности поспорить на эту тему со мной, - сказала Эмма шерифу. - Почему не упустит? – спросил Робин, не зная, зачем вообще ввязался в этот разговор. - А, Локсли, Вы не в курсе? – усмехнулась Эмма. – У нас один сын на двоих. Женщина рассказала вкратце о том, почему мисс Миллс и мисс Свон приходится делить Генри. - Почему Вы не обратились тогда за помощью к другому человеку? У Вас же, наверняка, не одна подруга, - ухмыльнулся Робин. - От безысходности, - коротко ответила Эмма. – У других моих подруг и без того проблем хватало. Они не все живут так шикарно, как Реджина. Да и подругой-то она мне стала лишь благодаря Генри. Грэм решил прервать эту беседу. Ему не нравилось то, как Эмма порой отзывалась о Реджине. Гумберт видел в этой женщине весь свой мир, готов был сделать все, что она прикажет. Он боялся когда-то того, что Миллс ответит отказом на его предложение. Но этого не произошло, потому Грэм теперь еще с большим благоговением смотрел на свою спутницу. Он не знал, любила ли она его. Ему просто было хорошо от самой мысли, что такая женщина скоро станет его женой. - Перестань, Эмма, - попросил Грэм. – Она помогла тебе, а ты о ней так говоришь. Свон недовольно поморщилась. Признавать правду она не очень хотела в этом случае. «Надо же, в этом городе вечный маскарад! Они обе зовут друг друга подругами, но каждая из них испытывает неприязнь от этих приятельских отношений!», - подумал Робин, хмурясь. Работы сегодня было немного, потому Робину и Грэму не пришлось задерживаться в участке до поздней ночи. Вечером они уже направлялись к дому мэра. - Скажи, как у вас вообще что-то получилось? Я имею в виду то, что вы разные, - оправдывался Робин. - Да, мы с ней разные. Но противоположности притягиваются, не так ли? А вот история у нас весьма банальная. Мы несколько раз переспали. Потом между нами начались отношения, - сказал Грэм. Робин предпочел промолчать. Таких «историй любви» было множество по всему миру. Он не находил уникальным союз мэра и шерифа. Как настоящий друг, Локсли должен был порадоваться за Грэма, но, как бы того ни хотел он сам, у него этого не получалось. Переступив порог особняка мисс Миллс, Робин отметил превосходный вкус хозяйки. Выполненный в современном стиле, дом казался просто очаровательным. Вскоре перед ним оказалась и сама Реджина. Облаченная в синее платье, облегающее по ее великолепной фигуре, она внимательно осматривала гостей. Робин устремил свой взгляд на брюнетку. В этот же момент Миллс осторожно посмотрела в сторону гостя. Их взгляды встретились. Реджина явно старалась изобразить дружелюбность, но, наткнувшись на внимательно изучающие ее лицо голубые глаза Робина, решила оставить эту затею. На секунду она словно скинула свою маску приветливости и с неким нерасположением к гостю посмотрела на Локсли. Он слегка улыбнулся, дивясь тому, что смог разглядеть что-то настоящее в мэре. Однако это все быстро прошло, только Грэм приблизился к своей невесте. Она вновь изобразила радость, отводя взгляд от гостя. - Ужин уже готов, - улыбнулась Миллс. Все трое прошли в столовую, где за большим столом могли расположиться двенадцать человек, но сегодня их было в четыре раза меньше. Они сели и принялись ужинать. Минут пятнадцать люди молчали. - Может, расскажете, как вы познакомились? – нарушила тишину Реджина, больше обращаясь к Грэму. - О, разумеется. Мы служили вместе в армии. Потом разъехались, но частенько виделись в Нью-Йорке, когда я приезжал проведать своего деда, - просто ответил Грэхем. – А Рочестер, как ты знаешь, находится недалеко от самого Нью-Йорка. Так мы и виделись раза три в год. - И до сих пор остались друзьями? – удивленно вскинула бровь Миллс. - Да, - кивнул Грэм. - Зато мы настоящие друзья, - вмешался Робин, вспоминая про слова Эммы Свон в участке. – Расскажите лучше о своих подругах. - У меня много подруг, - с плохо скрываемым презрением ответила Реджина. - И сколько из них настоящих? – не унимался Робин. Реджина бросила на него выразительный взгляд. Грэм не сразу, но заметил напряжение между Локсли и Миллс. Он поспешил вмешаться: - О, Реджина, не злись. У Робина плохое чувство юмора. - Да, я заметила, - уже спокойно сказала мэр и натянуто улыбнулась. Через некоторое время вновь беспрерывного молчания Грэму позвонили и попросили явиться в «Кроличью Нору», где кто-то в очередной раз устроил разгром. - Мне пора. Робин, неудобно просить, но не мог бы ты помочь Реджине, - начал Грэхем. - С удовольствием, - быстро прервал его Локсли. Гумберт легко поцеловал невесту на прощание и выбежал к своей машине. Робин и Реджина принялись убирать со стола. Вновь повисло неловкое молчание. - Скажите мне, в чем Ваш секрет? – неожиданно спросил мужчина, подойдя ближе к брюнетке. - Не понимаю, о чем Вы, - холодно ответила та, принявшись за оставленную на секунду работу. - Ваши горожане Вас любят. Такого нигде нет. Вы так услужливы, что они из Вас веревки вьют, или же так тираничны, что внушаете всем любовь к Вам? - Просто я дружелюбна по отношению ко всем здесь. Они прошли на кухню. Локсли нес всю посуду, а Реджина шла впереди, держа в руках одно лишь полотенце. Поставив все в посудомоечную машину, Робин вновь обратился к своей собеседнице: - И все у Вас так? Все носят маски приветливости, как Вы? Я думаю, на самом деле, Вам хочется быть самой собой, но что-то Вас останавливает. - Я никем не притворяюсь, - упорствовала Реджина. – Ну, а Вам стоит быть менее болтливым. Робин усмехнулся и подступил к женщине, которая уже не могла сдерживать своих истинных чувств. Он сумел ее разозлить и вывести на разговор, не прикрытый ложью и фальшью, какие она обычно ведет со всеми здесь. - Я Вам не верю, - уверенно произнес Локсли. - Вы здесь лишь второй день находитесь, а возомнили из себя черт пойми что! – не выдержала Реджина, повысив голос. - Надо же! А Вы, оказывается, еще умеете злиться, а не только улыбаться всем подряд, - весело заметил Робин. Локсли улыбнулся и прошел к входной двери. Уже собираясь покидать дом, он увидел, как к нему подходит Миллс. Она скрестила руки на груди и с досадой произнесла: - Не думаю, что мы подружимся. - Посмотрим, - довольно улыбнулся Локсли. Он быстро покинул особняк, оставив Реджину наедине со своими мыслями. «Я думаю, на самом деле, Вам хочется быть самой собой, но что-то Вас останавливает», - она с грустью вспомнила его слова и, впервые за столько лет по ее щеке скатилась одинокая хрустальная слеза.