По ту сторону безумия

Сегодня Джон возвращается поздно. Он не помнит, когда в последний раз ходил на свидание. Возможно, в прошлой жизни? Да и можно ли назвать свиданием посиделки в кафе с Сарой? Он вспоминает, как ее руки с розовыми полукружьями ногтей долго мнут краешек длинного шарфа в футуристическую фиолетово-зелено-голубую полоску, как она спрашивает о всякой чепухе. «Все в порядке, Джон?» - наконец сдается Сара, и он видит, как глаза ее наливаются беспокойной темнотой. Она, наверное, думает, что смерть близких людей окончательно его подкосила. Иначе зачем бы ему подавать заявление об увольнении? «Да, все в порядке» - отвечает он с легкой фальшивой улыбкой. Просто… помнишь Шерлока? Так вот, он теперь у нас маньяк-убийца международного масштаба. «Все хорошо, Сара». Только вот с некоторых пор я боюсь спать без пистолета под подушкой. Мне снится, что Шерлок каждую ночь входит в мою дверь и убивает меня разными способами. «Все просто прекрасно». Не считая соседа, которого я хочу убить, обнять и поцеловать примерно в разных пропорциях. А еще я хочу убить себя, потому что это все невыносимо. Потому что я не могу видеть его лица, перед этим хорошенько не одурманив себя анашой. «Я всегда найду время тебя выслушать» - глупо утверждает Сара и на прощание целует Джона в уголок плотно сжатых губ. Он кивает и идет в ближайший бар за стаканом-другим огненного неразбавленного бренди. Забыться не помогает. Джон не знает, сколько он бродит по ярко освещенным улицам Лондона. Свет вывесок бьет в глаза, он щурится, кружится голова. В отличие от своего гениального друга Уотсон плохо разбирается в переплетениях переулков, особенно когда в глазах троится, а на периферии сверкают огоньки то ли реклам, то ли фейерверков. Чудом, не иначе, ноги приводят его к Бейкер-стрит. Он долго стоит перед черной дверью, на которой тусклый рыжиной проступают латунные буквы, 221Б. Фонарь у дома иногда моргает, гаснет, а потом снова вспыхивает. Но ему не нужно видеть, чтобы знать. Потому что он знает, а значит – видит. Уотсон с трудом открывает дверь. Та натужно скрипит и, кажется, способна этим тягучим звуком перебудить весь город. Джон недовольно морщится, в голове начинает колотить барабаны, а почва под ногами совершает невероятные кульбиты. Верх, них, стены, потолок, угол, изгибы рисунка на обоях. Свет вспыхивает неожиданно. Джон понимает, что сидит на полу, прислонившись к двери. Мир наконец перестает качаться. Перед ним стоит Шерлок. Его светлая рубашка, лицо и руки заляпаны бурой субстанцией. Растрепанный, спокойный, только дьявольские глаза сияют льдом из-под засохшей кровавой корки. «Сгинь. Ты давно мертв» - хочет прокричать ему доктор. Но не может. Он-то знает, что Шерлок живее, чем все, что окружает Уотсона. Затем до него доходит – кровь! Его друг ранен. Железная воля и вбитые войной инстинкты делают свое дело, хмель мгновенно выветривается и вот уже отставной хирург ощупывает чуткими пальцами чужое тело, стараясь понять, что нужно исправить, в чем поломка. - Скажи где, Шерлок! Шерлок! – зовет он. Тот дергается, словно от удара. Зрачки в светлых глазах пульсируют, то исчезая, то заливая всю радужку чернотой. Свист. Только когда кровь заливает правый глаз, Джон обращает внимание на стек в руке Шерлока. Раньше он упражнялся с помощью него на трупах, теперь, как видно, на нем. - Шерлок… Свист. Щека. … скажи… Свист. Губы. … где… Свист. Шея. … болит?.. Свист. Джон валится у подножия лестницы у ног Шерлока, сплевывает кровь. Рассеченные губы опухли и болят, детектив не сдерживался, бил наотмашь, со всей силы, привычно отводя руку. Холмс тяжело дышит, бешено мелькает по телу Джона глазами, кусает губы, на лбу выступает испарина. - Ты такой простак, Джон! – рычит он, кончиком стека проводя по лицу доктора, задевает раны, очерчивает каждую морщинку. Джон надсадно дышит и никак не может выдавить ни слова. - Это не моя кровь, – бросает Шерлок, переступает через Уотсона и тяжело поднимается по жалобно стонущей лестнице к себе в спальню. Утром Джон просыпается разбитым, поздно, от холода. Болит все тело и хочется пить. Со стонами и руганью он поднимается с постели и бредет на кухню. На столе лежит забытый номер «Таймс». С первой полосы на Джона смотрит Сара. «Сегодня ночью был обнаружен труп молодой женщины…» гласит заголовок. Чашка выпадает у Джона из рук и разлетается осколками. Когда ж ты уже закончишься?