Телохранитель бога

      Никогда Пэлломелан, следуя порывам максимализма юности, не хотел приобщиться к обществу избранных из избранных, самых-самых сливок общества, носителей растворённых капель божественной крови в своей собственной, так называемых золотокровых. Его род, род Аннивэрэллов, несмотря на знатность и щедрую одарённость магическими силами, не принадлежал к этому сияющему перечню фамилий – а значит, Пэлломелану не было входа на многие закрытые приёмы «только для золотокровых» и доступа в их своеобразную замкнутую «секту» со своими принципами и устремлениями, отличными от мечтаний, желаний и особенностей построения карьеры прочей аристократии их мира. Пэл не очень-то грустил по этому поводу, считая золотокровых просто зазнавшимися и напыщенными снобами, но, конечно, втайне завидовал их талантам и одарённости, а главное, их близости к богам Кристалла.       И сейчас, к своему ужасу, Пэл понимал, что извилистый путь к должности телохранителя его возлюбленного бога, Прекраснейшего из соффитов, заставляет его соприкасаться с золотокровым обществом всё больше и больше, почти что погружаясь в него, разумеется, без возможности быть признанным одним из своих. Сначала индивидуальные занятия с Сапфиром, которого до того он столь успешно избегал в своей учебной деятельности и общество которого навязал ему Прекраснейший, а теперь вот занятия с лордом Мальнидис`Вэссом, вовсе одним из самых известных золотокровых. С молодости вращаясь в Гвардии соффита Анакреонта, Сапфир, не приветствующий совместные занятия с Аннивэрэллом столь же рьяно, как и последний, но исполняющий, тем не менее, свои обязанности крайне добросовестно и обстоятельно, обратился за помощью, когда это стало уместным, к одному из действующих телохранителей самого старшего из богов. Так что, слушая объяснения лорда Мальнидис`Вэсса, Пэл получал информацию из первых рук – а личному охраннику Анакреонта, занимающему свою должность уже много лет, было что рассказать о золотой магии и соффитах.       В конце концов, Мальнидис`Вэсс привёл его в закрытые секции Дворцовой библиотеки и решительно выложил на стол перед Пэлом, утомлённым этой двойной учебной нагрузкой – дневными гвардейскими тренировками, а также лекциями, которых никто не отменял, и вечерним изучением тайных знаний – внушительную стопку каких-то древних книг, в которых содержался почти полный перечень проявлений золотой магии богов, с расшифровкой и записью всех используемых чар. Зная вязь плетения того или иного заклинания, даже высшего уровня, теоретически можно помешать или сбить складывающийся каст, а также видоизменить его, поэтому подобная запись магии соффитов, составленная их приближёнными за прошлые столетия и даже тысячелетия, относилась к тайным знаниям для избранных. Одним из которых Пэлломелан потихоньку становился: ведь нельзя всегда сопровождать воплощение Кристалла и помогать ему, охранять, не имея понятия о магии, к которой прибегают эти чудесные создания.       Пэлу предстояло изучать эти фолианты ближайшие дни, точнее вечера, обсуждая с наставником прочитанное, пока же Мальнидис`Вэсс оставил его на несколько часов в библиотеке одного, отлучившись по своим делам. После возвращения он, конечно, будет ожидать, что его временный ученик уже ознакомился, хотя бы бегло, с книгой-другой и готов проявить свои таланты в неожиданных наблюдениях или вопросах – ведь посредственности или даже одарённости среднего уровня нечего делать рядом с богами – и Пэл уныло размышлял, какие книги выбрать, чтобы не ударить в грязь лицом. Разумеется, золотая магия вызывала его искренний интерес и любопытство, но постоянно выдерживать планку ожиданий золотокровых было тяжеловато. Лорд Мальнидис`Вэсс в чём-то оказался более требовательным, чем Сапфир, зато он не являлся соперником за должность и, если и считал, что Пэл не годится для того назначения, которое прочит ему Прекраснейший, то скрывал это в разы лучше Раэлдэм`Нэирта, позволяющего себе иной раз уничижительный взгляд в ответ на признание о пробеле в знаниях.       Бегло пролистав фолианты, Пэл едва не впал в отчаяние: две трети из них были написаны на незнакомых ему языках или шифрах. Насколько знал Аннивэрэлл, от начала веков существовало только два языка: формы того, на котором разговаривает большая часть населения мира, и древний, ныне используемый по надобности соффитами, – его так же знали приближённые богов, потому что заклинания высшей магии зачастую записывались именно на этом в чём-то архаичном и устаревшем языке. Пэл знал, конечно, оба языка и теперь недоумевал, созерцая незнакомые символы на зачарованных от разрушения страницах, нужно ли ему ломать голову над шифром или искать словарик. Шансы показать себя в хорошем свете перед Мальнидис`Вэссом таяли на глазах.       Вздохнув, Пэл поднялся и направился к полкам раздела, посвящённого разным языкам и шифрам в магии. Излазив доступные с его ростом полки, маг как раз поднимался по приставной лестнице вверх, когда услышал подозрительный шорох. Сверху. Подумав, что это заваливаются кем-то неловко поставленные на место книги, Пэл, тем не менее, вскарабкался на самый верх, выше стеллажей, откуда, как ему показалось, доносился звук, но, не успел ещё оглядеться, как в абсолютной тишине внезапно наткнулся на внимательный взгляд голубых глаз. Буквально в метре от него сверху полок тихо сидел, замерев, Алэилер и пристально смотрел на Пэла. Заметив, что его обнаружили, он легко рассмеялся, позволяя эху разнести серебристые отзвуки по всей библиотеке.       - Привет. Какая встреча, - тепло улыбнулся соффит. – А я думал, кто это сюда лезет.       - Привет! Не ожидал тебя встретить тут…       - Почему это? Ты же знаешь, что я часто бываю в закрытых секциях библиотеки.       - Да, но я как-то представлял себе другую картину, - Пэл посмотрел на стопку книг, виднеющихся за Алом, пустой уже бокал и блестящую штуку непонятного предназначения – видимо, какой-то артефакт. – Думал, ты, как все, ходишь и выбираешь себе книги, которые потом читаешь… где-то, ну я не знаю, в своих покоях.       Ал опять засмеялся.       - А я как ненормальный ползаю тут и стараюсь сидеть как можно тише. И читаю тоже тут, да. У меня тут домик. Без лишнего внимания.       - Неужели тебе удобно? – Пэл с сомнением оглядел узкие шкафы: пространства для манёвра было откровенно мало. – Да и пыльно же, наверное.       - Уже не пыльно, - решительно возразил Ал. – Я иногда провожу тут целый день, и редко кто меня находит. Обычно только те, кто знают, где искать. А ты нашёл, молодец. Залезай.       Хранитель Кристалла решительно потянул Пэла наверх, угрожая обрушить лестницу, и тому не оставалось ничего другого, кроме как послушно забраться на узкий стеллаж. Аннивэрэлл кое-как смог разместиться относительно удобно и при этом изящно, но он по-прежнему совершенно не понимал, как можно тут лазить целый день и ещё и чувствовать себя вполне комфортно.       - А что ты сейчас читаешь? – покосился маг на стопку книг, отобранных его богом.       Вместо ответа Алэилер передал Пэлу несколько верхних книг из стопки: Аннивэрэлл открыл безликую охраняющую обложку из, казалось, одних только чистых чар, созданную неизвестным магом-библиотекарем для сохранения редкого документа, и погрузился в созерцание летящих завитков и стройных рядов древней рукописи… в которой он не понимал ни слова. Вторая книга тоже оказалась непонятной рукописью – Пэл только и мог любоваться изящным уверенным почерком автора или переписчика давно ушедшей эпохи. Да что ж такое, все книги закрытой секции библиотеки зашифрованы, что ли?       - Ты не знаешь этого языка? – участливо спросил Ал, созерцая выражение лица своего фаворита. – Это не беда.       И вдруг придвинулся близко-близко, умудрившись только чудом не уронить Пэла вниз. Не успел Аннивэрэлл затаить дыхание от предстоящего поцелуя, как кристаллит в его лбу с тихим звяканьем соприкоснулся с похожим камнем во лбу соффита, с той частью Кристалла, которую носят внутри своих организмов боги, - и Пэла заполнил яркий свет и река белой энергии. Ощущение окружающего мира исчезло, магу показалось, что он парит в каком-то бесконечном сияющем мире без верха и низа, чувствуя лишь только силу, блаженство и гармонию. Длилось видение одно мгновение, и Пэл осознал, что Ал соединился с его сознанием Кристаллом, передав ему значительный объём какой-то смутно ощущаемой информации, только когда Прекраснейший отстранился.       - На, взгляни на текст снова, - Алэилер сунул в руки Пэла первую книжку, раскрыв её где-то посередине.       Пэл рассеянно повиновался, опустив глаза и оторвавшись от созерцания идеальных черт лица с притягивающим взгляд белёсым камнем чуть выше бровей, - и его закружило мелодией перечисления почему-то незнакомых соффитских имён со строгими указаниями… какие молитвы следует адресовать тому или иному божеству.       - Это же книга по тому древнему периоду, когда соффитам молились и строили храмы! Около тридцати тысяч лет назад.       - Ага, - ответил Ал, легкомысленно улыбаясь. Похоже, тема былого поклонения соффитам больше не расстраивала его, как раньше. – Так удобнее, правда? Теперь ты сможешь прочитать абсолютно всё, что есть в этой библиотеке. По крайней мере, из тех книг, которые уже успели побывать в моих руках. И учить ничего не надо.       - Я всегда думал, что в нашем мире существовали только два языка. До сегодня. Лорд Мальнидис`Вэсс отобрал для меня книги по золотой магии, которые мне непонятны. Надеюсь, теперь я смогу их прочитать.       - Сможешь, - Ал продолжал улыбаться. – Иногда чертовски удобно обладать доступом к Кристаллу с тоннами имеющейся в Нём информации. Что касается языков, тут всё сложно. В древности было модно придумывать искусственные языковые системы, золотокровые этим увлекались. А также, насколько мне известно, в ходу было несколько языков из миров, с которыми на тот момент существовал тесный культурный обмен. Мне очень интересна древняя история нашего мира, жаль только, что даже с Кристаллом не так просто её узнавать.       - А… на что это похоже? – отважился спросить Пэл, не уточняя, что именно он имеет в виду, но Ал всё понял.       - На такую огромную библиотеку или же базу данных, что в ней непросто ориентироваться даже соффитам. Причём способ организации информации совсем другой, не по периодам, именам или алфавиту, а по некоему сходству рисунков гармонии, связанной с тем или иным временем и эпохой, гармонии, завязанной в первую очередь на магические энергии. Проще говоря, на собственные ассоциации Кристалла. Он, та часть меня… видит всё совсем не так, как мы, - золотой сполох в глазах увлёкшегося описаниями Ала рябью пробежал по его ауре, на глазах переструктурируя её сложными узорами, словно зимний мороз пополз по стеклу. Пэл сдержал инстинктивное желание отшатнуться в священном ужасе, подумав, что пора бы ему привыкать уже и к другим ипостасям Прекраснейшего.       - Да, ты прав, - изменившимся вслед за аурой голосом, более переливисто-мелодично и как-то отстранённо, словно издалека, проговорило божество-аватара Кристалла, беззастенчиво «прочитав» мысль Пэлломелана. – Теперь я верю, что ты не сбежишь, даже если увидишь меня таким.       Аура соффита продолжала структурироваться всё сильнее, словно «резкость», воспринимаемую кристаллитом, не глазами, выкручивали на максимум, делая некомфортно и болезненно, но при этом очень, очень красиво, загадочно нездешне-пугающе. Пэл смотрел на меняющегося Ала, невольно сравнивая проступающее в его ауре дыхание Кристалла с зимним преображением природы – белые волосы и одежды, серебро украшений, а также хрупкость Алэилера только подчёркивали это сходство.       - Похож на снежинку? – едва шевельнув уголками губ в тени улыбки, спросил Прекраснейший. – Знаю, что похож. Если когда-нибудь стану отстранённым и высокомерным, как прочие чудовища, буду казаться ледяной зимой. Впрочем, среди ныне живущих соффитов есть кое-кто, кто гораздо лучше подходит на роль повелителя холода.       Пэлломелан мысленно перебрал богов и сразу понял, о ком говорит Ал. О соффите Тэильнарэле.       - Никогда не задумывался, что среди соффитов тоже существует понятия типажа внешности…       - И структурированности энергетики, - подхватил Алэилер. – Как и типов темпераментов. Ну, мы тоже в какой-то степени живые.       - Вы более живые, чем люди, - благоговейно проговорил Пэл, но Ал в ответ задумчиво и как-то торжественно покачал головой.       - Мы же искусственные создания. Кстати, думаю, уже пришла пора показать тебе того, кто нас сотворил. Не надо так реагировать, Кристалл не станет как-то с тобой взаимодействовать. Это будет похоже не на общение, а на созерцание явления природы… Впрочем, я понимаю, что бесполезно всё это говорить, всё равно все всегда нервничают, - Ал слегка усмехнулся сквозь пронизывающую его кристальную изморозь. – Успокойся, не сейчас. После того, как ты изучишь всю теоретическую часть по золотой магии.              Ал оказался прав. Несмотря на то, что Пэл уже довольно неплохо изучил всю теорию о соффитах, включая теперь и самые разные проявления их магии (пока, правда, только на бумаге) и был близко знаком с одним из них, мысли о предстоящем посещении Кристалла не выходили из головы и заставляли порядком нервничать. В тот же вечер, когда Прекраснейший впервые заговорил об этом, Пэлломелан, обсудив с лордом Мальнидис`Вэссом те книги, что он успел пролистать благодаря помощи Ала с неизвестными языками, спросил своего наставника, как нужно готовиться ко встрече с Кристаллом и как следует себя вести.       - Просто будьте спокойны и собраны, - улыбнулся телохранитель старшего бога. – Кристалл общается с нами только через соффитов, никогда сам. Вам и видеть Его нужно только, чтобы составить представление о Его ауре, вот об этой задаче и думайте.       Пэл смог утихомирить свой мятущийся дух и с самого утра запланированного дня действительно казался спокойным, но где-то очень глубоко всё же переживал, и с этими подспудными переживаниями не могли справиться никакие медитации. Следуя обычаю, ни сегодня, ни накануне он не встречался с Алом или иными соффитами: во Дворце его встретили и повели куда-то вглубь несколько золотокровых, церемониймейстеров и теоретиков магии. Первый раз Пэл шёл по направлению к закрытому для посещений сердцу Дворца – вглубь и вниз, в подвалы, и первый же раз он заметил, что в центре коридоры Дворца действительно закручиваются в круг, тогда как обычно в нём царит геометрия прямых углов. «Неужели Дворец на самом деле круглый? Здание снаружи кажется прямоугольным», - размышлял Аннивэрэлл над пространственными выкрутасами дома богов, рассеянно отмечая, что им больше никого не встречается по пути, да и ощущения от окружающего потихоньку меняются, становясь неуловимо иными.       У первых бело-золотых дверей, ведущих в центральный подвал, сопровождающие оставили Пэла, уважительно поклонившись: не было произнесено ни слова, и странным образом это казалось удивительно правильным. За первыми дверями располагалось совсем небольшое помещение – собраться с мыслями и перевести дух, чтобы в омут с головой, отворив мраморные вторые створки, - синие прожилки камня как вены на белом фоне. Помедлив пару мгновений, Пэл открыл их и сделал шаг вперёд, не раздумывая, на верхний пролёт металлической лестницы… И замер.       Двери медленно закрывались за ним, но Пэл не замечал этого, застыв и во все глаза глядя на огромный, уходящий ввысь, под самый потолок, белый сияющий Кристалл. Вырастая из необработанной земли подвала, Он стремился ввысь, слегка изгибаясь остреньким зигзагом, словно самородок в надёжно скрытой горами пещере. Аура Кристалла ударила в Пэла, казалось, осязаемым давлением – он удержался на ногах, только схватившись за металлические перила, купаясь в этом невидимом, овевающем его потоке. Не холодная и не тёплая, но идеальная, невозможно гармоничная аура – об этом кричали все чувства Пэлломелана – как перезвон, мгновенно заполнивший собой всю его душу, как величественное зрелище огромного минерала, глаз не отвести от Его сияния, настолько Он абсолютно совершенен каждым своим бликом. Словно дыхание бесконечного океана вокруг, в волнах которого Пэл казался лишь микроскопической песчинкой, огромного, спокойного и безразличного.       Кое-как справившись с обрушившимися на него ощущениями, Пэл наконец пошёл дальше, вниз по лестнице. Подвал представлял собой очень большое помещение, несколько этажей в высоту: от входа вниз вела узкая узорчатая лестница из металла. Никаких инструкций, на какую дистанцию позволяется подходить к Кристаллу, не существовало – но совершенно точно, что надо было спуститься вниз, а не ограничиться испуганным взглядом от самых дверей. Когда Пэл достиг пола, он понял, почему: здесь белая аура становилась настолько густой, что перемещаться в ней было непросто, и чем ближе к Кристаллу, чем гуще и ярче, кристаллит почти «слеп» от этого мерцания.       Молодой человек попытался, как мог, проанализировать ауру вокруг себя: чем-то её потоки напоминали Алэилера, чем-то – остальных соффитов, но в целом она ощущалась всё же иной, лишь слегка напоминающей богов. Пэл поймал и отголоски Дворца в ней, и даже всей Столицы (невидимый «привкус», делающий этот город особенным), а потом понял, что при желании сможет найти фрагменты, совпадающие с аурой любого места в мире, ведь Кристалл пронизывает и овевает своим «дыханием» всё, абсолютно всё. И чем больше он вслушивался в эту звучащую в тишине симфонию, тем больше терялся в её всеобъемлющей идеальности, «заглядываясь» на видимые кристаллитом узоры, прорастая ими, вплетаясь в них как часть мира. Пэл сделал несколько шагов по направлению к манящему живому минералу и замер где-то в сплетениях густой ауры, ошарашенно опершись на них, словно на предмет материального мира.       Сначала Пэлломелан полностью потерял ощущение времени, но очень скоро он научился его чувствовать вновь, наблюдая за размеренным изменением микрозавитков Кристалла, которые выводили известный только Создателю ритм. Всё больше закономерностей и связей открывалось Пэлу по мере созерцания этого локального явления части Верховного божества их мира, связи всего со всем и превращением одного в другое – и чем больше он смотрел, постигая невысказанные тайны бытия, тем сложнее было оторваться. Свет Кристалла словно срывал покровы с каждого мгновения, являя их подлинную ценность, постулируя святость жизни, превращая своими призматическими гранями всё в нескончаемый поток божественного откровения, который впитывает душа, но не в силах полностью осмыслить сознание – оно сдаётся, растворяясь в этой бело-золотой бесконечной благодати. Объёмная мелодичность лучилась, дробилась сотнями своих подобий, затмевала вечность зрелищем прорастающего сквозь пласты миров и измерений гигантского многомерного живого Кристалла.       Никто не тревожил Пэла, даже озорной Ал удержался от искушения приветствовать друга, воплотившись из кристального зазеркалья своего симбионта,- святость бессловесного диалога человека и Создателя нерушима от начала времён. Аннивэрэлл ушёл, с трудом переставляя ноги, только когда понял, что начинает терять сознание от избытка впечатлений и идеальной, невозможно выверенной энергетики, когда осознал, что ему уже стало очень тяжело выносить полыхание ничем не ограниченной, хоть и спокойной ауры Кристалла, что она, переполнив его тело и душу энергией несколько раз, теперь иссушает его, вызывая ноющие ощущения в кристаллите, - организм требовал отдыха от перегрузки такой магией. Слишком много, слишком сильно, слишком фрактально, слишком непостижимо – живое существо из плоти и крови не могло долго усваивать этот поток божественности. Тогда Пэл как никогда ясно понял, почему существуют соффиты.              Следующим вечером после занятий Пэл отправился во Дворец разыскивать Ала, чтобы сообщить ему о том, как прошла его встреча с Создателем. Дворцовые служащие сообщили фавориту Прекраснейшего, что Алэилер в данный момент занят на тренировке с соффитом Тэильнарэлом, но зрителям не возбраняется присутствовать. Пэлломелан уже очень давно не видел битвы-танца и решил насладиться эстетическим зрелищем, размышляя по дороге, увидит ли он бой вовсе без применения магии или, если нет, то какие именно заклятья станут использовать боги – обычно это согласуется заранее, никто ведь не заинтересован в разрушении города при сражении в полную магическую силу. Чаще всего соффиты на тренировках использовали простенькую стихийную магию, к тому же искусственно ослабленную, чтобы не причинить друг другу излишнего вреда, но соффит Тэильнарэл всегда казался Пэлу самым скрытным и коварным, поэтому невольно молодой человек ждал сюрпризов.       Когда Пэл вошёл в тренировочный зал, в отгороженном защитными заклинаниями контуре для зрителей он увидел высокую худую фигуру лорда Мироноттэ, одного из нескольких фаворитов соффита Тэильнарэла. Боги, как это и ожидалось, носились друг за другом размазанными бело-золотыми тенями, используя в битве таких же оттенков магическую энергию, но разобраться, что к чему, Пэлломелан не успел, так как золотокровый тут же его заметил.       - Рад Вас видеть, лорд Аннивэрэлл, - в меру радушно, в меру вежливо-отстранённо поздоровался Юдинестрайлл Мироноттэ и продолжил после ответного поклона: - В наших с Вами силах обрамить волшебство сегодняшнего вечера соответствующим узором.       И материализовал в руках два одинаковых тренировочных меча.       - Соффиты время от времени устраивают совместные тренировки в компании собственных телохранителей – почему бы и нам не попробовать? Если Вы не против.       Внутренне подобравшись, Пэл за одно мгновенье перебрал множество версий: о неожиданной западне и коварных интригах до ничего не значащего способа развеять скуку. В конце концов, он и сам не знал, что сегодня окажется здесь, а тренировки соффитов могут длиться часами: быть может, лорд Мироноттэ просто искренне хочет размяться.       - А мы не помешаем им? – размышляя, что лучше выбрать, отказ или согласие, Пэл неосознанно тянул с ответом. Не очень хотелось опозориться, проиграв прославленному воину и магу, золотокровому к тому же, но и прослыть трусом Аннивэрэлл тоже не желал – в конце концов, не сейчас, так немного позже ему предстоит пройти через множество подобных тренировок. Как ко всему этому отнесётся Ал?       - Думаю, нет, - Юдинестрайлл непроницаемо улыбнулся, вновь демонстрируя безупречную дворцовую выучку, - они просто изменят стиль боя, если идея совместной тренировки придётся им по душе.       - А чем они сейчас дерутся? – спросил Пэл, решаясь и принимая один из мечей из рук золотокрового. Он совершенно не узнавал вид плетения заклинаний, который использовали боги.       - Потоками одной из отделённых энергий Кристалла. Они не могут ею ранить друг друга, но могут перехватить управление, отрезав противника от его «оружия». Подробнее я рассказать не могу, потому что сам не знаю, эта соффитская магия не классифицирована, она не относится к боевой или меняющей мир, - разговаривая таким образом и даже не сбивая дыхания, Юдинестрайлл решительно закружился в боевых движениях, вытесняя Пэла за пределы защитного контура в зал.       Впрочем, он явно не пытался одержать победу как можно скорее, ограничиваясь пока что стандартными ударами и одним глазом поглядывая на соффитов. Боги, тут же заметив появление новой пары сражающихся, изменили траекторию своих движений, с каждым кругом подбираясь всё ближе к людям. Их аура менялась, дыхание Кристалла, теперь так хорошо знакомое Пэлу, отступало, но внимательно следить за быстрыми соффитами он не мог, парируя удары своего противника. Юдинестрайлл и Пэл постепенно передвигались всё ближе к центру зала, и, когда пространство обеих сражающихся пар, наконец, пересеклось, бело-золотистое сияние вокруг фигур богов вдруг погасло, будто кто-то нажал выключатель, и Аннивэрэлл успел заметить, как в руках замедлившего свои движения Тэильнарэла появились два кинжала. Лезвия холодно поблескивали, под стать всему облику соффита, одетого в бело-серебристые длинные одежды, - раньше золотистое марево скрадывало его ледяную отстранённость, теперь же сочетание белого, металлического и серого только подчёркивало инаковость божественного создания-аватары Кристалла, некоторую застывшую, замороженную отчуждённость от мира.       Залюбовавшись этим зрелищем, Пэл растерялся, когда соффит вдруг приблизился сбоку к своему наносящему очередной удар мечом фавориту, повторяя, словно белый призрак из зазеркалья, его движение – двойного удара Аннивэрэлл, конечно же, не выдержал бы, а увернуться он уже не успевал, несмотря на то, что Тэильнарэл двигался теперь с вполне человеческой скоростью. Под скрежещущий звук оба клинка высекли сноп искр, встретившись с металлом боевого посоха Алэилера, – тот не успел приблизиться к Пэлу, чтобы отразить удар мечом, но он держал в руках более длинное традиционное для их народа оружие и воспользовался своим преимуществом, помогая другу. Тэильнарэл, чуть улыбнувшись, тут же отскочил назад, за спину Юдинестрайлла, кружась в боевых движениях, и Аннивэрэлл подумал, что он сейчас тоже призовёт свой соффитский посох, чтобы сравнять шансы, однако старший бог, кажется, и не думал этого делать. Лорд Мироноттэ вновь атаковал Пэла, не отвлекаясь на Прекраснейшего, и молодому человеку пришлось опять сосредоточить своё внимание на более равном ему по силе противнике.       Алэилер был где-то рядом, сзади Пэла, но оба соффита не спешили атаковать приближённых того, с кем сражались, - по-видимому, это было бы слишком просто для них и не соответствовало бы цели такой общей тренировки. Неожиданно Юдинестрайлл активно пошёл в атаку, обрушивая на Аннивэрэлла град ударов, и именно в этот момент Тэильнарэл бросился вперёд, но не на Пэла, а на Ала. Яркий высверк опередил движения соффита – и Пэл понял, что Тэильнарэл метнул один из своих ножей в Алэилера, не застав того, впрочем, врасплох, судя по резкому звону металла о металл, но заставляя отвлечься на время, достаточное для стремительного сокращения дистанции.       Напрягшись на пределе своих возможностей, Пэл смог вынудить Юдинестрайлла поменяться с ним местами, - теперь он мог видеть, что Тэильнарэл умело обратил преимущество длины боевого посоха противника себе на пользу, подобравшись на максимальное близкое расстояние к Алэилеру, на котором тот не мог нормально размахнуться своим оружием и только чудом успевал блокировать стремительные удары ножей старшего бога. Их, ножей, снова было два – третий, отбитый Алом, валялся в стороне, и, бросив на него беглый взгляд, Пэл убедился, что Тэильнарэл не лишился ни одного из кинжалов, которыми дрался, а метнул более подходящий для этого клинок. Сколько ещё метательных ножей скрывали длинные одежды соффита, можно только гадать, но вряд ли он был единственным.       Алэилер пытался вернуть себе утерянное преимущество, отступая и иногда пытаясь резко увеличить дистанцию, но Тэильнарэл не оставлял ему никакого шанса, вновь и вновь стремительно наступая в неровном, плохо предсказуемом, словно зазубренном ритме. Тэильнарэл дрался своим излюбленным оружием, и долго сдерживать его натиск Ал бы не смог: пара царапин на кистях и пальцах рук уже оросили кровью боевой посох – расплата за слишком неаккуратно поставленный блок, яркие золотые разводы на тёмном металле. Сейчас старший бог находился к Пэлу спиной, и можно было бы попытаться напасть сзади, чтобы отвлечь его и дать время Алэилеру уйти на нужное ему расстояние, но между ними – опытный Юдинестрайлл, который, наверняка, только того и ждёт, да и Тэильнарэл является одним из старших соффитов, чей возраст давно перевалил за тысячу лет, вряд ли он даже голову повернёт на эту атаку, в крайнем случае, если его фаворит и пропустит удар, просто прикроется лёгким магическим полем, да и всё.       Но делать что-то нужно было, притом срочно: Тэильнарэл слишком быстро одолевал Алэилера, и тогда Пэл решил пожертвовать собой, давая время Прекраснейшему отскочить, – если Ал и проиграет в итоге, то Аннивэрэлл хотя бы даст ему сейчас шанс вместо того, чтобы покорно продолжать отражать стандартные, как по учебнику, удары золотокрового. Ну а раз Юдинестрайлл ждёт, что Пэл атакует магией его покровителя со спины, то нужно создать именно такую иллюзию, отвлекая прославленного лорда на те мгновенья, что нужны для выполнения плана. Пэлломелан создал самые яркие и ослепляющие заклинания атаки, попытавшись придать им как более угрожающий вид сильных накастовок – только обманную личину, потому что с самого начала он готовил эффектную «пустышку» без внутреннего наполнения, такую, которая бы не слишком истощила его магические силы, но своим безупречным видом убедила бы лорда Мироноттэ в его сбывшихся ожиданиях. Он отклонился назад, обманчиво бессильно расслабляя руки, словно при создании слишком сильного для себя заклинания, материализовал четыре шара энергии, и они тут же сорвались с места, угрожающе шипя и потрескивая, намереваясь атаковать Тэильнарэла со спины, а сам Пэл отступил ещё на полшага, изобразив на своём лице настоящее изнурение, - будь энергетические шары наполнены такой силой, как казалось, он и правда бы сейчас стал полностью бесполезен.       Юдинестрайлл, поверив представлению или своим ожиданиям, бросился наперерез заклинаниям, активируя защитное поле и собираясь их отбивать, а Пэл тут же сорвался вперёд на пределе доступной ему скорости движений, пригнувшись, проскочил в стороне от защиты золотокрового, как бы поднырнув под неё, распрямился и тут же прыгнул на соффита Тэильнарэла сбоку, не атакуя его ни оружием, ни магией, чтобы магическое поле не активировалось в ответ на агрессию. В конце концов, соффит Тэильнарэл был тоже чертовски красив и рассмотреть его поближе Пэлу пока не доводилось – именно об этом он и думал, преисполняясь не агрессивным или честолюбивыми помыслами в мечтах о победе, а священным трепетом преклонения, позволившим ему «обмануть» настройки магической защиты и беспрепятственно сбить ничего не подозревающего соффита с ног, нанеся по нему удар всем своим телом в момент замедления после очередного боевого движения. Пэл совершенно неуважительно упал сверху на ледяного красавца в паре метров от того места, где тот только что находился, едва не напоровшись на лезвие смертоносного кинжала, и успел заметить секундное удивление, разбившее непроницаемое выражение лица сероглазого блондина, - Тэильнарэл был чарующе красив, отличаясь при пристальном рассматривании от Алэилера гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд, - но Аннивэрэлл не позволил себе засмотреться, тут же шарахаясь прочь, пока соффит не сломал ему что-нибудь от досады, что Прекраснейшему дали время увеличить дистанцию.       Пэл вновь отскочил, поднимая свой меч и боясь хоть на секунду отвести от Тэильнарэла взгляд, чтобы проверить, как там Ал, - тем более, что явно разозлившийся гораздо сильнее, чем его покровитель, Юдинестрайлл угрожающе развернулся, глядя из-за спины бога на Аннивэрэлла и ожидая подходящий момент для атаки. Его заминка была вызвана, похоже, только мыслями, что соффит может захотеть самолично устранить столь непочтительно сбившего его с ног человека, и Пэлломелан понимал, что достаточно всего пары движений Тэильнарэла, чтобы он выбыл из тренировки как «убитый», но едва не вздрогнул, услышав до боли знакомый «голос» телепатического обращения: «Не оборачивайся…»       Не успел Пэл понять, что означает эта странно изменившаяся аура, которой его накрыло, как почувствовал осторожное прикосновение к своим плечам и даже смог разобрать тихий вздох, вырвавшийся из уст практически обнимающего его сзади Алэилера, – а в следующий момент Аннивэрэлл увидел совершенно ошарашенное, потрясённое лицо Юдинестрайлла, от дворцовой выдержки которого не осталось и следа, кажется, он собирался и вовсе расплакаться, безвольно опускаясь на колени и не отводя застывшего и какого-то глуповатого взгляда от существа, стоявшего за спиной Пэла. Аннивэрэлл успел заметить, что всегда холодные серые глаза Тэильнарэла вдруг наполняются странным теплом, мгновенно преображая весь облик соффита, смотревшего, как и его приближённый, туда же, за спину Пэлломелана, а потом тихий звук двух ударившихся друг о друга бусин браслета Алэилера привлёк его внимание, и он опустил взгляд на обнимающие его руки, едва не падая в обморок от того, какими выверенно прекрасными кажутся ему эти тонкие запястья, изящные кисти, длинные пальцы. Пэлу нестерпимо захотелось распластаться у ног этого идеального существа, носящего в себе безупречную гармонию Кристалла, золотую божественность, затмевающую весь мир своей непередаваемой красотой, и заплакать от восторга.       И только тогда Пэлломелан понял, что Алэилер, определённо проигрывая в схватке, прибегнул к не совсем честному приёму, явив свой облик без значительной части скрывающих его заклятий, нивелирующих действие опасной, завораживающей, лишающей воли и способности ясно мыслить природной магии, благодаря которой младший соффит и получил прозвище Прекраснейший. Однако, как Пэл знал, эта магия не действовала на прочих соффитов так же, как на людей, если и вызывая у них нежность и желание любоваться Алэилером, то нисколько не влияя на способность воспринимать и мыслить – ведь совет соффитов не раз наблюдал Ала вовсе без защитных чар, которые ими же и были созданы, чтобы обезопасить людей от нежелательных последствий неконтролируемой магии последнего творения Кристалла. Вот и Тэильнарэл не стал ждать долго, замедленным танцевальным па принимая боевую позицию, лишь ткань одежд прошелестела в сполохах редких серебряных искорок едва видимой дорогой узорчатой вышивки, поудобнее перехватил кинжалы отточенными движениями, - фокус внимания Пэла дёрнулся, смещаясь, и желание безвольно упасть ниц стало слабее, разбившись о флюиды ауры второго соффита, но лорд Мироноттэ продолжал потерянно стоять на коленях, не сводя взор с Алэилера. Впрочем, Тэильнарэл даже не покосился на своего выбывшего из строя приближённого. Он улыбнулся, не отрывая взгляда от Алэилера, будто ведя с ним бессловесный диалог, и эта улыбка показалась Пэлу какой-то угрожающе хищной, преисполненной опасной решительности, столь контрастирующей с мягким теплом, всё ещё разлитом на дне серых глаз.       Аннивэрэлл вдруг ощутил иррациональную уверенность, что их тренировка закончится в ближайшую минуту-другую, а потом понял, что от этой улыбки соффита Тэильнарэла ему настолько не по себе, что впору заподозрить, что природной магией обладает не только один Прекраснейший, но работают эти чары слегка по-разному. Пэлу нестерпимо захотелось взглянуть в лицо своего бога, но он не смел обернуться, прямо нарушая приказ, а в следующую секунду произошло несколько событий. Кажется, соффит Тэильнарэл не успел ещё двинуться с места, как Алэилер решительно оттолкнул Пэла вперёд и немного вправо, убирая его с траектории уже ринувшегося в атаку своего коллеги, взметнулись сложные магические потоки, поднимаясь, словно стена, и обернувшийся молодой человек уже увидел Ала таким, каким он был в начале тренировки: всё ещё совершенно прекрасным, но уже не лишающим соображения, как опасный наркотик. Не подпуская к себе противника слишком близко, Алэилер успешно отбил несколько выпадов боевым посохом, одновременно разворачиваясь к Пэлу спиной и медленно отступая к нему, словно закрывая его собой от Тэильнарэла.       Аннивэрэлл кинул быстрый взгляд на Юдинестрайлла, чтобы убедиться, что тот не очухался и ему можно атаковать Тэильнарэла вместе с Алом, - золотокровый по-прежнему не сводил заворожённого взора с Прекраснейшего – и в этот миг его бог резко дёрнулся, отклоняясь назад и в сторону, словно закрывая Пэла от стремительной атаки. Пэлломелан успел подумать про метательный нож и прийти в ужас от предположения, что он мог попасть в Ала, как оный нож со свистом пролетел рядом, обманув и его, и попытавшегося закрыть его Прекраснейшего – ведь не мог же мастер по метанию клинков промахнуться? Инстинктивно обернувшись на полный боли стон, Аннивэрэлл потрясённо застыл, наблюдая, как лорд Мироноттэ заваливается на бок, зажимая стремительно голубеющие от крови одежды немного ниже солнечного сплетения.       В ту же секунду Пэл услышал рядом иронично-вкрадчивое:       - Сдавайся, - и, переведя взгляд обратно, обнаружил, что в шаге от него на полу сидит Алэилер, бросившийся было в сторону раненого, но быстро остановленный двумя острыми клинками, приставленными к его белой шее в смертоносных объятиях соффитом Тэильнарэлом.       - Нет, пусти меня, он же умрёт! Ты что, не видишь! – вскричал Ал, пихаясь и настойчиво пытаясь встать, несмотря на лезвия у горла: ручейки золотой крови тут же заструились вниз по длинной шее, пропитывая белые одежды изнутри.       - Прекрати дёргаться, - обеспокоенно проговорил Тэйл, - я не хочу перерезать тебе горло.       - Но я-то не умру! – воскликнул Ал, снова неосторожно наклоняясь вперёд и увеличивая кровотечение. По-видимому, собственное ранение его и правда совершенно не заботило, в отличие от старшего соффита. – Поверить не могу, это из-за того, что я его зачаровал, да?! Из-за того, что он засмотрелся на меня?! Ты атаковал своего же!       - Но это же принесло мне победу, - резонно возразил Тэильнарэл, стараясь осторожно подстроить движения лезвий у горла своего несговорчивого противника под взбрыкивание порывающегося встать Алэилера. Пэл в ужасе застыл, не понимая, как Ал ещё не насадился на острые клинки до самого позвоночника. – Несмотря на твой нечестный приём. Если тебе так нужен Юди, то мог бы просто попросить, я бы не отказал, ты же знаешь.       - Он мне не нужен, я просто хочу спасти ему жизнь! – ещё громче вскричал возмущённый этим предположением Алэилер. – Он умирает, прямо сейчас, а ты как будто не понимаешь! Пусти же меня его спасти!       - Признай, что сдаёшься, и я отпущу, - терпеливо повторил сероглазый соффит, и не думая скрывать улыбку – совсем не такую холодно-угрожающую, как предыдущая до неё, - видимо, поведение Ала казалось ему забавным.       - Да проиграл я, проиграл, сдаюсь! – признал очевидное Прекраснейший и кинулся к лежащему в луже крови Мироноттэ сразу же, как только лезвия у шеи исчезли.       Но не успел. Соффит Тэильнарэл оказался у раненого раньше, оставив тающий в воздухе золотой след своих движений. Пэл последовал за богами и увидел, как рука сероглазого блондина легла на торчащий из тела его бессознательного приближённого нож и выдернула его, тут же зажимая рану сиянием взметнувшихся вокруг них золотых потоков высшей лечебной магии. Опоздавший Ал бросился на колени рядом с Юдинестрайллом, следя за действиями Тэйла и не обращая никакого внимания на собственную капающую кровь.       - Он не умрёт, - успокаивающе проговорил Тэильнарэл, мягко отстраняя свободной рукой Ала, чтобы золотая кровь не попала на рану лорда Мироноттэ.       Затем, не отводя правой руки от того места, куда угодил его нож, Тэйл приблизился к Алу, будто для поцелуя, наклонившись прямо над телом раненого. Алэилер замер, не отводя огромных глаз от лица старшего бога, его зрачки расширились, сверкнув на миг едва заметной золотой точкой в самом центре, и Пэл понял, что и соффит Тэильнарэл тоже очень нравится Прекраснейшему, несмотря на бытующую о нём славу и только что случившееся. Камни двух корон вспыхнули, сливаясь в едином белом пламени над головами соффитов, словно две части Кристалла соединились в одну, - впрочем, они и являлись единым целым на другом слое реальности.       В последний момент их сближения Тэильнарэл чуть склонил голову под подбородок замершего Алэилера и нежно коснулся губами кровавых полос, оставленных его клинками. Он осторожно провёл самым кончиком языка по первой царапине, и Прекраснейший томно вздохнул, закрывая глаза и чуть подаваясь навстречу. Пэл даже растерялся оттого, как стремительная и кровавая тренировка обратилась до крайности эротичной и неприличной интимной сценой.       Соффиты не целовались в полном смысле этого слова, но от того, что делал Тэильнарэл, то медленно и осторожно покрывая каждую рану на шее Алэилера дорожкой невесомых поцелуев, то слизывая золотую, такую же, как у него самого, магическую кровь, бросало в плавящий жар. Пэл и хотел в смущении отвести взгляд в сторону, и не мог, словно заворожённый этим священнодействием. Единый огонь двух корон, бьющийся в одном ритме, бросал яркие сполохи на двух столь одновременно похожих и непохожих белоснежноволосых богов – Ал едва не стонал в голос, а Тэйл неторопливо перемещался от царапины к царапине, оставляя после себя зажившую чистую кожу. Его правая рука так и покоилась на зарастающей ране Юдинестрайлла, который, очнувшись, тут же замер, во все глаза глядя на творящееся прямо над ним действо, - а левая лежала на затылке Прекраснейшего, прижимая к себе и так не пытающегося сбежать и больше не пихающегося младшего бога.       Когда Тэильнарэл отпрянул, залечив все нанесённые его кинжалами повреждения и испарив золотую кровь с пола и одежд Алэилера, он коснулся обеими руками томно изогнутой шеи подставляющегося под ласку Прекраснейшего и проговорил, рассматривая совершенные черты так близко находящегося к нему лица:       - Раз ты хочешь познакомить юного Аннивэрэлла с проявлениями золотой магии, то я готов уступить тебе проведение ритуала по первому призванию Кристалла в новый, нужный нам мир. Осильреин рассказывал на последнем совете, но тебя, конечно, не было… Ритуал должен состояться через десять дней.       И добавил вкрадчиво и сладко, словно речь шла вовсе не об этом:       - Хочешь?       Ал, казавшийся сейчас таким маняще беззащитным, открыл глаза, расплёскивая целый океан томной неги и вызывая подозрения, смог ли он понять только что сказанное, и тихо проговорил:       - Конечно, хочу. Спасибо, Тэильни.              Позже, уже почти ночью, Пэл и Ал расположились в глубине Дворцового сада, в закрытой от посетителей части: Алэилер сидел прямо на траве, прислонившись спиной к валуну у своего любимого заброшенного прудика, а Пэлломелан устало лежал, положив голову на колени соффита, и сбивчиво изливал душу после посещения Кристалла. На самом деле сначала он ощущал необходимость отдельно излить душу и после смешавшей его неожиданной совместной тренировки с соффитом Тэильнарэлом и его фаворитом, но сейчас, греясь в неосязаемых лучах внимания Прекраснейшего, который перебирал и гладил его волосы, глядя сверху с кроткой нежностью, Пэлу совсем не хотелось устраивать собственническую разборку с неуместной ревностью.       Завершение тренировки красноречиво свидетельствовало о том, что, как бы Ал ни обзывал прочих соффитов тварями и чудовищами, его привязанность к себе подобным в разы превосходила всё то, что Пэл видел в глазах своего бога, когда тот смотрел на него. Сначала Пэл объяснял себе это тем, что соффит Анакреонт – всё-таки супруг Ала, а соффит Сьервэйльнт – его близкий друг, ну а Арлитэрлэийнна Алэилер подобным образом просто дразнит, то задирая, то неожиданно целуя, но теперь приходилось признать, что любвеобильного Прекраснейшего связывали весьма нежные чувства, похоже, со всеми старшими богами. Пэл не знал, как ему к этому относиться, поскольку ревновал, одновременно понимая, что не имеет никакого права ревновать богов, являющихся аватарами одного и того же сверхсоздания, друг к другу. В конце концов они ведь своеобразные части единого целого, ему даже не представить, как это ощущается, так как он может судить?       Не желая огорчать Ала, Пэлломелан решил не поднимать этой темы: справляются же прочие приближённые богов со своими эмоциями, справится и он. Тот же Юдинестрайлл и вовсе делит своего покровителя с тремя другими фаворитами, и непохоже, что расстраивается, получая нож в живот на тренировке от своего соффита, – Пэл, наоборот, слышал, как тот витиевато извинялся перед Тэильнарэлом за то, что попал под действие чар Прекраснейшего, хотя, если вдуматься, его вины тут не было.       - Призыв Кристалла в мир отчасти похож на то, что ты видел в подвале Дворца, отличие только в нюансах, - рассказывал о предстоящем Ал, когда они обсудили вчерашний день. – Правда, они довольно значительны, если смотреть со стороны…       - Из-за того, что Кристалл будет активно менять энергетику мира? – Пэл с замиранием сердца представлял, что будет, если то непостижимое создание, которое едва не обожгло его кристаллит мерным полыханием своей ауры вчера, начнёт неумолимо ломать и перекраивать тонкие слои реальности вокруг.       - Его аура из тихого озера станет океаном в шторм. Это было бы фатально, но Кристалл почти никогда не приходит в миры сам, если Его не звать. С соффитом рядом абсолютно безопасно.       Пэл, конечно, уже читал о таких манипуляциях с новым, присоединяемым к протекторату основного места обитания Кристалла миром.       - И это относится к тем умениям, которые соффиту не нужно развивать, - улыбнулся Ал. – Все, даже только что родившиеся соффиты, умеют призывать Кристалл и знают, как это сделать. В общем, Его достаточно только призвать, всё остальное уже делает Он, и происходит это автоматически, машинально для Него. И я проводил этот ритуал уже раньше несколько раз: иногда энергетику какого-либо мира необходимо поменять, даже если нет планов превращать его в колонию.       - Я вовсе не сомневаюсь в том, что тебе хватит навыков, - заметил Пэл, нежно касаясь своей рукой руки Прекраснейшего, замершей где-то у него в волосах. Ему чудилась некоторая неуверенность Алэилера в себе самом, словно желание оправдаться и доказать свою… полноценность? Больно думать, что его бог – самый лучший из всех! – может считать себя в чём-то хуже своих собратьев. – Если кто-то из окружающих тебя людей позволяет себе такие допущения, то их нужно гнать подальше.       Имя не прозвучало, но Ал прекрасно понял, кого имеет в виду Аннивэрэлл.       - Нет, ни Сапфир, ни его золотокровые друзья так не считают, - слегка усмехнулся юный бог, но усмешка вышла грустной. – Но это тоже не совсем правильно, я вовсе не считаю себя непогрешимым. Просто иногда, когда я вижу, как прочие осуждают моё нарушение протоколов и общепринятых правил, я начинаю думать, что и в остальном тоже плох, не на своём месте…       - Ты что! - натуру Пэла глубоко уязвляло такое «самобогохульство», он сел, развернувшись, и коснулся плеч Прекраснейшего, глядя ему в лицо: - Я даже не представлял, никогда не мог помыслить, что может существовать такое чудо, как ты! Ни с одним другим соффитом я бы не смог находиться рядом, оставаясь собой, ощущая себя живым человеком, а не просто удобным инструментом, а ты… ты что-то нереальное, Кристалл действительно превзошёл сам себя, когда сотворил тебя…       Он осёкся, глядя в чуть сияющие глаза Алэилера, лицо которого осветилось застенчивой польщённой улыбкой.       - Прости, мне не хватает слов, всё-таки я больше воин, чем поэт... Но никогда не сомневайся в том, что ты на своём месте – и именно такой, какой есть.       - Спасибо, Пэл, - прочувствованно ответил Ал. – Мне действительно иногда очень нужна твоя моральная поддержка.       Этот разговор стал первым из множества подобных, последовавших позже, - Пэлу с одной стороны и льстило возросшее к нему доверие Алэилера, а с другой расстраивала его тщательно скрываемая неуверенность в себе, болезненная и, пожалуй, столь неуместная для божества.              В назначенный для ритуала день Пэл в своём самом дорогом боевом облачении, вооружённый с ног до головы, явился во Дворец. Его проводили в один из небольших залов, где он стал дожидаться своего бога. Само по себе мероприятие не являлось чем-то необычным для телохранителя соффита: никаких торжественных проводов не ожидалось, это было просто посещение одного из необитаемых миров с конкретной задачей, но специфика ритуала требовала и от хранителя Кристалла, и от его сопровождающих явиться в полном боевом облачении и разлитом сиянии своей ауры. Мерцание артефактов и заклятого оружия Пэлломелана гармонично перекликалось неслышной песней с блеском богато обставленной комнаты, роскошно отличающейся от ряда открытых для свободного посещения дворцовых помещений: теперь молодой Аннивэрэлл был вхож в те части Дворца, куда допускались только близкие друзья, фавориты и телохранители богов.       Приближение Алэилера Пэл ощутил ещё когда тот находился за несколько комнат от него: свободно раскрытая аура соффита разливалась словно яркий, бело-слепящий прибой, своими «волнами» магии омывавший Аннивэрэлла и всё пространство вокруг. Пэл думал, что увидит Ала в золотых соффитских одеждах до пят, но его любимый бог привычно облачился в белоснежный наряд, который выделялся только золотой окантовкой. Зато золотых украшений-артефактов на Алэилере в этот раз было больше, чем обычно, не говоря уж о величественно сияющем Кристалле в короне.       Залюбовавшись Прекраснейшим, Пэл не сразу заметил, что за тем следует лорд Раэлдэм`Нэирт – конечно, опять он, кто же ещё! – и пара золотокровых из гвардии соффита Анакреонта. Впрочем, Алэилер тут же отпустил их небрежным движением руки, а Пэл избежал обмена притворными любезностями с лордами, склонившись в глубоком поклоне. Когда он распрямился, на него тепло смотрели широко распахнутые голубые глаза, всё такие же узнаваемо родные даже в сиянии соффитской ауры. Пэл приветственно улыбнулся, постаравшись не дать восхищению проявиться на его лице глуповатым выражением обожания, которое Ал так не переносил в отношении себя. Алэилер же хочет, чтобы Пэл оставался его другом, – и он останется, приложит все усилия, чтобы поскорее привыкнуть к соффитской ауре, и не даст их рождению и происхождению стать преградой дружбе.       - Ты готов? – мягко спросил соффит, не отводя взгляда от Аннивэрэлла.       Тот кивнул, стараясь сохранять собранность и не терять себя от сладко-манящих нот в ауре Прекраснейшего. Ал сделал ещё шаг навстречу и взял Пэла за руку. Окружающее тут же заменилось другим пейзажем после плавного скачка портала. Свежий ветер растрепал их волосы, и Пэл обнаружил себя и своего спутника стоящими на скальном выступе на вершине какой-то горы. Защитные заклинания, поддерживающие жизнедеятельность в неблагоприятных жизненных условиях других миров, активировались автоматически, а вокруг них видимым только кристаллитом мерцанием заискрился магический барьер Алэилера, ослабляющий силу ветра. Пэлломелан, продолжая изучать кристаллитом окружающую обстановку, «увидел», как аура божества меняется прямо на глазах, переструктурируясь и подстраиваясь под энергетику мира, вплетаясь в неё, соединяясь с ключевыми точками местного энерготока. Кристалл в короне горел мерно и никак не реагировал на манипуляции соффита.       - Жители техногенных миров могли бы назвать меня «переходником», - усмехнулся Ал. – Вслушайся в фон этого мира, какой он сейчас.       Вокруг них расстилались до самого горизонта заснеженные горы с чашами зелёных долин в крепких каменных объятиях – но Пэл не обращал внимание на видимое обычным взором, слушая потоки тонких энергий кристаллитом. Этот мир ощущался им слегка дисгармоничным, как почти любой, кроме родного и миров-сателлитов, «скреплённых» с ним «в связку» Кристаллом. Дисгармония в целом не царапала и не доходила до какого-либо критического уровня, глобальная аура ощущалась чуть холодной и девственно нетронутой магическим присутствием сильной ворожбы или мыслями множества разумных существ, но не вызывала и желания находиться тут долгое время. Проходной не особо интересный мир, по мнению Пэла. Кажется, необитаемый или, во всяком случае, не обжитой многочисленной цивилизацией. Аннивэрэлл «вслушался» кристаллитом в ощущение удалённости от родного мира, сверился с этим своеобразным внутренним компасом, всегда безошибочно чувствующим дом Кристалла, и удивился, как далеко они перескочили быстрым порталом, открытым богом. Ещё через пару минут он был готов переложить на музыку неслышную мелодию ауры этого мира.       Пэл взглянул на Алэилера, возвращая фокус своего внимания на физической слой мироздания, и наткнулся на немой, но ясно читаемый вопрос в глазах бога. В ответ молодой человек негромко пропел музыкальную фразу, ассистируя себе магически зазвеневшими из ниоткуда негромкими колокольцами.       Ал кивнул, узнав мелодию этого мира:       - Да, звучит очень похоже.       - Ничего особенного, - прокомментировал Пэл. – Не жалко.       - Не-а, всегда жалко, - как-то по-озорному и с вызовом ответил соффит. – Поэтому не особо люблю это делать. Но я сам захотел тебе показать. Моим братьям нужен этот мир, как видишь, он находится очень далеко от нашего, тут никто не живёт, из разумных существ, я имею в виду, животные, конечно, пострадают…       Он сделал паузу, но Пэл застыл в предвкушении, не разделяя сострадания к какой-то неизвестной фауне чужого мира и созерцая совершенную ауру бога, симметричным узором серебристых линий присоединявшуюся к энергетическим узлам этого мира. Чуть вздохнув, Алэилер проговорил:       - Держись рядом со мной, слегка сзади, и никуда не уходи, пожалуйста, - немного ворчливо, как будто Пэл только и ждал момента отправиться на прогулку, а Ал его задерживал. – Будет трясти, но эта гора устоит, мы станем словно глаз бури.       - Так трясти, что горы вокруг обрушатся?! – переспросил Пэлломелан с внезапным прозрением относительно масштабов того, что собирался сделать Алэилер.       Но юный соффит только кокетливо подмигнул, начиная речитатив заклинания на древнем языке золотой магии. Пэл вздрогнул, услышав эту странную речь из уст бога, - конечно, фразы на этом языке он слышал и ранее, от своих учителей, и сам учился правильно произносить те или иные заклинания, не вкладывая в них силы, - но сейчас такой нездешней, запредельной и непостижимой магией повеяло от них, что молодого мага передёрнуло. Соффит не торопился, подспудная мощь его слов нарастала постепенно, но неуклонно и почему-то очень страшно, сгущаясь за вязью произнесённого, будто тонны воды за грозящей вот-вот прорваться плотиной. Испугавшись чего-то непонятного, Пэл поспешно сделал шаг навстречу Алу и встал за его плечом – мир вокруг пока никак не реагировал, а Аннивэрэллу казалось, что они с Алэилером оказались в центре невидимого пузыря, странно отделённого от всего мирозданья тем заковыристым и сложным речитативом, что, не сбиваясь и не запинаясь, продолжал читать Прекраснейший. Таких длинных и сложных заклинаний не существовало в их культуре, что только подчёркивало необычность и какую-то запредельную чуждость момента, более того, Пэл знал, что соффиты могут вызывать Кристалл и не прибегая к магии, заключённой в слова, но всё же всегда, во все эпохи предпочитают именно такой, более торжественный и долгий способ.       Заклинание неудержимо стремилось к своему завершению, и вот голос Алэилера стал меняться и становиться громче, наполняясь силой, и круги от скопившейся в воздухе энергии рябью стали расходиться по волнам ауры мира, свет Кристалла в короне вдруг вздрогнул и мелко, едва заметно глазу, завибрировал, будто проснувшись от сна, - последние слова зова Ал почти прокричал, и именно в этот момент вибрация света Кристалла отдалась первым толчком земли под их ногами. Скала под ними подпрыгнула, и Пэл приготовился ловить равновесие на нестабильной земле, но его мягко опустило обратно, словно при перепадах земного притяжения. Мир задрожал – кажется, дёрнулась не только их скала, а вообще всё вокруг, но гораздо страшнее землетрясения оказался океан белой, слепящей энергии, который вдруг заполнил тело Алэилера и по каналам его ауры влился в невидимые артерии мира, словно жидкий белый огонь. Кристалл в короне превратился в яростно полыхающий светоч, на который нельзя было смотреть без опасения ослепнуть, а через тело и ауру стоявшего почти впритык к Пэлу бога проходило столько энергии, что, казалось, коснись рукой, и тут же рассыпешься кучкой пепла. Кристаллит во лбу Аннивэрэлла болезненно заныл, и он отвёл «взор» от фигуры своего бога, изучая изменения, которые стремительно происходили с аурой мира.       Кристалл ещё не вошёл внутрь мира, но энергетическая структура ауры планеты горела и плавилась в белом огне, щедро вливаемом внутрь через Ала, словно, по его собственному заявлению, через «переходник». Мелодия рвалась и рушилась навсегда, всё отчётливее проступали такие родные Пэлу модуляции Кристалла, они встраивались в неслышную песню мира и меняли её под себя. Страшный грохот с физического плана заставил Пэлломелана оглядеться вокруг уже обычным взором: не выдержав не прекращающегося землетрясения, с соседней горы падали вниз огромные валуны. На горизонте вились столбы чёрной пыли, поднимавшиеся от не видимых отсюда катастрофических разрушений, которые распространялись всё дальше и дальше по мере того, как белый огонь проходил всё глубже по глобальным переплетениям мировой ауры, вплавляя себя внутрь и меняя сам фундамент мира.       Старое болезненно умирало, приятный глазу горный пейзаж за считанные минуты обернулся иллюстрацией настоящего апокалипсиса, но рвущаяся на части аура била по восприятию куда больнее – Пэл понял, что, если бы не защитный барьер соффита вокруг них, он бы и сам сейчас катался по земле от боли умирающего мира, раскалывающий слишком чувствительный к подобным изменениям кристаллит. Похоже, ни один человек его расы не смог бы выжить при призыве Кристалла без защиты богов.       Сколько прошло времени, Пэл не знал, землетрясение не прекращалось, иногда чуть затихая, иногда же расходясь сильнее всех возможных естественных катаклизмов. Трещины и уродливые чёрные расселины испещрили землю, которая когда-то была зеленой долиной перед ними, медленнее, но так же неудержимо менялся и облик гор, терзаемых многочисленными камнепадами и провалами. Не хватало только извержения горящей крови земных недр наружу, но Аннивэрэлл уже не сомневался, что и до этого дойдёт в том аду, что разверзся вокруг них.       Он поймал этот момент, когда гора напротив них, - довольно далеко, но сейчас казалось, что слишком уж близко, - вдруг раскрылась с неприятным рокотом большой расщелиной, и вверх полетели куски скалы, вырванные страшной силой, но вместо огненной лавы клубы чёрного дыма пронзило что-то длинное, стремительно вытягивающееся вверх и сверкающее холодным блеском. Показалось, на миг всё замерло и все чувства будто отключились, наступила абсолютная тишина, а в следующую секунду энергетика мира окончательно перевернулась, белоснежный огонь, окутывающий фигуру Алэилера, наконец, утих, взметнувшись к небесам внутри другого своего вместилища, пронзающего облака острой иглой на руинах осевшей горы. Огромный белый, с едва заметным голубоватым отливом камень сиял на горизонте, загораживая солнце, а у его подножия земля змеилась новыми ненормальными трещинами, из которых наружу вырывался яркий белый свет. Сверхструктурированная аура захлестнула собой кристаллит, мгновенно переполнив его и унесясь прочь как цунами, по новым, на глазах появляющимся тонкоэнергетическим каналам мира. Болезненный спазм скрутил внутренности в комок.       Пэлломелан почувствовал, что он задыхается и тонет в этом излучении, идущим от огромного, выше гор, Кристалла, а последний сиял, затмевая солнце. Землетрясение стало затихать, а с последними сильными толчками рядом с Кристаллом из пылающих белым трещин в земле взметнулись ввысь ещё четыре таких же минерала. Они выстроились вплотную сверкающей белым горной грядой, являясь частями одного и того сверхсущества, Создателя их мира, живого бога-фрактала. Пытаясь перевести перехватившее дыхание, Пэл взглянул на Ала, который смотрел на Кристалл и улыбался абсолютно счастливо, ни следа былой печали от участи отмирающей энергоструктуры мира.       - Он редко приходит несколькими частями так красиво, чаще одной, но мне уж очень хотелось показать тебе это зрелище, - поделился он.       «И ты попросил Его прийти так, чтобы показать мне?!.» - неслыханное осознание Аннивэрэлл так и не решился оформить вопросом, подумать о таком казалось немыслимо, но Алэилер выразился достаточно ясно. В отличие от радостного бога, Пэл чувствовал себя препаршиво: помимо обожжённого кристаллита, ломило всё тело, как будто его долго били, а Кристалл своей пригибающей аурой вызывал желание упасть на землю и не шевелиться. Большого труда стоило просто держаться на ногах, а ведь он находился внутри защиты соффита. Надо полагать, человек, не обладающей веками выпестованной магической силой аристократии, погиб бы даже внутри барьера.       А мир продолжал меняться, в глобальной энергетической структуре что-то шевелилось, росло, переплеталось, складывалось, становясь всё более выверенным, – катаклизмы продолжались, уйдя за горизонт, но планету ощутимо лихорадило, она будто оседала под Кристаллом, как та гора, разорвав которую Создатель пришёл в мир по зову своей антропоморфной аватары. Всё, что разрушалось, с готовностью заменял собой Кристалл, Его неисчерпаемая энергия и запущенные Им процессы созидания – но ненужное отмирало с мучениями, иногда сгорая заживо в безжалостном полыхании, и контраст массового умирания с не существующей в живой природе гармонией Сверхфрактала делал происходящее абсолютно невыносимым. Слишком быстро, слишком сильно, слишком резко, энергии бушевали, заставляя планету давиться ими, образуя в каждом всплеске всё больше красивых упорядоченных сцеплений, от безукоризненности которых кристаллиту делалось всё больнее, но бежать было совершенно некуда.       - Целая горная гряда? – спросил Пэл, пытаясь отвлечься от своих плачевных ощущений.       - Хоть целая планета, - с готовностью подхватил Алэилер. – Или звезда. Кристаллическая. Ты как, очень плохо?       - Держусь, - сдержанно ответил молодой человек. – А золотокровые это переносят лучше?       - Нет, примерно так же, - успокоил его Ал. – Но говорят, постепенно привыкаешь и к этому. Извини, мы сейчас не можем уйти. Надо ещё подождать. И помочь не могу. Мои попытки исцелить сделают только хуже, энергия ведь та же. А физических повреждений у тебя нет, это «ожог» от Кристалла.       - Ничего страшного, - успокоенный тем, что он не уступает золотокровым в этом аспекте, Пэл постарался отключиться от неприятных ощущений и понаблюдать за происходящим в мире, не перенапрягая измученный кристаллит.       Жёсткая белая энергия Кристалла выстроилась в каркас, вокруг которого нарастала новая аура планеты – завораживающе и страшно. Пэл погрузился в не очень пристальное, рассредоточенное восприятие, чтобы запомнить весь ход изменений при призыве Кристалла в новый мир, чтобы знать, чего ждать в следующий раз, и суметь отличить естественный ход вещей от катаклизма, в котором соффиту может понадобиться его помощь. Ал тоже молчал, иногда с едва заметной тревогой бросая на своего приближённого быстрые взгляды, и нежился в лучах Кристалла.       Так прошло около пятнадцати минут, перекручивание энергий вокруг них почти сошло на нет, заменившись мерным сиянием живого минерала. Алэилер сказал:       - Теперь нам можно уходить. Процесс преобразования ауры мира завершится сам собой, в течение нескольких дней.       «А Кристалл останется тут один?» - хотел было с удивлением спросить Пэлломелан, он не успел, потому что Ал вскинул голову, задирая подбородок, и Кристалл, точнее частичка огромного Кристалла, находящаяся во лбу бога, вдруг ярко сверкнула. Пэл инстинктивно взглянул в сторону, отводя «обожжённый» кристаллит, и успел заметить, что тем же сиянием заполнилась вся горная гряда подпирающего небо Создателя. Узкий луч вырвался из огромного Кристалла-горы, точно попав в камень во лбу Алэилера, затем на долю секунды мелькнули спрятанные, свёрнутые в этом луче концентрированные золотые потоки энергии – и, не успел Пэл даже осознать происходящее, как луч погас. Горная гряда живого монолита тоже исчезла, будто втянувшись через луч внутрь своей человекоподобной аватары, остались лишь огромные бездонные провалы в земле с осыпающимися камнями.        Аура Алэилера, взметнувшаяся во время соединения с Кристаллом-горой, тут же сложилась внутрь самой себя, словно свернулась и впиталась, да так молниеносно, что Пэл не успел даже инстинктивно отшатнуться от той колоссальной мощи, что пронеслась буквально в полушаге от него.       - Процесс уже необратим, - ответил Ал на ошарашенный взгляд друга. – Когда я говорил, что нам можно уходить, я имел в виду и Кристалл тоже.              Шесть дней после возвращения в родной мир Пэлломелан отсиживался дома, залечивая «ожог» кристаллита и избегая любой магии. Допускались лишь физические тренировки, которым Аннивэрэлл и уделял обрушившееся на него свободное время, уединившись в фамильном особняке.        Неугомонный Алэилер отправился по каким-то делам вместе с соффитом Марамиавэльтэйнном в нестабильный, фрагментарный мир с разломанным на куски пространством – и Пэл бы очень волновался за него, если бы старший бог не сопровождал Прекраснейшего. А сразу с двумя соффитами что может случиться? В конце концов, двое – это четверть правящего их миром Совета, а значит Кристалл не допустит, чтобы с ними приключились неприятности.       Кристалл, непостижимый создатель их расы, источник и основа всей существующей магии, снился теперь Пэлломелану каждую ночь, заставляя того вновь и вновь ощущать себя ничего не значащей песчинкой перед лицом сверхструктурированной вечности.       Мелодичный дверной звонок магически усиленными трелями прокатился по особняку, вырывая молодого человека из мыслей о ночных грёзах. Звонили в парадный вход – кто-то пришёл лично к хозяину дома.       «Кого могло принести по мою душу?» - скривился Пэлломелан, ожидая, пока слуги пустят непрошеного гостя в дом и уточнят причины визита. Друзья непременно предупредили бы его о посещении заранее, а потому Пэл невольно ожидал вызова по учебным делам в Гвардию или, что ещё хуже, во Дворец, на индивидуальные занятия с кем-то из золотокровой знати (и лорд Раэлдэм`Нэирт будет бросать на него презрительные взгляды при словах о шестидневном восстановлении от «ожога» кристаллита).       - Ваш друг Аянтэ вернулся из дальней поездки и желает вручить Вам памятный сувенир, - слова дворецкого мгновенно развеяли хандру, и Пэлломелан едва ли не бегом бросился в гостиную, где его ждал замаскированный под знатного молодого андрогина Алэилер.       - Ты вернулся! – Пэл сжал руки Аянтэ в своих, отмечая, что успел соскучиться по этому облику Алэилера. – Всё прошло гладко?       - Конечно, Пэл! Как же иначе! – Аянтэ лучился радостью. – Давай посидим, выпьем, расскажешь мне, как провёл эти дни…       - У меня всё скучно, а вот послушать новости о твоём приключении мне хотелось бы… На что вообще похож нестабильный мир?       Чуть позже, вальяжно раскинувшись в мягком кресле с бокалом вина, Аянтэ ответил на вопрос Аннивэрэлла:       - Если смотреть только на физической слой, нестабильный мир похож на калейдоскоп чьих-то воспоминаний, мыслей и фантазий. Ты оказываешься как бы во множестве быстро сменяющих друг друга мест – если мир достаточно стабилен, в каком-то фрагменте можно задержаться. Можно видеть призраки или отпечатки живших там когда-то или посещавших это место живых существ, наблюдать сцены из их жизни, но всё в любой момент может смешаться, наложиться слоями или переключиться на что-то иное. И непонятно, случалось ли это на самом деле, приснилось кому-то или было лишь придумано. Хаотично и быстро надоедает. А вот энергетическая картина куда интереснее!       - Наверное, болезненно, как осколки разбитого целого? – Пэл вспомнил, как рушилась и крошилась аура мира при призыве Кристалла.       - Уже нет, разрушение же произошло когда-то давно. Или его и не было вовсе. Есть же миры, с самого начала нестабильные. Их, конечно, практически никогда не населяют антропоморфные существа… Но такое тоже существует: миры, где нестабильность – норма. Надо лишь научиться перемещаться по «нитям», скрепляющим как бусины области стабильности, и тогда можно будет разобрать ни на что не похожую фрагментарную, иную «музыку» этих странных миров! Подумай, как это интересно!       Пэл так не считал, полагая, что, раз нестабильные миры считаются запретными для посещения, то это правильно, полно же неизученных «нормальных» миров, так зачем рыться в осколках? Разве что для изощрённой тренировки.       - И это не опасно для психики? – с сомнением спросил Аннивэрэлл.       - Ну… - уклончиво протянул Аянтэ. – Если остаться там слишком долго без возможности выбраться, то опасно, конечно. Да и фрагментарные миры тоже бывают разные. В иные я бы и сам не сунулся. А некоторые… вон про рождение нашего родного мира среди иномирцев ходит версия, что когда-то на заре времён он был как раз таким нестабильным миром, а потом в него «пришёл» Кристалл, «собрал» осколки, «скрепил» их собой, заставил срастись и сплёл из них свою гармонию.       - Это только фантазии.       - Безусловно. Никаких подтверждений этому факту нет в Кристалле. Впрочем, как и опровержения. Возможно, Он даже не заметил этого… В любом случае, друг мой, не хочешь взглянуть на один из таких миров? Чтобы понять, каково это…       - На тот, где вы были с Его Величеством Марамиавэльтэйнном? – Пэлу категорически не нравилась эта идея, но он не хотел показаться трусом в глазах Алэилера.       - Нет, конечно. В другом, более безопасном. Я был там много раз! Один. Так что не беспокойся. Маравэль показал мне, как делать стабилизирующие артефакты как раз для таких мест, вот, смотри, - Аянтэ протянул Пэлу странного вида крупный кулон, похожий на осколок большого коричневатого полированного камня. – Это тот сувенир, который я хотел вручить тебе.       Пэлломелан взял в руки артефакт и поразился пронзившему его ощущению – словно он держал в руках не предмет с наслоениями заклинаний, а густой ком самой магии, сплетённой в клубок!       - Я сам сотворил его, и это действительно не камень. Оно похоже на камень, но магия приняла такой зримый облик под влиянием Кристалла, надо полагать… Если ты наденешь его, это стабилизирует тебя в любом фрагментарном мире, поможет не сойти с ума и вообще не чувствовать никакого дискомфорта. Поможешь мне проверить его? Я сам не могу, для меня аналогичную функцию выполняет Кристалл, и его не «выключить»…       Бесценный артефакт, сотворённый лично его богом, - разве мог Пэл отказаться после такого подарка?       - Ладно. Хорошо. Спасибо, Ал, – Пэл решительно встал и надел «кулон» на шею. – Думаю, я уже достаточно оправился, чтобы сопровождать тебя как телохранитель. И, конечно, я рад буду протестировать твой чудесный подарок.       Подготовка не заняла много времени, и на следующий день они встретились в безлюдном лесу не очень далеко от Столицы. Алэилер оделся практично, словно для похода, без лишней скромности и, вопреки обыкновению, оставил видимой корону с Кристаллом, лишь приглушил, чтобы не привлекать внимания, сияние ауры. На спине, поверх маскирующего магического плаща, Пэл увидел закреплённый изящный боевой посох, навершие в котором – большой сияющий камень – «фонило» едва ли не ярче короны.       - Это же…       - Да, - легко ответил юный бог. – Взял с собой для твоего спокойствия. С соффитским посохом мы нигде не пропадём.       Являясь сильнейшими артефактами во всём конгломерате сети их миров, именные соффитские посохи, сотворённые самим Кристаллом, обладали колоссальной магической мощью, помогая своим владельцам менять облик мира, материи, энергии и пространства – не каждый простой человек смог бы просто держать такое оружие, а пользоваться им (с дозволения соффита, конечно) и вовсе могли лишь единицы. Соффитскому посоху было под силу, обратившись лезвием, разрезать ткань любого мира, открывая портал из наглухо запечатанного пространства, сломать любую броню, любое заклинание, любой твёрдости материал и то, что и вовсе невозможно разрезать или пронзить. Они никогда не ломались, не имели постоянной формы, принимая вид нужного в данный момент соффиту инструмента, а также являлись аккумуляторами энергии Кристалла, выполняя функцию своеобразных батареек.       - Разве ты не всегда носишь его с собой, отправляясь в другие миры? – вообще-то это предписывалось правилами безопасности для соффита, с которыми Пэл познакомился в одной из книг, посвящённой охране божеств.       - Нет, я при надобности призываю его прямо из Дворца.       «А если призвать не получится?» - хотел спросить Аннивэрэлл, но осёкся. Ал уже открыл портал. Не прямо в нестабильный мир, а для безопасности в буферную зону вполне стабильного ближайшего необитаемого мира.       - Ты готов? – он обернулся на Пэла, всё такой же лёгкий и вполне спокойный, как перед рядовой прогулкой по улочкам Столицы.       Аннивэрэлл машинально коснулся подаренного магического «кулона» и активировал фамильные артефакты, увидевшие свет по поводу сегодняшнего дня. Он сделал глубокий вдох.       - Вполне.       …Поначалу Пэлломелана захватила новизна магического рисунка этого странного дискретного мира. Он отстранённо наблюдал всплывающие перед его глазами ясные и чёткие видения, в которых не знакомая ему антропоморфная раса что-то делала, куда-то спешила, жила обычной повседневной жизнью. Видения не взаимодействовали ни с ним, ни с его богом, и Пэл быстро перестал уделять им пристальное внимание, словно сбивчивым снам, концентрируясь на магии этого необычного места и пытаясь «увидеть» кристаллитом ту самую нить, что сплетала воедино островки стабильного пространства. Ал находился рядом, такой яркий и тёплый в энергетической картине этого остывающего, расколотого тысячи лет назад мира, словно маленькое живое солнышко.       - Тут слишком стабильно, непонятно, будет ли работать мой подарок, - кривило нос «солнышко», - пошли глубже.       - То есть нам обязательно надо залезть туда, где всё будет обваливаться?       - Ну не совсем… - уклончиво отвечал Ал, активируя новый мини-портал между островками стабильности.       Так они и прыгали, словно с кочки на кочку по болоту, дальше и дальше. Видения постепенно опустели, Пэл наблюдал лишь пейзажи чужой природы, без животных, без людей, без катаклизмов, но неосязаемый иномировой «ветер» всё чаще «трогал» его своей неприятной холодной дрожью, уныло и однообразно. Однако пусть лучше так, чем увидеть полное растворение мира в непредставимом, в противоположной силе порядка энергетической субстанции.       - Возьми меня за руку, - вдруг попросил Ал.       Пэл охотно коснулся прохладной ладони соффита, однако его сердце на секунду сжало неприятное предчувствие – зачем он попросил об этом? Где сейчас они окажутся?       Пейзаж не изменился, разрозненные куски мерно чередовались, так похожие один на другой, будто издевательство Гармонии над попытками Хаоса раздробить целостность. Пэлломелан глубоко вздохнул и вдруг обнаружил, что воздух стал словно «чище». Не то чтобы раньше он казался загрязнённым или был наполнен запахами, но с каким энергетическим сдвигом связан этот обманчивый эффект маг разобраться не успел – у земли сгустился тёмный туман, и Пэл шагнул ещё ближе к Алэилеру, неосознанно стараясь закрыть его. Соффит замер, глядя на туман – а тот уже оформлялся сгустками встающих вертикально теней, немного, пять-шесть всё более обретающих форму человеческих силуэтов. Тени людей складывались из тёмного тумана и протягивали к ним свои расплывчатые руки – угрожали, предупреждали или… молились?       Ал отвернулся прочь.       - Пойдём.       - Что это? Они видят тебя?       Глядя в сторону слегка размытой лесной чащи, Алэилер пожал плечами.       - Не обращай внимания. Пошли посмотрим, что там за лесом.       Земля под ногами почти не отличалась от тверди родного мира, а свинцово-серое небо давило, словно вот-вот хлынет дождь – Пэлу не верилось, что фрагмент нестабильного мира может быть настолько физически реальным. Энергетический слой мира растворился, словно влился в этот на удивление стабильный предметный, тварный срез мира.       - Какое тут всё… настоящее, - удивлённо проговорил молодой маг.       - Не совсем. Не теряй бдительности, Пэл, - серьёзно откликнулся Ал.       Тени не преследовали их. Перелесок кончился явно рукотворной границей, и они оказались на заброшенной дороге со следами разрушений. Пэл присмотрелся к оплавленным, кое-где вывороченным камням.       - Это следы магии.       - Ага, - согласился его притихший спутник.       Пэл вспомнил, что Алэилер не раз бывал тут, по его собственным заверениям. Магическая война? Стоило Пэлу об этом подумать, как он то ли увидел, то ли почувствовал, как мимо пролетело боевое заклинание, он едва успел отклониться и вдруг услышал крики на родном языке:       - Почему этот чёртов портал не открывается?! Что случилось?       В голосе кричавшего дрожала паника. Будто вторя ей, воздух поплыл, как от жары, и, не успел Пэлломелан найти цель для ответного удара, как над ними взошло солнце. Аура Алэилера на мгновенье вспыхнула, но тут же погасла, будто второе солнце мелькнуло на миг и сразу же закатилось. На дороге, кроме них, вновь никого не было, чужого присутствия не ощущалось и больше никто не кричал, лишь вдалеке посреди развалин города мертвенным лунным светом сияли устоявшие шпили полуразрушенного замка. Именно этот свет Пэл и принял поначалу за солнце – но почему же он так знаком?       Аннивэрэлл «взглянул» на окружающее кристаллитом и впервые за это путешествие растерялся по-настоящему. Вокруг них с Алэилером сплетался какой-то невообразимый клубок, который плыл, дрожал, видоизменился, двоился, троился и крутился, постоянно неприятно меняясь.       - О Кристалл… что это? – смешанное чувство отвращения и смутного узнавания захлестнуло андрогина.       - Последствия мощного магического катаклизма, - спокойно пояснил Ал. – Когда вновь почувствуешь, что опускается другой слой, возьмись рукой за амулет.       Они продолжили свой путь по дороге к разрушенному городу. Пэлу отчаянно не хотелось идти в это странное перекрученное место, но, по-видимому, только тут удастся в полной мере проверить амулет. Развалин вокруг становилось всё больше, по обе стороны дороги вырастали остовы домов. Кажется, катаклизму, который разыгрался тут когда-то, шла уже далеко не первая и не вторая сотня лет. Что, конечно, удивляло – разве в фрагментарном нестабильном мире время может идти мерно?       Как ни странно, никакой конкретной опасности Пэл не чувствовал: опасным было само место, само пространство, но каких-то ясно ощущаемых угроз оно не таило в себе, тут никто не жил, не видно было ни птиц, ни животных, ни насекомых, ни магических ловушек, город не зарос растениями, хотя кое-где встречались мертвые остовы высохших деревьев. Лишь давящее свинцовое небо – дождь всё не начинался. Там и сям, особенно у устоявших стен домов, клубились клочья чёрного тумана, такого же, как при их попадании в это негостеприимное место, иногда при их приближении они начинали оформляться в продолговатые силуэты, но Алэилер не останавливаясь шёл дальше, и призраки не успевали протянуть к нему руки.       Пару раз на Пэла, словно театральный полог, «падали» видения. Один раз, посмотрев на другую сторону бывшей улицы, по которой они шли, он увидел людей, деловито снующих взад и вперёд мимо уцелевших домов, почти в точности таких же, как в Столице – прикосновение к коричневатому камню, висящему на его шее, молниеносно развеяло морок. Другой раз, Аннивэрэлл аж вздрогнул, крики и шум обрушились на него, вокруг бежали напуганные люди, прочь, как можно дальше от горящего… Дворца?! Люди, такие же, как он! Пэл остановился, осознавая, что не может сделать и шага дальше, он растерянно покрутил головой, наконец, понимая, где оказался, но Ала рядом нигде почему-то не оказалось, лишь мрачной громадой прямо над его головой возвышался объятый нехорошим бледным светом Дворец, светились сами камни, каждый узор покрывавшей их искусной резьбы источал белёсую сжигающую смерть, выворачивающую наизнанку пространство, и Аннивэрэлл узнал в сошедших с ума энергетических токах города ауру Кристалла. Раненое пространство незримо кровило жидким белым огнём, пылающим с изнанки тварного мира, - в схожем магическом пламени его соплеменники хоронили, сжигали умерших, но сейчас весь город горел заживо в этом чудовищном костре, разожжённом Кристаллом. Ещё живые люди пытались сбежать, но порталы не работали, магия вышла из-под контроля, повинуясь тому, кто являлся её источником, а Он, оставаясь всё таким же отстранённым и будто не совсем живым, методично комкал и путал пространство и время, заставляя слоиться и распадаться кусками, фрагментами жизни, мысли, чаяния, желания и воспоминания всех заложников катаклизма, настигшего предыдущую Столицу.       Две тысячи лет назад прежняя Столица и все, кто её населял, включая тринадцать соффитов предыдущего поколения, погибли в мощном магическом катаклизме, порвавшим саму ткань пространства-времени. Закрытая для посещения абсолютно всеми зона обрела название Заброшенного Дворца, и даже обсуждать происшедшее было не принято.       Пэл потянулся к амулету, но тут его кристаллит пронзило совершенно жуткой, ни на что не похожей болью, не своей, а, что ещё страшнее, суммарной болью умирающих богов. Психика ломалась, дробилась от этого чужого, но слишком сильного ощущения, идущего из недр Кристалла, как по сети, по всем кристаллитам остававшихся ещё в городе людей, - они пытались обратиться к Кристаллу, как к своей части, как к богу над богами, но именно Он убивал их, вырезая часть себя и своего мира, отстранённо и неумолимо, так же, как ломал и переделывал под себя чужой мир, приходя в него, и осознание этого сводило с ума, ведь боги умирали, и это было невозможно остановить. Пэлломелан успел подумать о бездонных голубых глазах своего любимого соффита, и его сознание отключилось.       Голубые глаза и аура соффита были первым, что увидел и ощутил Пэлломелан, когда очнулся. Он находился внутри Дворца, и вокруг завивались, сворачиваясь в круг, согревающие энергии Кристалла. Всё было хорошо. Пэл сел, озадаченно трогая голову, – ни следа боли, лишь смутное воспоминание о перенесённом потрясении, и тут его ударило новым шокирующим открытием: незнакомый голубоглазый соффит невидящим взором скользнул по нему, явно не замечая, и подошёл к окну. Тот, кого сначала Пэл принял за Алэилера, видимо, очнувшись не до конца, ощущался много старше и отстранённее. Его красивое застывшее лицо не манило так, как чарующий облик Прекраснейшего, но всё же Пэл замер, словно кролик перед удавом, боясь вздохнуть или пошевелиться.       Ощущение спокойствия и благости от тёплой энергетики Кристалла после пережитого кошмара сбивало с толку и делало ещё страшнее осознание нового ужаса – как понять, попал он в чьи-то воспоминания или выпал в иной временной слой этой сплетённой в клубок аномалии? Но соффит прошлого не видел его, и это дарило надежду. Пока бог задумчиво смотрел в окно, Пэл всё же собрался с силами и поднялся с пола. Его движение не привлекало никакого внимания, и Аннивэрэлл поискать глазами дверь. Интересно, он сможет открыть её или у него нет власти над предметами в личных покоях бога, которые всегда заклинались особенным образом? Почему вообще его вынесло сюда?       Вдруг ощущение второго солнца, взошедшего над головой, вновь ударило в Пэла, напомнив ему эпизод в начале их пути – ах, зачем только Ал отправился в Заброшенный дворец, даже не предупреждая его! Не надо было прислушиваться, чтобы понять чудовищный факт: он ощущал два Кристалла одновременно, парадоксально одно сверхсущество из разного времени. Ал где-то рядом!       Но если даже он чувствует это…       Соффит у окна усмехнулся и стремительно развернулся, направляясь к двери. Пэл, отбросив страх, бросился следом за ним, разве что не натыкаясь на стройную фигуру в золотой ауре. Холодная усмешка неизвестного бога вызывала страх. «Он уже умер. Его больше нет», - напомнил себе Пэлломелан, хотя все его инстинкты кричали об обратном, принуждая склониться в почтительном поклоне и убраться подальше. Здесь и сейчас неизвестный древний соффит определённо был жив и лучился силой, во много раз превосходящей силу всех соффитов времени Аннивэрэлла.       Они миновали пару комнат, и в уютной гостиной, так контрастирующей с аурой своего хозяина, Пэлломелан увидел своего возлюбленного бога с ярко полыхающим посохом в руке. Он стоял у стены и сверлил приближающихся взглядом, явно видя обоих. Впрочем, древний соффит тоже его отлично видел – он направился прямиком к Алу, и его движения полнились неясной угрозой, хотя он не обнажал оружия и не призывал магии.       - Опять ты… - прошептал древний соффит. Пэл, всё ещё незамеченный богом прошлого поколения, бросился к Алэилеру, и тот сделал пару шагов вперёд, закрывая подошедшего подчинённого собой так, чтобы не привлечь к нему лишнего внимания.       - Привет, Альрам, - вызывающе и даже нагло ответил Ал, издевательски усмехнувшись. – Соскучился по мне? Ты помнишь, что я вестник смерти и ты скоро умрёшь?       Пэлломелан ушам своим не поверил – зачем же Ал его злит?       Но соффит древности – Альрам? – не разозлившись, сделал ещё пару шагов в сторону Алэилера и неожиданно положил руку на посох Прекраснейшего.       - Соскучился? Да вот думаю, не оставить ли тебя тут, изменит ли это твои мрачные пророчества?       Посох, который теперь держали оба соффита, вдруг непостижимым образом изменился, словно в то же время оставаясь прежним, и Пэл вдруг понял, что теперь не Альрам держится за посох Алэилера, а Ал сжимает в руках посох соффита, во много-много раз старше его самого. Он увидел выражение растерянности, мелькнувшее на лице его бога, Ал явно не ожидал такого поворота событий, и ощутил сильный магический толчок, вышвыривающий его на иной слой пространства. «Помни про амулет. Сосредоточься на нём, постарайся выбраться отсюда», - услышал Пэл мысленную речь Ала, и всё растаяло в закружившем его хаотичном мареве перекрученного пространства и времени…       Вновь в себя Пэл пришёл в стенах Дворца, прямо в каком-то пустом коридоре. Мимо время от времени проходили не замечавшие его люди – конечно, Заброшенный Дворец так просто не собирался отпускать его. Аннивэрэлл не стал касаться амулета – не может же он уйти, оставив тут Алэилера наедине с тем страшным соффитом. Значит, нужно научиться как-то перемещаться по слоям перекрученного Кристаллом пространства. Это всё-таки, как ни крути, часть его родного мира, а не чужой фрагментарный мир – у него должно получиться. Сначала Пэл пробовал сосредоточиться на образе Алэилера, но ничего не выходило, он лишь перемещался по разным помещениям живущего спокойной жизнью Дворца, и не видел никого из богов. Думать о Кристалле Пэл опасался – вдруг опять вынесет в личные покои кого-то из соффитов? Рано или поздно, надо полагать, хозяева этого мира увидят его, а тогда вообще неизвестно, что будет.       Пэл пытался снова и снова, иногда подолгу задерживаясь в определённом срезе аномалии и перемещаясь по Дворцу пешком, иногда прыгая по слоям с помощью сосредоточения на тех или иных образах, иногда он осознанно открывал портал и шагал в неизвестность, не имея понятия, остаётся он в одном временном потоке или меняет их с каждым шагом. В конце концов он устал и проголодался. Подумав какое-то время, Пэл смог найти одну из дворцовых кухонь и даже, всё так же никем не замеченный, поел готовящихся там блюд, забившись на всякий случай в какую-то кладовку (маг не знал, как будет выглядеть в глазах местных его трапеза, но не исключал, что они увидят исчезающую в воздухе еду, что непременно поднимет переполох). Двери и другие предметы иной раз казались обычными, физически ощущаемыми, и Пэлломелан без труда касался и перемещал их, иной раз они мерцали, становясь бледными и едва видимыми, и тогда можно было, подобно призраку, проходить сквозь стены – но даже эта нежданная способность не помогала найти его бога. Время словно исчезло, заточив андрогина в неменяющейся вечности – дни во Дворце были удивительно похожи один на другой.       Иногда Пэл выглядывал в окна, опасаясь увидеть зрелище разгорающейся катастрофы, как тогда, когда он провалился в этот бесконечный лабиринт, но жизнь текла по кругу, спокойно и тихо, и Аннивэрэлл нервничал всё сильнее – а что, если он не успеет найти Алэилера до самого катаклизма, что будет тогда? Его бог погибнет со всеми, окончательно и бесповоротно? От этих мыслей кровь стыла в жилах. Или катаклизм никогда на наступит, потому что он бегает в замкнутой временной петле? Как же понять, в этой петле или нет находится Прекраснейший?       Пэлломелан пытался воспользоваться именным соффитским кольцом, подаренным ему Алэилером, чтобы оно указало путь к своему хозяину, но кольцо тянуло его в разные направления одновременно. Оставалось вдоль и поперёк изучить доступные ему места внутри Дворца, а потом попробовать прыгнуть через иной слой пространства, через который отбросил его Ал, когда они виделись последний раз. Пэл ел и спал прямо во Дворце, иногда в пустующих комнатах для посетителей, иногда прямо на полу безлюдных коридоров. Набравшись смелости, он стал посещать людные, отрытые для посещений, прямо как в современном ему Дворце, этажи – толпа казалась более роскошной и многолюдной, чем на балах и приёмах его времени, но Аннивэрэлл едва замечал это. Иной раз он видел соффитов прошлого и тут же поспешно убирался с их дороги, чтобы не столкнуться нос к носу. Ни разу Пэл не встретил того самого соффита, что запер тут Ала, соффита, чьё короткое имя звучало как Альрам. Ни разу не взошло над ним второе солнце. Время остановилось, замерло в сияющей роскоши и золоте тёплой ауры Кристалла. Наверное, как-то так боги (не) ощущают течение времени, застыв в золотой бесконечности?       Чем дальше, тем тяжелее делалось на душе, психика не выдерживала давления и царящей вокруг ненормальности под флёром каждодневности. Когда Пэл понял, что больше он не может терпеть, а окружающие помещения уже хорошо им изучены, он коснулся подаренного Алэилером амулета, одновременно сотворив заклинание поиска создателя этих чар, а затем решительно прыгнул на иной слой пространства, в котором он раньше так мучительно учился перемещаться и который являлся для богов вторым домом. Вместо ровного и гладкого, как дорога, пути, перед его кристаллитом замелькала чудовищная карусель перекрученных энергий – разобраться в этом лабиринте совершенно невозможно! – но Пэл думал только о своём боге и плыл вперёд. Ему показалось, он уснул, а может потерял сознание, только образ Алэилера, за который маг усиленно цеплялся тающими мыслями, всё не тускнел, постепенно меняясь, и вот, наконец, Аннивэрэлл увидел своего бога в лёгких светло-бежевых одеждах где-то во Дворце: на голове сверкает редуцированная до небольшой диадемы корона, а шею стягивает странное ожерелье-чокер из трёх усыпанных драгоценными камнями цепочек, и каждый камень похож на уходящую вглубь реальности микро-воронку – мощный артефакт, похожих на которые Пэл не встречал в своём родном времени.       - Почему ты ещё тут, я же велел тебе уходить! – тихо, но взволнованно проговорил Ал.       - Я не уйду без тебя, - упрямо отвечал Пэл, стараясь оказаться ближе к Прекраснейшему, но у него будто не было тела и он не двигался.       - Я не могу, из-за этой штуки, - Ал раздражённо дёрнул за чокер на своей шее, по силе движений, казалось, тот должен был порваться, но цепочки выдержали. – Это всё проделки этого старого хрыча! Но рано или поздно я выберусь, а ты пока возвращайся домой и… да, попробуй привести помощь.       Алэилер тяжело вздохнул, видимо, признавая собственное поражение.       - Пожалуйста, Пэл, - Прекраснейший умоляюще взглянул на него, такой хрупкий и беззащитный в этот момент, что у Аннивэрэлла защемило сердце.       Пэлломелан собирался задать божеству ещё столько вопросов, - сколько времени прошло? Не мучает ли его Альрам? Как вновь найти к нему дорогу? – но видение померкло, и андрогин обнаружил себя в пустынном коридоре Дворца, судя по токам энергий, на этаже личных покоев соффитов. Сейчас этот факт даже не напугал мага – наверное, Ал где-то рядом! Как же снять тот артефакт? Ах, если бы ему хоть раз встретилось нечто подобное ранее! Но ведь даже его бог не может справиться с этим артефактом…       Не желая сразу же бежать прочь, когда он, возможно, сейчас близко от Алэилера, Пэл, осознавая, что любая телепатическая связь со Столицей его времени потеряна, сплёл самый сильный зов-молитву, на которые был способен, адресуя её супругу Прекраснейшего, старшему из соффитов современного поколения, Анакреонту. Взывая к нему, Пэлломелан молился не о своей судьбе, а о жизни и безопасности Ала, думая лишь о нём одном. Ах, как жаль, что он не является полноправным телохранителем соффита, ведь тогда подобный призыв о помощи почти наверняка дошёл бы до адресата, а так… мало ли молитв направляют соффитам люди, хоть это открыто и не приветствуется теперь? Но нельзя сдаваться, и Пэл решил подождать ответа на свой отчаянный зов, а если его не последует, тогда придётся и правда постараться вырваться из лабиринта и самому отправиться за помощью. Что будет, если он во всём потерпит неудачу, Аннивэрэлл старался не думать.       Рассеянно поблуждав по этажу личных покоев богов, Пэл обосновался в одной из небольших гостиных с фонтаном и, чтобы скоротать ожидание, погрузился в медитацию, напитывая силой и пронзительностью свой зов. Сейчас ему было всё равно, найдут ли его местные боги или нет. Он по-прежнему не ощущал ток времени, но в какой-то момент болезненная судорога пронзила тело Аннивэрэлла, и один из фамильных защитных артефактов рассыпался пылью – кажется, границы его человеческих возможностей уже недалеки. От боли, рикошетом ударившей по воспалённому рассудку, маг потерял сознание.       Пэл не очнулся сам, но чётко почувствовал, как его выводит из мутного небытия спокойная уверенная сила. Выпав в реальность, он взглянул вверх и утонул в бездонных чёрных глазах лечащего его соффита.       - Вы услышали меня! – обрадованно прошептал Пэлломелан, мгновенно узнав ауру соффита Анакреонта.       - Услышал, - задумчиво подтвердил бог, с ноткой непонятного любопытства глядя на Аннивэрэлла. – Что случилось?       - Пожалуйста, помогите… помогите Алэилеру, он… - понимая, что от волнения он слишком путается в словах, Пэл потянулся к соффиту телепатически, предлагая тому самостоятельно прочесть нужную информацию.       Анакреонт ответил на ментальный импульс, подхватывая и устанавливая связь между ними, но, вопреки ожиданию, не стал отыскивать ответ на заданный им вопрос, дожидаясь, какие образы развернёт перед ним человеческий разум. Пэл ещё не в полной мере пришёл в себя, поэтому мысленно тоже не мог объяснить всё чётко и быстро, но образ беззащитного Алэилера в ошейнике-артефакте с камнями-воронками и так не шёл у него из головы, явившись первым.       - Да, мне отлично знакома эта вещица, - с непонятной интонацией прокомментировал увиденное соффит. – И вам повезло, я хорошо знаю, как её снять.       Он перевёл взгляд на Пэлломелана, рассматривая его всё с тем же любопытством, словно некую диковинку.       - Тебя отторгает это место, тебя тут быть не должно. Не уходя, ты медленно умираешь. Лучше тебе дождаться своего господина в наиболее безопасном для тебя месте, - Анакреонт шевельнул пальцами, открывая точечный портал и мгновенно перенося Пэла куда-то в ночной лес.       «Как похоже на перелесок у Заброшенной Столицы, который мы прошли в начале пути», - успел подумать маг до того, как навязчивая дремота вновь засосала его.       Чувство времени возвращалось – Пэлу показалось, что проспал он не более получаса. Проснулся он на мокрой от вечерней росы траве и поднялся, ощущая себя впервые за долгое время заточения в Заброшенной Столице отдохнувшим. Он вспомнил о соффите Анакреонте и ещё раз возблагодарил Кристалл за то, что старший бог смог услышать его. Едва Пэл успел проверить свои защитные чары и состояние ещё держащихся артефактов, как рядом мягко открылся портал, за миг возвестивший о себе волнами знакомой ауры. Из тут же закрывшегося портала показались Анакреонт с обнимающим его за плечи вновь переодевшимся Алом – на белоснежной коже его шеи больше не было заметно страшной, хоть и красивой, штуки с воронками.       Пэл бросился на колени перед Анакреонтом в приступе безграничной благодарности.       - Встань, пора прощаться, потомок Аннивереллов, - неожиданно произнёс старший бог. – Альрам в любую минуту обнаружит пропажу и, конечно, узнает мой почерк.       - Надеюсь, он не убьёт тебя, - проворковал Алэилер, стреляя глазами в сторону старшего соффита.       - Ну, он, конечно, попытается… - хмыкнул Анакреонт и улыбнулся, продолжая: - Но ты сам говорил, что я останусь жив.       - О да.       Соффиты, не сговариваясь словесно, совершили парное па руками, словно танцующие отражения друг друга, и от точки соприкосновения кончиков их пальцев во все стороны раздалась рябь, искажающая окружающий мир. Два солнца сплелись где-то высоко над облаками, сливаясь в одно.       Совсем иного уровня портал раскрылся вокруг них - соффит Анакреонт стоял на самой его границе, но всё же с той стороны. Всё усиливающаяся рябь, словно круги на воде реальности, в конце концов коснулась и его, отрезая младшего бога предыдущего поколения от непрошеных пришельцев из будущего.       - До встречи, - пронзительно нежно пропел Алэилер, не отрывая глаз от своего будущего супруга.       - Буду ждать с нетерпением, - раздалось в ответ, и мир вокруг схлопнулся чёрной дырой.       …чтобы тут же вспыхнуть тысячью солнц в короне Алэилера.       Пэл и его возлюбленный бог стояли на лесной просеке, под ногами угадывались остатки разрушенной древней дороги, которая вела прямиком в густую магическую стену мелькающих охранных заклинаний перед ними. Небеса наконец заплакали дождём.       Какое-то время оба молчали, глядя на защитный барьер, установленный соффитами, – никому не позволено было посещать закрытую зону, где располагалась прежняя Столица, и лорд Аннивэрэлл теперь как никогда ясно понимал, почему. Ал рассеянно коснулся длинной серёжки в ухе – Пэлломелан машинально проследил за его движением и оторопел: тёмный самоцвет украшения, казалось, вот-вот упадёт внутрь себя зарождающимися такими знакомыми воронками.       - Это же…       - Да, это серьга Альрама, - с улыбкой отозвался Прекраснейший.       - Как ты смог принести её в наше время? – изумился Пэл, осторожно ощупывая драгоценность заклинанием. Похоже, она не представляла опасности, но магическую песнь выводила ни на что не похожую, индивидуальную… как голос навсегда умолкнувшего соффита прошлого.       Ал перевёл на Пэлломелана задумчивый взгляд.       - Я и сам не до конца знаю. Такого не должно быть. Но моя связь с Альрамом очень странная и непонятная, наши образы как будто путаются где-то в глубинах Кристалла… а может быть, Он отдал мне что-то от него, я не знаю. Ну, - Ал передёрнул плечами, – он увёл мой посох, а я его серьгу, всё честно.       - Посох… совсем увёл? – ужаснулся Пэл.       - Да нет же, - рассмеялся Ал, и в его руках засверкал драгоценный символ власти соффитов. – Он вернулся во Дворец, только и всего. В наше время.       Пэлломелан вспомнил взгляд голубых глаз древнего соффита, видевшего бесчисленные эпохи прошлого. Такой юный и такой древний – их аура и правда чем-то парадоксально перекликалась. И всё же они являлись, безусловно, разными существами.       - А то бы пришлось вновь нанести ему визит, - с сожалением в голосе добавил Ал и посмотрел на Пэла: - Классно погуляли.              Однако «классная» лихая прогулка не осталась без последствий: на следующий день в особняке Аннивэрэллов вновь раздался дверной звонок.       - Посланник из Дворца с личным сообщением, - сообщили слуги.       Пройдя в гостиную, Пэлломелан, к своему удивлению, увидел самого лорда Раэлдэм`Нэирта. Сдержанно поздоровавшись и выдержав нарочито длинную паузу для ответного поклона перед представителем более знатного рода (Пэл безукоризненно последовал правилам этикета), Инксефилнет протянул запечатанное письмо.       - Письмо от Его Величество соффита Алэилера. Ближайший месяц он, к сожалению, не сможет покидать Дворец по общему решению Совета соффитов.       - Это из-за… - растерянно начал Пэлломелан и запнулся, не сумев сразу подобрать слов. Ему как-то раньше не приходило в голову, что старшие соффиты могут ограничить Ала в свободе передвижения.       - Да, - многозначительно и ёмко ответил золотокровый лорд, однако в его голосе отпечатался не гнев, а сожаление. Он внимательно посмотрел на Пэлломелана. – Надеюсь, Вы хорошо запомнили ауру Заброшенной Столицы и больше не позволите завести Вас туда без Вашего ведома. Это место закрыто для посещения в том числе и соффитами, и я полагаю, теперь Вы вполне понимаете почему.       - Я могу его увидеть? – расстроенно поинтересовался Пэл.       Раэлдэм`Нэирт покачал головой.       - Не в ближайшие дни. Вы не знали, и Вас никто не винит, но всё же выждете хотя бы десять дней, Вы же не хотите обращать на себя внимание соффитов по поводу Вашей компетентности как будущего возможного телохранителя Его Величества Алэилера?       Оставив весточку от Прекраснейшего и горькое ощущение неполноценности в душе Пэлломелана, лорд Раэлдэм`Нэирт удалился.       «Я виноват перед тобой, друг мой, - писал Алэилер. – Я действительно не сообщил тебе, что конечной целью нашего с тобой путешествия я поставил Заброшенный Дворец. Я так давно хотел показать его тебе, но понимал, что ты ни за что не согласишься. Туда так просто не попасть, мои братья регулярно совершенствуют защитный барьер вокруг того интересного места, не в последнюю очередь из-за меня… из-за их последних ухищрений стало совершенно невозможно попасть в Заброшенный Дворец из нашего родного мира, потревоженные охранные заклинания сразу сообщат о факте нарушения напрямую соффитам. Раньше сигнализацию можно было обмануть, если как следует подобрать каскад блокирующих заклинаний и перемещаться очень быстро, теперь же единственный способ, который я обнаружил, – это открыть портал из фрагментарного мира напрямую в Заброшенную Столицу. Чем-то их природа схожа, поэтому можно проскочить незаметно, если есть «ключи» от нашего мира, конечно. В общем, нам с тобой это удалось, но мои братья совершенно невозможно разозлились, потому я вынужден писать тебе это письмо, а не говорить лично. Прости меня, пожалуйста, за этот обман, Пэл. Я больше постараюсь не обманывать тебя.       За меня не переживай, но повидаться со мной приходи следуя рекомендациям Сапфира, он обещал разузнать, как общественность настроена в отношении тебя, невольного заложника моей выходки. Я меньше всего бы хотел, чтобы наши весёлые прогулки навредили твоей карьере. В общем, наберись терпения и постарайся не хамить никому во Дворце…»       «Как будто раньше я хамил!» – возмущённо подумал Пэлломелан, добравшись до этих строк.       «И правда, всё не так страшно. Больше всего разозлился Осильреин, он ведь лично выводил для меня общие правила безопасности, которые я опять нарушил, а Ан, который отлично помнит этот эпизод из своего прошлого и который знал, что я вернусь целым и невредимым, скорее, просто позволил ему наказать меня так, как ему вздумается, - а только он один и мог остановить произвол бессменного председателя нашего Совета - поэтому этот зануда обещал организовать мой досуг и каждый день лично полоскать мне мозги. Иногда мне кажется, что лучше бы я остался в плену Альрама, как подумаю об этом (Ан всё равно был бы рядом!), но тогда бы я потерял тебя, Пэл, поэтому я постараюсь как-нибудь выдержать этот месяц заточения. Зато я заслужил одобрение Арлина, правда, открыто вступаться он за меня не стал, трус, а Ан подарил мне любопытный подарок, покажу тебе его потом…       Сожги это письмо, я довольно много наболтал о своих братьях, если кто-то случайно прочитает и пойдут сплетни, мне достанется ещё больше. И всё же я считаю, что аномалию Заброшенного Дворца следовало бы изучить и распутать, а не просто закрыть забором с табличкой «не входить!», но Совет думает иначе.       Скучаю по тебе и жду».       За последующие десять дней Пэл привёл себя в форму и, не без помощи целителей, полностью восстановился от очередной ударившей по его здоровью прогулки с соффитом. На одиннадцатый день пришлось затолкать гордость поглубже и отправиться во Дворце искать ненавистного лорда Раэлдэм`Нэирта, раз уж он не упустил возможности стать своеобразным связным с посаженным под домашний арест Алэилером. Дождавшись, пока золотокровый закончит занятия по боевой магии с группой избранных соффитами молодых гвардейцев из особо знатных родов (индивидуальная программа обучения для тех, в ком боги были особенно заинтересованы), Пэл проследовал за старшим магом в то крыло здания Дворца, где располагались самые разнообразные службы работающих на соффитов людей небоевых профессий. Не заходя в отделы ремесленников (каждый из которых без преувеличений являлся настоящим гением и художником своего дела, ведь сюда попадали лучшие из лучших), они прошли на управленческий этаж, где находились центры, обеспечивающие мирную жизнь и работу хранителей Кристалла, - центральная администрация и казначейство каждого из соффитов.       Тут координировалась и распределялась вся прочая работа ремесленников, артистов, целителей, охранников, личных слуг, разбирался и сортировался поток жалоб и обращений жителей к тому или иному богу, планировались и составлялись рабочие графики всех служащих Дворца, Гвардии и даже телохранителей соффитов, подсчитывалась заработная плата, премии и всевозможные дотации, распределялись средства, поступившие от миров-колоний в адрес того или иного бога, и прочее, прочее, прочее. Обычно свою администрацию возглавлял лично соффит, но, конечно, даже богу было не справиться без надёжных помощников-руководителей. Почти всегда тут часть времени работали телохранители соффита, очень часто – фавориты и прочие приближённые богов без определённого статуса и редких умений, но случалось и так, что работу канцелярии одного соффита приходилось брать на себя служащим другого (как, например, в случае соффита Алэилера работу его администрации полностью брала на себя администрация соффита Анакреонта) или вместо соффита, который не желал заниматься бумажной работой, центральное управление возглавлял его основной помощник и приближённый, как было заведено в администрации соффита Тэильнарэла, практически единолично управляемой талантливым лордом Юдинестрайллом Мироноттэ. В общем, администрация каждого соффита довольно сильно отличалась, какая-то работала как часы и сильно вкладывалась в общую государственную жизнь, а иная пока что существовала практически фиктивно, как администрация младшего соффита, который откровенно не желал заниматься подобными делами.       Пэлломелан и Инксефилнет прошли в сердце одной из двух самых больших соффитских администраций – канцелярию соффита Осильреина, и ещё на пороге кабинета Аннивэрэлл услышал жалобное:       - Ваше Величество, куда Вы положили общие отчёты за прошлое десятилетие? Я уже всё обыскал и не могу их найти.       - Да бросил где-то тут, - отвечал до боли знакомый голос юного «узника». – Не расстраивайся, Иили, они непременно найдутся. Не съел же я их.       - Нет, я больше так не могу, - неужели эти отчаявшиеся интонации прорвались в голосе обычно собранного и невозмутимого лорда Нэливерэнта Иилинто, фаворита и главного телохранителя соффита Осильреина, золотокрового, о знаменитой безупречности и идеальности которого ходили едва ли не легенды? – Его Величество Осильреин, видимо, хотел наказать в первую очередь меня, отправив Вас сюда помогать работе администрации. Представьте размах катастрофы, если бы окончательный вариант распределения бюджета последних колониальных взносов вчера так и не нашёлся? Вы тоже говорили, что положили его «где-то тут»! А где я его нашёл, помните?! В Ваших личных покоях! Отлично, вся администрация и уже весь Дворец в курсе, что я целый вечер и полночи провёл в Вашей спальне!       - Почему ты так говоришь, будто это что-то плохое? – фыркнул Ал. – Думаешь, Ос будет против? Это же всё для его любимых отчётов! И вообще, у такого важного документа должны быть черновики, это даже мне понятно.       - Так Вы и их прихватили, «для сравнения»!       Даже лорд Раэлдэм`Нэирт притормозил у дверей, слушая и явно наслаждаясь этой сценой.       - Ладно, если хочешь, пошли поищем у меня в спальне, - сдался Ал. – Не нервничай так, Иили, ты меня пугаешь.       На этих словах Инксефилнет, наконец, распахнул двери и отвесил Алэилеру глубокий поклон, заменяющий в некоторых случаях для приближённых приветственное коленопреклонение перед лицом хранителя Кристалла. Пэлломелан, словно отражение, повторил движения своего соперника за должность и внимание бога.       - Слава Кристаллу, - обрадовался Иилинто. – Наконец-то у соффита Алэилера будет перерыв в работе, и я смогу хоть что-то исправить.       - Эй, мне, между прочим, обидно слышать такие слова! – возмутился соффит, но в его голосе явственно угадывался смех. – Так тебе нужны ключи от моих покоев?       - Давайте. Слухов о нас с Вами всё равно уже не остановить.       Алэилер небрежно бросил слепок витиеватого заклинания лорду Нэливерэнту и повернулся к своим приближённым.       - Дворцовый сад мне посещать можно, пойдёмте.       - А Вы талантливы, Ваше Величество, - ехидно, но в то же время почтительно ввернул Раэлдэм`Нэирт, когда они шли по коридорам Дворца. – Я первый раз вижу лорда Нэливерэнта таким… взволнованным.       - Он так стойко держался первые пять дней, что это вызвало мой повышенный интерес. К работе администрации, я имею в виду, - с фальшивой скромностью отозвался Алэилер.       - И всё же должен заметить, что я не одобряю. Во-первых, зачем Вам нужны слухи о соблазнении чужих телохранителей и фаворитов? Вижу в этом больше вреда, чем пользы. Не говоря уж о том, что Вы рискованно играете репутацией самого Иилинто.       Алэилер картинно возвёл очи горе, но продолжал слушать.       - Во-вторых, разбрасываться ключами от личных покоев в перспективе может стать небезопасной привычкой, от которой Вам стоило бы воздержаться. И, наконец, в-третьих, Его Величество соффит Осильреин, по всей вероятности, не придерживается Вашего взгляда на времяпрепровождение в его администрации во время домашнего ареста, Вы же откровенно забавляетесь…       - Ой, ну хватит, а! Что мне теперь, рыдать, что ли, целыми днями, ты этого хочешь, нудила? Вот честное слово, следовало бы поменять местами тебя и Иилинто, настолько ты своим занудством подходишь Осильреину!       Инксефилнет обиженно замолчал, не пытаясь скрыть своих эмоций, и молчал всю дорогу до дворцового сада, перед выходом в который всё так же молча учтиво поклонился и телепортировался прочь, оставив Пэла наедине с Алом.       - Ну не гад ли, а! – расстроенно пробормотал Алэилер. – Наверняка добивается, чтобы я погнался за ним с извинениями! Я совсем не хотел его обижать, но я просто не могу постоянно выслушивать эти его бесконечные нотации! Бесит!       Пэл же, явившись невольным свидетелем этой сцены, про себя удивился рискованной храбрости лорда Раэлдэм`Нэирта в обращении с младшим соффитом. Являлось ли это верной стратегией – вызывать огонь на себя, пытаясь вразумить избалованного юного бога? В любом случае, приходилось признать, он бы сам так не смог.       - Должен отметить, Ал, он не во всём неправ, - осторожно заметил Пэлломелан. – Не хотелось бы продлить недовольство Совета.       - Да знаю я, что он прав, - раздражённо махнул рукой Прекраснейший. – Но можно же это доносить как-то по-другому. Ему просто хочется меня злить. Наверное, ревнует к Иили, он мне всегда нравился, с самых первых дней жизни. Эй, ты чего, не делай такого лица, Пэл, мне нравятся почти все телохранители моих братьев, нельзя не отметить, у них у каждого отменный вкус, но моим телохранителем я вижу только одного тебя. Или ты склонен поверить глупым слухам про меня и эту ночь?.. Ты про Ана не забыл часом?       - Нет, конечно, как можно? Особенно после нашего последнего приключения, - Пэл успокоенно улыбнулся. Получить от самого соффита заверения в необоснованности слухов было куда приятнее, чем строить разные предположения. – Я так скучал и переживал за тебя. Но после увиденного мне спокойнее.       Ал усмехнулся.       - Не беспокойся, я всегда найду, как развлечься. Только Сапфир со своим нудением иногда портит настроение, но я уже понял, что по воле моего супруга он стал неотъемлемой частью моей жизни. Как представлю, какой поток упрёков он выльет на меня сегодня вечером, если я не начну прыгать под его дудку и во всём его слушать, то жутко становится.       - Это он должен тебя слушать, а не ты его, Алэилер, - заметил Пэл. Вот же какой занозой оказался этот Сапфир! И ведь никак не избавиться от него с такой-то протекцией.       - В теории да, но на практике всё получается гораздо сложнее, Пэл. Как же хорошо, что ты не пытаешься манипулировать мной в отличие от этих золотокровых интриганов.       - Я бы никогда, - однако не значит ли это, что он будет лишён тех благ, которых мог бы быстро добиться со статусом приближённого соффита? Ну нет, он будет выше этих беспринципных карьеристов, ведь самое главное – это дружба Алэилера, а не выпрошенные привилегии.       - Я собирался показать тебе подарок Ана! Думаю, ты оценишь, - и Ал картинно щёлкнул пальцами, материализуя серьгу Альрама в своём ухе.       - Так, она ещё не рассыпалась.       - С ней всё в порядке. А теперь смотри, - Ал повернулся к Аннивэрэллу другим боком, демонстрируя в другом ухе парное украшение. – Ан сохранил вторую серьгу своего наставника, представляешь! Чтобы, когда тот эпизод двухтысячелетней давности станет актуальным и для меня, подарить мне её! Правда, магией, которой владел Альрам и которая заключена в этих серьгах, или в том ожерелье, Ан сказал, что обучит меня позже, но всё равно, как же здорово!       - Очень романтично, - искренне восхитился Пэл. – Лишь бы Вам было не опасно носить их.       - Не опасно, раз Ан не против, - улыбнулся Алэилер. – Ты не злишься на меня за Заброшенный Дворец? Ещё раз прости…       - Всё в порядке, не извиняйся, Ал. Правда, я бы предпочёл быть в курсе. Я всё равно не смогу отказать тебе.       - Что ж, наверное, лучше так, чем перечить мне совершенно во всём, как Сапфир… В следующий раз я постараюсь не недооценивать Альрама, хотя он постоянно преподносит мне какие-то сюрпризы.       - В следующий раз, если я таки смогу стать твоим телохранителем, подобное будет стоить мне карьеры и, вероятно, жизни, так что я бы очень попросил тебя отложить новое посещение настолько опасного места хотя бы на несколько лет, за которые я смог бы набраться достаточно опыта, Ал, - Пэл постарался найти тонкую грань между дружеской искренностью, преданностью любимому богу, благоразумностью и стремлением «перечить во всём».       - Хорошо, конечно, - тепло улыбнулся Алэилер.