Мои дождливые дни

Я зашёл в темноту своей комнаты и повалился на пол. Уютное место; я не был здесь три месяца. Стены и потолок всё такие же белые, пол так же покрыт пушистым ковром. Вся мебель и прочие предметы не изменили своего положения... вроде бы. Поднимать голову выше мешало головокружение. Физически всё ощущалось на своих местах, но духовно я чувствовал ужасающий беспорядок, который распространялся по комнате с моим приходом. Всё в моей голове перевернулось верх дном из-за мыслей о прошлом. Я жалел, что не мог изменить его. При других обстоятельствах сейчас за столом с Луи болтала бы не Джемма, а я. Мы бы с восхищением оглядывали друг друга, бесконечно задавали вопросы, смеялись над своим возрастом и вспоминали. И снова бы стали лучшими друзьями. Больно, больно, и ещё раз больно. Ностальгия и воспоминания - моё слабое место, то, что постоянно тянет меня вниз и оставляет без сил. Началось это всё в ранние подростковые годы - когда из моей жизни ушёл Луи, когда остался вдали старый дом, где я провёл детство. Эти частички от пазла вырвались из общей картины и исчезли навсегда. На их место пыталось встать многое и многие, но ничто не подходило. Место, которое когда-то дополна было заполнено Луи и цветущим детством, осталось пустым до сих пор, а сегодня болит особенно сильно. Голова болела. Я рассматривал поверхность потолка в темноте. В мыслях прокручивались воспоминания, а затем через глаза скатывались каплями на ковёр. Скрипнула дверь. Я запрокинул голову и устремил взгляд на прорезь света через дверь: из щели осторожно выглядывала Джемма. - Привет. Могу я войти? - спросила она. Она не включила свет и присела рядом, обняв колени. Через несколько секунд её пальцы прикоснулись к моим мокрым ресницам и горячим щекам. - Я всё понимаю, Гарри. Я вопросительно обернулся в её сторону. Джемма убрала руку и повернула голову. - ...И знаю, что ты коришь во всём себя. - Но это того не стоит, Гарри... - Продолжала сестра после паузы. - Не делай себе больно. Мне нужно кое-что тебе рассказать. Кое-что очень важное. Под конец фразы в её голосе зазвучали слёзы. Она прилегла ко мне боком и притянула к себе за шею. - Извини. - Всё в порядке. - я подвинулся ближе, чтобы ей было удобнее. - Рассказывай, что случилось. - Да... Вспомни нашу давнюю ситуацию с переездом. Наш с тобой отец уехал, но недалеко, и мы не знали, когда он приедет. Обещалось два месяца лета, хотя его не было три... Ну, неважно. Когда мы всё же решили переехать в другой дом в тайне от него, мама ужасно волновалась, ей было очень плохо. Ты не видел всего... По ночам она не спала и доводила себя до истерик. Я ждала, пока ты заснёшь, и... и шла на кухню к пьющей маме. Я выкидывала в окно бутылки, которыми она запивала своё горе. Джемма горячо выдохнула мне в шею. Я внимательно слушал и старался обнимать её крепче. - Я счастлива, что сейчас это всё позади. Но тогда мне было очень страшно за маму. Поэтому я делала всё, чтобы облегчить ей жизнь, и сейчас не об уборке или о готовке еды... Чтобы маме стало лучше, нужно было избавить её от воспоминаний о прошлой жизни - они съедали её изнутри. Ну так вот... Один раз я разбирала почту - счета, документы... и увидела там конверт. Найдя адрес, с которого письмо был послано, меня пробила дрожь... Это был наш старенький городок. Улица и дом указаны не были, как и имя отправителя. Вся информация по идее должна быть заключена в самом содержимом конверта. Конечно, я подумала, что письмо от отца, Гарри! Хотя рассказ не был закончен, я начинал понимать, в чём дело и был на грани, чтобы не запаниковать. - Я выбросила этот конверт тайком ото всех и с тех пор проверяла почту каждый день перед школой. Гарри... Писем было очень, очень много. И я выкидывала все. - Джемма закрыла лицо руками. - Так продолжалось года полтора или два... Но потом я всё же догадалась прочитать очередное письмо. Мне было интересно, тем более, что на конверте появилось твоё имя, я подумала, что папа решил добиться расположения мамы через тебя... Она подняла голову и грустно взглянула мне в глаза. Я смотрел на неё напряжённо. - Это было письмо от Луи. Прочитав его, я поняла, что между вами что-то случилось, и меня озарило. Все письма были от него. Гарри, я хотела как лучше, прости меня... Сестра заплакала. Я был крайне напряжён и задумчив. - Пожалуйста, не плачь. Ты же не специально. - Я вздохнул. Досада за прошлое никуда не ушла. Стало очень стыдно за то, что за мои ошибки страдает и Джемма. - Мне важно знать. Что было в том письме, которое ты прочитала? - У меня оно есть, Гарри. Ты можешь прочесть, если хочешь... Это было последнее из всех. После него от Луи никогда и ничего не приходило. - С этими словами сестра достала небольшой помятый конверт из-за спины и передала его мне. Пока я рассматривал поблёкшие надписи на лицевой стороне конверта под тусклым лунным светом, Джемма вытирала лицо и шмыгала носом. - Прочитаешь в одиночестве... Там много страданий. Мне очень жаль, Гарри, но я действительно не знала, что вы с ним оборвали общение. Все обстоятельства стеклись в одну лужу - и ты не рассказывал, видимо, потому что думал, что всё так, как должно быть, и я не интересовалась, потому что считала, что тебе будет больно говорить о вашей с ним разлуке. Мама была занята другим... И есть ещё кое-что, что я должна тебе рассказать. Дело в том, что я... общаюсь с Луи. Ты же видел, как мы с ним болтали за столом, да? - Видел. - Ну и вот... Два года назад он приезжал сюда с братом из Франции, и я познакомилась с ними в баре у Кары. Он так повзрослел... Джемма встала и встала у окна. - Он хотел остаться здесь ещё тогда, даже оформил документы в универ, в который сейчас пойдёшь ты... Тогда это должен был быть его первый курс в нашем Сан-Теодоро... Но что-то удержало его во Франции. Она обернулась. Я не двигался - меня захватило чувство ирреальности, будто это всё сон. Моя сестра общается с тем, кто находится от меня словно на другом краю пропасти. - Гарри, сразу же, как только я увидела Луи, я хотела сказать о конвертах. Но как только мы завели разговор о тебе, он... - Джемма в волнении смотрела на меня и теребила ворсинки ковра. - Он... В общем, не захотел слушать. Перевел тему. Ты же понимаешь, что это значит. - Ты хочешь сказать, он... - Он до сих пор помнит, Гарри. И её слова острым ножом вонзились мне прямо в сердце. В ушах зашумело. Мысль, которую я боялся произнести сам себе, озвучена посторонним. Луи помнит мою ошибку, помнит и не прощает. Да и не простит никогда. Осознание своей огромной вины душило. Я не знал, что делать с этим чувством. Хотелось убежать далеко и навсегда, чтобы никто не видел меня такого жалкого. - Ладно, Гарри, я пойду к себе. Знай отныне и навсегда - я в соседней комнате и готова тебе помочь. - Спокойной ночи. - Попытайся уснуть, - Джемма села на колени и положила ладонь на моё колено. - Не кори себя, пожалуйста. Всё ещё можно исправить. Сестра встала и неуверенно топталась у двери, смотря, как я закрываю руками глаза. Я ждал, когда она уйдет, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Если за столом со всеми я и старался вести себя понимающе-обходительно, типа "осознаю вину и не лезу туда, где мне не рады"(вряд ли у меня получилось), то сейчас я понимаю, что не могу не ужасаться тому, насколько низко упали наши с Луи отношения. А виноват я... Джемма? Она стала жертвой обстоятельств, а потому нисколько не виновата. Даже если представить, что она уничтожала письма Луи намеренно - я мог бы исправить ситуацию в любом случае. Как? Просто написать Луи самому. Почему не написал? Могу ответить... но мои пустые оправдания ничего не стоят. Я не знаю и сам. Задам лучше другой вопрос: что делать дальше? Сотни бегущих ярко-красных строк в моей голове крутили по кругу одни и те же слова. Я пытался рассуждать логически. Раз. Мы будем обучаться в одном и том же университете, что подразумевает единичные встречи. Два. Но на разных факультетах и курсах, что несколько сужает круг мест с возможностью пересечения(сужает, но не уничтожает, конечно). Три. У нас одна и та же дорога к дому - мы живём напротив... ... и наши семьи дружат. О сне не могло быть и речи. Я пролежал на полу ещё полтора часа, пока не заколола спина. После того мне пришлось встать и шататься по комнате от угла до угла в глубокой задумчивости. Я вспоминал разные вещи - сначала связанные только с Луи, а потом пошёл глубже, и в какой-то момент забыл вовсе про всё случившееся, присел за письменный стол и гладил его деревянную поверхность. Веки тяжелели, тело просилось в кровать. Я был в десяти секундах до принятия решения покончить со всем этим, захлопнуть книгу воспоминаний и соединить ресницы вместе. Но за приоткрытым окном вдруг послышался звук мотора. Я отреагировал мгновенно, приблизившись к краю оконной рамы. На тёмной улице, освещаемой двумя фонарями с одной стороны дороги, большой чёрный автомобиль сворачивал на парковку дома Джоанны. Авто заняло место слева от дома, прямо напротив гаража. Чуть подвинувшись в сторону двери, водитель отключил питание. Шум мотора затих, красные фары погасли. Тишина снова поглотила улицу. Спустя некоторое время из машины вышел Луи. Золотистый свет фонаря освещал фигуру юноши слабыми и нечёткими волнами. Схватившись за верхний край машинной дверцы, Луи довольно долго смотрел на крыльцо дома. Даже при плохом освещении было видно, как нервно дёргалась его челюсть. Он отвёл взгляд на свой автомобиль, на дверцу и, наконец, на свою крепко сжатую ладонь. Сразу после этого он будто опомнился, закрыл авто, глубоко вздохнул и решительным шагом направился ко входу в дом. Поднявшись по ступенькам, Луи ещё раз остановился; теперь прямо у двери. Было видно, что ему очень нелегко нажать на звонок. Его рука несколько раз зависала над клавишей с конкретной целью, однако в конечном итоге пальцы оказывались либо на затылке, либо на нижнем краю его толстовки. Луи поправил выбившиеся локоны волос и, наконец, нажал на кнопку и после этого отбросил назад руку, словно ошпаренную кипятком. Я стоял у окна и ждал вместе с ним, что произойдёт дальше. Но дверь всё не открывалась. Луи нервно топал ногой. Когда прошло уже много времени и стало очевидно, что никто не откроет, Луи отошёл в сторону и облокотился на ограждение, свесив голову вниз. Я опустил глаза и подумал, что Луи вряд ли был бы рад, узнав, что я подсматривал за ним в такую минуту. Джоанна говорила, что у него есть своя квартира, но сейчас он приехал в дом... к своей семье. Притом, что вечером он при людях кричал на свою мать. Приехал извиниться? Ночью? Это не было похоже на правду. Выходит, соскучился? Нуждается в родном? Не совпадает с тем образом "бойкого парня" сегодняшнего вечера... Очень противоречиво. Наконец, дверь открыли. Луи резко обернулся и мгновенно выпрямился, приняв какую-то растерянную позу с руками по швам. Вышедшая на порог девушка подбежала к парню и заключила его в объятия. Сначала я подумал, что это была Джоанна, но волосы незнакомки были пепельно-белого цвета. Большего я рассмотреть не смог - было очень темно. Приобняв девушку, которая была на голову ниже него, Луи скрылся вместе с ней за дверью. Думаю, не стоит описывать все мои размышления после этой сцены. Скажу одно: той ночью я так и не заснул. Я задремал на рассвете и очнулся совершенно бодрым ровно в восемь. За окном очень сильно шумели птицы. Солнце не было видно за плотным слоем кучных, сияющих белизной облаков. Хотя я совершенно не чувствовал тяжести, бессонная ночь не могла пройти абсолютно бесследно. У меня довольно сильно тряслись руки и чуть меньше всё тело в принципе, как, знаете, во время озноба от высокой температуры. Но мне было не сложно совладать со всем этим. Я даже мог бы сказать, что моё состояние было в норме, если бы не тот конверт с письмом от Луи, который по злой случайности лежал прямо на виду на моём столе. Я увидел его и неприятно поёжился. Рано или поздно его придётся прочитать... С первого этажа доносились звуки работающего телевизора и женские голоса. Я пошёл вниз. Когда я зашёл на кухню, то увидел сидящих за столом Джоанну, Джемму и маму, стоящую у кофеварки. Они все разом обернулись ко мне и сделали разные выражения лица: мама выглядела серьёзно и удивлённо, смотря на меня в упор. Джоанна посмотрела на меня с грустной улыбкой и повернулась к маме, шепнув: "Я же говорила". Джемма просто почти сразу виновато опустила голову. - Милый, эм... Ты спал этой ночью? - Спросила мама, засыпая кофейные зёрна в кофе-машину. - Не мог заснуть на непривычном матрасе. Мама недоверчиво глянула на меня и начала возиться с аппаратом. Джоанна качалась из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть, что её подруга делает с кофеваркой. - Энни, у тебя точно всё в порядке? Я могу помочь. - Всё в порядке, я должна сама научиться ею пользоваться. Я присел рядом с сестрой и налил себе чай. Джемма лениво посматривала на взрослых, ковырялась в хлопьях и смотрела прогноз погоды. "В восточном Лондоне сегодня и всю неделю будет туманно и прохладно". - "Лэйт?" Это что значит? - спросила мама у Джоанны, говоря про какую-то кнопку на кофе-машине. - Это по-французски "молоко". Мама всплеснула руками. - Здорово, она еще и на французском языке вся. Вот спасибо. - Пожалуйста! Не зря же я переехала жить во Францию. Может, соблазню и тебя, Энни. - Сначала найди мне там такого же богатого мужа, как у тебя, красотка. "А теперь к другим новостям: бизнесмен Язер Малик по-прежнему находится на грани жизни и смерти". Джемма что-то неопределённо промычала, не отрывая глаз от экрана. Две подруги, оккупировавшие кофе-машину, мгновенно обернулись к телевизору. Джоанна выпрямилась и прищурилась. "После сложной операции на сердце один из богатейших людей всей Франции стал чувствовать себя хуже. Ситуацию обостряет его семья, которая оставила несчастного Малика совсем одного в своём поместье в Нормандии." - Вот насочиняют, уроды. - Плюнула Джоанна. - Почему ты не говорила мне об этом? Или это неправда? - Сказала мама, нажимая при этом на все кнопки кофе-машины сразу. - Ты издеваешься? Операция была месяца три назад, и сейчас он полностью здоров. Я бы не оставила своего мужа умирать. Сраные журналисты... Последняя фраза Джоанны утонула в ужасно громком шуме кофеварки. Кухня медленно заполнялась клубками дыма и противным прерывистым писком. Мама схватилась за голову и что-то крикнула. Джоанна, отмахиваясь от дыма, вслушивалась в слова журналиста с телевизора. "Непонятно, о чём думает жена больного бизнесмена, Джоанна Малик. Забрав приличную сумму денег мужа, она уехала в Лондон и планирует остаться там на долгое время. Неужели новой жене бизнесмена нужно только его огромное наследство, чтобы обеспечить состояние своему родному сыну Луи Томлинсону?" - Ах вы ублюдки! Они ещё и сына припрели сюда, мрази! - Крикнула Джоанна. Казалось, она была в бешенстве. - Так, хватит! - Джемма, сидевшая всё это время спокойно, вдруг резко встала, вырвала из рук женщины пульт и выключила телевизор. Из кофе-машины в разные стороны полились струи кофе, молока и кипятка. Мама обожглась и закричала. Я совсем не видел её лицо из-за стойкого пара. - Спасите, твою мать, что это за адовая машина?! - Энн, что ты, блять, сделала?! - Перестань материться, тут дети! Джемма застряла в углу, носками встав на диван. Ей ограждала путь струя кипятка. Я увидел её изумлённое лицо, как она в замешательстве держала пульт двумя руками и в ужасе смотрела на струю воды. Аппарат был в двух метрах от меня. Я залез под стол, где уже успела налиться большая лужа кофе с молоком, и стал двигаться по направлению к машине. По разным сторонам от неё сидели на корточках мама и Джоанна, боясь пошевелиться. Я, пытаясь не попадать под горячие струи, подобрался к ней совсем близко и увидел небольшой переключатель на корпусе сбоку. Я воспользовался им, и течение жидкости постепенно остановилось. Все облегчённо выдохнули. Мама привстала, взяла полотенце со стола и бросила на мокрый пол. - Ну вот, Джи, а мы с тобой не знали, чем заняться. Джоанна, всё ещё сидя на корточках, оценила весь ущерб широко раскрытыми глазами и закрыла лицо руками. - Давай, вставай. - Мама перепрыгнула через большую лужу кофе и затормошила подругу за плечи. - А ну, быстро. Иначе я потребую вернуть деньги за это механическое чудо. Я задрал одну ногу и посмотрел на свою ступню в мокром носке. Увидев это, мама фыркнула. - Дети, а ну брысь отсюда. Я вам не для того носки стираю, чтобы вы их здесь вместо тряпок использовали. Мы с Джеммой переглянулись и вышли с кухни. На втором этаже у нас была отдельная ванная комната. Мы отправились туда, не сговариваясь. Я включил воду и вставил затычку в ванну, Джемма проделала то же в раковине. Вся моя футболка пропиталась кофе со сливками. - Давай одежду. - Сказала сестра, уже сжимая в руках свой снятый комбинезон, тоже грязный. Я снял футболку и стал наблюдать, как Джемма пыталась оттереть въевшиеся пятна от ткани. На ней были смешные светло-розовые трусики с уточками. - Классные трусы. Джемма оглянулась на меня, посмотрела на свои ягодицы и хихикнула. - Да... мне их подарили потому, что я якобы похожа на уточку. Не знаю, с чего вдруг. Вода в ванне набралась примерно по уровень двух щиколоток. Я залез в довольно тёплую воду и омочил ей свои шорты насквозь. Мне очень хотелось, чтобы Джемма тоже села в ванну, поэтому я потянул её ко мне за руку. Она поняла, что я хочу от неё, улыбнулась и села в противоположную от меня сторону. - Я помню, как мы делали это в детстве. - Джемма взглянула на меня мельком и прищурилась в другую сторону. Я смотрел ей в глаза, не отрываясь. Обычно я так не делаю, но в тот момент я почувствовал, что не могу не делать этого. Я не понимал, почему волнуюсь настолько сильно, что трясет руки, почему быстрее обычного бьётся сердце. Но Джемма одной фразой прояснила мне всё. - Гарри. Я бесконечно виновата в том, что произошло. Я вижу, как ты мучаешься и бесконечно извиняюсь. - Она взяла меня за руку под водой. - Пожалуйста, перестань. Ты не виноват, слышишь? Я не знал, что ответить, и отвернулся. Самому мне казалось, что она лжёт. Всё моё тело дрожью отрицало её слова. Потому что виноват. И это чувство вины просто съедало меня изнутри. Я невольно изобразил гримасу боли. Джемма обеспокоенно пригнулась ко мне. - Я просто обязана всё исправить. Я обещаю тебе, что что-нибудь придумаю. Сестра выглядела ужасно загруженной, и мне было обидно, что от меня возникает так много проблем. Я хотел сказать ей "не волнуйся" и уже открыл рот, но тут дверь кто-то открыл. Из-за шторки мне не было видно, кто вошёл. Джемма сказала привет, в ответ было слабое женское "Ээм". Голоса я не узнал. - Подожди за дверью, пожалуйста, мы с Гарри сейчас выйдем. - Сказала Джемма, сосредоточенно смотря на фигуру у двери. После того, как дверь закрылась, сестра оглянулась на меня и улыбнулась. - Представляю, что она о нас подумала. А в особенности о тебе. - Кто это был? - Это Кара. Она весь твой отъезд просто без умолку болтала о тебе. Я вспомнил Кару и хотел улыбнуться, но не смог. Это была милая, странная девушка, подруга Джеммы, которая любит разговаривать на бессмысленные темы и с которой всегда, в прочем, интересно, потому что никогда не знаешь, какую шалость она может выкинуть в следующий момент. Я встал из ванной. Джемма торопливо обтёрла меня полотенцем и сама обернулась в него, не снимая мокрого белья. - Пойдём скорее. Я пошёл вместе с ней в её комнату и увидел сидящую на кровати Кару с новым малиновым оттенком волос. Джемма отошла в уголок переодеваться, я же остался стоять около двери. - Привет, Кара. - Сказал я тихо и пошатнулся. - Привет... Гарри... - Кара с испуганным видом оглядывала меня. Она была вся красная (включая волосы) и ужасно взволнованная. Джемма начала что-то спрашивать про свою одежду, но, не услышав ответа, обернулась сначала в сторону ошарашенной подруги, а потом посмотрела на меня, спокойно улыбнувшись. Я понял этот взгляд, глянул на себя и увидел, что стою в одних мокрых шортах. Сразу после этого я постарался улыбнуться тяжело дышавшей Каре и ушёл, прикрыв за собой дверь. Когда в дверь моей комнаты осторожно постучались, я уже надевал толстовку. - Открыто. Из щели выглянула малиновая голова Кары. - Привет ещё раз, могу я войти? - Сказала она, непрерывно поправляя волосы. - Привет, конечно, присаживайся. Я указал Каре на кровать, и она скромно присела на краюшек, немного нервно на меня поглядывая. Я в тот момент был уже полностью одет и не знал, пригласить ли её гулять или пойти одному - сидеть дома мне совсем не хотелось. - Как... как ты, ну... съездил? Съездил в лагерь? - Я? Хорошо. В смысле, мне понравилось. - Правда? А здоровье? - Думаю, лучше. Лучше, чем было. Кара улыбнулась во весь рот. Я под её влиянием тоже немного улыбнулся. - Это же потрясающе! Я очень рада, что тебе лучше. Я... мы, мы все очень за тебя волновались, как же хорошо, что всё прошло удачно! Она встала и с таким же радостным лицом встала и направилась ко мне. Я сразу попятился назад, не понимая, что она хочет сделать. В тот момент в дверь вошла Джемма. - Эээм, привет? Гарри, идёшь гулять с нами? Кара должна тебе кое-что предложить. - Сестра закрыла рот ладонью и рассмеялась. Она весело смотрела на Кару, которая, в свою очередь, покраснела ещё больше и отошла от меня. - Ох, да, Гарри, я хочу спросить... - Кара облокотилась на мой шкаф. - Если ты, конечно, не против... - Каааааарааа, давай это будет сюрприз?? Посмотри, какой он загруженный! Пойдём веселиться! - Сестра восторженно оглядывала мою комнату, а затем повернулась ко мне, не видя никакой реакции. Я не тупой, просто не знал, что мне сказать, и нужно ли вообще говорить что-либо. - Ну пошли, мистер? Ты как потерянный пёсик. Джемма пощекотала меня за бок. - Ну, пойдём! - сказал я, улыбнувшись, и уверенно пошёл по направлению к выходу. На улице стало совсем прохладно, поэтому на толстовку я надел джинсовую куртку. В приподнятом настроении я вышел из дома на крыльцо, оглядывая кучевые облака уже тёмно-серого цвета. Пришлось ждать, пока соберутся девочки. Я свернул с участка на дорогу и увидел припаркованный мотоцикл рядом с домом Луи. Вздохнув, я подошёл к нему и стал осматривать все его детали, размышляя о Луи и о нашей старой дружбе, которую уже никогда не вернуть. Вдруг за забором участка Томлинсонов я услышал голоса и прислушался. Один из них точно принадлежал Луи. - ... и я не знал тогда, что делать, понимаешь. Не знал. Я ощущал себя одним на всей планете. Я потерялся. - Сказал голос Луи. Последовала пауза. Над забором медленно поднимались густые клубки дыма. - Этот серый цвет делает людей больными. - Продолжал этот голос. - Посмотри, всё небо... Это цвет болезни. Теперь только гнить под дождём. Последовало длительное молчание. Стал говорить другой голос, мужской и очень глубокий. - Почему ты не рассказывал этого раньше? Знаешь, я просто не представляю, как ты носил это в себе всё это время. Сдохнуть можно. Я просто не знаю, что сказать. Луи болезненно хмыкнул. У меня навернулись слёзы. Я понимал, что они говорят обо мне и что мне надо бежать как можно дальше, чтобы никто и ни за что не узнал, что я всё это слышал. Я просто тупой кусок дерьма. Медленно, чтобы никто и ничего не услышал, я пошёл обратно домой. Навстречу мне вышли Джемма с Карой. - Извини, что мы так... Господи, Гарри, что случилось? Я смотрел на них и не знал, что сказать, тем временем слёзы стекали мне на подбородок и затем капали на джинсовку. У меня тряслась челюсть, и я чувствовал, что сейчас задохнусь. Началось тяжёлое дыхание и кашель. Это был первый приступ астмы с мая, когда я попал в больницу. Кара в ужасе отошла. Джемма дёрнулась с места и побежала на кухню. Я облокотился на стену и захлёбывался отсутствием кислорода, потому что знал, что заслужил страдания и специально кашлял больше, чтобы из лёгких пропало как можно больше воздуха. Когда Джемма принесла ингалятор, я уже медленно терял сознание. Мама затопала по лестнице и вбежала в коридор с испугом на лице. Увидев, как я жадно заглатываю кислород из баллона, она взялась за голову и нервно заходила по комнате, бормоча "Опять, опять...". Не опять, а снова. Из-за меня девочкам пришлось остаться дома. Еще полчаса я успокаивался на диване, а они сидели рядом, разговаривая между собой. Кара жадно вглядывалась мне в глаза - я ловил ее взгляд каждые пять минут и думал о своём, рассматривая её розовые волосы. Джемма внимательно смотрела в окна, выходящие на дом Луи. Через еще десять минут я встал и сказал, что задерживаться больше нет смысла и что я чувствую себя отлично. Мотоцикл у забора Луи исчез. Мы пошли по дороге к торговому центру. - Гарри, давай прикупим тебе вещей к универу? Я был не против, поэтому кивнул головой. Я не был шопоголиком или кем-то вроде того - я имел пару любимых вещей, а ко всем остальным относился параллельно. По пути к центру Кара рассказывала про бар её папы, в котором, как было известно в округе, проходили самые крутые вечеринки. Этот бар находился прямо рядом с ее огромным коттеджем с бассейном и джакузи, поэтому, конечно, там собиралась вся молодежь. В том году, когда мне исполнилось 18, я подрабатывал там барменом. - Ведь изначально это был запасной гараж, пока я не сказала отцу, что хочу его под свою студию, ну, чтобы репетировать. А там уже мне исполнилось 21, и как раз я бросила танцы, а ремонт уже начался... - Кара, давай уже к делу. - сказала Джемма, закатывая глаза. - Хорошо. Гарри, в общем... Лиам опять меня достал, поэтому я уволила его. А тут как раз ты приехал... - Она посмотрела на меня с надеждой и немного помолчала. - Тебя там так все любили, помнишь? И ты ни к кому не приставал, не то, что этот... Не мог бы ты у нас подработать барменом? И зарплата будет хорошая. Может, даже больше, чем раньше... ну, как? Я хорошо помнил ту обстановку, в которой я всегда находился в том баре. Это постоянные лезущие девчонки, пьяные парни, драки и крики. Конечно, я не скажу, что мне это не нравилось - студенты просто круто проводили свои выходные, плюс, мне позволяли поплавать в бассейне. Но было сложно не смотреть на всех так, будто они хотят меня побить, сложно сказать пьяным девочкам-студенткам, что они не в моем вкусе, сложно наливать алкоголь сразу в десять рюмок, когда у тебя выхватывают бутылку и выливают содержимое на лицо, на тело, на пол и столы, - куда угодно, но только не себе в рот. Было сложно вовремя собраться и сказать слово. Я никогда не любил выглядеть растерянным, а там это происходило постоянно: я мог только наливать напиток в бокалы и улыбаться, если кто-то ко мне обращался. Все остальное выбивало из колеи и вводило меня в ступор. Но со своими страхами нужно встречаться лоб в лоб - только тогда появится возможность их победить, не так ли? Я долго думал. Всё это время Кара выжидающе на меня смотрела. - Это... очень неожиданное предложение, - сказал я. - Но я не против, совсем нет. - Ох, правда? - Кара выдохнула и похлопала в ладоши. - Тогда мы поедем туда сразу после шоппиннга, тебя там уже ждут, я уверена. В одном из бутиков Кара нашла темно-зеленый свитер и попросила меня померить его. Пока они с Джеммой пошли в женский отдел, я рассматривал джинсы. Мне особенно понравились светло-серые, но они стоили почти сорок фунтов, что, конечно, было мне не по карману. Но я все равно взял их в примерочную. Там я взглянул на себя в зеркало и увидел свое бледное лицо с синевой под глазами и с непонятным красным пятном на левой щеке. В своей фиолетовой толстовке я выглядел шестнадцатилетним поклонником видеоигр, хотя внутренний голос подсказывал мне, что дело далеко не в одежде. Я просто не создан для этих модных джинсов, которые свисают с меня и смотрятся совсем не так, как это должно быть. Иногда я думаю о том, как было бы классно проснуться совершенно другим человеком, например, капитаном футбольной команды или старостой школы, ведь у них действительно интересная и необычная жизнь. Но каждое утро, день за днём, зеркало показывает мне, что я никогда не буду кем-то подобным. "Может, побриться налысо?", - подумал я про себя, глядя на своё отражение. "Нет, я же умру со стыда". Надев привычные синие джинсы, я вышел из примерочной. - Вот ты где, Гарри, - сказала Кара, держа в руке два больших пакета. - Что за джинсы у тебя в руках? Я уже взяла всё, что тебе подойдёт. Пойдем. Может, так даже лучше... По крайней мере, я точно не буду винить себя за плохой выбор одежды. У бара Кары, куда мы дошли буквально за двадцать минут, стояла огромная толпа. Девушки с длинными загорелыми ногами в коротких шортах(несмотря на холод), высокие парни в кепках и кроссовках - все смеялись, болтали и выглядели совершенно счастливыми. Мы подошли к ним совсем близко, но я чувствовал себя бесконечно далеко от них - таких весёлых, таких... дружных. Из толпы вышел один, самый высокий. Я знал его; это был Лиам. Он учился на четвертом курсе и работал у Кары барменом. И ещё, по-моему, они встречались. Засунув руки в карманы, он выгнулся и улыбнулся во весь рот, смотря на Кару. - Эгей! Детка, я стою тут на жаре дольше всех вместе взятых только для того, чтобы снова увидеть тебя на стойке сегодня ночью. Кара отвернулась и взяла меня за плечо, пробормотав что-то вроде "меня сейчас стошнит". Важно поправив волосы и задрав подбородок, она строго на него посмотрела. - Не смей больше так разговаривать со мной, идиот. Ты здесь больше не работаешь. Последовала пауза. Вся толпа молодёжи затихла. Лиам подбежал к Каре в плотную. - Снова провоцируешь меня? Говори что хочешь... Я знаю, что тебе это нравилось. - Что "это"? - Кара боязливо пятилась назад, не теряя при этом сосредоточенного выражения лица. - А то, что называется обычно "свободные отношения". Ты не мешала мне, и я тоже не мешал тебе. Я не лез, когда ты не позволяла мне этого делать. А когда ты позволяла, тебе всегда было хорошо. - Лиам прижал Кару к себе и крепко ухватился за её ягодицы. - Только попробуй сказать, что это было не так, конфетка. Ну? Только попробуй... Она молчала и лишь пятилась назад с закрытыми глазами и руками по швам, пока не дошла до изгороди, где её ожидал тупик. Лиам тяжело дышал и ждал ответа. Вздохнув, Кара открыла глаза и решительным тоном (тихо, но чтобы всем было слышно) произнесла: - Мне не только не было хорошо. После каждой ночи, проведённой с тобой, я подумывала начать ходить в церковь, чтобы просить у бога избавить меня от такого... чудовища. Многие сзади них усмехнулись. Никто не предполагал ничего серьёзного, но эти слова Лиам воспринял как плевок в лицо. Он замахнулся и ударил Кару по щеке. В тот момент (возможно, в долю мили-секунды) у меня подкосились ноги: такую же картину я наблюдал в родительской спальне 14 лет назад. Отец изо всей силы влепил маме пощёчину, но я не смог ничего сделать. Я винил себя за это на протяжении многих лет. Однако после переезда образовалось много других проблем: моя ситуация с Луи оставалась непонятной, мама начала выпивать, у нас постоянно не хватало денег. Из-за духовной опустошённости я забыл о многом тогда; забыл и о той вине. Но когда я увидел поднимающуюся руку Лиама, я сразу вспомнил ту сцену с родителями, и во мне снова заговорила совесть, которая долгие годы мешала мне жить. "Я должен помочь, почему я стою?", - сказала она, совесть, побуждая меня к мерам. И как только рука Лиама со скоростью полетела вперёд навстречу щеке Кары, я отошёл от сестры и направился в их сторону. Лиам сразу же уловил моё движение. Он повернулся от краснощёкой Кары, гордо стоящей с мокрыми глазами, в мою сторону, презрительно улыбаясь. Молодёжь сзади уже начинала кричать о том, что сейчас будет драка и что конфликт бессмыслен, но мне было всё равно. Я дышал моей детской трагедией и вместо Лиама видел своего отца. - Ну что, как там тебя... Гарольд? Охмурил старшекурсницу и теперь закудрился от счастья? Не старовата ли тебе подруга, красавчик? Последний раз я дрался в средней школе, и то это вышло случайно. Тогда я где-то вычитал, что бить надо в глаза, живот или пах, так как это самые больные места. Однажды на меня напали старшеклассники за что-то, чего я не совершал. И вместо того, чтобы молчать и терпеть их обзывательства и удары (как это было обычно), я решил попробовать тот способ. В какой-то момент в глазах у меня потемнело, и мои удары становились сильнее. Когда я очнулся, они валялись на полу с кровью во рту. Никто так и не поверил, что это я их избил, несмотря на целую столовую свидетелей. После этого случая со мной никто не общался ещё где-то два года, пока я не перешёл в старшую школу. - Просыпайся, принцесса. Мы с тобой ещё не разобрались. - Лиам вывел меня из задумчивости. Он стоял рядом, весь надувшись и угрожающе сжимая руки в кулак. Я посмотрел на Кару. Она стояла в стороне, смотря куда-то в даль, и не обращала внимания ни на нас, ни на кого либо другого из всех присутствующих. Что-то было страшное в этом опустошённом взгляде, в её выражении лица и мокрых дорожках слёз на щеках. "Давай, Гарри. Отомсти за всех. Убей этого козла, это он виноват во всём, что с тобой случилось. Это он избивал твою мать, он заставил Луи тебя ненавидеть, это он во всём виноват и никто другой". Этот откуда-то взявшийся голос в моей голове наполнил меня пронизывающей ненавистью. Будто никто и ничто не существовало больше в мире - лишь Лиам, большое, омерзительное пятно на всей моей жизни, будто это он был виноват во всех моих несчастьях. Не знаю, что это было, но тогда я поддался этому течению ярости и уже весь напрягся, чтобы как следует избить Лиама. Я уже замахнулся на нахальное ухмыляющееся лицо Лиама, но тут кто-то потянул меня назад, несмотря на мои попытки вырваться. С новым сильным рывком я не удержался и упал на спину, ударившись головой. Я слышал, как где-то недалеко ругался Лиам, и множество голосов успокаивали его и просили отойти. Открыв глаза, я увидел, как на мне сидела Джемма, сильно сжав мои плечи руками. Уловив мой взгляд, она сказала то, что я надолго потом запомнил: - Не вмешивайся, Гарри. Твои кулаки не нужны никому - даже тебе. Думаешь, тебе станет легче? Я осмотрелся. Кары уже не было на том месте, где я её помнил, так же, как и Лиама. Компания людей ушла в открывшуюся дверь бара. Голова болела. Я сильно ударился. - Я... я не знаю, что меня побудило... - Тебе не станет легче. Запомни навсегда, Гарри: это не твоя история, даже если тебе кажется, что это не так. Не вмешивайся в историю посторонних тебе людей. Уверена, у тебя ещё будет случай помочь тем, кого ты правда любишь. Я смутно понимал, что она говорит про Кару. Но почему она думает, что я её не люблю?.. Я же... - Я же... Я хотел заступиться за неё... Разве это не хорошо? Разве... разве она посторонний мне человек? Джемма посмотрела на меня с сожалением. - Гарри. Ты же никогда её не любил. Я не понимал, зачем она говорит это. - Джемма, почему ты говоришь так? Сестра посмотрела в сторону бара. - Я не... Слушай, Гарри, я ведь обещала, что всё исправлю. Ты зол. Ты потерян. Но не надо искать виноватого - Лиам не тот человек, с которым можно безопасно вступить в конфликт. - На этих словах она встала с меня, отряхнулась и натянула на себя улыбку. - Ну что, пошли в бар. И не дерись, пожалуйста. Я же знаю, что ты не такой. До начала моих приступов болезни у нас с Джеммой не было таких доверительных отношений. Теперь, особенно после трехмесячной разлуки из-за оздоровительного лагеря, я особенно сильно чувствовал её любовь и тепло. Именно поэтому на эти слова я ответил благодарной улыбкой и поцеловал её в щеку. - Пошли, бармен, будем делать тебе карьеру, - сказала Джемма и засмеялась. После того, как мы зашли в бар, Джемма, однако, уже не смеялась больше, выглядела напряжённо и только расспрашивала всех, не видел ли кто Кару. Я не ждал их и сразу пошёл к барной стойке, у которой уже сидело несколько человек, оглядываясь по сторонам. Я снова стал окружён множеством полочек, ящичков, холодильников и огромным количеством всяких бутылок, баночек и стаканов. Потребуется время, чтобы снова вспомнить, где что лежит... Тем временем меня заметила толпа народа и стала подтягиваться к стойке. Я даже испугался сначала, что прилавок треснет под их тяжестью. - Гаррииии! - О боже, Гарри, это ты? Какой-то парень прорвался через всех, залез с ногами на стойку и потрепал меня за волосы. Я засмеялся от неловкости. - Наша Кудряшка вернулась!!! - Да он уже чуть не убил Лиама, осторожнее с ним! - хихикнул кто-то издалека. - Никто не знает Кудряша, может, он там зверь внутри! Толпа ещё больше засмеялась. Во мне проснулся бармен. - Всем по шоту текилы за мой счёт! - крикнул я, поднимая бутылку вверх. Народ дико заорал. Заиграла громкая музыка. - За нашего Кудряша! Ура!!! - Проревели люди и все разом осушили рюмки. Встречай меня, город. Конец лета только по календарю, у меня же оно только началось. В следующие два часа я пытался отойти от выпитого шота текилы и старался по максимуму обслуживать всех-всех-всех желающих выпить ещё. Руки тряслись от огромного количества заказов, но лучезарные улыбки пьяных знакомых добавляли мне уверенности. - Малыш, налей мне ещё того... самого... что сам хочешь, короче, как тебя там... Гарри, - бормотал мне каждый, облокачиваясь подбородком на холодную и мокрую плитку стойки. Примерно через час моей напряжённой, но приятной работы, с улицы зашёл новый парень, которого я ещё не видел. Он был в кожаной куртке, с чёрными, красиво уложенными волосами и небритой щетиной. Прямо у входа парень улыбнулся всем, кто обратил на него внимание, и что-то сказал. К нему подошло довольно много людей. Перед тем, как идти к нему, все перешёптывались и удивлённо поднимали брови, закрывая рот рукой. Очевидно, это кто-то популярный. Странно, что я его не знаю... Пообщавшись почти со всеми, он пошёл к барной стойке. Присев на стул, он оглянул глазами прилавок и остановился взглядом на мне. Его уголки губ приподнялись, создавая тёплую улыбку. Я постарался сделать так же. - Подойди, пожалуйста, - прочитал я по его губам. Я подошёл ближе. Парень не переставал улыбаться и странно хмурился, как будто чего-то не понимал. У него были большие карие глаза с чёрными длинными ресницами, - очень красиво. Благодаря этому взгляду он весь казался очень ласковым и добрым. - Очень странно, я пытаюсь вспомнить, где тебя видел, но не могу. - Сказал он мне на ухо. Я ничего не ответил и просто продолжал глупо улыбаться. Мы долго смотрели друг другу в глаза и ничего не говорили. Я даже подумал на секунду, что влюбился в этого парня, настолько он был красив. - В любом случае, я Зейн. Привет... Налей мне виски, пожалуйста.