Любовь на троих. Часть первая: Двоюродный братик

Противостояние братьев продолжалось недели две, пока в очередные выходные оба родителя не оказались занятыми безбожно на работе до самого вечера. За это время Женька похудел и теперь сам таскался тенью за Игорьком, а Ванечка как ни пытался примирить обоих, ничего сделать не мог. Ибо тогда оба петуха демонстративно отворачивались и от него. — Ты чего это, в своего Мелкого втюрился? — выдал как-то Толя, смотря, как Женька плетется следом за Ваней и Игорем до школы. — С чего? — хмыкнул тот. — С того, я тебя с пеленок знаю и твоего Игоря тоже. Хоть мне-то не ври! — обиделся друг. — И что с того? — ответили безрадостно, не отрицая. — Что, Ванечка тебя переплюнул? Отбил братика? — Толя смотрел, как оба паренька, держась за ручки, радостно прыгают по лужам, ломая наледь. — Нет, он наоборот пытается нас примирить всеми силами… — И? — Я обидел Игоря и очень сильно. — Попроси прощения, — пожал плечами Толя, вроде чего такого можно сделать, за что нельзя простить. — Он со мной даже в одной комнате не остается один на один. — М-да, как все запущенно… — потянули рядом. — А Валька растрепала на всю школу, что ты просто супертрахаль! — Знаю, девки просто достали, — отмахнулся безрадостно Женька, отслеживая, как Игорь притянув Ванечку за пояс, поцеловал нежно в щечку. — Ого, а у них, видно, серьезно, — охнул Толя на это действие. — Тебя это не пугает? — Нет, я хочу их обоих… — буркнул Женька, закрывая для себя столь болезненную тему. — Так вот, — Марина, упархивая в университет, где она работала доцентом, заметила. — Мальчики, мы с папой приедем домой поздно, часов в одиннадцать, поэтому хотя бы не подеритесь, и если будете драться коль совсем невтерпеж, то не на кухне и не в гостиной. Евгений, я не успеваю, посему смените все постельное белье как у себя, так у нас с отцом и постирайте. Уж стиральной машиной ты управлять умеешь. А вообще, погуляйте в парке, погода сегодня чудо! — и, поцеловав каждого в лобик, побежала на работу. Женька, вздохнув, потащился сдирать постельное белье с кроватей, лучше сделать сразу, заодно и высушится на холодном осеннем солнышке, пока светло. Он зашел в комнату родителей и уставился на огромную двуспальную кровать. В последние недели Ваня спал вместе с Игорем, ни разу не придя к нему ночью. Он задумчиво взял подушку в руки с целью снять наволочку и замер, уставясь в проем двери. Там стоял совершенно обнаженный Ванечка и мило улыбался. Паренек сдул вверх челку и с криком: — Даешь трахадром! — запрыгнул на кровать взрослых. Он скакал на ней, как маленький, тряся перед глазами Женьки своим мелким членом, а потом, потянув оторопевшего юношу за руку, завалил на мягкую перину. У Евгения две недели не было секса, а это настырное, гибкое, обнаженное тело возбуждало и неслабо. Он сам не понял, как подмял под себя хрупкого Ванечку и стал целовать взасос, разведя властно ноги. — Вот вы где! — в комнату зашел в одних семейниках Игорь и, уставясь на столь развратную картину, вдруг улыбнулся. Женька тут же оттаял и, звучно сглотнув, покаянно прошептал: — Игорек, прости меня. Я так хочу тебя… Вернее, я мечтаю, чтобы ты меня трахнул туда. Если ты не против. — Становись на четвереньки, братик! И заслужи прощение, ублажив нас обоих, — оскалился Игорь, подходя к паре, валяющейся на кровати. Женька вспыхнул багряным, но, послушно стянув штаны и рубашку, встал, выгибаясь раком на постели, выпятив ягодицы. Ванечка пододвинулся ближе к его голове и, поцеловав, развел свои ноги так, чтобы старшему брату было удобно сосать его налившийся пенис. А Игорь расположился между Женькиных разведенных ног. Он сначала долго вылизывал промежность братишки, поигрывая яичками и лаская рукой возбужденный член, растягивал пальцами, смазанными в жирном креме, сморщенное колечко, а затем стал аккуратно проникать вовнутрь, раздвигая жаркие стенки кишечника своим налившимся фаллосом. Женька дрожал под младшим братишкой, сося остервенело член кузена. Пока Ванечка сам не стал готовить свою попку пальчиками под его жадным взором. А потом застенчиво попросил его взять. Игорь замер внутри у старшего брата, давая тому притянуть к себе за упругие ягодицы зад Ванечки и натянуть на свой истекающий стояк. — Что ж ты теперь подставляешься, братик? — хмыкнул Игорек, качнув резко бедрами и вырывая страстный стон у Женьки. — Я… Ох… Понял… — стеная, зажатый между двумя горячими телами. — И что? — снова поддевая распахнутую попу. — Не могу без вас жить… Обоих… Ух… — вонзаясь в Ванечку и насаживаясь задницей на Игоря. — То-то же, братишка, то-то же! — задавая темп для всех троих. Они долго валялись на родительской постели после всех своих немыслимых кувырков. А под конец Женька, изголодавшись, оттрахал обоих своих Мелких по полной, пока оба не попросили пощады. Зад у Евгения горел белым пламенем еще с первого же раза, но на душе было как никогда радостно. — Ну и как, с нами ведь лучше? — усмехнулся Игорь, валяясь на груди Евгения. — Еще спрашиваешь, — буркнул тот, подтянув с другого бока к себе вырубившегося Ванечку. — И почему твое высочество сменило гнев на милость, ведь ты меня две недели изводил. — Ване спасибо скажи! Он мне плешь проел своим нытьем по поводу твоих немыслимых страданий, — усмехнулся Игорь. — Хороший у нас братик, правда, любимый? — вдруг улыбнулся нежно Женька на это бухтение. — Конечно, кто бы сомневался! — улыбнулись в ответ и вовлекли в затяжной поцелуй. Через полчаса Женька, костеря Игорев член, сползал, охая, с постели. — Черт, он же не больше моего! — Нет. Просто ты неженка, — хмыкнули под боком. — Ваня, вставай, нужно все проветрить и постель убрать! А то как мы объясним папе и маме лужи спермы. — Скажем, дождь прошел! — рассмеялся Ванька, утягивая Женьку обратно на кровать. — Ага, из спермальных потоков и именно в их спальне. И вообще, мы идем гулять в парк! — забарахтался Евгений под телами двух оккупантов. — А сможешь? Я после тебя три дня хромал, — ухмыльнулся Игорь. — Странно, а я нет, — Ваня удивленно уселся на голый зад перед своими двумя любовниками. — А вот это как раз и не странно. Если учитывать, как ты срал еще в свои три года! — рассмеялся Женька, запуляя в Ваньку подушкой. Тот, поймав ее головой, обильно покраснел, а потом выдавил из себя: — Что, так много? — Поверь, как слон! — Игорь, схватив вторую подушку за наволочку, пошел в атаку на своих любимых. После всех боев и совместного душа, где оба братика еще по разу оприходовали сладкую попку Ванечки, наконец-то вся развеселая компания выпала в парк. Большинство деревьев опали, и лесной массив стоял прозрачным, только на ивах еще держалась золотая завесь. Женька купил всем мороженного — простого, сливочного, но, как казалось всем, безумно вкусного. Ванечка между свербанием своей порции скакал вокруг обоих радостным козликом. Он радостно тыкал то в сторону чаек, то воробьев или бродивших важных кошек. — А Ваня ожил, — улыбнулся Женька, тихо сказав Игорю. — Да, и ты знаешь, он стал спокойно спать ночью, теперь не пинается, — усмехнулся Игорь. — А я все думал, как ты высыпаешься? Я после двух с ним ночевок был весь покрыт синяками. — Теперь нормально, он такой нежный и славный… — Ты любишь его? — спросил Женька, сердце стучало где-то в ушах. — Конечно! — Игорь уставился недоуменно в резко побледневшее лицо Жени. Женька вздрогнул от пронзительного взгляда зеленых глаз и прошептал: — Понятно… — Дурак ты! Хоть и старше меня. Я ведь тебя люблю не меньше! — фыркнули рядом и прижались к груди. Сердце ухнуло и забилось еще сильнее, а сильные руки вжали младшего братика себе в грудь. Женька носом зарылся в пепельные вихры Игоря и прошептал: — Точно… Дурак… — Эй, чего застряли? Айда к Иве! — прокричали им издалека, весело убегая по дорожке, залитой солнечным светом. Они стояли под желтой завесой той самой ивы, что так нравилась Игорю. — Я тебя все хотел спросить, чем она отличается от всех остальных? — вдруг спросил Женя, притягивая к себе за талию Игоря. — Ты разве не помнишь? — удивился тот, а затем показал рукой на уровне плеча на темную кору. Там были вырезаны две буквы. «Ж + И». — Это? — Евгений отпустил братика и провел рукой по полустершимся темным инициалам. — Да, мы с тобой тогда совсем маленькие были, тебе папа как старшему подарил перочинный ножик. А я тогда плакал, что мне его даже в руки не дали, и убежал в парк один. И вот ты тогда нашел меня здесь, и мы вместе с тобой это вырезали. А еще ты сказал, что всегда будешь рядом со мной и не дашь никому в обиду… И что любишь меня, — всхлипнул, вспоминая, Игорь. — Игорушка! — Женя обнял братика за плечи. — Прости, я совсем забыл, — а потом, подняв глаза на Ванечку, позвал: — Иди сюда. Ваня подошел к ним обоим и почувствовал, как его пригребают к себе в четыре руки. — Ты зачем сюда эту дуру припер? — вдруг спросил Игорек, вытирая слезы. — Сам не знаю, только о тебе и думал, даже когда ее еб! Прости, хотел заставить тебя ревновать… — Да ладно, что уж теперь. Вот! — Игорь достал старенький перочинный ножик. — Тот самый! Я думал, что его выкинул… — он покрутил, раскрыл, попробовал на палец лезвие. — Я его подобрал и заточил, — оправдался Игорь. — Молодец! Ваня, держи. Я думаю, ты знаешь, что делать! Ваня вдруг заулыбался и, взяв ножик, попытался вырезать рядом с первыми двумя буквами свою третью. — «В»? А почему не «И»? — Все правильно. Он же для нас Ванечка, а не Иван, так же как и я, Женя! А позже, когда на стволе красовалось «Ж+И+В», Женя притянул к себе покрасневшего от свежего воздуха Игорька и прошептал: — А давайте здесь это сделаем втроем? И никто не отказался… Эпилог Если вы думаете, что потом у наших героев было все просто и гладко, то вы глубоко заблуждаетесь. С их-то взрывными характерами и чувством соперничества — да никогда! Даже Ванечка, который чаще всего выступал в роли буфера между Женькой и Игорем, был иногда бессилен. Но об их приключениях и жизни трех братьев вы узнаете в других частях «Любви на троих». Так что, дамы и господа, продолжение следует… Конец данной части