Кареглазое счастье

Зайдя в ворота, украшенные гирляндой, каждый человек, решивший посетить этот парк, поразился бы великолепию разных аттракционов, где можно было посетить всё: от детской карусели до огромного колеса обозрения, стоящего в самой середине парка, как бы возвышаясь на ним и над городом. Так же, тут можно было найти многочисленные ларьки с едой, вкусной сахарной ваты, попкорном, напитками и прочие забегаловки, стоящие в таких местах. Встав в очередь на кассу, они начали рассматривать открывшиеся перед ними аттракционы. - На какие аттракционы ты хочешь? Только с одним условием, раз я тебя сегодня пригласил, значит плачу тоже я, - улыбаясь, спросил у засмущавшегося от таких слов юноши, Гокудера. - Давай на твой выбор, мне все здесь нравятся. - Ну, хорошо. Девушка тогда можно мне… - и начал перечислять практически все аттракционы, которые были в списке. - Гокудера-кун, а тебе не кажется, что покупать билет на «Путь Любви» было как-то слишком? – смущаясь, пробурчал юноша. - Мне кажется, это аттракцион только для парочек. - О и правда, не подумал как-то. Но не пропадать же билетам? – конечно, Хаято купил их специально, намереваясь назвать их самыми первыми, но потом, одумавшись, сказал практически в самом конце, но об этом и так смущённому парню знать не обязательно. - А сейчас пошли на горки. Прокатавшись на большей части всех аттракционов, в течение которых Гокудера только и делал, что вслушивался в звонкий, похожий на звон колокольчиков, смех Тсуны, он предложил купить чего-нибудь вкусного. Остановив свой выбор на сахарной вате, за которую также, не слушая никаких возражений со стороны Савады, заплатил Хаято, они присели на одной из многочисленных лавочек, обсуждая то, какой из всех аттракционов был лучшим. Определив, что с американскими горками не сравниться ничто, они радостно рассмеялись. - Ну, на какой следующий мы пойдём? - Эмм… Давай на тот, который ты случайно купил, - покраснев до ушей тихо проговорил Тсуна, заставив также покраснеть Гокудеру, который даже почувствовал укол совести, ведь он купил его отнюдь не из-за того, что ошибся. Аттракцион представлял собой водяной туннель, входом в который было большое сердце. Передвигаться по нему надо было на кораблике в виде лебедя, который плыл сам, с помощью специальных приборов внутри него. Заходя на одну из таких лодок, Гокудера и Тсуна чуть не упали, ведь лавочка была маленькая, а бортиков у «лебедя» не было, поэтому им пришлось ухватиться за первый попавшийся предмет, а именно друг за друга. Сейчас Тсуна больше был похож на помидор, который, под солнечными лучами налился ярко алой краской. Но это было не очень заметно, так как он спрятал свою лицо на груди у Гокудеры, у которого от этого и от тесных объятий с объектом своих воздыханий чуть кровь из носа не пошла. Именно сейчас Савада был таким беззащитным и открытым для него, что хотелось укрыть его от всех, чтобы никто не посмел коснуться его даже взглядом. Не сдержав эмоции, он поцеловал макушку парня, который на это действие поднял голову, встречаясь с растерянным взглядом понявшего, что он сделал Хаято. Решая, что отступать уже поздно, он накрыл пухлые губы Тсуны, который от этого смешно дёрнулся в сторону, чуть не свалившись с лодки. От этого его уберегли руки, которые обхватили его талию и тесно прижали к горячему телу, не давая шансов вырваться. Тсуна, которому, казалось, некуда было краснеть, покраснел ещё больше, промычав что-то в губы не отпускавшему его Гокудеры. Через несколько секунд Хаято отстранился, заглядывая в смущённые глаза напротив. Покраснев почти также, как и Савада, он, не расторгая объятий, прижал парня ещё теснее к себе, пряча пунцовое лицо в непослушных коричневых волосах. - Прости, - горько, боясь, что сейчас закончиться всё то, что делало Гокудеру счастливым, прошептал в макушку парня Гокудера, - я понимаю, что это неправильно и вообще у тебя есть любимая, но я ничего не могу с собой поделать. Я люблю тебя, Тсуна. Влюбился, как только увидел тебя. Каждый день я приходил в кафе только для того, чтобы посмотреть на твою сверкающую добротой и нежностью улыбку и просто поговорить с тобой. Прости, если я был слишком резок, но я просто не умею по-другому. Прости, что испугал. Выслушав всё, что сказал Гокудера, Тсуна не поднимая головы, лишь крепче сжал его куртку в руках, ничего не отвечая. Доехали они до конца пути в таком же положении: обняв друг друга и прижав настолько сильно, насколько это было возможно. Они вышли оттуда, нехотя расцепляя казавшиеся такими привычными и родными, объятья. Отойдя на некоторое расстояние от «Путей любви», Савада заметил, что Гокудера, плетущийся за ним, выглядит очень подавленным и расстроенным, и вообще так, словно он только что потерял смысл жизни. - Гокудера-кун, у нас же остался ещё только билет на колесо обозрения? Пошли, прокатимся на нём. Наверное, город в такой темноте выглядит очень красиво, - отвернувшись и показывая улыбку только пространству перед собой, проговорил Тсуна, стараясь, чтобы Хаято не заметил, как подрагивает от волнения его голос, и не замечая при этом радостных глаз, в которых появилась, потерявшаяся на мгновение, надежда.